Я встречу тебя с первым снегом

В руках Антона была только пачка Кента, которую они с Арсением курили на двоих в последние пару дней. Хотя Арсений относился к курению нейтрально, иногда и сам мог выкурить пару сигарет, но бывало это редко. В груди Шаста что-то кололо, а в горле собирался непонятный ком. Ему хотелось кричать и плакать. Ещё лучше- думать, что это розыгрыш и с ЕГО Арсением всё хорошо. Но несмотря на всё это он ускорял шаг и направлялся прямиком на крышу. Конечно, он чувствовал себя виноватым и хотел что-то изменить. Но не мог. Шастун понимал, что так просто уйти из жизни и ему нельзя! Пока он открывал дверь, что являлась проходом на улицу, в мысли лез тот самый разговор с любимым несколько часов назад. «Сука! Как же так? Почему именно сейчас? Всё было так прекрасно! У нас даже кольца парные были. Арсений в первую очередь мой муж. Блять, я обязан поцеловать его ещё хоть раз..» с такими раздумьями была подожжена начатая сигарета Попова, которую тот не успел докурить вчера. С каждой затяжкой становилось всё больнее, а в голове всё смешивалось только больше. «Если прыгну сейчас, лучше не станет. Я даже с любимым не попрощаюсь по нормальному. Боже, если бы только он так не спешил!..» Антон испепелял сигарету и вскоре потушил её о своё же запястье. Ему было не больно, это доставляло удовольствие. Хоть на секунду мальчишка улыбнулся и слегка потёр то место, о которое затушил красный огонёк. В этот момент старшеклассник вбежал в дом с крыши и быстро зашагал в ту квартиру, где когда-то они жили вместе. Конечно же не без цели. Первым делом мальчишка устремился в ванную, где стоял шкафчик со всяким барахлом. И там он нашёл ключ к минутному счастью- лезвие. Оно было новое и острое, будто его даже никогда в руки и не брали совсем. После пары секунд раздумий, Шастун задрал рукав белой толстовки, которую недавно ему подарил Арс. Он недолго изучал старые шрамы, которые довелось наносить себе чем попало. Антону было страшно. Ведь ещё утром всё было прекрасно! Любимый мужчина провёл с ним ночь в одной постели, а потом ещё и кофе сделал. В голове постоянно крутились самые счастливые моменты, что когда-то происходили у них с Поповым. «Его больше нет» Постоянно отдалялось где-то в недрах мозга. Безумно болели виски, и голова с каждой минутой становилась всё тяжелее. Буря эмоций, что невозможно передать словами. Ведь его больше не существует. Того, кто был готов продать душу ради Антона. Того, чьё сердцебиение доставляло спокойствие. Того, кого Шастун любил больше своей жизни. Молча текли слёзы по щекам юного парня. Он стоял с лезвием в руках и плакал. Очень больно просто представить. В тот момент, казалось, что жизнь больше не возможна, ведь Арса больше нету рядом. Было страшно снова резаться, потому что он уже так отвык от боли, которую сам себе когда-то доставлял. «Страшно. Не могу дышать. Кажется, вот-вот упаду. На живот что-то давит, будто проволоки. Ужасно… Арс, прошу, вернись!» Было слышно лишь безнадёжный лепет и звук капающих на пол капель слёз. Было слишком больно признавать, что он так и останется странным мальчишкой для всех. Именно сейчас, он бросает лезвие и выбегает из ванной в комнату, где находилась ИХ общая спальня. Со стола он судорожно сгребает листы бумаги в одну кучу и берёт ручку. «Дорогой Арсений Сергеевич, вы знаете, что я буду любить вас до последних минут своей жизни и похоже, эти минуты уже наступают. Я безумно благодарен, что ты существовал для меня и что в тебе было место для меня. Я очень люблю тебя, Арс. И даже сейчас, сидя за нашим столиком в спальне, я вспоминаю нашу первую встречу. Тогда тоже шёл первый снег и на улице было довольно-таки морозно. Ты стоял возле открытого окна и радовался словно ребёнок. Это была та самая встреча у тебя в кабинете, когда прошло пять лет… Я всегда помнил то, что ты сделал для меня. Безусловно, сейчас мне семнадцать и ты, пожалуй, сказал бы, что у меня ещё вся жизнь впереди. Ну а я бы только посмеялся и ответил, что моя жизнь без тебя невозможна! Как говорил Серёжа Есенин: До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предначертанное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, - В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей.» Этот лист Антон свернул пополам и подписал так: «Любимому Арсению» И принялся строчить на втором листе. «Мои одноклассники и все те, кто меня знал, посвящаю вам. Я уверен, все вы считаете меня идиотом, который приглянулся школьному психологу из-за своей невзрачности. Но поверьте, это было совсем не так! Арсений Сергеевич чудесный человек… Ну а я же, похоже, был не достоин его. В день нашей первой встречи шёл первый снег, хотя для вас это совершенно не важно. Именно тогда я почувствовал себя счастливым! Конечно, неприятно, когда тебя избивают перед дверью кабинета твоего любимого человека, но так здорово, когда тебя еле живым сажают на кресло и обрабатывают раны, а потом вы дарите спасителю нежный поцелуй. Не верю, что всё это было со мной! Мы с Арсением даже жили вместе и поклялись, что будем любить друг друга до последней минуты жизни. Так оно и получается. Я хочу лишь сказать до свидания и поблагодарить Арсения Попова за то, что он просто жил в этом мире» После того, как он смог дописать последнюю строку, то сразу впал в истерику. Никто не мог его успокоить и никого не было рядом. Антон Шастун теперь один на один со всеми проблемами. Всё случилось так внезапно, да ещё и расшатанная психика даёт о себе знать. Тоша берёт оба письма и заходит в ванную. «Ну вот и всё, сейчас это прекратится» Антон улыбнулся, взял лезвие, обул кросы и вышел в подъезд. Там было темно, холодно и страшно. Без Арсения. Он спустился вниз и выбежал на детскую площадку. На улице уже темнело и лишь одинокий фонарь освещал гущу улицы и старенькой плитки. Ему было тяжело, но сквозь слёзы Антон всё-таки решился. Он провёл аккуратное движение и лезвие изящно вспороло тонкую и бледную кожу мальчика. Порез был неглубоким, но сильно кровоточил. Затем ещё одно движение и ещё… Так много раз, что через минуту вся рука была в крови, но вены не тронуты. Боже, так больно и темно. Слёзы льются рекой не в силах остановиться. Антон прикладывает лезвие вплотную к запястью левой руки и медленно, надавливая, преодолевает порог страха. «Я люблю тебя, Арс» Тихо срывается с уст мальчика последнее признание… Вокруг темно и тихо, не души. Лишь только фонарь освещает тротуар неподалёку.