Горечь.

Возможно в один день, когда лазурные глаза соизволят отпустить исхудалое запястье, Джонсон снова захочет нарисовать его распутанные локоны как раньше. Сидеть в домике на дереве, мёрзнуть от наступающего холода, взять свой сломанный карандаш и начать выводить до боли любимые черты лица. Нездоровая зависимость, в последствии приводящая к плачевным действиям — его любовь. Одержимость своим одноклассником. Ларри вновь чувствует на своём языке жгучую горечь от прописанных врачом таблеток, этот порошок — его единственный спасательный круг, солёная слабость.

***

Салли нравилось сидеть с Эшли за одной партой. Беззаботная, симпатичная Кэмпбелл всегда поднимала ему настроение своими шутками. Её изумрудные глаза блестели энергией и словно одаряли Фишера безумной красотой. Он любил посмеяться, хорошо провести время, а потом, конечно, выслушивать глупые замечания от учителей. Джонсон это видел и понимал, что у него никогда не было и не будет этих шансов на дружбу. В висок значительно давило, словно направили дуло пистолета. Если бы… Всё это переживание отозвалось резкой болью в груди. Мокрота подступила к горлу и влажный кашель сопроводил болезненное недомогание, слава богу, он успел подставить ладонь. Нервно дыша, Ларри посмотрел на слизко-алые пальцы, которые слипались в собственных слюнях. Нужно срочно в туалет. Ноги понеслись до уборной, пытаясь не упасть, вероятность чего была не малой. Когда кареглазый буквально исчез, Салли хоть и не сразу, но заметил резкую пропажу одноклассника. Оглядывая класс, нигде его не было. Звонок прозвенел. — Ты меня слушаешь?! — громкий голос девушки невольно заставил подпрыгнуть. Фишер мигом обернулся и мягко кивнул, показывая, что он весь во внимании, но только мысль о странности Джонсона в последние дни выводила его из реальности.

***

Салли и Ларри вместе шли из школы, точнее не совсем вместе, просто рядом. Умиротворённое молчание сопровождало их путь в апартаменты. Фишер, временами поглядывая на рядом идущего одноклассника, заметил как тот то ли засыпает на ходу, то ли просто смотрит вниз. Глаза были закрыты, а под ними царили синяки от значительного недосыпа. Всё это Салли скинул на немалое количество домашней работы, со всеми бывает. — Эй, — Ларри хрипло позвал его, но в глаза смотреть не стал. Салли удивлённо хмыкнул в сторону Джонсона и остановился, дожидаясь чего-то. Патлатый больше не говорил, он с шелестом достал из кармана своей куртки потрёпанный лист бумаги, всё также смотря куда-то сквозь пространство. Голубоволосый подошёл чуть ближе, не обращая внимание на бумажку. Зрачки мельком бегали по Ларри, словно ища что-то очень нужное. Джонсон, заметив некую слежку голубых глаз, решился посмотреть, впервые просто так взглянуть. На лице патлатого появилась нежная улыбка. — Возьми. — он аккуратно обхватил запястье Фишера и положил листочек ему в ладонь, накрывая лист пальцами. Его движения были воздушными и неуверенными, подобно страху быть отвергнутым. Они стояли посреди пустой улицы ещё, казалось, долгое время, а оно летело медленно для них двоих. Щёки Салли залились заметным румянцем, смущающая ситуация, а Ларри разглядывал Салли и дышал, вдыхая сладкий аромат, словно в последний раз. С безликой отрешённостью в глазах. Джонсон улыбается, поджимая тонкие синеватые губы. Он хотел побыть с Салли ещё немного, хотя бы чуток. Всё это могло длиться намного дольше, но внезапная эйфория тонкой иглой вонзилась в сердце. Грубая отстранённость. Он не может себе позволить быть рядом с ним. Патлатый устремляется в обратную сторону, куда-то в незнакомую даль. В отчуждённую темноту. Фишер до сих пор стоит с бумажкой в руках.

***

В следующие дни Джонсон не появляется в школе. Парень пропал. Оставляя в напоминании о себе лишь тот местами порванный листок, который Салли так и не развернул. Фишер приходил и стучался в квартиру Джонсонов, но никто не открывал. Будто там никто никогда и не жил. — Чего ты так смотришь на последнюю парту? — поинтересовалась Эшли, разворачивая голову Фишера на себя. Брови нахмурились, ей явно было мало внимания голубоволосого. — Да так. — махнул рукой он, кидая прочитанный лист бумаги в мусорное ведро.