Christmas in the Apocalypse

Скоро Рождество Эта мысль преследует Пятого уже вторую неделю. Вот уже два с половиной года как они Одиннадцатой живут в апокалипсисе по его вине. Да, именно из-за него. Хоть и она ни раз говорила, что его вины здесь нет. Пятый не мог спокойно смотреть в её карие глаза особенно перед Рождеством, перед её любимым праздником. Он не мог видеть, то как грустнеет её лицо и опускаются уголки её губ, когда она проходит мимо их недокалендаря, написанный его петлявистым подчерком. И ведь всё произошло в тот злосчастный день когда он решил пригласить её на свидание. Flashback Часы отсчитали пятнадцать минут первого когда Пятый перебрался через своё окно к Одиннадцатой и настойчиво постучал. Ответа не последовало и парень постучал ещё, через пару минут, окно всё-таки открывается, впуская в комнату ночной воздух. — Пятый? Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Одиннадцать, и этот вопрос застаёт Пятого врасплох. Стоит наверное немного поддаться воспоминаниям, чтобы понять почему вопрос Одиннадцатой, подкосил уверенность Пятого. Самого раннего детства между Пятым и Одиннадцатой была какая-то особая связь, которую не способен был понять даже Реждинальд. Возможно не было здесь ни магии, ни особенностей, просто они были похожи. Оба не имели клички, оба обладали способностью, которая объядиняла их, Пятый искал всегда поддержку, пытаясь доказать отцу, что он тоже достоин лидерства в команде, а Одиннадцатой был нужен, тот кто смог бы понять её и её чувства, тот, который смог расставить всё по полочкам, тот, который способен верить в неё. В тринадцать лет Пятый стал смотреть на Одиннадцатую по-другому, что-то было в ней такое, чего не было ни в Эллисон, ни в Ване. В шестнадцать он понял, что Одиннадцать нравится ему далеко ни как сестра, и сам хочет нравится ей далеко ни как брат. Тогда заручившись поддержкой «старшей» сестры Эллисон, он решил, что было бы неплохо позвать Одиннадцатую прогуляться по крыше особняка и поделиться своими мыслями, только он не учёл одного — элементарного стеснения перед девушкой, которая симпотизирует ему. — Я… — Он открыл и снова закрыл рот, в попытке что-либо сказать, стараясь не смотреть на Одиннадцатую. — В общем хотел поговорить с тобой. — Пожал плечами он, стараясь сделать более непринужденный вид. — Ну ты же наказан! — Когда это меня волновало? — Усмехнулся он. — Меня не так уж просто запереть. Так ты идёшь? — Не знаю… — Пульс Пятого участился, он затаил дыхание в ожидании вердикта. — Ладно, пойду. Пятый тихо выдохнул, поправляя галстук. — Подожди я переоденусь. — Пока ты переоденешься — я состарюсь. — Закатил глаза Пятый. — Иди так. — В ночнушке? — Что здесь такого? Одиннадцатая цокнула языком в знак неудовольствия, но всё же протянула руку парню, тот с лёгкостью помог ей взобраться на подоконник. — Теперь держись. — Сказал он, крепко держа её за руку. Через мгновение их поглотит синяя вспышка. Тёплый летний ветер заставил слегка подняться волосы девушки и подол белой ночной рубашки, которая была чуть ниже колен. — Мы на крыше? — Удивлённо спросила она, широко раскрыв глаза. — Как видишь. — Усмехнулся парень и поймал взгляд полный непонимания от Одиннадцатой. — Что? — Ну… — Она замялась, отводя взгляд, и, не решаясь посмотреть на Пятого. — Как-то это… Банально? — Одиннадцатая беззлобно улыбнулась — По-крайне мерее от тебя я ожидала большего. — Поняв, что сболтнула лишнего она отвернулась от него, смотря вдаль. — Эллисон растрепала? — Поинтересовался Пятый, уже жалея, что рассказал обо всём сестре. — Нет. — Она покачала головой. — Оказалась в нужное время в нужном месте. — И всё же ты согласилась. — Улыбнулся парень. End flashback Тот день Пятый запомнит как самый тёплый и светлый из всех дней в академии. На следующий день они сбегут. Он потому что хочет доказать отцу исключительность своих талантов, она потому что боится за него. Чёртов эгоист Два шестнадцатилетних подростка, которые пошли против всех и в итоге оказались в апокалипсисе. Одна потерявшая веру в лучшее и другой влюбившийся виновник её боли. Пятый честно пытался найти выход. Все стены их жилищ были исписаны уравнениями, вычислениями… Но ничто не могло помочь им. Он бы вероятно сдался бы, свёл счёты с жизнью, будь он один. Не зная, что где-то в полуразрушенном здании его ждёт его свет в этой тьме. Свет, который он тщательно оберегал от всего, даже от своих чувств. Потому что Пятый знал, что стоит дать слабину и чувства захватят его с головой и, они определённо потеряют голос здравого смысла окончательно. Но сейчас когда им восемнадцать Пятый решил сказать обо всех своих чувствах, потому что понял, что в этом разрушенном мире им придётся провести всю свою жизнь.

***

Он мог бы бесконечно смотреть, как она обняв себя руками, прижалась к нему во сне.Её голова покоится на его руке, что неудивительно то, на чём они спали было сложно назвать кроватью, что уж говорить о подушках. В какой-то момент её безмятежное выражение лица, сменяется напряжённым. Спустя мгновение Одиннадцатая начинает бормотать во сне и Пятый безошибочно определяет, что ей снится кошмар. Она резко дёрнулась и вскрикнула, проснувшись. — Тише, тише, тише… — Успокаивающе зашептал Пятый, прижимая Одиннадцатую к себе и, чувствуя как намокает его рубашка. — Снова кошмар? — Вопрос риторический и вполне дурацкий, стала бы она плакать просто так. Но Пятый не видел других способов вернуть в реальность Одиннадцатую. Через пару минут девушка приходит в себя и отстраняется от парня. — С Рождеством. — Улыбается он, пытаясь ободрить её, но она опять со слезами прижимается к нему. — Что тебе приснилось? — Твоя смерть. — Одними губами произносит она и Пятый впадает в ступор. — Просто я как подумала, что тебя рядом не будет… И… Ты лежишь в крови весь… Я… — Она заплакала сильнее. — Это всего лишь сон, я здесь, я рядом, я не брошу тебя. — Пятый немного отодвигается чтобы заглянуть в её глаза, цвета какао, который она постоянно пила. Почему-то ему остро захотелось приблизится к её лицу. Почувствовать её солёные от слёз губы на вкус. Одиннадцатая не сопротивляется, поддаваясь охватившему их чувству. Пятый слишком близко, что даже чувствует её дыхание, он берёт её подбородок и аккуратно касается своими губами её. Проводит по ним языком, чувствуя вкус её слёз, Одиннадцатая шумно выдыхает ему в губы и приоткрывает рот, давая понять, что не против того, что он продолжит. Пятый проникает к ней в рот, сплетаясь с её языком. Первые мгновения их поцелуя выглядят комично, неловко. Но им нравятся ощущения, которые они испытывают. Пятый даже не успел отследить когда он успел оказаться над ней, а Одиннадцатая не поняла почему притягивает его ближе, зарывшсь пальцами в чёрные как смоль волосы. Пятый планирует продолжить начатое и, уже начинает спускаться вниз, делая дорожку из поцелуев, как вдруг с улицы послышался звук, напоминавший звук выстрела, заставивший, их вздрогнуть и отстраниться. — Что это? — Испуганно спросила Одиннадцатая, встречаясь с обеспокоенным взглядом Пятого. — Я пойду посмотрю. — Отвечает он, стремительно вставая с кровати. — Нет! Не уходи! — Она поднимается вслед за ним и хватает его за руку. — В моём сне было также… Это был не человек! Оно прикончило тебя! — Глупости, Оди, мы в полуразрушенном городе, где куча какой-нибудь техники, возможно, у машины что-то лопнуло… — Не бросай меня! — Кричит она и по её лицу вновь текут слёзы. Пятый мягко освобождает свою руку и подходит к окну, раздвигая ржавые ставни, он прикрывает глаза в ожидании яркого солнечного света, но солнечные лучи не проникают в комнату и, Пятый удивлённо смотрит на тёмное небо, на котором нет ни звёзд, ни луны. Вдруг с улицы до них донёсся какой-то крик мучительный, голодный и нечеловеческих. — С Рождеством… — Проборматал Пятый, поворачиваясь к Одиннадцатой, не надо быть гением, чтобы догадаться насколько ей страшно, плохо. И всё из-за него. — Оди, — тихо зовёт он её, — мы выберемся отсюда, обещаю. — Н.е.т. — Отвечает она дрожащим голосом. — Я.видела твои записи — у нас нет шансов. Её слова добивают его окончательно, ломают его надежду на лучшее, превращая все светлые мысли в мрак. У них нет шансов. У них нет выхода. Сначала она были заперты в безлюдном мире, теперь в своей хижине. И то, что подчинило себе ночь и проработило день, бродит где-то неподалёку, шансы на то, что оно просто их не найдёт равны нулю. От безысходности ситуации Пятый оседает на пол, единственный выход это телепортировать себя и её куда-нибудь подальше, но какова вероятность, что там безопаснее. А ведь он многое не успел за всю эту жизнь, даже признаться в своих чувствах Одиннадцатой, устроить ей лучшее Рождество. Даже после того как они остались представлены друг другу. Пятый поднимается и ловит полный страха взгляд Одиннадцатой. — Я никуда не уйду. — Отвечает он и она отворчаивается. Пятый идёт на кухню, подходит к сломанной духовке и открывает сломанную дверцу. Там лежит маленький свёрток он берёт его и возвращается к Одиннадцатой. Она всё также сидит на кровати, но уже не плачет просто смотрит во одну точку перед собой. — Оди. — Она поворачивается к нему. — С Рождеством. — Он протягивает ей свёрток. Она берёт его, распаковывая, пока Пятый задержал дыхание от волнения. В свёртке небольшая потрепаная книга, на которой было написано уже облезлыми золотыми буквами: «Рождественские новеллы». — Откуда? — Спрашивает она, поднимая на него заплаканые карии глаза. — Нашёл. — Пожал плечами Пятый. — Шанс найти что-то в апокалипсисе ушёл в сотые десятичных дробей. — Ответила она. — Пришлось повозиться. Эту фразу она оставила без ответа. — Я решил, что в Рождество скажу тебе, что я… — Пятый замялся. — Что я люблю тебя. Одиннадцатая отложила книгу и подошла к нему. — Любишь? — Шёпотом спросила она. — Да. — Выдохнул он. Одиннадцатая тянется к его губам. Пятый склоняется к ней вновь целуя её. Снова её руки зарываются в его волосы притягивая ближе. Его обнимают её за талию. Их языки снова слились в каком-то танце. И вот настал момент когда чувства накрыли их, заставив замолчать здравый смысл. Пятый приподнимает Одиннадцатую и опускает её на кровать, нависая над ней. Их взгляды встречаются и она кивает, говоря о том, что готова. И он целует её хаотически: глаза, щёки, губы, нос. Спускается ниже шея, ключицы. Её пальцы цепляются за его рубашку в попытке расстегнуть. Она пытается сосредоточиться на своих движениях, но губы парня мешают ей. Пятый отстраняется, помогая ей расправиться со своей рубашкой. Холодные пальцы Одиннадцатой скользят по его обнажённой груди, пока он расправляется с её блузкой. Снаружи слышатся какие-то звуки, и это заставляет Одиннадцатую замереть и испуганно вжаться в их «кровать» — Я рядом… — Шепчет Пятый, целуя её. Её тело бьёт электрическим током когда он касается её мертвенно-белой кожи. — Пятый… — Выдыхает она. — Будет больно. — Отвечает он. — Но я постараюсь быть аккуртнее. Он целует её, заставляя вновь погрузиться в омут первых чувств, заставив забыть о том, что происходит за пределами их комнаты. Всё изменяется с первым толчком. — Пятый…! — Всрикивает она от поразившей её боли. — Потерпи…сейчас всё пройдёт… — Шепчет он, издавая первый стон. Вновь целует её в попытке заглушить боль. Она мычит, что-то ему в губы, хватая его за плечи. Боль стремительно пропадает, уступая место наслаждению. — Как ты? — Спрашивает он, опаляя её шею горячим дыханием. — Хоро… — Договорить ей не даёт, слетевший с губ стон. Она чувствует, как улыбается Пятый. — Я люблю тебя. — Шепчет он, покрывая её лицо поцелуями. — И я тебя…

***

Сегодня они заснут в обнимку, Одиннадцатая прижмётся к Пятому, опасаясь, что ей приснится его смерть, а Пятый обнимет её в ответ, уверенный в том, что ни за что не покинет этот мир, зная, что где-то его ждёт его свет во тьме.