Лотосовая Принцесса

      Давным-давно в красивом уголке земли существовало озеро, чистое как слеза маленького ребёнка, с водами, синими, словно дорогая краска индиго, разлитая ночью по небу владычицей звёзд. Настолько красиво было озеро, что люди не смели купаться в нём и брать из него воду, но селились рядом. Из озера вытекало немало рек с чистой и вкусной водой, богатых рыбой. На озере и реках цвели лотосы, сладкие, нежные, красивые.       Поговаривали, будто в окрестностях озера видели прекрасную девушку в одеждах цвета рассветно-розовых шелков, богато вышитых золотой нитью и самоцветами. Девушку нарекли Лотосовой Принцессой, госпожой озера.       Принцесса смеялась. Она щёлкала искусно расписанным веером, складывая и раскрывая его, танцевала на лепестках цветов и рассветных облаках. Девушка слышала реки и ручейки, спала в прохладном гроте, который никто кроме неё не мог найти.       Она помнила. Всё началось когда-то очень давно. Многие люди приходили к её озеру и верили, что если отпустить нехитрый кораблик из коры дерева или бумаги с середины водоёма и он не застрянет в лотосах, выплывая вниз по течению какой-либо реки, берущей в этом озере начало, их ждёт счастье.       Принцесса смеялась. Если люди верили, веру отбирать не стоило. Да и легенда вышла красивой — слушать приятно и сердце радуется в ожидании чуда. И она творила чудеса. Помогала этим людям, как могла, не понимая, что даёт им новые силы всего парой нехитрых жестов. Она не знала, что счастливые люди лишь любовались лотосами и глядели на луну, а иногда и просто рисовали её дом, украшая шелка, веера, бумагу. В легенду с корабликами поверили сами же придумавшие её несчастные изломанные люди с изломанными по вине других людей судьбами, душами и жизнями. Умершая вера царила здесь. И озеро назвали озером Лотосовой Принцессы.       А ведь когда-то, в прошлой жизни, которой дух уже не помнил, она была прекрасной девушкой, нежной как орхидея и красивой, как пион. Её прелесть, величественность и нежность величайшие поэты и певцы, очарованные ею, сравнивали с розовым лотосом и орхидеей на рассвете. Её так и назвали — Ксия Ланфен.       Девушка отличалась необычайной чуткостью, пусть не всегда замечала это сама, и люди любили её. Ксия Ланфен могла облегчить любую боль просто прикоснувшись к руке человека, взглянув ему в глаза или сказав несколько ласковых слов. В тёплой серебристой накидке с вышивкой из снежинок и неизменных лотосов, отороченной мехом белого зверька, она гуляла зимой и каталась по синему льду озёр, с лёгкостью скользя по застывшей воде.       Без сомнений — она была целительницей. Врачевательницей людских душ. Не было во всей Поднебесной человека, осмелившегося бы сказать ей грубое слово в лицо или за спиной — так любили люди Ксию Ланфен.       Беда пришла, откуда не ждали. С севера пришли злые кочевые племена, угонявшие в плен людей и без всякой жалости вырезавшие целые селения.       Принцесса хотела отправиться на поля сражений, чтобы помогать раненым, но не успела. И чтобы защитить свой родной дом, однажды на рассвете, когда враг подошёл почти к самой крепостной стене… Девушка исчезла.       Был апрель. Люди горевали, думая что красавица провалилась под хрупкий уже лёд и готовились к неминуемой смерти. Но врагов словно разметала огромной лапой свирепая тигрица — они бежали в страхе. И жители того городка поняли, что Ксия Ланфен отдала свою жизнь в обмен на их. Бесплотной тигрицей стало её горячее желание защитить дорогих сердцу людей.       Город назвали Ланфен. А через несколько лет его сожгли ещё более безжалостные кочевники.       И принцесса умерла окончательно. Вместе с высушенным страшным огнём озером, осушёнными реками и сгнившими от ядовитой крови и гари корнями лотосов.       Прошло не так много времени и душа принцессы-лотоса поселилась в чудесном чистом озере. О прошлой своей жизни она не помнила ничего, однако сохранила добрый нрав и красоту. Люди приходили к озеру, а она смеялась.       Озеро выжгло солнце. И на этот раз душе не удалось стать духом озера — Ксия Ланфен переродилась.       Её душа осталась в этом мире, став в милой девушкой, девочкой, которую любили ничуть не меньше, чем в двух её прошлых жизнях. Да и за что её было не любить?       Вот и осталась в этом мире истерзанная, несчастная лотосовая принцесса с бумажной снежинкой вместо короны на голове. Душа не помнит своих страданий, да и к лучшему, наверное. Никто не согласился бы жить с таким грузом боли за спиной.       Раньше Принцесса играла на цитре, теперь освоила другой инструмент. Она не любила ворожить, потому что не помнила, как золотой свет грел её и согревалась по-другому.       Раньше Ксия Ланфен была другой.       Но ведь две жизни могут изменить душу Лотосовой Принцессы, верно? Лишь только неизменный образ розового цветка остаётся с ней, не всегда видный невнимательному глазу.       Сказки придумали люди. Но люди не знают ведь, что если верить — сказки окажутся правдой. Только изменятся. Золушка может и останется прежней. Только, вместо прекрасного принца она будет ждать выходных и любимого сериала.

***

Под перелив тихих цитры струн, Засыпай, милый друг, засыпай безмятежно. Там где неба кончается нежность Там, где нежный рассвета есть край. Засыпай у неё на руках, у легенды, Под шуршание шёлка и пение птиц. Засыпай, милый друг, засыпай до рассвета, Чтобы знать — нет во сне и реальности чётких границ. Пусть приснится тебе милой девы улыбка Нежных струн перебор молодою рукой. Пусть приснится. Ты знаешь — попытка не пытка, Забери навсегда эту деву с собой. Там где лотос цветёт и поёт тёплый ветер, Обрети наконец ты душевный покой, Посмотри на себя — стоит в этом ли свете, Возвращаться туда, где для всех ты чужой? Есть ли счастье, скажи мне, в том мире, нелепом, Полном странных, порою и грязных страстей? Там добро принимают за слабость. Пеплом, Оседает оно, для «нормальных» людей Так скажи мне, Принцесса, сего ли хотела, Когда жертву свою пожелала отдать? Многое измениться навеки успело, И теперь остаётся лишь век проклинать. Ты любила, скажи мне, рассветы и лотос? И не предали ведь, охранили тебя. Я прошу: помоги! Помоги, дай же голос! Чтоб предательства боль не сожрала меня… Струн летит перебор над спокойною гладью, Слышится — будто поёт соловей. Вот бы в этом моменте навеки остаться, И забыть про предательства близких людей… И под струн переливы прошу я: играй и играй, Подари мне пожалуйста ту, незнакомую ласку и безмятежность… И поёт: «Там где неба кончается край, Ты найдёшь рассветную сонную нежность.»