Я тебя найду

Получать подарки Серёжа привык. Они приходят практически ежедневно в безумных количествах, и просматривать каждый нет сил. Этим занимается кто-то другой: изучает и уже решает, как быть. Рисунки, мягкие игрушки — почему-то многие сошлись на том, что Серёже подходит лисёнок, — футболки с забавными и не очень принтами. Любовные письма, на которые он закрывает глаза, поздравительные открытки. У Сергея Разумовского нет времени и желания, чтобы читать их все. Повышенное внимание вызывает тревогу, а тревога порождает проблемы похуже. Но однажды Серёжа получает ничем не примечательную коробочку — выбирает её из горы новогодних посылок, чувствуя непреодолимое желание взять ту в руки. Коробочка не гремит и не тикает, и Серёжа машет рукой на меры безопасности. Что-то подсказывает ему, что открывать подарок нужно наедине с самим собой. Сердце сжимается, ком подступает к горлу. В кабинете Серёжа долго разглядывает коробку. Тревожится, но вовсе не так, как из-за других подарков. Нет, тут что-то другое. Вздрагивая от входящего звонка, он нажимает отбой и качает головой. Берёт нож для писем и быстро вскрывает защитные наклейки. Раз, два, три. Внутри — куча бумаги, её Серёжа нетерпеливо бросает на пол, и замирает в удивлении. Ракушки, стекляшки, какая-то мелочь типа желудей и конфет, свёрнутый лист бумаги. Будто подарок собирал ребёнок. Правда, Серёжа не уверен, что современные дети знают, что такое секретики, зарытые в землю под осколками стекла. Он разглядывает содержимое, боясь прикоснуться, и решает, что письмо — если это оно — прочтёт в самую последнюю очередь. Достаёт по очереди мелочёвку, начиная с разноцветных стёкол. Его собственные секретики всегда были напоминаниями о том времени в детстве, когда он был счастлив. А счастье было не таким уж и долгим. *** С Игорем он знакомится на берегу залива. Тот просто подсаживается на поваленное дерево и предлагает Серёже пирожок с картошкой. Они молча едят, наблюдая за волнами, которые несколько лет спустя вынесут на песок две особые ракушки. Время с Игорем летит быстро, незаметно. Игорь не просто делится едой, он разбирается даже с хулиганами, которые суют свои любопытные злые носы куда не надо. Серёжа прекрасная мишень — отпора не даётся, приказания выполняет, никому не жалуется. Даже Игорю не жалуется, не в его характере. Только Игорь сам обо всём догадывается, едва заметив ссадины на лице и синяки на тщедушном теле. Не заметить нельзя — Игорь притаскивает Серёжу к себе домой, когда отец на работе, и заталкивает в ванну, оставаясь рядом и помогая отмыться, обработать все раны. Игорь злится. Не на Серёжу — на весь мир, слишком суровый и несправедливый. Знакомство с «дядей Костей», человеком ответственным и понимающим, происходит едва ли не в первые дни. Константин Гром качает головой и грустно улыбается, с какой-то тоской выслушивая рассказы сына, — Серёжа продолжает молчать, стыдливо уткнувшись лицом в тарелку. А потом он ворчит, даже кричит на Игоря. Помощь ему не нужна, особенно от милиции, всё только хуже становится от постоянного вмешательства в его жизнь. Затем Серёжа извиняется — Игорь целыми днями стоит за воротами детского дома, вытягивая шею, и пытается разглядеть, всё ли в порядке. Его присутствие действительно уменьшает интерес к Серёже — всё внимание Игорь перетягивает на себя: дерётся, кусается и не всегда выходит из потасовки победителем. Игорь говорит, что это того стоит. Синяки и кровоподтёки ерунда, ведь его дело правое. Маленький защитник и проблемы с агрессией. Частенько Серёжа водит Игоря к морю. Там никого нет даже летом — и вода холодная, и место дальнее. Кругом одни лишь брёвна и чёрные водоросли, выброшенные морем за ненадобностью. — Давай поклянёмся? — однажды предлагает Серёжа, крутя в руках небольшую тёмную ракушку. — Что всегда будем рядом. Игорь тоже подбирает ракушку и вырезает на ней букву «И», Серёжа на своей — «С». Порез на ладонях ещё долго ноет, а море уносит испачканные кровью ракушки в далёкую бездну. Туда, где их никто не найдёт. *** Серёжа уже не помнит, как выглядели те ракушки, но знает — море отвергло их, раз связь прервалась. Игорь ушёл в академию МВД, Серёжа поступил в университет. Встретившись пару раз, они почему-то больше не пересекались — Игорь после смерти своего отца пропал, будто и его не было никогда. Не отзывался в сердце, да и воспоминания о нём сгладились, оставшись туманными историями из детства. Кому он рассказывал о клятве? Никому, в этом Серёжа уверен. У него вообще настолько близких друзей нет, как и нет повода упоминать о подобном. Свою любовь к Боттичелли он не скрывает, но Венера, рождённая из пены морской, скорее говорит о любви к эпохе возрождения, чем о самом море и дружбе. И не только о дружбе. Пляж становится для них точкой отправления, секретным местом встречи. Там же они впервые вполне осознанно целуются. Серёжа дрожит то ли от ветра, то ли от ощущений — сначала они касаются друг друга губами, пока кто-то из них — не имеет значения, кто, — не углубляет поцелуй. После они целуются днями напролёт при любой удобной возможности. На присланных кем-то ракушках вырезаны две буквы. «И» и «С» — Игорь и Серёжа. Крови на них нет. Серёжа ломает голову, аналитическим умом пытаясь вычислить возможность подобного совпадения. Теория вероятности работает, но шансы ничтожны — не могло море выбросить их ракушки обратно на сушу, как и не могли они привести конкретно к Разумовскому. Этот подарок выбивает из колеи. Серёжа отменяет встречи, забирает коробку и куртку и спешно спускается в гараж за машиной. Ехать около часа, у Серёжи дорога занимает все два — слезятся глаза и трясутся руки, но он не хочет, чтобы его видели в подобном состоянии. На пляже всё ещё пусто. Кажется, даже бревно то же — его так сильно «обглодали» волны, что сидеть на нём вдвоём уже проблематично. Серёжа поднимает повыше воротник, прячась от промозглого ветра. Море волнуется, волнуется и Серёжа. Нет, этого не может быть. Чудес не бывает. Он разрывает палкой песок, складывает туда желуди, бусины и фантик, всё это прижимает стеклом. Секретик для будущих искателей приключений настоящий клад, привет из прошлого. Ракушку с чужим именем Серёжа сжимает в ладони. Поперечный тонкий шрам — точно такое же напоминание. О чём, он толком не знает. Даже сейчас, оглядываясь назад, Серёже не кажется, что клятва была ошибкой. Игорь был и будет важной частью его жизни, даже если самого Игоря, возможно, больше нет на этой земле. Усаживаясь на бревно, Серёжа, наконец, достаёт сложенный лист бумаги. Печатными буквами на нём написано лишь одно: «закрой глаза». Серёжа вздрагивает от порыва ветра. И просто закрывает глаза, сидя в огромной звенящей пустоте. *** — Получается, море всегда будет хранить наши клятвы? — спрашивает Игорь. — Конечно. Никто не найдёт наши ракушки, их там миллиарды. — Тогда надо закрепить эту клятву кровью. Как в кино делают. Шрамы останутся, значит, мы будем помнить о клятве до самой смерти. Игорь морщится и шипит от боли, Серёжа молчит — просто прижимает ракушку к ладони и улыбается, опьянённый происходящим. Они швыряют свои клятвы как можно дальше, а после снова сцепляют руки и некоторое время сидят на бревне. — А если мы однажды расстанемся? — Снова встретимся. Клятва приведёт нас друг к другу, что бы ни случилось. Серёжа уверен в этом на все сто процентов. Он улыбается, закрепляя своё обещание поцелуем — коротко клюёт Игоря в губы и прижимается к его лбу своим. — Если захотим, ещё поклянёмся в чём-нибудь. Просто обменяемся ракушками опять, — голос Игоря подхватывает ветер и уносит куда-то далеко-далеко. — Да. Так и сделаем. С тех пор проходит больше десяти лет. *** Серёжа вздрагивает, ощущая чьё-то присутствие. Открывает глаза. Тёмная фигура, сидящая рядом, держит перочинный ножик, но Серёже не страшно. Он протягивает руку без шрама и жмурится, только вместо прикосновения лезвия и боли — поцелуй. — Где ты был? — сипло спрашивает Серёжа, с трудом сглатывая комок в горле. Игорь трётся колючей щекой и прижимает ладонь к своему лицу, замирая в такой позе на некоторое время. Серёжа не переспрашивает. Ждёт. — Прости. Я не думал, что это займёт так много времени. Серёжа кивает. Было бы глупо загадывать. Но ещё глупее — ни о чём не предупреждать и не пытаться связаться. — Ты останешься? — Больше не уйду. Я ведь поклялся, что буду рядом. Игорь, наконец, отпускает руку Серёжи и придвигается ближе, чтобы обнять. Серёжа скользит взглядом по взрослому лицу — шрамы, ссадины, синяки и кровоподтёки — и утыкается носом в шею. Игорь пахнет как раньше — металлом, крепким чаем и запёкшейся кровью. Разве что шире стал и выше. — Прости, — Игорь повторяет это слово как мантру. Прости, что исчез. Прости, что не пришёл раньше. Прости, что не давал о себе знать. Прости, что позволил поверить, будто нарушил клятву. Шум волн и ветра заглушают слова. Ловя первые снежинки кончиком носа, Серёжа фырчит — совсем как лиса — и предлагает поехать домой. — Мы не дали новой клятвы, — Игорь смотрит на ракушку с едва различимой в темноте буквой «С». — А надо ли? — Серёжа накроет его ладонь своей и крепко, уверенно сожмёт. — Пусть эти ракушки останутся с нами. Будут напоминать друг о друге. О детстве. Игорь кивает. Тянется к губам и накрывает их поцелуем, долгим и ласковым, гораздо более красноречивым, чем все слова на земле. Серёжа знает: больше они не расстанутся. И эти праздники будут лучшими. Ведь свой долгожданный подарок он уже получил.