первые не первые

      привычная мелодия будильника, яркий свет в глаза и осознание того, насколько замерз за ночь с приоткрытым окном. привычка оставлять его на ночь осталась еще с осени, когда было теплее и проветривать хотелось постоянно. шарканье тапками и медленный путь до ванной комнаты. там чистка зубов и внимательное всматривание в свое отражение. за десять лет учебы посадить свое зрение, но так и не надеть очки, это надо постараться. а что делать, если бы родители наругали за "испорченные глаза" и отобрали что-нибудь? а в последнее время, даже последние годы, тревоги и переживаний стало в разы больше: стресс по учебе, разговоры с кем-то, проблемы дома, откуда хочется уйти поскорее, но в то же время не выходить никогда. снаружи холодно и неприятно. приходится кутаться в несколько слоев одежды, натягивать шапку и колючий шарф, поддевать шерстяные носки и, не найдя перчатки, морозить пальцы на холоде. кожа потом обязательно обветрится и станет грубоватой, так что придется и руки, и замерзшее лицо мазать кремами, которые стоят у матери в ванном шкафчике. главное, не шуметь. тихо заперев за собой дверь, отправиться по еще темным улицам к остановке и дождаться школьный автобус. почему-то музыку в общественных местах слушать не хочется уже довольно долго, хотя один работающий наушник вполне мог бы это позволить. но идея о том, что хоть так мысли не заглушаются, и можно слышать всё и всех вокруг, прочно засела в голове, так что приложения с музыкой используются крайне редко. путь до школы очень размеренный и привычный, все идёт как по сценарию. сначала заходит толпа школьников на остановке, все усаживаются по местам, переговариваясь о предстоящих событиях, затем по дороге наверняка с водительского сиденья послышится несколько резких и громких замечаний, а по прибытии все кое-как вывалятся из транспорта и каждый в своем темпе поплетется в саму школу.       школа. в младших классах тут было весело, осталась куча воспоминаний, много всего изменилось. но кое-что оставалось неизменным, на удивление, и это была компания парней из стэна, кайла, эрика и кенни. конечно, все они сами по себе очень изменились с младших классов. кайл не сильно вырос, зато волосы закудрились и поднялись еще больше, так что если бы они были красными, то можно было бы подумать, что это клоунский парик. они даже добавляли ему полголовы роста! у стэна укрепилась привычка пить, его синяки под глазами увеличились и еще больше потемнели, а тело стало немного пухлее, хотя в драки лезть ему это вовсе не помешало. челка отросла, спадая ему на глаза, за что некоторые дразнили его «эмочкой». картман, например. вот он рос и в высоту, и в ширину, так что можно было подумать, что его просто увеличили в фотошопе в несколько раз. а вот кенни изменился сильнее всех. мало того, что он теперь выше всех в компании, так у него еще и волосы отросли. он называл свою причёску маллетом, или как-то похоже. а ещё проколол уши и переносицу, за что друзья его долго звали "пидором", но он им ехидно саркастично отвечал, так что никто всерьёз ничего против не имел. и перестал бубнить в воротник своей парки, это главное. в целом, теперь он общался с многими. очень многие его знали по слухам, другие (тот же эрик) и пускали те слухи, третьи были напрямую в них замешаны, но всеми силами делали вид, что им до этого нет дела. а ведь стать десятым парнем или двадцатой девушкой, которую "поматросили и бросили", было не особо-то приятно. да, кенни все знали, как "того чела, который встречался чуть ли не с третью школы, но спустя плюс-минус месяц как ни в чем не бывало бросал их и продолжал жить точно так же, как и раньше". а из друзей у него были только эти трое.       зайдя в школу и сняв с себя всю уличную одежду, надо постараться пригладить наэлектризованные волосы и не выглядеть глупо с этой торчащей блондинистой челкой во все стороны. а ступив на порог кабинета, отыскать глазами ту самую компанию. внезапно кенни оборачивается и поднимает руку в приветственном жесте, глядя на светловолосого одноклассника, который выглядит на два года младше всех остальных. баттерс. каким-то образом получилось влиться в "не-разлей-вода-не-разьеби-ссоры" тусовку и не вылететь из нее спустя два года. удивительно. а еще более удивительно, что подружился с ним именно кенни. при чем ни тот, ни другой и не помнят как это произошло. для кенни это просто не особо важно, а у второго только смутные воспоминания. не помнить какие-то такие вроде важные моменты довольно грустно. по крайней мере, раз сейчас их всё ещё что-то держит.       баттерс садится за парту перед кенни, сидящим с картманом, начинает раскладывать свои вещи. сначала тетрадки и дневник на край стола, сверху пенал, рядом телефон. чувствует толчок со спины и почти падает на парту, роняя раскрытый пенал, с высыпающимися ручками и карандашами. сзади слышится смех эрика, который подхватывают кайл и стэн. баттерс растерянно смотрит на пол, а потом оборачивается. кенни только ухмыляется, молчит.       – эй, зачем ты это сделал? – на них смотрит ещё несколько одноклассников, но уже скоро они теряют интерес и продолжают заниматься своими делами. лео опускается на колени и собирает свои принадлежности, заново кладет их на парту и в этот раз спокойно наконец садится за нее.       уроки проходят довольно нудно. хочется спать и не хочется ничего писать. но нужно, никто и не спрашивает, что там кому не хочется. голова постоянно так и норовит наклониться вперед, к сложенным перед грудью локтям. чирканье разных зверюшек и рожиц ручкой на полях тетрадей - единственное спасение от скуки, даже вроде немного помогает сконцентрироваться. зимой, перед каникулами, все становится особенно лень, потому что все уже в ожидании праздников, а ежедневная рутина наскучила до чертиков. вот бы поскорее отдохнуть. хотя дома ещё хуже, чем в школе: ни с кем не пообщаешься, так еще и постоянно к чему-то придираются родители и заставляют бегать делать дела по дому. так и определиться со своими желаниями почти невозможно.       на перемене баттерс слышит, как компания позади него о чём-то переговаривается и договаривается. от нечего делать, он поворачивается к ним и слушает. они болтают о встрече в кафешке и о том, как уже и это им наскучило и хотелось бы какого-то разнообразия.       – а можно с вами? – кажется, вклинился в подходящий момент, но парни все равно разом замолчали на секунду.       – попробуй. – усмехается картман. в его голосе есть какие-то вызывающие и пренебрежительные нотки. в прочем, как и всегда.       – можешь, пойдём. – коротко отвечает кенни, и на душе становится чуть легче.       – хорошо!! а что мы делать будем?       – а что обычно делают в кафе? – с улыбкой произносит кайл, метнув взгляд на стэна и подавив смешок.       – едят, конечно же. просто я думал, вдруг мы ещё куда-нибудь зайдем? или настольные игры прихватим, чтобы веселее было, нет? – почему они не понимают таких простых вариантов?       – о, а на счет настолок мысль. – эрик удивленно, от неожиданно хорошего предложения, вскидывает брови и задумывается.       – только не монополию! – кайл негромко стучит по столу, в знак протеста. – картман снова всех обкрадет и весело не будет.       – тяжело тебе с твоей жадной банкротской жопой, да, еврей? не хочешь делиться с твоим лучшим другом эриком???? – картман хлопает глазами, и театрально прикладывает руку к груди в знак "искреннего" удивления.       – иди нахуй, картман, все игры только и заканчиваются тем, что ты всех обанкрочиваешь, а это вовсе не интересно!       – а я вообще всегда в тюрьму попадаю..... – грустно вставляет стэн.       парни затихли, обдумывая что бы еще сказать. тишину снова прервал самый высокий голос.       – а мне кажется, что монополия все еще веселая. она уже как классика, настольные игры без нее не настольные игры! но если вы не хотите, то можем и во что-нибудь другое. меня родители когда-то водили в кафе, где были свои игры, в которых прямо там и можно поиграть..       – сегодня ты блещешь крутыми идеями! с чего бы это, баттерс? - кайл отвлёкся от спора и принял предложение с воодушевлением.       – да, не знаю.... – стотч растягивает гласные в задумчивости, и собирается сказать что-то ещё, но картман его перебивает.       – это был риторический вопрос. ну ок, так что, пойдём?       – мне кажется, будет круто! давайте. – и стэн согласен. хорошо.       – кенни, ты с нами? кенни пожимает плечами и говорит, что да, если вход там бесплатный. у картмана снова на лице усмешка и он спрашивает, неужели маккормику все еще не хватает денег даже на кафе, несмотря на то, что теперь он подрабатывает где-то там?       – не все родились с золотой ложкой в жопе, знаешь ли. - передразнивает его кенни, и его слова оцениваются громким смехом кайла со стэном, более тихим хихиканьем баттерса, и возмущениями эрика. отсмеявшись, лео заверяет их в том, что вход и времяпрепровождение бесплатные, а ещё там продаются дешевые печеньки, чай и кофе. очень уютно и хорошо, в общем. все соглашаются и договариваются встретиться через час после школы. намечается что-то веселое, хотя бы под конец недели.       в назначенное время парни встречаются и отправляются в кафе за баттерсом. правда, картман сильно опоздал, задержав всех минут на двадцать, потому что смотрел что-то там по телевизору, а еще по пути то и дело отвлекался на прилавки и магазины вокруг. кайл постоянно ругался на него и поторапливал, потому что хотелось уже поскорее отдохнуть.       доходят до нужного здания и шумно заваливаются внутрь. кто-то радостно восклицает, что здесь оказывается есть второй этаж, на котором сейчас нет других посетителей, так что компания впятером занимает места именно там. эрик со стэном успели купить себе печенья и уже залипли в приставку. кенни пристроился рядом наблюдать за ними и по-тихому таскать выпечку. кайл зовёт кого-нибудь пойти с ним вниз выбрать игры, и откликается единственный свободный стотч. они вместе спускаются и идут к стенду с кучей разноцветных коробок. здесь есть и карточные игры, и какие-то сложные схемы, и фигурки конструкторы для детей и еще много-много всего. не найдя ни одной более-менее знакомой игры (хотя бы монополии!), приходится набирать наугад. в глаза бросаются смешные картинки со сказочными существами, сладостями и детальными фонами. в руках помещается две коробки с играми, а всего они несут четыре, решив, что потом, если что, спустятся еще раз. кайл с лео расставляют игры на столах и зовут остальных друзей. те только спустя несколько минут отрываются от компьтера и рассаживаются вокруг.       – а может пиццу закажем? – первым делом спрашивает картман, не дав никому еще ничего сообразить. но все соглашаются и скидываются по равному количеству денег. только маккормик отказывается, сославшись на то, что он не голодный. в голове всплывает недавняя сцена, где он таскал печенья, но никто не делает этого замечания вслух. или другие действительно просто не заметили этого? в любом случае, эрик радостно говорит, что ему же больше достанется и звонит в доставку пиццы, выбирает самые большие и объявляет, что привезут ее минут через двадцать.       а пока все решают сыграть во что-нибудь. выбор пал на ту самую красочную сказочную коробку, которая первой бросилась в глаза и стотчу. картман не особо аккуратно вываливает карточки и фигурки на стол и начинает про себя читать правила. лео вместе со стэном раскладывают все ровно рисунками вверх, кайл возмущается и просит, чтобы "жиртрест читал вслух, ведь всем нужно знать как играть!", а кенни заглядывает через его плечо, тоже пытаясь рассмотреть правила.       – итак! – объявляет картман, положив бумажку к себе на колени и обводя всех взглядом. – там, короче, суть в чем.. – и начинает рассказывать, что он понял, а что показалось совсем хуйней и можно упустить. пришлось потом всучить правила баттерсу, чтобы он растолковал по-нормальному, раз уж "ему так понравилась эта игра".       кое-как разобравшись, они рассаживаются вокруг стола, и стэн начинает раздавать карточки с героями-животными и цветами. картману попадётся медведь, и все заливаются смехом из-за схожести обладателя большого коричневого брюха с самим эриком. у кайла какой-то олень, у стэна барсук, кенни достается лис. а баттерсу выпадает.. цветок? лютик, точнее.       – баттеркап.. – задумчиво произносит рядом сидящий с ним кенни. – похоже на твое имя, баттерс. – и щурится. обычно он так делает, когда у него всплывает какая-то идея, либо он размышляет о чём-то.       – ой, и правда! как мило. – стотч улыбается маккормику и продолжает рассматривать свою карту. характеристики у нее не из сильных, вот бы потом выпало что-то ещё получше.       игра начинается, все по-немногу разбираются в ходе ее событий и разыгрывается бой дерущихся животных, летающих насекомых и отравляющих либо связывающих игроков растений. к слову, лютик стотча не особо ему помогает, ведь это скорее нечто целительное, чем атакующее. и выпавшие птицы тоже не могут в полной мере сражаться, так что баттерс проигрывает первым. затем выбывает марш из-за его так же недостаточно сильных героев, а почти сразу после него и брофловски. они пытались объединиться в команду, но ничего особо не вышло. в игре остается «толстожопый медведь» и «хитрый, но бедный лис» – все смеялись с таких точных совпадений с владельцами карт. пока шел решающий последний бой между картманом и кенни, привезли пиццу. кайл услышал и ответил с телефона эрика на входящий звонок доставщика и, потянув за собой стэна, побежал забирать заказ. вернулись они очень довольные, с двумя вкусно пахнущими большими коробками. картман объявляет перерыв на перекус, но в итоге схватил два куска разом и продолжил бой с кенни, который, как и предупредил ранее, есть не стал. лишь натянул свою чёрную маску повыше на нос, наверное, чтобы запах не чувствовать, или типо того. но все равно то и дело косился на коробку.       если не считать кенни, всем досталось по три куска. стэн предложил кайлу теперь с ним пойти сыграть в приставку, раз уж "эта игра кончаться не собирается", не забыв прихватить свою часть еды. картману уже судя по всему тоже надоели эти "сказочные сражения", так что «незаметно» смухлевав, он кричит о своей победе и уходит выпихивать кого-нибудь из друзей с места у экрана с гонками. баттерс наблюдал за ними все это время, медленно жуя свой кусок пиццы, как-то не особо торопясь взяться за следующий. кенни рядом с ним приглушенно матерится на счет жульничества картмана, смотрит вслед ему уходящему и вздыхает, бросив взгляд на почти пустые упаковки еды.       – хочешь взять мой кусок? я не съем столько. – предлагает стотч. вид явно голодного кенни не добавлял в атмосферу никакой радости. по крайней мере, так считает сам лео. плюс, он и правда обычно довольно мало ест и трех кусков явно не осилит.       маккормик сначала стопорит, удивленно вскидывает брови, будто с вопросом точно ли ему можно, а затем расплывается в улыбке и тянется к коробке. с набитым ртом он говорит не особо разборчиво, но до слуха доходит "спасибо, баттеркап".       внутри начинает разливаться какое-то тепло и, наверное, лицо розовеет, а живот чуть скручивает. непонятное чувство. это из-за милого прозвища? или из-за того, насколько довольным и нежным звучал голос друга? баттерс из под челки смотрит на уплетающего еду парня и тоже улыбается.       – если хочешь, можешь и второй забрать. – голос почему-то подрагивает, хотя особых причин на это не было. – я наелся.       кенни наклоняется к нему, почти ложится на одно плечо и приобнимает за другое, по слогам произносит "спа-си-бо". из-за полулежачего положения, он смотрит сейчас снизу вверх. его голубые глаза отражают свет лампочек. сначала они смотрят в глаза самого стотча, а потом опускаются куда-то на несколько сантиметров ниже, замирают. зависнув на долю секунды, маккормик отворачивается снова к столу и достает себе последнюю пиццу. но позу не меняет, почти. разве только убирает руку с чужого плеча, но так и лежит на нем спиной. его голова продолжает опираться на диван на уровне лица баттерса, так что волосы немного щекочут его. и парни затихают. кенни дожевывает пиццу и погружается в свои мысли. лео берет стоящую перед ним миску с маленькими печеньками и также задумчиво уплетает одну за другой. до них то и дело доносились возгласы и отрывки разговоров остальных трех ребят.       они бы просидели так еще непонятно сколько времени, если бы не пришел картман. он забрал оставшуюся еду и громко и довольно внезапно предложил уже направляться домой. баттерс вздрогнул, а кенни резко отстранился, поправил свою парку и встал с нагретого места. на пригретом плече стало прохладно, а уютная атмосфера улетучилась за мгновение. чувствуется некоторое разочарование сейчас. приходится тоже встать и поплестись за всеми. домой. после неожиданно хорошего вечера так не хочется возвращаться. но все остальные тоже решили расходиться, так что выбора особо-то и нет. домой так домой, ладно.       лежа в собственной пустой комнате и глядя на темный потолок, в голове начинают всплывать разные отрывки сегодняшнего дня. уроки, бессмысленная болтовня, игры, пицца.. кенни. рядом с ним было уютно. от него пахнет хозяйственным мылом и пригарью. или сигаретным дымом, что больше походит на правду, так как маккормик правда любит подымить где-нибудь за школой вместе с крейгом и другими ребятами. у него пушистые, всегда взлохмоченные волосы, которые под капюшоном спадают на глаза и прикрывают проколотые уши. обычно в них продеты самые простые черные серьги в виде кругляшочков. довольно стильно. сегодня было непривычно смотреть на него сверху вниз. маккормик выше на целую голову, если не на полторы, так что с такого ракурса его видеть еще не доводилось. интересно, на что он смотрел, когда только придвинулся поближе? рука тянется к лицу, тыкает сначала в нос, а затем спускается к губам, задумчиво проводит по ним, ощупывая шероховатую кожу из-за постоянного покусывания на ветру. стоп. пальцы отдергиваются ото рта, глаза открываются чуть шире, а мысли начинают метаться туда-сюда. зачем кенни смотреть на его рот? о чем он подумал тогда? нормальных идей в голову не приходит. во рту пересыхает, приходится провести языком по губам и прикусить нижнюю. странное чувство. непонятное. в голове все начинает перемешиваться, глаза устало закрываются, разум затуманивается и быстро засыпает. слишком много впечатлений и размышлений за сегодня.       и снова очередной день в школе. вряд ли получится еще погулять в ближайшее время, тем более перед концом года и приближением нового. в груди теплится ожидание какого-то чуда, хотя итак понятно, что ничего особого не случится. вслушиваться в бубнеж учителя становится совсем невыносимо, так что легче обратить внимание на окно. с третьего ряда его видно только частично, из-за чужих спин и голов. где-то там на первом и втором рядах сидит и компания друзей. венди заставила стэна сесть рядом с ней, так что кайл теперь соседствовал с картманом. первые о чем-то шептались, вторые толкались и спорили. как всегда. кенни сидит один, тоже смотрит в окно. погруженный в свои мысли и как всегда тихий. странно, что не смотря на свою своебразную «популярность», он не общается ни с кем другим кроме своих троих.. кхм, четверых друзей. остальные его как-будто игнорируют. кстати, сейчас он вроде снова порвал с очередной девочкой и ходит один. некоторые называют его показушником, так как о новых отношениях все узнают чуть ли не сразу, точно так же, как и о их прекращении. он не стесняется внимания, хотя по нему не скажешь, что именно его он ищет. интересно, чего он вообще добивается?       – леопольд стотч! – из мыслей резко выдергивает громкий голос учителя. ох черт, совсем задумался. – вы отвечать собираетесь?       судя по молчанию в ответ и опущенной голове – нет.       – и на что вы смотрите? ваше внимание должно быть на доске!       – кенни он строит глазки, вот что! – слышится голос картмана, и класс заливается смехом. оглядывая одноклассников и начиная слышать перешептывания и еще шутки, баттерс невольно снова возвращает взгляд обратно на маккормика. теперь он тоже смотрит на него, наполовину развернувшись и забросив руку на спинку стула. неужели лео пялился на него, да еще и так открыто и заметно? какой стыд, боже. кажется, лицо вновь розовеет. благо, никто не увидел этого, ведь внимание перевел на себя снова преподаватель, и все отвернулись. или не совсем все. один человек так и продолжил смотреть в сторону третьего ряда, тогда как стотч решил взять себя в руки и попытаться сосредоточиться на лекции. так он и не заметил ничего и никого после этого небольшого инцидента.       в столовой как всегда шумно и многолюдно. взяв поднос с едой, нужно присмотреть себе свободное место. оно оказывается за столом с кайлом, стэном и кенни. картман куда-то ушел или просто опаздывает, но баттерс решает направиться именно туда. он садится на пустой край лавочки, напротив марша с брофловски. они обсуждают какую-то новую вышедшую игру, либо героев из фильма – баттерс не особо в этом разбирается. он в половину уха слушает их и жует свой сендвич. внезапно чувствует толчок в бок и не успевает сообразить, как его пихают вглубь скамейки.       – так, двигайся к своему кенни и дай мне тоже сесть. – деловитая толстая туша плюхается рядом с ним, продолжая толкать.       а толкают его в сторону кенни. картман занял половину всего места, так что им вдвоем пришлось потесниться и сесть очень рядом. их бедра и локти соприкасаются, а внутри вскипает возмущение.       – с чего это «моему»?       – а почему бы и нет? – ехидная усмешка, которая скоро исчезает с его лица, и эрик поворачивается к друзьям напротив. – так вот нахуй, ребят, в новой части я слышал.. – и переключается на все то же обсуждения, игнорируя остальных двух человек рядом.       настолько тесно, что приходится сжиматься. хочется как можно дальше отодвинуться от картмана. баттерс ерзает на месте в попытке хоть как-то устроиться. чувствует прикосновение к ноге, смотрит вниз и видит колено маккормика. тот как ни в чем не бывало сидит и ковыряется в своей еде. стотч сводит свои ноги вместе, чтобы не мешать и не прижиматься ни к кому. но снова вдруг чувствует касание. кенни чуть придвинулся к нему и снова прислонил свою ногу к его. стотч недоуменно смотрит на него, но не получает какой-либо реакции. вздох, ладно. обеденное время скоро должно закончиться, так что он дожевывает свою еду и ждет, когда друзья начнут вставать из-за стола и собираться обратно в кабинет. все это время, к слову, он просидел зажатым между эриком и кенни, когда от первого старался максимально отстраниться, а вторым был прижат каким-то странным стечением обстоятельств. чувствовалась неловкость и некоторые напряжение, так что звонок на урок стал спасением. все разошлись на свои места и всё остальное время ничего особого не происходило.       «особое» произошло через несколько дней. учительница по иностранному языку не пришла по каким-то неизвестным никому причинам, а замену, к всеобщему счастью, им не поставили. картман в поднявшемся шуме завопил что-то про "давайте посидим тихо и тогда нам не вьебут", и класс более-менее утихомирился. пока венди не предложила сыграть. в бутылочку, либо правду или действие. большинство проголосовало за второе и кто как пристроились в большой неровный круг. одни остались сидеть на своих местах, другие – подошли поближе, облокотившись на парту (баттерс, например). играли в каком-то странном порядке, даже не подряд спрашивая друг друга. одному из первых пришлось отвечать твику, который очень (не)удачно сидел недалеко от венди. она спросила что-то про крейга, и парень, запинаясь и дергаясь, промямлил какой-то ответ, после чего некоторые рассмеялись. такер же подошел к нему и встал рядом в знак подобия защиты и тихо сказал что-то, после чего парень стал меньше трястись. затем крейг под общий вой и смех заставил кайла сидеть на коленях стэна и не слезать до конца урока. далее был картман, рядом с которым не посчастливилось оказаться маккормику.       – кенни, а засоси баттерса, а. – и улыбается одной из своих самых мерзко-хитрых улыбок.       внутри все замирает и мир вокруг начинает двигаться медленнее. все еще стоящий у своей парты стотч ошеломленно смотрит сначала на эрика, затем переводит взгляд на парня в рыжей парке. тот неспеша встает со своего места и, огибая парты и одноклассников, подходит к нему. между ними остается расстояние примерно в один шаг, который можно преодолеть в одно мгновение. кенни снимает маску с лица и чуть наклоняется вперед. лео вжимается бедрами в парту, а костяшки пальцев белеют от давления на столешницу. он смотрит ровно перед собой в так же внимательно всматривающиеся его лицо глаза. и по-прежнему продолжает неуклонно и медленно приближаться. все вокруг затаили дыхание, повисла, как говорится, «звенящая» тишина. по крайней мере, именно такой она сейчас баттерсу и показалась. в ушах тоже предательски загудело, и он зажмурился, ожидая своей участи. но ничего не почувствовал. только около уха сначала внезапно стало тепло, а через секунду он услышал еле слышный шепот:       – ты что, меня настолько боишься, баттеркап?       и стотч решается все же открыть глаза, а видит он только удаляющуюся спину в рыжей куртке. маккормик спокойно вернулся к своему месту и невозмутимо сел за парту. тишина нарушается всеобщим разочарованным "ооооу", кто-то восклицает о том, что так нечестно и вообще действия на то и действия, чтобы их выполнять!       – неужели наш непревзойденный ловелас кенни зассал? что за хуйня, а? иди выполняй, или тебе слабо?! – картман подлетает к нему и возмущается в полный голос.       – нахуй иди. – ехидничает маккормик. – а тебе слабо засосать, хмм.. – он делает вид, что задумывается. – кайла?       – кайла?! – кажется, этот возглас было слышно на всех этажах школы. – с хуя ли мне сосаться с кайлом, если сейчас даже не моя очередь?!!       – а ты зассал, да? – снова встревает крейг, на что получает очень много говорящий взгляд в свою сторону.       класс, видимо, быстро переключившись с кенни на картмана, начал скандировать дружное "давай! давай! давай!", подпихивая эрика к кайлу. брофловски и сам не горел желанием целоваться со своим главным оппонентом во всех спорах, так что тоже возмущался, но не так яро и громко. но то ли под давлением толпы, то ли от ожидания хоть чего-нибудь интересного и разыгравшегося адреналина, картман выматерился и сгреб кайла к охапку, не давая и шанса для отступления. схватил его за руки и навис над ним, действительно целуя. кайл очень сильно нахмурился и сжал плечо картмана, пытаясь отпихнуть, но безрезультатно. эрик был в разы сильнее и больше, так что ведущую роль явно вел он. сказать про стэна, на котором все еще продолжал сидеть его друг, – ничего не сказать. он возмущённо-удивленно-беспомощно смотрел на развернувшуюся картину прямо у себя перед носом.       – пиздец. – только и произнес он, когда эрик оторвался от кайла спустя плюс-минус минуту, а класс кричал уже во весь голос. кайл жутко покраснел, шапка сползла с его головы, создавая вид растрепанности, учитывая его итак очень кучерявые волосы. картман выглядел не лучше. его куртку перекосило от сопротивления друга, а лицо выражало слишком много эмоций. и ликование от того, что он доказал, что может сделать все что угодно. и злость, из-за того, что его заставили это сделать. и некоторый вызов в глазах, даже был некоторый восторг.       все были слишком взбудоражены этим. никто бы никогда не подумал, что эти заклятые враги друзья когда-нибудь вытворят такое. да ещё и не секундным порывом под общим напором, а виде прямо-таки полноценного поцелуя. "все в ахуе", послышалось среди шума, и каждый мог согласиться с этим на все сто процентов.       было только двое человек, ведущих себя тише остальных. баттерс, который так и остался стоять у парты, но теперь ошарашенно и будто оглушенно смотрящий на все происходящее вокруг. и кенни, довольно улыбающийся тому, что он всю эту суету и начал, по сути. их взгляды снова встречаются. лео смотрит все еще как-то загнанно, маккормик – снова изучающе. его лисьи хитрые глаза из под челки сужаются, наверное, он улыбается. и правда, из под опущенной маски видно его рот, растянутый в улыбке. он выглядит добрым, даже каким-то подбадривающим. баттерсу становится чуть спокойнее. а позже в голове всплывают слова «неужели ты меня боишься, баттеркап?», и живот снова неприятно крутит. с одной стороны, опять это прозвище, так.. ласково? произнесённое шепотом прямо ему на ухо. а с другой стороны, все остальное. лео не боится конкретно его самого, скорее, что он тоже может высмеять, выставить глупым, навредить. кенни кажется ему хорошим, но доверие к людям было подорвано еще в раннем детстве. и эти мысли преследуют баттерса еще долгое время.       а пока, смущённо отведя взгляд, стотч слышит громкий взрослый голос и ругань на ужасный шум в кабинете, вопросы о том, где их учитель, и почему никто ничем не занимается. все быстро разбегаются по местам и замолкают, только изредка кидая друг на друга многозначные взгляды.       это день был суматошным. надо будет обдумать его вечером. быстро собираться и спешить домой было не привычным делом, но правда хотелось поскорее запереться в своей комнате и остаться одному.       – мам, пап, я дома! – баттерс хлопает входной дверью и бежит к себе на второй этаж, попутно отнекиваясь от ужина и отвечая, что в школе все хорошо.       не хорошо. точнее, ещё более непонятно. почему кенни отстранился в последний момент? никто никогда бы и не предположил, что он откажется поцеловать кого-то. он, кенни маккормик – «главный ловелас и бабник всея школы», как постоянно говорит картман. невероятно, удивительно, возмутительно! хотя лео не возмущён, он больше озадачен этим. почему в целом кенни ведет себя так странно в последнее время? еще и эта милая кличка.. интересно, называл ли как-нибудь похоже он еще кого-нибудь? может, использование милых прозвищ это его фишка, поэтому к нему все и клеятся? надо будет разузнать. потом, как-нибудь. а сейчас мозг снова стремительно погружается в сон, отказываясь прокручивать события снова и переваривать произошедшее. утро вечера мудренее, или как там говорят?       хочется с кем-нибудь поговорить. о кенни. с ребятами в виде кайла, стэна и картмана – точно не вариант. они засмеют и надумают себе еще чего-нибудь. глаза блуждают по коридору в поисках подходящего человека. ну, хоть кто-нибудь! взгляд останавливается на твике. баттерс вроде довольно хорошо ладил с ним раньше, правда сейчас они не особо общались из-за разных друзей, но все равно попробовать стоит. подойти к нему и негромко кашлянуть было хорошей идеей, ведь так и внимание было привлечено, и невротик не особо испугался. вздрогнул, но это уже чисто рефлекторно, потому что редко посторонние обращались к нему, без особых на то причин.       – привет, твик! можно с тобой поговорить?       – о чем ты хочешь говорить? – нервно дергается и недоуменно смотрит.       – ты знаешь что-нибудь о кенни? – скорее всего, со стороны этот вопрос звучит очень странно, но придумать чего-нибудь получше не получилось.       – а что я д-должен знать о кенни?! – ну вот, и реакция не такая, как хотелось.       – я хорошо знааа.. -л его раньше, тебе что нужно? – со спины твика подходит крейг и закидывает свою руку на его плечо, чуть наклоняется вперед. как всегда выглядит серьезно и чуть устрашающе. но сдаваться на полпути было бы большой ошибкой.       баттерс немного мнется и спрашивает первую пришедшую в голову мысль:       – вы дружили раньше?       – встречались. – произносит с совершенно невозмутимым лицом, чего нельзя сказать о его собеседнике. стотч сначала резко поднимает брови и расширяет глаза, беззвучно открывает рот в попытке сказать хоть что-нибудь, но тут же его закрывает. молчит пару секунд.       – что? – теперь заикается уже он.       – что слышал. классе в седьмом, когда мы с твиком поссорились, он предложил мне замутить с ним. недолго, правда, это продолжилось.. ну, ты знаешь, как обычно это бывает. мы с ним и двух недель не провстречались. потом я вернулся обратно к твику. – поглаживает плечо его парня.       – ого.. а ты знал? – обращается к светловолосому.       – ну, д-да, а что в этом такого? – поднимает голову на обнимающего, будто бы его тоже спрашивая, что не так.       – это было давно и недолго, так что все уже успели забыть и забить хер. никому еще не приходило в голову пересчитывать всех бывших маккормика.       баттерс правда не ожидал такого поворота событий. кенни с крейгом... невероятно. хотя второй сейчас выглядит все еще спокойно, но последние слова звучали с некоторой насмешкой. ну кто же знал..        – а можно узнать кое-что про ваши отношения? – никаких суперличных вопросов конечно не будет, но спросить разрешения все равно, наверное, стоит.       – валяй.       фух, хорошо. теперь надо правильно сформулировать этот самый вопрос, чтобы и не сильно подозрительно было, и можно было узнать нужную информацию. глубокий вздох. как на счет..       – кенни давал тебе когда-нибудь милые прозвища?       крейг хмурится. черт, что-то не так или он просто задумался?       но парень внезапно фыркает, а лицо его становится в разы веселее.       – пф, чтобы маккормик и что-то милое? ты прикалываешься или что? его отношение ни к кому нельзя назвать хоть немного милым. обычно он молчит или общается только по делу, а потом ему надоедает, и он уходит.       – совсем не болтает что ли? – стотч явно не совсем понимает.       – не совсем. но точно не в его стиле называть кого-нибудь зайками и котиками. – парень снова чуть задумывается. – ты знаешь вообще как он заводит отношения?       – нет? – баттерс правда не знает, такое всегда как-то проходило мимо его ушей.       – к нему самому либо клеиться начинают, либо он сам так невзначай предлагает, заранее зная, что не откажут. то ли большинство действительно хотят мутить с ним, то ли он подгадывает так хорошо – кто его знает. в любом случае, никаких намеков, ни за кем он никогда не ухаживал, а все получалось будто само и сразу.       – а ещё он крейга в туалете зажал пару р-раз. – влезает в разговор твик, постепенно повышая голос. – я слышал, как он просто взял и поцеловал его без повода и разрешения, у всех на виду! как вообще можно быть таким наглым и бесстыдным?!       – тише, дорогой. – снова поглаживает по плечу и наклоняется к лицу невротика. – хорошо, что к тебе он не лез, да? – успокаивающе целует и прижимается щекой к макушке.       – это да. – голос звучит чуть тише.       – это да... – задумчиво повторяет за ним лео. его лицо с каждой минутой становилось все озадаченнее и озадаченнее. – ладно, ребят, спасибо и удачи вам! встретимся на занятиях. – и быстро семенит в кабинет, надеясь, что парни не захотят задавать ему вопросы о том, зачем и почему он обо всем этом спрашивал. но сзади слышится только "ага" и более высокое и громкое "пока!".       тем для размышлений прибавилось в разы больше.       на днях баттерсу удаётся встретиться с кенни с глазу на глаз. точнее, это не было запланированно или хотя бы ожидаемо – просто внезапно совпало. стотч отпросился в туалет во время урока и, почти уже выходя из кабинки, услышал шорох в соседней. пошел мыть руки, а в попытках выдавить себе жидкого мыла из полусломанной баночки, боковым зрением увидел открывающуюся дальнюю дверцу и кого-то выходящего из нее.       – о, привет, кенни! – он поворачивает голову в его сторону и улыбается.       парень так же одаривает его улыбкой и тоже приветствует, подходя к раковинам. у стотча в это время в голове всплывает один из недавних нерешенных вопросов, так что он неловко опускает голову и подает голос.       – слушай, а.... – стопорится, пытаясь нормально сформулировать вопрос. – а почему ты тогда... когда эрик сказал... – запинается и замолкает. слишком странно такое спрашивать.       – почему я не поцеловал тебя? – внимательный взгляд голубых глаз ощущается почти физически. от него хочется спрятаться и в то же время навсегда оставаться рядом. как же странно и неловко это ощущается.       – ну.... да..       – а ты бы хотел? – кенни встряхивает мокрые руки, выключает воду и разворачивается в сторону одноклассника. снова начинает медленно подходить, прямо как тогда.       – ну, я.... не знаю... – мысли путаются, ноги начинают предательски подкашиваться и отступать назад. что вообще, черт возьми, происходит?       – а ты подумай. – кенни улыбается и продолжает надвигаться. спина чувствует холодную твёрдую поверхность стены, и лео упирается затылком о кафель. в голове всплывают слухи о том, что "кажется, около каждой стены кто-то уже был прижат маккормиком" и становится не по себе. особенно, учитывая, что сейчас ситуация начинает приобретать именно такой расклад. лицо кенни на расстоянии кулака от баттерса. его лисьи глаза снова сощуриваются. они будто оценивают свою цель, рассматривают добычу.       – баттеркап, – по спине бегут мурашки от ощущения чужого дыхания на своем лице. – сам-то ты что об этом думаешь?       лео не думает. ничего он сейчас не думает. его мозг отключился, а глаза бегают из стороны в сторону. стены, лицо кенни, лампочка, руки медленно вытаскиваются из карманов оранжевой парки, собственные ноги, грязный пол. а если вернуться обратно к рукам, то одна из них обвивает талию стотча. сначала ложится только ладонь, затем ею ведут дальше к спине, немного сжимая и притягивая вперед. баттерс почти всхлипывает, и руку убирают. коленки все еще дрожат, хочется сесть на пол и сжаться в комочек, но кто знает что ещё может случиться, сидя он в таком положении.       – зачем ты это делаешь?       – ты мне нравишься. – невозмутимый голос действует на нервы. как можно такое говорить настолько спокойно и безэмоционально? неужели, эти слова пустые и ничего не значащие?       – ч-что...? – снова слов не находится, снова баттерс в замешательстве. и в который раз из-за кенни, чтоб его, маккормика.       – потому что ты мне нравишься. – и этот кенни снова повторяет очень даже шокирующие слова.       лео еще ниже опускает голову, прикрывая глаза и половину лица отросшей светлой чёлкой. ну и что теперь делать? стоять так вечность точно не получится, да и рано или поздно кто-нибудь зайдёт. туалет-то общественный, здесь ждать можно от учеников до учителей. или, еще хуже, одноклассников. они бы сейчас посмеялись со сцены загнанного в угол баттерса. может, это они все и устроили? может, кенни снова просто выполняет свое «действие»?       - а ты что думаешь по этому поводу? – фразы парня напротив все больше и больше загоняют в тупик, а голова начинает болеть сильнее. зачем он постоянно спрашивает что-то у стотча, если видит его нервное состояние?       – я не знаю.. мне нужно время подумать.       – хорошо. – и выходит из туалета. вот просто так оставил его наедине со своими мыслями. очень запутанными и совсем непонятными. что делать? что говорить? как дальше жить? н е п о н я т н о. придется провести пару тройку бессоных ночей и приходить в школу полуживым, недомертвым. вот бы просто исчезнуть на недельку, чтобы во всем разобраться и прийти со свежей головой. но увы...       на днях кенни вылавливает баттерса в коридоре. тогда была большая перемена, так что большинство учащихся сейчас сидели в столовой, а другие только собирались. стотч складывал свои вещи в шкафчик, и именно там к нему и подошел маккормик. он облокотился плечом о соседнюю дверцу и тут же заговорил, не давая лео и шанса уйти.       – ты подумал над нашим разговором?       как всегда застает врасплох и говорит слишком прямо. слишком.       – аа.. – баттерс чуть не роняет учебник себе на ногу и быстро запихивает его к себе в рюкзак, судорожно пытаясь его застегнуть. – ну, да..       – и что? – в чужом голосе чувствуется некоторое нетерпение.       – яя думаю, что это взаимно.. – слова даются нелегко. слишком волнительно их произносить. сердце начинает тяжело бухать в груди, а к лицу снова подступает внутренний жар.       – класс. – и баттерса притягивают к себе. чужие руки окольцовывают его бока и сцепляют в замок на спине. они соприкасаются животами, лица так же находятся очень близко друг к другу. кажется, маккормик мог бы сейчас поцеловать стотча. последний же внезапно переводит взгляд за спину парня, где стоит пара девочек, то и дело посматривая на них. то ли баттерсу слышится, то ли они действительно смеются над ними и что-то шепчут. становится стыдно.       – стой, кенни. – глаза упорно смотрят куда-то вниз. – давай не здесь. на нас смотрят. – голос значительно понижается на последних словах.       – и что? – маккормик выглядит совершенно невозмутимо. конечно, ему же не привыкать. – кому есть дело до остальных? – и даже не оборачивается посмотреть по сторонам.       – мне.. – шепотом растягивает это слово, еще больше опуская голову вниз.       – ладно, тогда иди за мной. – хлопает шкафчиком стотча, берет его за руку и уверенно тянет за собой. проходя мимо девочек, все еще стоящих в сторонке, показывает средний палец и быстро минует их. неужели ему правда настолько все равно на остальных? ого.       баттерса затаскивают в туалет и снова прижимают к стенке. в двери почему-то висят ключи – наверное, уборщица оставила, пока отлучилась по другим делам. кенни это на руку, он поворачивает их и слышит щелчок. теперь им точно никто не помешает. маккормику, видимо, очень нравится сначала неспешно приближаться и только потом уже целовать. когда его лицо оказывается достаточно близко, он шепотом произносит: "боже, как же я хотел этого" – и окончательно преодолевает последние сантиметры.       кенни целуется настойчиво и очень умело. одной рукой он зарывается в волосы на макушке стотча и притягивает его к себе, другая снова лежит на боку. будто не дает возможности отстраниться ни при каком условии. он слишком долго ждал и теперь не остановится. его язык проникает в рот лео, задевает зубы и дотрагивается до чужого языка. их рты будто сливаются воедино, а внутри них творится хаос.       баттерс не сразу понимает что делать ему. сначала он стоит обездвиженно, ведь такого опыта у него никогда раньше не было. запоминает, что делает парень напротив, и пытается повторить. сначала приоткрывает рот, затем начинает шевелить губами и только спустя некоторое время задействует в ход и свой язык. его движения вовсе не умелые, совсем не отточенные, и сам он не имеет понятия, что и как делать правильно. лео сжимает плечо куртки кенни и прикрывает глаза, сосредотачиваясь на происходящем.       не прекращая поцелуя, кенни убирает руки с волос и бока баттерса. нащупывает пояс узких джинсов и начинает медленно вытаскивать из них заправленную кофточку. под низом оказывается еще футболка, но ее он тоже минует. теперь его чуть прохладные и шершавые пальцы блуждают по голой коже баттерса, который сначала немного вздрагивает от прикосновений. руки гладят плоский живот, без единого намека на пресс, бока, с отпечатавшимися складками заправленной одежды, и спину. обводят лопатки, нащупывают позвоночник и идут по нему то вверх, то вниз, пересчитывая все позвонки. баттерс начинает дышать тяжелее и хмурит брови. одна чужая рука снова опускается к поясу штанов и принимается за ремень. чтобы поскорее справиться, к ней присоединяется и другая, иногда вновь задевая живот парня.       баттерс мычит в поцелуй и отстраняется, прижимаясь головой к стенке и поворачивая ее вбок. щеки горят, губы чуть припухли от прикосновений и остались очень влажными. облизывает их и тихо проговаривает:       – не надо..       – что "не надо"? ты не хочешь?       – я.. – запинается и опускает голову, подбородок почти соприкасается с грудью. – не готов.       – ладно. – чувствуется чмок в макушку. – как скажешь, баттеркап. – кенни берет подбородок парня напротив и приподнимает его голову, снова открывая себе вид на его лицо. оно очень смущенное, зато теперь с него снова пропадают тревожные нотки и появляется улыбка.       – мне очень нравится, когда ты меня так называешь. – озвучивает свои мысли лео.       – и мне нравится называть тебя так, – тоже веселеет и наклоняется для очередного поцелуя, выдыхает прямо в губы. – баттеркап.       оба улыбаются в поцелуй и сжимают друг друга в обьятиях.       из коридора слышится звонок на урок. баттерс охает и начинает суетиться. спрашивает, неужели они так долго здесь были? кенни неопределенно пожимает плечами и наблюдает за тем, как юноша заправляет и поправляет одежду, осматривая себя.       – я нормально выгляжу? – спрашивает стотч, чтобы убедиться, что все точно в порядке.       – отлично. – уголки его губ растягиваются в нежной улыбке. он приподнимает ладонью волосы лео и целует в лоб. снова причесывает их пальцами в привычное положение. – пойдем уже.       замок на двери щелкает, и одноклассники выходят, направляются к нужному кабинету. к своим партам подходят низкий парень со светлой челочкой, который выглядит чуть помятым и взьерошенным, а высокий парень в оранжевой парке прячет довольную улыбку в воротнике.       кенни понимает, что баттерс не хочет афишировать их отношения на публику. это слишком большой стресс, слишком большое давление и наверняка в разы больше насмешек. по крайней мере для самого стотча. они не целуются при людях, маккормик впервые не обжимается с кем-то у стен. возможно, со стороны в целом было странно его видеть без очередного человека рядом, с которым он бы мутил без стыда и совести. кому-то даже казалось подозрительным, что он так внезапно затих и успокоился. хотя на деле это было не так.       с баттерсом все как-то слишком по-детски. непривычно. он не лезет первым целоваться, даже за руку взять боится, когда они посреди школы или в другом общественном месте. и баттерса ни прижать, ни поцеловать. как же сложно. невоносимо. маккормик не к такому привык, не такого он хотел.       и кенни решил пригласить его к себе домой. постоянно таскаться по кафешкам ему бы денег не хватило, а в других местах особо не посидишь опять же. в конце недели он, незаметно для всех, шепчет стотчу на ухо приглашение к себе и довольно ухмыляется, когда слышит согласие. они направляются к его дому сразу после уроков. распрощавшись со всеми друзьями, бредут дальше вдвоем.       парни заходят в дом, кенни только было собирается направиться в свою комнату, как его окликает его мать. замечает гостя, здоровается и предлагает им поужинать вместе. маккормик уже почти отказался, как баттерс решил любезно согласиться. кто его за язык тянул?! хотя после учебного дня правда ощущается голод, ладно. женщина накладывает всем небольшие порции еды и расставляет тарелки. все рассаживаются по местам и начинают есть в тишине.       – а меня ты хули не позвала? – раздаётся мужской голос, и из другой комнаты выходит человек в не совсем трезвом состоянии, отец кенни.       – потому что ты спал. – огрызается женщина и снова переводит внимание обратно на свою тарелку.       – и что, это значит, что я в целом, блять, есть не должен? – голос повышается, а мужчина приближается к ним.       – нахуй ты истерику устраваешь? пойди и наложи еду себе сам. – мать тоже начинает выходить из себя.       голоса все больше повышаются, а атмосфера вокруг накаляется. на баттерса дома, конечно, тоже кричали, но от незнакомых людей это воспринимается более резко. тем более с таким большии количеством грубостей и мата. от друзей и одноклассников не считается – от них не чувствуется столько угрозы, как от взрослых пьяных людей. они и ударить друг друга могут, а это – хуже всего, хоть бы до этого не дошло. стотч терпеть не может насилия – детская травма. его били и в детском саду, и в школе, и родственники не упускали шанса отвесить ему подзатыльник за любую оплошность или даже пустить в ход ремень в особых случаях (хотя, это тоже случалось достаточно часто, так что «особыми» их назвать нельзя). но над головами внезапной слышится шлепок – пощёчина. ну вот и самое страшное.       баттерс опускает голову и поджимает губы. в горле ощущается ком, а перед глазами все плывет. главное, не моргать, главное, не закрывать глаза и не шевелить ими. но долго продержаться не удаётся, и вот в его тарелку падает пара соленых капель. в носу неприятно защипало, юноша шмыгнул. боковым зрением он видит движение оранжевого пятна рядом и вскоре перед глазами всплывает размытое лицо. кажется, взволнованное. без каких-либо слов, хотя их все равно не было бы слышно за криками взрослых, его тянут куда-то. ватные ноги еле отлипают от стула и плетутся следом. хорошо, что дом у кенни одноэтажный – на лестнице с заплывшим зрением точно можно было бы споткнуться и упасть.       баттерса заводят в комнату и закрывают дверь за спиной. голоса становятся приглушеннее, а вокруг перестает так сильно пахнуть алкоголем.       – иди сюда, баттеркап. – его снова тянут за руку и усаживают на кровать. шершавые пальцы прикасаются к лицу, стирают слезы, поглаживают. – все хорошо, они тебя не тронут. – глядящие руки от щек перемещаются на макушку, перебирают волосы, иногда задевают уши и шею. теперь на лице ощущаются чужие губы. они целуют лоб, нос, влажные щеки. кенни поднимает лицо баттерса ладонями и чмокает в губы, обдавая теплом. и нежностью. облизывая их, стотч чувствует некоторую солёность, из-за своих же слез на губах маккормика. лео тянется за объятиями и его желание тут же исполняют. он утыкается мокрым носом в потрепанную футболку, трется щекой о чужую шею. чувствует на своей спине медленные поглаживания. становится спокойно, хорошо, приятно. хочется просидеть так целую вечность, никогда никуда не уходить и не видеть никого больше. никого, кроме кенни.       парни не знают, сколько времени они так просидели, но в сидячем положении на не самом мягком диване начинают затекать спина и ноги. приходится отстраниться. баттерс смотрит на маккормика и в голове всплывают недавние разговоры о нем с другими людьми.       – кенни.. почему ты так хорошо ко мне относишься?       выражение лица напротив становится несколько удивленным.       – в смысле?       – мне говорили, что ты ни о ком не заботишься, ни к кому не прислушиваешься и не ведешь себя настолько.. нежно? – только это слово и приходит на ум. – почему со мной не так?       молчит. маккормик задумывается, рассматривая юношу рядом. его глаза сначала всматриваются в глаза напротив, затем бродят по лицу, опускаются к шее, плечам, рукам на коленях, еще куда-то.       – я не знаю. – честно признается он. – само как-то выходит. мне реально впервые хочется постоянно быть с кем-то и разговаривать о чем-нибудь. – почему-то он смеётся на этом моменте. – не хочу играть с тобой или обижать, поэтому и творю что-то непонятное и непривычное даже для себя. из всех моих отношений, эти ощущаются лучше всего.       баттерс улыбается.       – возможно, так и проявляется искренняя симпатия? – задает вопрос, весело сверкая своими заплаканными глазами.       а вместо ответа его снова целуют. нежно, долго, очень чувственно. чужие руки залезают под футболку со спины, снова гладят, обводят лопатки, несильно царапают ногтями. по коже бегут мурашки, хочется смеяться и двигаться. лео сидя упирается ладошками о колени кенни и держит голову чуть приподнято, чтобы было удобно целоваться. все же, их разница в росте очень заметна. да и в силе и весе хорошо чувствуется, особенно, когда большая ладонь несильно давит на грудь, в призыве лечь на кровать. и баттерс повинуется. а кенни нависает над ним. его волосы чуть щекочут плечи юноши снизу, а матрас приминается под руками по бокам от головы. парень наклоняется, вновь припадая к чужим губам, потом снова расцеловывает лицо и опускается ниже. несильно кусает за кожу шеи и тут же целует место укуса. футболка стотча задрана до плеч, у него получается дышать через раз. кенни такой красивый. невозможный.       баттерс слишком смущён смотреть на парня в таком положении, он откидывается на подушку и смотрит в потресканный потолок. ощущает волны мурашек от череды поцелуев, переходящих от ключиц к животу. маккормик все ещё не упускает шанса совсем небольно укусить его, разглаживая одни следы пальцами, а другие и вовсе зацеловывая. чужие руки доходят до бёдер.       а у баттерса скручивает низ живота. но возбуждением он это назвать не может. точнее, не тем возбуждением, к которому все привыкли. это, скорее, нечто тревожное. неприятная, еле заметная, но все же вполне ощутимая дрожь проходится по всему телу. подрагивающие маленькие руки ложатся поверх более больших, уже почти начавших стягивать джинсы.       – нет, кенни.. – голос еле слышный, как будто в горле что-то застряло. опять чувствуется неприятный ком. – не надо, я же говорил.       повисает молчание, все более напрягающее с каждой секундой. маккормик медленно поднимается. поднимает и свой взгляд.       – я же дал тебе время, ты что, все ещё не готов? – в чужом голосе слышится некоторое разочарование.       лицо лео становится испуганным. он подтягивает ноги к себе, а спиной упирается о стену за кроватью, тем самым чуть отодвигаясь от парня перед ним. руки складывает на груди, расправляя на ней одежду. закрывается всеми возможными способами, ощущая себя теперь небезопасно.       – неужели ты думал, что в отношениях обойдется без секса?       – ..да? – ответ правда звучит скорее вопросительно, чем утвердительно.       – окей, тогда я перефразирую. неужели ты думал, что отношения со мной обойдутся без секса? – кенни выделяет голосом деталь о том, с кем баттерс имеет дело.       и лео молчит. он ничего не думал. или точнее..       – я думал, что мы будем просто хорошо проводить время вместе. ходить куда-то, тусоваться рядышком и.. – ему не дают закончить фразу и перебивают.       – и именно поэтому ты отказываешься быть ближе и заниматься сексом? – маккормик произносит это очень твердо. непривычно серьёзен, по сравнению с последним временем.       – почему ты продолжаешь говорить только о сексе, помимо него есть ещё куча всего приятного! – паника переходит в закипающую злость. его не понимают. со стотчем все таки не считаются. – получается, у нас слишком разные цели в отношениях!!       лицо прижатого к стенке начинает краснеть от напряжения, тогда как второй остаётся таким же спокойным. кенни сначала безэмоционально смотрит на юношу напротив, а потом опускает голову. странное поведение, что думать об этом? он чуть встряхивает своими волосами, а затем резко снова поднимает голову, рукой зачесывая пряди назад. улыбается. но его улыбка теперь не добрая. не нежная.       – тогда можешь уходить.       лео будто холодной водой обдает. теперь он бледнеет и ошарашенно смотрит перед собой. внутри все сжалось, сдерживая любые эмоции, так яро лезущие наружу.       – сьеби.. баттерс! – впервые кенни повышает на него голос, который еле заметно дрогнул.       и впервые за долгое время называет по прозвищу. дурацкому издевательскому прозвищу, которым зовут все его одноклассники, а не тем милым, которое придумал сам. как будто разрывая их близкую связь. ставя точки над и. не давая шанса еще что-то сказать, выгоняя.       стотч вздрагивает. медленно поднимается и бредёт к двери. она неприятно скрипит при открывании, еще больше давя на нервы. юноша оборачивается, смотря на сутулую фигуру на диване, все еще не шелохнувшуюся и даже не провожающую его взглядом. надежды рушатся, а итак расшатанные нервы дают сбой.       баттерс тихо прикрывает дверь с другой стороны комнаты, бредет по кухне, где на диване уже заснули оба взрослых, и выходит из дома маккормиков. к себе домой возвращаться не хочется совершенно, но и здесь сидеть нельзя. не хочется больше никого видеть. и если раньше это было из-за уединения с кенни, то сейчас действительно не хотелось видеть никого, ничего и никогда. все надежды разбиты, а настроение испорчено в край. до этого сдерживаемые эмоции наконец-то начинают выползать наружу. по щекам текут слезы. второй раз за день, хотя такое у баттерса не впервые. но сейчас почему-то ощущается особенно обидно и горько. не смотря на дорогу, но примерно соображая направление, он все таки идет к своему дому. холодный ветер пробирается под одежду и обдумывает мокрое лицо, но баттерсу теперь все равно. и всем на него плевать. теперь, точно всем.       почему он вообще решил, что станет тем первым и единственным человеком, с которым кенни станет другим? такие чудеса не случаются просто по щелчку пальцев, тем более с ним. с баттерсом стотчем, грушей для битья и подопытным кроликом для всех забав окружающих. с ним никто не считается, его никто не слушает.       может их отношения и вовсе были неправдивыми? может, это все ещё чьё-то проспоренное желание? нет, наверное, кенни бы все же не опустился до такого. по крайней мере, лео на это надеется. вот бы все обратно наладилось. вот бы снова все было хорошо. вот бы..       на следующий день маккормик не приходит в школу. баттерс до последнего думал, что тот просто опоздает, и то и дело поглядывал на дверь в кабинет, но через нее так и не прошмыгнула яркая потрёпанная оранжевая парка. весь день юноша сидел будто на иголках. все мысли были сосредоточены на вчерашних событиях. он даже не реагировал на стёб картмана или вопросы одноклассников. кто-то действительно подошел к нему спросить, почему баттерс вдруг такой задумчивый и невеселый. сдерживая себя от того, чтобы наорать, пришлось покрепче прикусить язык. не хватало ещё срываться на других из-за своих собственных проблем. так многие делали, но самому не хотелось. потому что стотч слишком хорошо знает, каково это попасться под руку в неподходящий момент, при неподходящем настроении. и он просто отнекивался. хотя очень хотелось бы говорить. обсудить все с кенни. ещё раз. нормально.       следующий день был выходным, так что шанса поговорить снова не было. в дом стотчей приехали гости, которые замотали его делами и хлопотами, так что баттерс смог даже немного отвлечься. а поздно вечером, повалившись на кровать, уснул почти сразу же.       кенни появляется на занятиях в понедельник. тусуется с кайлом, стэном и картманом. вроде, все как обычно, но баттерс замечает, что тот молчит больше обычного. в кабинет после звонка приходит чуть с опозданием, а на переменах куда-то пропадает. от него чувствуется сильный запах сигаретного дыма, так что, видимо, ходит за школу покурить. интересно, говорят ли они о чем-нибудь с крейгом? стотч оборачивается на парня в синем и задумчиво смотрит на него. его лицо выглядит спокойно-похуистичным, как обычно. наверное, все же нет. кенни никому особо ничего не рассказывает, тем более про его очередные отношения никому и не интересно.       черт, только сейчас доходит осознание, что они не провстречались и месяца. может даже, и полмесяца. как грустно. неужели баттерс станет очередным «бывшим партнером маккормика, о котором все только узнали, но тут же забыли»?. только вот о них даже никто не знал (ну, может крейг с твиком догадались, хотя вряд ли – у них своих дела). и у них почти ничего не было. точнее, не было «самого главного» для кенни. как бы ему обьяснить кое-что на этот счет...? кое-что очень важное, и прояснившее бы многое.. обязательно нужно поговорить и все объяснить.       баттерсу удаётся выловить его на переменке только на следующий день.       – кенни! – зовет он, пытаясь догнать быстро идущего парня в коридоре, что было несколько проблематично. у маккормика ноги длинные и более сильные, а лео только мельтешил сзади, как собачка. – кееенниии!! – более громко тяннет его имя, но тот лишь скрывается за углом и уходит на улицу. вот черт!       баттерс бегает за парнем несколько дней. просит его все обсудить, но слова будто и не доходят до чужих ушей и остаются игнорируемыми. а терпение кончается.       на большой перемене лео выскакивает из кабинета вслед за компанией друзей, направляющихся в столовую и, не давая теперь уже никакого шанса уйти, кричит на весь коридор.       – кеннет, блять маккормик! – назвать по полному имени и фамилии почему-то показалось более убедительным и твёрдым, потому что так юношу звали только учителя и другие взрослые. – поговори со мной уже!!!!       спина в рыжей куртке вздрагивает и оборачивается. вокруг начинают перешептываться и хихикать, но стотчу уже настолько все равно, что он так и продолжает стоять посреди коридора, сжав руки в кулаки. на него смотрят десятки глаз, но его взгляд устремлен только в одни – такие же голубые, как его, но с хитрым лисьим разрезом и обрамленные секущимися концами светлой челки. наконец-то кенни обращает на него внимание. его несильно подталкивает в бок картман, говоря что-то насмешливое и тупое, но лео его не слышит. он смотрит и ждет только одного человека. и он внезапно направляется в его сторону. маккормик делает большие шаги навстречу, грубо хватает за руку и тянет наружу, за школьный двор. ох..       – и что же ты хотел мне сказать? – часть чужого лица скрывается под капюшоном и челкой, концы которой сейчас освещает зажигалка у зажатой между зубами сигаретой. они на привычном месте для курения, как-никак.       – мы. мы вместе должны все обсудить и высказать друг другу все что думаем. – на удивление, голос звучит все еще довольно твердо и уверенно. слишком долго ждал, пришлось собрать все силы и волю в кучку, так что вот результат.       – мне нечего тебе говорить, ты же отказался от отношений со мной.       его слова абсурдны и выводят из себя еще больше.       – ничего я не отказывался! я только сказал, что не хочу.. заниматься сексом.       – со мной. что с этим не так, я тебе противен? я даже не сделал ничего! – голубые глаза непонимающе выглядывают из под челки.       – кенни, проблема не в тебе.. – то, что баттерс собирается сказать дальше, неприятно встает комом в горле, и он бессильно замолкает в попытке хоть немного успокоиться.       – а в чем?       ох, кенни, правда ли ты готов услышать это и смиришься ли с подобным?       – меня когда-то чуть не изнасиловали.       слова наконец-то вылетели изо рта стотча, но легче ему не стало. в какой-то степени даже наоборот. а удивленно поднятые брови маккормика ситуацию не спасали. он то открывал рот, чтобы что-то сказать, то закрывал, так и не находя подходящих слов. а у лео в голове снова всплывали те моменты, травмирующе повлиявшие на психику и восприятие некоторых вещей.       – ты тогда куда-то пропал, а эрику снова в голову что-то взбрендило. он начал называть себя взрослее всех нас и решил, что ему нужны соответствующие взрослые друзья. и он их нашел в клубе педофилов. и потащил нас всех за собой, а когда мы поняли в чем дело, то стояли уже все вместе в номере отеля. ребята начали думать, что им делать, и не придумали ничего лучше, кроме как выпихать меня из комнаты к сборищу тех мерзких мужиков. слава богу, потом прибежал полицейский и еще какие-то другие люди и всех разогнали, но мне все равно хватило. мне было так страшно в комнате с десятком или больше тех людей! некоторые были частично без одежды, другие – уже полностью разделись. они смотрели на меня и обсуждали меня. трогали, очень много трогали, до меня касались сразу несколько больших волосатых рук и почти успели стянуть с меня одежду и начать делать со мной ужасные вещи. я помню, как у меня тогда закружилась голова от отвращения и тошноты, так что я не мог даже позвать на помощь. а когда другие дяденьки ворвались в комнату и всех арестовали, а меня отправили домой – я был будто в прострации. потом я даже на какое-то время забыл об этой ситуации. хахах, говорят такое часто происходит с травматичными событиями, когда мозг просто решает стереть воспоминания о них. – баттерс грустно смеется и только сейчас поднимает глаза от земли, усеянной бычками и другим мусором, на лицо парня рядом.       маккормик молчал все это время, просто слушал, давая время лео все спокойно рассказать и выплеснуть накопившиеся эмоции. наверняка, он никому об этом больше не говорил. парень кидает сигарету под ноги, раздавливает ее подошвой, отталкивается спиной от стены и подходит к стотчу.       – ты никому не рассказывал об этом? – притягивает юношу к себе, опираясь подбородком о макушку.       – родителям пытался, но они пропустили все мимо ушей и только наказали меня за опоздание домой. они.. никогда меня не слушают. – стотч зарывается носом в прокуреннный мех куртки и его голос становится еще грустнее и тише. – а остальным все равно, ну я и.. да.       – спасибо, что рассказал. – теперь у кенни в голове почти совсем пусто. он слишком удивлен. – такая пиздецкая история, мне жаль, баттеркап.       баттеркап. он снова назвал его ласково. наконец-то. лео крепче сжимает одноклассника в обьятиях и задумчиво говорит, что его уже не так сильно беспокоит та ситуация.       – по крайней мере, пока все не доходит до секса. – снова не совсем весело посмеивается. такой уж у него защитный рефлекс.       – я тебя понял. извини, я и представить себе не мог, что у тебя творится.       – я тебя не виню! все нормально. – баттерс чуть отодвигается от плеча в оранжевой парке и смотрит в лицо маккормика. оно выглядит сожалеющим и опечаленным, хотя лео правда не обижается! никто не знал или не помнил про ту ситуацию, а кенни тогда и вовсе не было, так что он точно ни в чем не виноват. не хочется, чтобы он переживал и грустил по этому поводу, нужно исправлять ситуацию.       – кенни, – зовёт баттерс, отвлекая парня от его мыслей и выводя из состояния грустной задумчивости. встает на носочки и поднимает голову, чтобы быть хоть приближённо на уровне его лица. – поцелуй меня.       и второй раз повторять не пришлось. маккормик снова слышит его и слушает, снова рядом и снова показывает это всем своим видом. и действиями. он улыбается, обхватывает щеки стотча ладонями и нежно прикасается своими губами к чужим. он скучал. это понятно по тому, что, во-первых, он не отстраняется так быстро, как если бы это был обычный чмок, а во-вторых, целуется напористо, сразу задействуя в ход язык и придерживая затылок лео одной рукой, чтобы не отходил от него. ни на шаг, ни на секунду, как-будто от этого зависит его жизнь, и он может умереть просто из-за недостаточности баттерса рядом. его баттерса. баттеркапа.       кенни потом рассказывает ему о том, что воспринял отказ лео как личную неприязнь и призыв к прекращению в принципе всего, потому что ему редко отказывают. еще показалось тогда его лицо слишком испуганным и брезгливым, как будто кенни монстр какой-то или типо того. но сейчас он вполне понимает почему. парни обсудили все довольно подробно, посмеялись с надуманных штук и выяснили кто чего боялся и чего хотел. и взаимопонимание снова наладилось.       теперь не так неловко быть вместе в обществе. ну, как, они все еще не разглашают свои отношения на внимание общественности, но чаще прижимаются друг к другу и проявляют незаметные для остальных знаки внимания и заботы.       кенни заметил, что баттерсу очень нравится, когда его хвалят или делают комплименты. а еще он совершенно не умеет на них реагировать. однажды маккормик сказал, что лео теперь очень даже хорошо целуется, а тот так покраснел и смущённо ответил, что это всё благодаря самому кенни. забавные ситуации были и когда стотч получал хорошие оценки, кенни говорил, что он молодец, а юноша только улыбался и отмалчивался. но видно было, что ему приятно и он после этих слов тоже становился немного доволен собой.       а еще на флирт он очень смешно реагировал. у кенни манера речи это либо стёб, либо флирт, смотря с кем он разговаривает, и для баттерса это почти всегда флирт. они даже поговорить серьёзно не могут, потому что постоянно кенни подкатывает, а у стотча защитная реакция это смех или игнорирование неловких штук.       у них был диалог о том, что делает им приятно или доставляет удовольствие. снова сидя в гостях у маккормиков, лео долго рассказывал о кинотеатрах, прогулках на свежем воздухе теплыми весенними вечерами и тому подобном. не забыл упомянуть и про похвалу.       – когда ты говоришь мне что-то хорошее или называешь меня хорошими словами, то я чувствую себя таким мега-счастливым!! это очень мило, ты знаешь? – обращает внимание на кенни, все это время сидевшего молча и завороженно слушавшего своего парня. – кенни, а тебе что нравится?       юноша снова задумывается, театрально почесывая подбородок и нахмурив брови. точно уже что-то придумал. резко на его лице появляется хитрющая улыбка, а в глазах заблестели игривые огоньки.       – мне нравится вкусная еда и когда меня гладят по голове. а ещё когда мне отсасывают красивые мальчики. – подмигивает и заливается смехом, падая на колени к баттерсу, пока тот в свою очередь заливается краской.       – ну.. первые два мы вполне можем устроить. пойдёшь со мной в пиццерию? - стотч решает игнорировать вторую часть фразы маккормика. они обговорили все таки и этот момент и решили, что все будет, когда баттерс точно будет готов. а пока они ограничатся поцелуями и обьятиями, и лео будет чувствовать себя спокойно, а кенни натрет еще пару мозолей на руках. кстати, о них. стотч кладёт руку на макушку парня и начинает ее поглаживать и перебирать волосы. все же, красиво он стал выглядеть, когда решил отрастить их ближе к старшим классам. кончики секутся, да и сами пряди не из мягчайших, но это не так важно. бóльшее значение имеет то, что кенни затихает и блаженно прикрывает глаза. он выглядит настолько довольным, пока чужая рука гладит его по голове, что, кажется, он может замурчать сейчас словно настоящий кот. уличный такой, которого редко могут приласкать либо покормить. кенни и правда иногда так похож на кота. а сейчас он смеется и говорит, что обязательно надо будет сходить куда-нибудь вместе. ловит руку баттерса и прижимается к ней щекой, чуть потёршись о ладонь.       – кенни, я люблю тебя. – лео наклоняется вниз к парню, рассматривая его ресницы и убирая пряди волос с его лица. теплое дыхание чувствуется кожей, ощущается бесконечный комфорт и уют.       – и я тебя, баттеркап. – преодолевает последние сантиметры между их лицами и позволяет стотчу перехватить инициативу. спустя недели отношений, он теперь даже не стесняется первым лезть с поцелуями, во время которых приноровился кусаться. и кенни это очень нравится. его парень чувствует себя все более уверенно, разве это не замечательно? и он озвучивает мысль, что гордится им, ведь теперь лео правда ведет себя увереннее и круче.       – ты хорошо справляешься. – проговаривает уже почти в полусне и может быть стопроцентно уверен, что юноша мило улыбается его словам.       парни спокойно болтали о чем-то своем за обедом в столовой, как к ним подсел картман и остальные.       – кенни, почему ты продолжаешь ворковать с баттерсом как будто между вами, голубками, что-то есть? – эрик противно ухмыляется и строит самый невинный вид из всех, на который только способен.       его встречает две пары удивленных голубых глаз, а один из блондинов нахмуривает брови.       – что ты имеешь ввиду?       – ну, я подумал, что раз вы так хорошо ладите в последнее время, то может и поебетесь уже? не могу смотреть на ваши розовые сопли.       – жиртрест, ты че несешь? – влезает так же ничего не понимающий кайл.       – ох, каел, я просто хочу разьяснить ситуацию. – он складывает руки на столе и делает важный, супер заинтересованный вид. – видишь ли, кенни уже долгое время никого не поебывает и все живут спокойно. но теперь трется рядом с баттерсом, значит, может он как раз с ним и мутит? что, нашел себе нового милого наивного мальчика и пользуешься им, я прав?       – хуяв. – передразнивает его маккормик и мельком смотрит на молчащего, но также начинающего закипать юношу рядом. – ты нахер в это лезешь?       – да, картман, тебе делать больше нечего? – заступается и стэн.       – признайся, ты просто решил опорочить нашего малыша баттерса и заставить его делать минет, когда тебе вздумается. – не реагирует на чужие слова и продолжает строить свои мерзкие теории вслух.       – эрик, прекрати.. – лицо лео сначала бледнеет, но теперь вновь начинает обретать цвет и стремительно краснеть. не от смущения – от злости.       – а что, ты не хочешь признавать, что посасываешь ему? – добивает словами и довольно откидывается на спинку стула, ожидая реакции. чего-нибудь в роде стеснения и замешательства, но получилось немного не то.       вместо всего этого, лео вскакивает со своего места, хлопает по столу кулачками и повышает голос почти до крика.       – завали свой рот, картман! – он редко обращается к однокласснику по фамилии, но в этой ситуации она кажется более подходящей и рычащей. – я уже давно не ребенок, а кенни вовсе не озабоченный придурок – прекрати из нас делать таковых! сам, значит, распространяешь все эти слухи и заставляешь всех в них верить. я-то все уже замечаю и понимаю, а кенни просто искал себе хороших отношений!       – и что, нашел? – насмешка.       – да, представляешь себе!!       – пфф, с тобой? – эрик смеется. – и что в тебе хорошего? большие глаза и милый ротик?       теперь не выдерживает уже сам маккормик.       – в баттеркапе куча всего хорошего! он и добрый, и умный, и терпеливый, и в нем точно побольше эмпатии и понимания других людей, чем в тебе, блять.       – ох, встал на защиту своего ненаглядного? а сам он, что, не может за себя.. – картман не успевает договорить, как в него прилетает пластиковый стаканчик с соком.       баттерс стоит с вытянутой рукой и тяжело дышит. как же он зол, как же хочется заткнуть картмана, чтобы тот унялся навсегда. он испортил жизни и психику многим людям, и стотчу об этом знать не понаслышке и даже не в теории. он лично терпел кучу его хуйни, из-за которой и сложились некоторые его черты характера и появились беды с головой. а про кенни долгое время распускал слухи про его «распутность и мега-возбужденность», хотя от них правдой и не пахло. тот действительно лишь искал подходящего для себя человека и нашел в лео.       на его действия на всю столовую раздается крик и возмущения с кучей обзывательств и еще бо́льшим количеством мата. на них начинают оборачиваться, а шеф просит быть потише. стэн смеется, а кайл говорит, что так ему и надо. баттерс так и остался бы стоять у стола, если бы кенни не сказал ему «пойдем отсюда». парни встали со скамейки, отнесли подносы на столик с грязной и скрылись в толпе зашумевших других учащихся, оставив картмана возмущаться в гордом одиночестве.       – ну и похуй на него, мы же оба знаем, что он не прав.       видятся они все вместе после очередного урока на переменке.       – так.. вы встречаетесь? – задает вопрос кайл, подходя к парням вместе со стэном. картман так и остался сидеть обиженный подальше от них, но было заметно, как он тоже прислушивается. в классе все тоже чуть притихли.       баттерс с кенни переглянулись и улыбнулись.       – да. – произнесли в один голос.       – а я говорил! – слышится возглас с задней парты, откуда выглядывает твик. все таки угадал, не зря же у него привычка все обдумывать по сто раз и наводить панику среди других. хотя в этот раз он реально оказался прав.       – удивительно, что ты догадался самым первым. – говорит стэн, пока твик с баттерсом незаметно для остальных переглянулись. – ну, ээ, поздравляю вас? наверное. – марш похлопывает кенни по плечу.-       – а я им помог вообще-то, неблагодарные вы!!! – восклицает картман со своего места.       – ничего не правда, эрик!! – стотч снова возмущается. – мы сами ко всему пришли.       – а вот и нет! вы почти поцеловались из-за меня. – делает гордый и еще более надутый вид.       кенни хмыкает и разворачивается к нему лицом.       – тогда по твоей логике ты уже должен мутить с кайлом.       – эй!! – возмущается брофловски и получает извиняющийся взгляд маккормика. сейчас у него нет цели задеть друга – только наподдать картману.       – че, блять?! – толстая туша вскакивает из-за парты и уже готова наброситься с кулаками на одноклассника, но его останавливают другие два приятеля, а класс заливается смехом. картман так и не смог ничего сделать, так как в кабинет зашла преподавательница, и пришлось утихомириться.       все таки круто, что большинство одноклассников восприняли новость нормально. баттерс зря волновался, можно сказать, ведь кроме картмана больше никто не возмущались и не издевались. теперь у них в классе две почти на всю школу известных пары парней. только если на первых успели надавить в раннем возрасте, то со вторыми все прошло более-менее гладко.       баттерс с кенни не отлипали друг от друга и теперь везде таскались вместе! после всего, что произошло за небольшой промежуток времени, они наконец зажили в относительном спокойствии. опять же только эрик ныл о «слишком большом концентрате гейства вокруг него», косясь то на них, то на твика с крейгом. но со вторыми он не общался, а первые входили в его компанию друзей, так что все просто игнорировали его бессмысленные фразы. кайл со стэном быстро смирились с таким раскладом и не раз отвечали картману на его претензии и затыкали его. в то время как эти трое собачились по другую сторону столика в кафешке, лео клал голову на плечо маккормику и они пили одну колу на двоих, переговариваясь о чем-то своем и смеясь, пока в половину уха слышали ссоры рядом. на остальных теперь все равно, их внимание сфокусировано друг на друге. наконец-то, все хорошо и оба чувствуют себя комфортно.