Я верю

Она лежала в коме около двух лет. Все это время возле нее стояла девушка. Она каждый день приходила к ней и разговаривала с ней. Она пыталась вывести ее из состояния «на грани». — Ты не имеешь права умирать, понятно? — каждый день девушка повторяла эти слова. Она надеялась. Все еще надеялась. Врачи сказали ей, что она вряд ли проснется и ей нужно просто дать умереть. Никто не мог поверить в это. Им всего по 20 лет. Эмити не заслуживает такой участи. Носеда никогда бы в жизни не согласилась отключить её от аппарата жизнеобеспечения. Ни за что. Только если её убьют вместе с ней. — Я всего лишь хочу обычной жизни. Если она будет инвалидом, я не брошу ее. Никогда. Слышите меня? Никогда. — Луз всегда говорила это врачам. — Но шанс того, что она выживет очень мал, а если и очнётся, то будет овощем. Никто не переживает такой болезни. Она прожила достаточно долго, а теперь просто дайте ей умереть спокойно. — Носеда не сдавалась. Она не верила в то, что современная медицина не сможет вылечить Эмити. Это просто абсурд.

***

Эмити спала безпробудным сном, но каждый день слышала невнятное бормотание. Её это бесило. «Когда ж они все заткнутся там. Дайте поспать, мать вашу.» Она соображала, но не понимала, что с ней происходит. Ей снились сны, где они с Луз гуляют по парку возле дома. Или бродят по ночному городу, по набережной их города. Девушка думала, что это все реальность, а сейчас она просто спит. Она пыталась понять сначала о том, что происходит. Но потом сдалась. Все было слишком реально. Только для нее, все остальные молились.

***

Луз не могла поверить в то, что третий Новый Год подряд, они встретят вот так: одна лёжа под капельницами без сознания, а другая сидя возле нее и плача. Ужасные дни. Холодный октябрь. Еще один. Третий, если быть точными. Не выдерживали все. Родители Эмити хотели перестать платить за её содержание в больнице и действительно отправить ее в вечный покой. — Она имеет право на жизнь. Вы не можете отбирать у неё все. — кричала Носеда. — Ей так будет лучше. Врачи сказали… — Ты им веришь? Они ничего не сделали. Я пытаюсь. Показатели улучшаются. — Но не на столько, чтоб она выжила. — Просто верьте. Прошу. — она умоляла родителей Блайт не делать страшного. Помогло. Они больше ничего не говорили. Носеда потихоньку вселяла огонь в сердца безнадёжных и обречённых родственников. Слово «смерть» — под запретом. Никто не может такого говорить.

***

«Блять, да что происходит. Это уже точно сон. Какого я брожу по облакам и общаюсь с единорогами. Только какой-то затянутый сон.» — Эмити начала что-то осознавать. Там, в коме. Это было трудно, но она пыталась различить хоть какие-то слова. Но слышала только шепот. Голос был очень отдалённым. Блайт ничего не понимала и он все время мешал. Хотелось заткнуть уши, но сколько бы она этого не делала, она девушка все равно его слышала. Он был как-будто у неё в голове. «А что со мной случилось вообще… Не помню ничего, кроме этих наркоманских мест и людей. Только розовых слонов и бегемотов не хватает.» Бормотание стало различаемым. Это были новости. «Сегодня осыпались все листья. Окончательно. Я так хочу, чтоб ты это увидела. Я искренне надеюсь на это. Все деревья такие смешные. Стоят голые и их ничто не прикрывает. Я каждый день фотографирую, хочу тебе показать. Все два года. Я так соскучилась по твоему голосу. Спасибо за все голосовые сообщения и видео, что ты мне отправляла. Я тебя люблю.» — Эмити почти четко слышала все слова, но голос затих. Она запаниковала. Начала бить розово-голубое облако под ней. «Куда ты делся? Стой! Говори! Говори! Кто ты?» — Блайт отчаянно пыталась выбраться из, уже не такого прекрасного, сна. Но ей что-то мешало. Она не различала кто говорит, но хотя бы понимала о чём. Каждый день ей рассказывали все, что происходит в реальности. Девушка отчаянно пыталась уловить каждую деталь, но никто ей не мог ничем помочь. Только сама Эмити. Голос стал чётче. Блайт поняла, что он женский, но все еще не понимала: кто говорит? Вечный вопрос. Все было как в тумане. Ей перестало нравится положение дел. «Надоело. Пойду куда-нибудь. Все равно делать нечего.» — она отправилась гулять по странному миру, который создавал её мозг. Через некоторое время, перед ней предстала огромная дверь. Тяжёлая. Эмити попыталась открыть её. Это оказалось невозможным. Попыток было много, но все они были тщетными. Она впала в отчаянье.

***

Декабрь месяц 30 число. Все такие же показатели жизни. Все такие же хуевые. Завтра Новый Год. Она не проснется. У Луз опустились руки. Но это только сейчас. «Эмити проснется, может не завтра, но она должна.» — Носеда постоянно себя так успокаивала. И всех остальных. Много в отделении реанимации таких «спящих». — Пожалуйста. Прошу, тебя. Тебе нужно это сделать. Эмити, ты самый сильные человек, которого я знаю. Ради себя. Ради нас.

Дверь открылась. 11 вечера, 30 декабря. Она очнулась.

— Невозможно! — кричали врачи. — Чт… — первое слово. Луз заплакала от счастья. — Господи… Эмити, ты вернулась. Я. — у Носеды не было слов. Она жива. Все равно, что она сейчас ничего не понимает. Она есть в этом мире. Всех вывели из палаты и врачи начали работать.

***

Реабилитация. Долгих 3 года, но она встретила тот Новый Год. Она была здесь, а не где-то между жизнью и смертью. Она ничего не понимала, но была тут. Рядом со всеми. Она пыталась говорить, ходить, есть, пить — все заново. Но Эмити смогла.

У неё получилось.