Подарок доброго друга

Брат отсутствовал недолго по меркам нынешнего беспокойного времени ― недели две, не больше ― и все равно Не Хуайсан каждый день поднимался на стену цитадели Цинхэ и смотрел вдаль, на возвышающиеся над лесом горы, вглядывался в низкое от темных туч небо. Ждал, не покажется ли в просвете еле заметная точка, быстро превращаясь в уверенно стоящую на мече человеческую фигуру в знакомых серо-зеленых одеждах. Не показывалась. И беспокойство время от времени вспыхивало в груди раненой птицей. Вдруг с братом что-то случилось? Мало ли какие неприятности могут поджидать его там, куда он отправился. Не Хуайсан не спрашивал, какие важные дела отвлекли Не Минцзюэ от клановых обязанностей; знал, что ничего серьезного брат от него не скроет. И все же... Пусть старейшина Не Гуансяо раз пять подходил к нему с утешением ― мол, глава Не отлучился по неотложному делу, обещал не задерживаться, и там, куда он направился, ему ничего не грозит; такому прославленному непобедимому воину нечего опасаться ― это не помогало. Хотя с последним утверждением Не Хуайсан не спорил. Все так. Брат прославленный и умелый воин, рассудительный и взвешенный в сражении, умеющий сдерживать не только свою силу, но и боевую ярость. Он не станет ввязываться в ненужные схватки. Но именно такие чаще всего нарываются на самые опасные и непредсказуемые случайности. А что, если вдруг? Стоило об этом подумать, как Не Хуайсан опять мчался на стену, а потом плелся обратно в горьком разочаровании от напрасного ожидания. И все равно он пропустил момент возвращения брата. Отвлекся всего на какое-то непродолжительное время, а когда вернулся в комнату, Не Минцзюэ сидел на его кровати, терпеливо сложив руки на коленях и поглаживая ― словно успокаивал ее и себя ― рукоять Бася. ― Явился, ― проворчал он, легко вставая на ноги и откладывая оружие на стол. ― Опять где-то болтался без дела? Ужин скоро, а ты похож… Не успел договорить, потому что Не Хуайсан с радостным вздохом прильнул к его груди: ― Брат! Ты вернулся. Я так ждал. ― Знаю. Скорее всего, старейшины уже доложили о ежедневных бдениях Не Хуайсана на стене, и было странно, что Не Минцзюэ не выразил неудовольствия по поводу такого бесполезного разбазаривания времени, а лишь мягко повторил: ― Знаю. Ничего со мной не случилось, видишь? Не Хуайсан запрокинул голову, удивленный неожиданной незлобивостью и спокойствием брата, которые у другого человека могли бы сойти за равнодушие. Обычно после возвращения в Цинхэ Не брат устраивал разносы направо и налево, наводил порядок там, где обнаруживал малейшее отступление от правил, гонял бедного Не Хуайсана без всякой пощады. ― Путешествие прошло удачно? Ты сделал, что хотел? ― осторожно спросил младший Не. ― Брат такой довольный сегодня. Он потерся носом в сгибе шеи Не Минцзюэ, чувствуя, как у того ускоряется дыхание. ― Не все получилось, ― признался Не Минцзюэ, отстраняя от себя Не Хуайсана ровно настолько, чтобы не разорвать контакт, но видеть друг друга. ― Потом об этом. У меня для тебя подарок. Не Хуайсан любил подарки ― больше всего дарить самому себе, хотя и чужие иногда были неплохи. Но брат… Не Минцзюэ предпочитал вещи практичные и подходящие воину, а этот завернутый в белый шелк сверток мало напоминал о воинственности. И потому манил скорее развернуть его ― что Не Хуайсан сделал и чуть не вскрикнул от восхищения. Внутри был веер ― белый, как алебастр, наполненный незнакомой духовной силой, укрепленный бамбуковыми вставками в местах сложения и тонким ободком по краю. Белоснежная основа не поражала изысками; такие веера делали многие мастера, но в его простоте была скрыта загадка. И вопрос. ― Это мне? ― с замиранием сердца спросил Не Хуайсан. ― Кому же еще? Надо же тебе иметь достойную защиту. Я не всегда буду рядом. ― Не Минцзюэ раскрыл веер, развернул его перед собой, коснулся края пальцем. На загрубевшей коже выступила капля крови. ― Будь с ним осторожен. Не Хуайсан тихо охнул. Не ожидал, что именно сейчас ему преподнесут такой дорогой дар. Подарок брата как свидетельство принятия всего, что в Не Хуайсане было неправильного и неприемлемого, словно разрушил еще сохранявшиеся между ними остатки недопонимания. ― Где ты его взял? ― спросил Не Хуайсан, бережно пристраивая веер на подставку для любимых безделушек. ― Подарок доброго друга, ― загадочно улыбнулся Не Минцзюэ. ― В следующий раз возьму тебя с собой. Он научит, как правильно с ним обращаться. А пока пойдем ужинать, выпьем вина, и я расскажу тебе новости, ― он потянул брата за рукав, ― пока ты не умер от любопытства. Эти слова лучше всех поступков доказывали, как хорошо Не Минцзюэ понимал своего младшего. Ужин ― это хорошо, подумал Не Хуайсан. За едой можно расслабиться, а узнать, что это за добрый друг, присоветовавший Не Минцзюэ такой изысканный подарок, можно будет потом, когда Не Хуайсан прибегнет к своему главному оружию ― искренней братской любви. Перед ней Не Минцзюэ не сможет устоять.