милый.

Мой милый друг. Тэхен, что ты ощущаешь в этой прелестной фразе? Лично у меня остаточное послевкусие горечи. Она оседает на кончике языка с полу сладкими нотами. Очень напоминает мексиканские пастилы по типу Tres leche del diablo. Недавно я снова начал печь. Пытался готовить, но в последние кажется, десять с половиной месяцев, все выходит из рук вон плохо. Не спрашивай, что я делал остальные одиннадцать с половиной, я не отвечу. Сам не знаю. В такие моменты, я мысленно возвращаюсь к твоему силуэту и воссоздаю интонацию твоего голоса у себя в голове: «Ну ты и лох. Давай по новой.» А дальше ты закатываешь рукава и забываешь мыть руки. Как и всегда, я тебя за это отчитываю. Ты ворчишь. Но моешь. Впрочем, на закатанных рукавах все и заканчивалось. к настоящей готовке мы с тобой так и не приступали. Наш максимум это: я на столе, а ты, стоя между моих ног, оставляешь белые, от муки, отпечатки на бедрах. И как всегда, бросаешь свои идиотские шутки о том, что сейчас отжаришь. И каждый раз я закатывал глаза, сначала от твоей глупости, а потом. Я старался никогда не подпускать тебя к своей святыне. Кухня это место творчества моих ручек, но всегда глупо радовался, когда ты пек печеньки, перед этим съев самые невкусные. Как ты засыпал на старом диване, ожидая меня с работы, с ужином на двоих. Я всегда радовался, что ты исполняешь в моей жизни роль… моего милого друга. Собственно, я давно не принимал участия в твоей жизни, последний год и десять месяцев если быть точным, ровно как и ты в моей. Интересно, вспоминаешь ли ты обо мне также часто как и я? Запах твоего прожженного сахара, который по всей видимости должен был быть карамелью, все еще четко слышится в моих воспоминаниях. То Рождество я запомнил надолго. Тогда ты впервые сказал мне, что никакие мы нахуй не друзья. А я, как самый настоящий дебил, расплакался у тебя на плече, и пытался, всхлипывая, промямлить, что я рад. Я всегда был рад, когда ты был рядом со мной. ...Вообще, многое связанное с тобой, со временем приобрело другую консистенцию. Я бы назвал ее неоднородной, но благородной сладостью. Структура вкуса, открывшая мне ранее неизведанную грань глубокого сочетания томного янтарного сахара, что в нескольких оборотах граничит с первыми нотами характерной горечи. Но я могу сказать, что прошел тот этап, когда мне было горько о каждых мыслях в твою сторону, я отошел. Я все еще томлю в памяти каждую сторону твоей личности, твой образ скорее будет высечен, чем забыт. Но касаться твоего силуэта для меня слишком лично и откровенно, даже в письме для себя самого. Да, такой вот я. Никогда не прикоснусь, пусть даже к почти остывшему подносу, без рукавичек. Но я вполне могу похвастаться тем, что теперь вспоминаю наши дни с наложенным фильтром позитивного характера. А это может значить только одно: я потихоньку тебя отпускаю. Но я, блять, я все еще люблю тебя, мой милый друг.