Pretty woman(зачеркнуто) man

Глубоко вздохнув, Эдди оглядел себя с ног до головы. Он сам не понял, как Вейлону удалось уговорить его на эту авантюру, но теперь он стоял в своём бархатном платье, на каблуках, готовый выйти из ванной к Вейлону и... Что именно "и... " мозг старался не думать. Эдди любил Вейлона. Всем сердцем, но некоторые вещи... Было сложно ему дать, не смотря на то, что Эдди искренне этого хотел. - Не бойся, сладкий. Это ведь всего лишь я, - подбодрил Вейлон из спальни, будто почувствовав смятение Эдди. "Всего-лишь Вейлон", да, так и есть. Его прекрасный, идеальный муж, который просто не может сделать Эдди больно. Воодушевившись, Эдди медленно открыл дверь. Сначала взгляд Вейлона упал на длинные, сильные ноги, в аккуратных лодочках. Постепенно вверх эти ноги обнимал тяжёлый, бордовый бархат, обхватывающий бёдра так тесно, что напряжённый член выделялся кокетливым бугром. Далее платье струилось по мощной груди и рукам, облепляя собою бицепсы, будто вторая кожа. И наконец, оно заканчивалось на шее, сжимаясь как самый нежный ошейник в мире. Глаза Вейлона заблестели голодно и жарко. Эдди частенько видел у него этот взгляд, но теперь он чувствовался острее, как будто Вейлон водил лезвием ножа по коже Эдди. Решив не оттягивать впустую неизбежное, Эдди собрал остатки храбрости и шагнул вперёд, ближе к Вейлону. Тот запрокинул голову, чуть ли не капая слюной. - Господи, Эдди... Какой ты высокий. Можно я...? Эдди кивнул, разрешая всё, что взбредёт в эту взбалмошную голову, и тут же почувствовал чуткие пальцы на своём бедре. Вейлон скользнул по бархату вверх-вниз, трогая текстуру мягкой ткани и каменные мышцы вслед за ней. Эдди напрягся ещё больше, стоило Вейлону взять в горсть его ягодицу. - Всё в порядке, родной? - нахмурился Вейлон. - Если ты не хочешь... Он попытался отвести руку, но Эдди тут же перехватил его пальцы. - Нет... Хочу, но... - Эдди склонил голову, чувствуя как щеки заливает румянцем. Быть таким уязвимым... Таким слабым... Слишком много мыслей в голове. - Просто... Говори что-то. Скажи мне что угодно, - заглуши голоса, воющие о том, какой я хороший мальчик и как хорошо могу быть девочкой. Вейлон порывисто прижался к нему, утыкаясь носом между грудных мышц. - Ты восхитителен Эдди, - зачастил он алея кончиками ушей, всё ещё сжимая руку на ягодице. - Твоё тело такое огромное, твоя грудь, задница, член, лучшие вещи, созданные Богом. Я хочу держать эту задницу в руках до конца своих дней и хочу чувствовать твои руки на себе. Твои широкие ладони... Эдди послушно обнял Вейлона, возвращая себе немного самообладания. Родное тело в руках ощущалось надёжно и безопасно. Вейлон тем временем заполз обоими руками под платье, оглаживая изнутри шёлковое нижнее бельё, пуская жадные слюни на грудь Эдди. - Ты такой мягкий и крепкий, Эдди. Можно, я...? Так хочу потрогать дальше, глубже. Эдди сжал свои объятия сильнее и прошептал, не слыша своих слов. - Можно, моя любовь. Для тебя, можно всё что угодно. Вейлон застонал и укусил грудь сквозь бархат. - Сначала, давай мы... Он осторожно попятился, увлекая Эдди за собой. Оказавшись рядом с кроватью, он поднял, наконец, голову и произнёс Эдди в губы: - Ты мне веришь? - Всем сердцем, любимый. Вейлон сцеловал эти слова с его губ, скользнул между зубов, тронул своим языком язык Эдди, разделяя нежность на двоих. - Давай мы... Перейдем в плоскость, где будет не важен наш рост, - прошептал Вейлон, который запрокинул голову и встал на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Эдди. - Ох, но ведь ты такой очаровательно маленький, - ответил Эдди. Казалось, что он мог накрыть Вейлона собой сверху и полностью спрятать его в объятиях от всего мира. Потеревшись носом о нос Эдди Вейлон фыркнул. - Да, но я так хочу тебя, что скоро просто обкончаюсь в штаны. От его обеззараживающей честности, у Эдди вспыхнуло лицо. Нет, Вейлон и раньше говорил что-то такое, но сейчас всё было по-другому. Повинуясь ласковым рукам, Эдди сначала сел на кровать, а затем повернулся задом, открывая Вейлону свою уязвимую спину. Тело снова сковало напряжением, но Вейлон тут же начал отвлекать внимание на себя прикосновениями и словами. - Вот так, дай мне взглянуть на тебя, твоя задница такая великолепная в этом бархате. Узкая, крепкая и полностью моя, да? - Да... Да, - прошептал Эдди, послушно вздернув бёдра выше, упираясь коленями и локтями в мягкий матрац. Через разрез на платье, который шёл до середины бёдра, Вейлон скользнул рукой выше, задирая ткань до поясницы. Эдди уткнулся носом в подушку, чувствуя себя уязвимым как никогда. Внезапными вспышками он услышал пение птиц, почувствовал запах перезрелой травы, ослепляющее солнце. Грубые руки, вот также вздернули его дрожащее тело на колени, а потом... Потом... Кожи внезапно коснулось что-то мягкое и скользкое, отвлекая Эдди от прошлого, вырывая из ужаса в невероятное настоящее. - Вейлон...? Язык (Великий Волрайдер, это язык??? Вейлон сошёл с ума, как можно трогать кого-то языком там? Это ведь ужасно, грязно, противно, щекотно, сладко, невероятно потрясающе), скользнул вдоль нижнего белья, смачивая его слюной. Затем толкнулся сквозь него, трогая сжатые мышцы. Эдди заскулил и поддался назад, желая ощутить эти нежные прикосновения ближе, плотнее, ярче. Он не знал, но оказывается всегда нуждался в том, чтобы чувствовать губы и язык Вейлона в своём самом уязвимом месте. - Жадный, - проворковал Вейлон. - Зат... Ах, заткнись и верни свой блядский рот назад! - Ну, не такой уж он и блядский, - фыркнул Вейлон, укусив Эдди за ягодицу. Затем он сжал зубы на резинке трусов и с силой дёрнул, буквально срывая их с Эдди. - Вандал, - прокомментировал тот, а затем стало совершенно не до слов. Вейлон всосал в рот нежную кожу, заставляя анус Эдди пульсировать от невероятных ощущений. Затем Вейлон толкнулся внутрь и напряжённые мышцы сдались под напором его ласки и любви. Бёдра расслабились сами по себе, Эдди показалось, будто он превратился желе, которое Вейлон ест, облизывает, сосёт с жадностью голодающего. Насаживаясь на язык, Эдди не сразу понял, когда в нём оказались пальцы. Растягивающее давление нарастало, заставляя Эдди задыхаться. Вейлон прижался губами к его пояснице и двинул рукой сильнее, проникая в Эдди до самых костяшек. - Ты такой горячий и тесный, - заговорил Вейлон. Эдди понимал его через слово, но вот тело чутко отзывалось на каждый рокочущий звук. - Знал бы ты, как я хочу оказаться здесь, - Вейлон чуть двинул пальцами и Эдди увидел звезды. - Своим членом. Быть глубоко в тебе, любимый, сладкий, хороший Эдди. - М-м-м... - Тонкий, жалобный звук заполонил всю комнату и только спустя некоторое время Эдди понял, что этот звук идёт из его собственного горла, сжатого воротом платья. Вейлон отозвался ещё одним толчком, свободной рукой он нащупал грудь Эдди и сжал сосок сквозь бархат, пытаясь отвлечь Эдди от водоворота ощущений. Но это стало последней каплей, судорожно сжавшись на трахающих его пальцах, Эдди взвыл и кончил, толкаясь членом в бархатную ткань. На секунду (минуту, вечность?), стало темно. Эдди плавал в неге забытья, не чувствуя своего тела. Тёплое удовольствие качало его на волнах, обнимая со всех сторон так, что Эдди впервые в жизни чувствовал себя абсолютно любимым и в полнейшей безопасности. Сознание потихоньку возвращалось к нему, но чувство любви и распирающее удовольствие остались. Вздохнув, Эдди вздрогнул всем телом и почувствовал, как Вейлон сбился с движения над ним, а затем продолжил плавно раскачивать их. Его член скользил глубоко в теле Эдди, так, будто всегда там был. Всегда был частью Эдди, такой необходимой, нужной. Эдди искал эту часть всю свою жизнь, а теперь не был уверен, что вынесет. - Тш-ш-ш, - прошептал Вейлон. - Я здесь, родной. Не волнуйся. Я рядом, я держу тебя. Просто верь мне. Эдди последовал его словам и позволил ослепительному удовольствию снова накрыть себя с головой, чувствуя, как где-то глубоко внутри разливается огненное семя Вейлона. Если бы он был женщиной, он бы смог выносить и родить Вейлону детей. Таких же прекрасных и добрых, как их невероятный отец. Эдди блаженно выдохнул и сжал задницу крепче. Может быть, если он подольше подержит в себе этот восхитительный член, то случиться ещё одно волшебство и внутри Эдди сможет зародиться жизнь? *** Платье в итоге пришлось сжечь. Заляпанное спермой в нескольких местах, порванное по шву на вороте (Вейлон хотел оставить на шее Эдди засос, но не смог прокусить плотный бархат) и безнадёжно помятое. Эдди, конечно же пытался за него сражаться, настаивал, что сможет вывести пятна, заштопать и выгладить. Но Вейлон лишь поцеловал мужа в губы и с улыбкой произнёс: - Чтобы повторить, нам не нужно платье, Эдди. Тебе нужно лишь попросить. И тогда, смущённый Эдди поцеловал его в ответ и спрятал лицо на его плече. Платье нашло свой покой в чреве маленькой печки, напоследок излучая ярким пламенем всю любовь, что успело накопить от Эдди и Вейлона, согревая их этой любовью напоследок.