Мягкий свет

- В хирургии такой бардак всегда или только перед Рождеством? Джон не собирался отвечать на этот нелепый вопрос - тем более тому, кто вёл себя словно малое дитя, расхаживая туда-сюда у дверей операционной и периодически оскорбляя каждого, кто находился внутри, включая пациентку. Та находилась на грани жизни и смерти целую вечность, пока они везли её в больницу. После снега с дождём дороги были настоящей полосой препятствий; пулевые ранения брюшной области, в свою очередь, не терпели отлагательств. Мисс Томпсон посчастливилось ещё и оказаться их единственной свидетельницей, а посему Шерлок вознамерился допросить её - и чем скорее, тем лучше. Все разумные аргументы разбивались о его упрямство. - Мне нужна была только фамилия, Джон, она могла назвать её, когда находилась в сознании! Всего лишь одно слово, и я решил бы это дело вместо того, чтобы торчать здесь! - Мы можем пойти домой, - пожал плечами Джон, вот уже битый час мечтающий о чашке ароматного чая. - Когда она придёт в себя, ты её допросишь. Ни один врач не позволит этому произойти сразу после операции. - Тогда сегодня вечером жди новое убийство. Это прозвучало угрожающе. Шерлок остановился возле него, почти пряча их обоих за полами своего пальто, так что Джону не выпала возможность увидеть выражения лиц проходящих мимо людей. Они наверняка сочли их сумасшедшими. Это случалось не в первый раз и уж точно не в последний. - То, что ты здесь мельтешишь, не ускорит её выздоровление. - Очевидно. - Так какого чёрта мы не поедем домой? Шерлок закатил глаза и театрально приземлился на сиденье рядом с ним. Волны раздражения, исходящие от него, были физически ощутимы - по крайней мере, Джон чувствовал их кожей, несмотря на слои теплой одежды. По спине побежали мурашки. То, как они стали близки за эти годы, порой ужасало его. Казалось, они просто перескочили все стадии, ведущие от дружбы к романтическим отношениям (на которые намекали все окружающие и к которым Шерлок, к сожалению, не испытывал никакого интереса) и сразу превратились в семейную пару. У них была общая квартира, общий бюджет и тысяча поводов поссориться. - Если она умрёт на этом столе, Джон, мы потеряем ещё как минимум неделю драгоценного времени! - Моя мама? Вы говорите про мою маму? Девочка лет семи, темноволосая и растрёпанная, осторожно подошла к ним, держа в дрожащих руках промокшую куклу. Джон замер. Она была очень похожа на мать, ошибки быть не могло, но они не знали о её существовании. Даже не подумали. Вероятно, она приехала с кем-то из родных мисс Томпсон - и сразу отправилась на поиски. В её серых глазах блестели непролитые слёзы. - Она обещала, что мы пойдём на каток, а сама так и не пришла за мной. Джон подумал о высшем милосердии и о том, что есть вещи, которые детям ни за что нельзя видеть. Он мягко улыбнулся девочке. Из них двоих именно он всегда был тем, кто вступает в коммуникации с расстроенными, плачущими или убитыми горем людьми. Отстранённость Шерлока берегла ясность его мышления, позволяла концентрироваться на главном; требовать от него проявлений эмпатии к посторонним людям было бы нечестно. Джон не сразу это понял, но, в конечном счёте, это избавило их от множества утомительных споров. - Да, мы говорим о твоей маме, - внезапно ответил Шерлок, заставив его вздрогнуть. - Как тебя зовут? - Энни, - пробормотала девочка, стараясь смотреть сразу на них обоих и робко переступая с ноги на ногу, а затем пристально посмотрела на Шерлока. - Вы сказали, что мама умрёт. Но она ещё не старая, как бабушка, и она не болеет. Я точно знаю. Джон хотел произнести что-нибудь ободряющее, но каким-то образом почувствовал, что ей нужно поговорить именно с Шерлоком. Эта девочка была храброй. Она хотела честности, а не жалости. - Такое может произойти, Энни, - произнёс Шерлок очень тихо и серьёзно. Все люди, кроме них троих, куда-то исчезли, и его голос был единственным различимым звуком в этом унылом помещении. Джон обожал его голос. По правде говоря, в исполнении такого голоса он был готов слушать что угодно, даже сводку новостей. - Иногда люди умирают не от болезни и не от старости. Просто так складываются обстоятельства. - Скоро Рождество. Я просила у Санты новую куклу с красивой причёской, но я же могу вместо этого попросить, чтобы мама была жива? Мне не нужна кукла. Шерлок, застыв на несколько мгновений, утвердительно кивнул. Энни подошла к нему ближе и прижалась лбом к его плечу. Это выглядело странно, непривычно и захватывающе; Джон ощутил ком в горле, не желающий никуда уходить. Там, за дверью операционной, лежала молодая женщина, которая во что бы то ни стало обязана была выжить, а они ничем не могли ей помочь. Казалось, Шерлок думал о том же. Осторожно положив руку на спину Энни, он бросил на друга растерянный взгляд. - Пожалуйста, не уходите, мне страшно, - прошептала девочка, наконец позволяя своим слезам пролиться. - Мы останемся здесь. *** Мисс Томпсон очнулась спустя два долгих часа. Говорить ей было тяжело, шевелиться - тем более, но радостная улыбка, которую она подарила своей дочери, почти стёрла с её лица следы пережитой боли и потрясения. Энни осторожно села на краешек больничной кровати и взяла маму за руку. Она уже не плакала. В её маленький мир пришло равновесие, и солнце выглянуло из-за темных туч. Шерлок и Джон всё так же сидели в коридоре - уже другом, более оживлённом и украшенном к Рождеству, - глядя на них сквозь приоткрытую дверь. Пора было отправляться домой, но Джон даже не собирался намекать на это. В конце концов, они были здесь ради дела. - Ты отлично справился. - С чем? - Ну, обычно ты не делаешь этого. Утешительные слова, объятия, всё такое. Тебе кажется, что в этом нет смысла. - Иногда есть, - просто ответил Шерлок, пряча руки в карманы пальто, словно пытаясь спрятать и свою человечность тоже, но она сквозила в теплоте взгляда, в крошечном намеке на улыбку в уголках губ, которую Джону отчаянно хотелось поцеловать. - Ты собираешься зайти к ней? - спросил он вместо этого. - Дай им еще пару минут, Джон. Иногда чудеса похожи на искры фейерверка или вспышку сверхновой, а иногда - на мягкий свет чьей-то очень ранимой души, которая боится быть застигнутой врасплох. Главное, успеть заметить его и сберечь в тайниках своей памяти. Теперь Джон знал это.