В темноте

Напуганный и сломленный, смиренный и несчастный. Те, кем они были — это две детали никогда не подходившие друг другу. Корн видит раскрывшуюся тайную любовь лучшего друга, проходит несколько стадий от обиды к зависти, останавливаясь на принятии и уважении. Пат всегда был его примером для подражания. Лидер их небольшой банды, такой сильный, как физически, так и морально, мудрый и справедливый. Это человек, который мог сделать для близких всё и даже больше, разбившись в лепёшку. Корн всегда хотел быть, как он. И он пытается, честно. Он терпит все закидоны Вая, ждёт его ночью у чёрного входа бара, в котором он работает, чтобы побыть наедине, хоть несколько минут, днём держится в стороне, строит из себя главного ненавистника. Их драки всегда в полную силу, потому что Вай на иное не согласен, он вообще не любит все эти нежности, может даже имеет мазохисткие наклонности. Вай вообще будто бы без тормозов, готовый вляпаться в любое дерьмо с головой на полной скорости. Корн подстраивается под этот ритм, выпускает весь тот гнев, накопившийся от вечных качелей их отношений, ведётся на каждую провокацию, бьёт наотмашь, не жалея парня, теряется в своих чувствах на грани. Между ними грозовые искры и напряжение в сотни вольт, между ними куча недомолвок, между ними страх одного дать слабину и другого потерять ту малую крупицу, что их связывает. Вай не воспринимает их всерьёз, засматривается на девчонок, просит их номера, флиртует и улыбается своей обворожительной улыбкой, пока в глазах черти пляшут, выдавая лисью натуру своего обладателя. Корн прячет всю боль за шутками и смехом, обсуждает какие-то глупости, только чтобы отвести любые подозрения. Сам понимает, что иначе не выдержит, расколется на несколько кусков у всех на глазах. А он всё ещё сильным хочет быть и самим справиться со своими проблемами, как тот самый Пат, что прямо сейчас перед ним своего Прана обнимает и носом в волосы зарывается, вдыхая родной запах. Вай никогда не давал себя обнять или за руки взяться. Вырывался сразу, отталкивал и ядом плевался. И целовались они всегда в темноте жёстко, кроваво кусаясь, душили до хрипов, сжимали кожу друг друга до синяков, а после молча расходились, лишь разъедающую пустоту в груди сохраняя. Один боялся самого себя, другой боялся без первого рассыпаться в прах. Один утонул в другом без возможности выплыть, а второй так и остался у берега на безопасном расстоянии. — Думаете, Пат единственный, кто влюбился в кого-то из архитектурного? — алкоголь бьёт в голову, а секрет длиною в несколько месяцев так и норовит соскользнуть с языка, раздражая нёбо. Корн следит за реакцией друзей и уже готовится сказать заветное имя, чей обладатель стоял неподалёку, обслуживая очередных посетителей бара. — Да ладно вам, я пошутил, — нервно смеётся он по итогу, периферийным зрением ловя силуэт Вая, пока сердце отстукивает сбившийся ритм, готовое вот-вот проломить грудную клетку. Их тайна не счастливая любовная история за занавесом, а мрачная игра двух заведомо проигравших. Но сохранив молчание можно её продлить, и Корн принимает эти правила вновь и вновь. И именно поэтому сжигает себя изнутри, ничего не делая, когда над Ваем открыто издеваются их бывшие противники на поле.