и мы увидим, как всё начинается вновь.

      Юнги докуривает сигарету, наблюдая за тем, как поток людей непрерывно проходит через большие крутящиеся двери торгового центра. Разномастная толпа циркулирует туда-сюда, создавая много шума, который не способен перекрыть даже привычный гул вечернего города. В торговый центр люди заходят румяные от мороза, чуть продрогшие и возбужденные возможностью совершить долгожданный променад по магазинам. Кто-то для того, чтобы немного расслабиться, а кто-то, чтобы уже начать покупать подарки. На улицу же они все выходят довольные и счастливые с огромными пакетами, коробками в цветастой подарочной бумаге и с бантами. Дети и взрослые, юные и пожилые – все захвачены эйфорией приближающихся праздников. Юнги вообще не особо фанат всей этой новогодней кутерьмы. Ему больше по душе возможность заказывать нужное из дома через интернет и в принципе быть как можно дальше от социума, потому что это все сложно и только утомляет до раздражения. Однако, Юнги всё ещё сын, брат и дядя, потому не может быть эгоистом в полной мере. И подарки племянникам – святое. Этим непоседам близнецам скоро пять, и они могут свести с ума любого. Увы, не только своей ангельской внешностью. Это всякий раз напоминает Юнги кое-кого определённого, и он не может этому не улыбнуться. Вот, например, как сейчас. Сигарета всё же заканчивается, и необходимости войти в этот человеческий улей, на который сейчас похож торговый центр, избежать уже не удастся никаким способом. Юнги решает, что надо взять себя в руки и отмучиться раз и навсегда. Конечно, ничего не мешало ему заказать подарки через интернет. Но Джиюн и Юнджи – главные карпизули их семьи. И из родного дяди они умеют вить верёвки хлеще, чем из собственных родителей. Потому ли, что у Юнги нет своих детей, а может из-за того, что ему просто хочется их баловать сверх меры, он никогда не мог отказать им. Да и не хотел по-настоящему. Вот и в этот раз подарки им понадобились из особенного фирменного магазина, у которого, что странно, не было доставки курьером. Не то чтобы это было проблематично. Вовсе нет. Просто Юнги устал в студии, и его больше тянуло домой, в тёплую постель, которую он не видел уже несколько суток, из-за вечных дедлайнов перебиваясь сном на неудобном маленьком диванчике. Впрочем, Юнги делает вывод, что уснуть ему всё равно не удастся сразу по возвращении домой, так что можно заодно зайти в какую-нибудь кондитерскую или ресторанчик, чтобы взять себе нормальной еды и кофе. От одной мысли об этом его желудок сводит голодным спазмом. Да уж, постоянно питаться лапшой быстрого приготовления – идея не самая лучшая. Возникает вопрос, как он с таким безалаберным отношением к собственному здоровью вообще дожил до двадцати девяти лет. Юнги вливается в поток жаждущих шоппинга людей и заходит в торговый центр, оглядываясь неторопливо. Нужный ему магазин в дальней части здания на втором этаже. Он проверил это заранее, чтобы не блуждать и не толкаться у терминала с информацией и планом этажей. Так что сейчас у него есть возможность рассмотреть новогоднее убранство, которым украшали торговые площадки по всему городу в это время. Хоть Юнги всё ещё не любитель этой новогодней неразберихи, он не может не признать – настроение невольно улучшается в этой атмосфере сияющих гирлянд, небольших ёлочек, украшенных шарами и искусственным снегом и прочей праздничной иллюминации. Он улыбается уголками губ, будто сдаваясь и принимая поражение перед лёгкой рождественской музыкой, играющей из колонок под потолком. Раз уж выдалось время прогуляться, Юнги не торопится. С удивлением отмечает, что хоть и казалось, что народу много, но в магазинах нет огромных очередей и в принципе тут не так уж людно, так что можно передвигаться спокойно, не сталкиваясь ни с кем плечами. Отчасти поэтому, а отчасти из-за того, что он вдруг осознаёт, что скучал по таким моментам, Юнги бредёт от магазина к магазину, иногда заходит внутрь, а иногда просто рассматривает витрины с яркими наклейками о предложениях новогодних скидок. Пару раз Юнги замирает у магазинов с украшениями, невольно вспоминая тонкий плетёный серебряный браслет с буковкой «J» у самого замочка. Подарок, который так и не был подарен тому, кому предназначался. До сих пор коробочка с ним лежит у Юнги в шкафу у самой стенки под тёплыми свитерами. Юнги всё же делает ещё несколько незапланированных покупок: берёт сестре набор косметики ручной работы, о которой она как-то прожужжала ему все уши, а маме – большой яркий шёлковый платок. Она любит такие вещи и явно будет рада ещё одному в своей коллекции. Подарок отцу уже давно лежит дома, ожидая своего часа. С ним было проще всего – дорогой хороший алкоголь мужчина любил больше любых ненужных безделушек. Пожалуй, у них с Юнги это было общим. Даже несмотря на то, что обоим одной бутылки могло хватить на целый год. Магазин игрушек, которые так сильно хотели племянники, был, пожалуй, самым забитым людьми. Радовало только то, что оплату он уже сделал и ему осталось забрать нужное. Впрочем, не один он был желающим. Пока у стойки выдачи толпилась семья с тремя детьми разного возраста, Юнги решил порассматривать игрушки. Особенно ему понравились большие плюшевые медведи, такие очаровательные и мягкие, что их можно было бы использовать, как самую лучшую подушку. Юнги хмыкнул, представляя, как мама восклицает: «Какой же огромный пылесборник!». - Юнги? – он вздрагивает, слыша своё имя сквозь шум народа, и оборачивается. – Юнги- хён, это правда ты… Всего на несколько мгновений ему кажется, что он спит. Потому что верить в происходящее получается с трудом. В реальность его возвращает пробегающий мимо мальчик лет семи, который толкает Юнги случайно, так что тот невольно отступает. - Ой, простите, господин! – кланяется мальчишка и улепётывает к родителям от возможного гнева незнакомца. Юнги моргает несколько раз, переводя взгляд с ребёнка на стоящего перед ним парня. - Здравствуй, Чимин, - всё же находит в себе силы произнести он, слишком шокированный такой неожиданной встречей. Чимин улыбается. Так светло и знакомо, что сердце пропускает удар. - Привет, - отвечает он. – Вот уж не ожидал, что мы встретимся в таком месте. Почему ты здесь? - Подарки забираю, - говорит Юнги, замечая, как Чимин меняется в лице. – Племянникам. Джиюн и Юнджи каждый раз ставят мне всё более высокие планки. Чимин расслабляется, смеётся негромко. - Они, наверное, уже совсем взрослые, - говорит он мягко. - Взрослые и невероятно хитрые, - подтверждает Юнги. – А ты? Зачем здесь? Чимин смущается вопроса. Опускает взгляд и кивает на полку с медведями, которыми совсем недавно любовался Юнги. - Я о таком год мечтал, - признаётся он. – С премии решил, что не могу не побаловать себя. Юнги понимает, что у него сердце совсем позорно тает. Внутри растекается сладким теплом от понимания, что Чимин почти не изменился. Если только внешне совсем немного. Стал более подтянутым, похудел слегка, и волосы у него теперь длиннее. Тёплое пальто, перехваченное широким ремнём с красивой серебристой бляшкой, подчёркивает узкую талию, и Юнги флешбэкает на два года назад, когда он мог касаться её, гладить гибкую сильную спину и целовать Чимина за ухом, прикусывая нежную кожу совсем слегка до тихого стона младшего. - Ты занят после, хён? – спрашивает Чимин. - Если честно, у меня было несколько бессонных ночей, - признаётся тот. – И я сейчас на связи с реальным миром только благодаря мысли о скором сне. - Снова дедлайны, - понимающе кивает младший. – Что ж. Тогда доберись до дома аккуратно и береги себя, хорошо? Я был рад… - Чимини, - Юнги делает к нему шаг, заставляя замолчать от неожиданности. – Если ты не против, я завтра буду свободен. Мы могли бы встретиться. Если хочешь. Чимин улыбается ему своей бесконечно красивой улыбкой, так что глаза превращаются в очаровательные полумесяцы. - Если ты этого действительно хочешь, то я только за, хён, - отвечает он. - Тогда спишемся утром, хорошо? - Да. Мой какао у тебя есть, - Чимин обходит его и принимается рассматривать медведей. – Буду ждать, хён. Не заметить покрасневших кончиков ушей его просто невозможно. И Юнги тоже. Он тоже будет очень ждать. * Было бы неправдой сказать, что эта встреча не всколыхнула в нём ничего. Всё оказалось как раз наоборот. И пока Юнги добирался до дома, в его голове нескончаемым диафильмом крутились счастливые годы вместе с Чимином. И вспоминалось лишь хорошее. По чести сказать, его у них в любом случае было больше, чем плохого. Юнги думал о них, о том, как они разошлись, и о том, как же странно их столкнуло снова. Расставание их было спокойным, взвешенным и обоюдным решением. В то время в жизни у них всё пошло наперекосяк. Было много неопределённостей, и не почувствовать неожиданно пробежавший между ними холодок было невозможно. Именно тогда они решили, что лучше разойтись мирно, не доводя ситуацию до обид и оскорблений. Ни Юнги, ни Чимин не хотели, чтобы их любовь была испорчена постоянными выяснениями отношений и руганью. - Я слишком дорожу тобой и тем, что чувствую к тебе, - вот что сказал тогда Юнги. А Чимин ответил: - Меньше всего хочу стать для тебя мудаком, который сломал тебе жизнь. И вот, спустя два года, в которые они никак не контактировали, случилась эта встреча. Юнги вздыхает. Он просто не знает, что думать. Воспринимать ли это как просто грандиозное совпадение или как пинок от мироздания, намекающий на то, что всё произошло не просто так? Любовь никогда не была для них проблемой – тогда. Даже уходя Юнги понимал, что любит Чимина. Любит ничуть не меньше, чем в самом начале их совместного пути. Просто бывает так, что одной любви может оказаться недостаточно. Возможно, они оказались именно в той ситуации? А, возможно, нет. Но никто из них не хотел рисковать. Юнги любит Чимина до сих пор. Наверное, два года – слишком мало для того, чтобы можно было просто взять и отпустить того, кто был для тебя всем. И даже в попытках найти новые отношения Юнги терпел поражение раз за разом, потому что невольно сравнивал. И другие этого сравнения не выдерживали. Кто-то говорит, что «вторая половинка» - глупый термин. Что человек сам изначально целый и не нуждается ни в каких дополнениях. Кто-то же считает, что люди по природе своей нуждаются в ком-то рядом обязательно. Юнги думает, что у всех это индивидуально. И кто-то в самом деле целый, а кто-то – половинчатый. Сам Юнги думает, что он скорее из первых, но ему всё равно нужно это. Он не не может жить без Чимина, но с ним гораздо лучше. Комфортнее, надёжнее, правильнее. Во всём, что Юнги делает и ради чего живёт в принципе, есть некая завершённость, когда Чимин рядом. Когда его нет – тяжело. Юнги знает, у него до сих пор это «тяжело», к которому он с горем пополам сумел привыкнуть. Дома выясняется, что сон словно рукой снимает. Юнги, впрочем, даже рад некоторой отсрочке. Он принимает душ, бросает грязное бельё в машинку и решает поесть. Его поздний обед и ранний ужин затягивается на целый час, потому что он безбожно виснет и тормозит, вспоминая до мелочей Чимина, такого знакомого и нового одновременно. Его сияющий взгляд и робкую улыбку, лёгкий румянец на щеках и чуть блестящие от бальзама губы. И радость от встречи. Однозначно, это было приятной неожиданностью для обоих. Юнги не то чтобы льстит себе, нет. Он просто знает Чимина достаточно хорошо, чтобы уметь понимать его эмоции даже по лёгкому движению головы и дрожащим ресницам. Он берёт в руки телефон и открывает чат в какао, в который не заходил с тех самых пор. Там сохранилась их переписка. Их старые селфи, мемы, которые скидывал Чимину Тэхён, а потом они отправлялись Юнги. Там столько всего, к чему Юнги не прикасался долгих два с небольшим года. И теперь он улыбается, видя, что контакт Чимина онлайн. Может быть, он тоже сейчас перечитывает их переписку? Может быть, это даже не первый раз, когда он это делает? Может быть, Чимин так же улыбается сейчас, видя контакт Юнги в сети? С этими мыслями он всё же заканчивает свой приём пищи и направляется в комнату. * Его глубокий и неожиданно очень спокойный и крепкий сон длится почти двенадцать часов. Юнги просыпается, но открыть глаза у него получается с огромным трудом. Только теперь усталость дала о себе знать в полной мере, мстя ноющим телом за сон в позе буквы «зю». А ещё немного болит голова и в глаза словно насыпали песка. Он тычется носом в подушку, натягивая одеяло так, чтобы накрыться почти по самую макушку, но почти сразу откидывает его, нашаривая на соседней подушке телефон. Он же обещал написать Чимину с утра. Так что нужно это сделать сейчас. Девять утра – вроде не самый ранний час. Но когда Юнги проводит пальцем для разблокировки экрана, то с удивлением видит сообщение. От Чимина. «Привет, хён. Я просто хотел уточнить, в силе ли наша встреча?» Юнги снова тычется носом в подушку, улыбаясь так, что начинают болеть ещё и щёки. Хоть эта боль приятная, в отличие от всей остальной. «Привет, Чимини», - привычное ласковое обращение даже менять не хочется. – «Если честно, у меня ощущение, что меня слегка переехало несколько раз поездом. Не уверен, что у меня будут силы на выход в город. Так что… если ты не посчитаешь это странным, можешь зайти в гости». Зайти в гости. Вот так просто. Чимин же не подумает, что Юнги не дружит с головой? Впрочем, почему бы он мог так решить? Они расстались, но не стали врагами друг другу. Да, пусть и не виделись всё это время, но это тоже стало их выбором. Юнги просто не мог себе представить, что они смогут всего лишь дружить. И Чимин согласился с ним тогда. «Конечно, хён», - прилетает ему ответ через пару минут, за которые Юнги успевает успокоиться и не переживать о правильности своей идеи. – «Тебе нужно что-нибудь? Лекарства? Еда? Кофе или сигареты?» Юнги вспоминает, что в холодильнике давно вздёрнулась мышь, так что даже еду не приготовить. Он страдальчески вздыхает, но выбираться из-под одеяла ему всё ещё пока чудовищно лень. О том, что у него дома совсем всё плохо, он честно сообщает младшему. Тот обещает купить продукты и всё необходимое и велит пока отлёживаться. Юнги кажется, что они совсем немного вернулись в прошлое, и это сладким сиропом растекается по сердцу. Хоть его немного совсем заставляют переживать мысли о том, насколько изменились чужие чувства, Юнги всё же не позволяет себе слишком загоняться по этому поводу. Чимин хочет увидеться с ним и позаботиться о нём – это приятно и дорого ему. Не нужно бежать вперёд паровоза, - так решает Юнги и всё же заставляет себя подняться с постели. К приходу Чимина он успевает умыться, прибраться в комнате и сменить пижаму на домашние потёртые джинсы да широкую футболку, много раз полинявшую и даже немного прохудившуюся у воротника. - Выглядишь болезненно, - хмурится Чимин, когда ставит пакеты с продуктами у стены и принимается расстёгивать пальто. - А ты сногсшибательно, - улыбается Юнги. Парень смущённо фыркает, дёргая плечами. - Ни капли не изменился, - ворчит он, дуясь до невозможного мило, и Юнги едва удерживается от желания поцеловать его щёку. - Ты, к слову, тоже, - замечает он, подхватывая чужую верхнюю одежду, чтобы повесить её в шкаф на плечики. – Спасибо, что не бросил меня сегодня. А то я бы тут точно плесенью покрылся без мотивации выбраться из постели. Чимин посмеивается, подхватывая часть пакетов. Остальные забирает Юнги, и они проходят на кухню. Пока раскладывают купленное по шкафчикам и холодильнику, Юнги щёлкает кнопкой чайника и закуривает с довольным стоном. - Куришь на голодный желудок, а, - Чимин оказывается вдруг совсем близко, забирая из его пальцев сигарету. – Выпей хотя бы кофе сначала, ну. Совсем себя не любишь. Юнги смотрит на Чимина с мягкой улыбкой. Тот настолько воинственный и ворчливый, что это немного смешно. И до заходящегося в груди сердца красиво. - Прости, - бормочет он. – Я просто слишком напряжённый был несколько дней подряд. - У тебя есть возможность расслабиться иначе, - Чимин фыркает не убеждённо. – Что мешает? Юнги забывает на несколько мгновений, как дышать. Это всё работало и было возможным, когда они были вместе. Разве сейчас можно было сделать подобное так же легко и непринуждённо, как раньше? - Иди сюда, - зовёт Чимин, подступая ближе. Они обнимаются. Крепко-крепко. Юнги помнит эти ощущения, которые помогали всему плохому отойти на второй план. Он утыкается носом в волосы Чимина и закрывает глаза. - Словно ничего не изменилось, - говорит он негромко. - Для меня – ничего, - отвечает Чимин, прижимаясь щекой к его плечу. – А для тебя? - Ничего, что касается тебя, - признаётся Юнги, еле сдерживаясь от желания стиснуть объятия крепче. Чимин тычется носом ему в шею. - Никогда не менялось, - снова говорит он негромко. – Ни на мгновение. Юнги так счастлив это слышать, что дышать до сих пор трудно. Но он всё же не спешит торопить события и бросаться в омут чувств снова. После они в четыре руки готовят обед. Юнги варит себе кофе, делает Чимину чай, и они некоторое время, пока еда готовится на плите, сидят за столом в уютном молчании. Чимин обнимает ладонями кружку, поглядывая искоса на Юнги, который с улыбкой ловит эти его взгляды. - Я так рад быть тут, - говорит младший всё же. – Знаешь, много раз думал, что, возможно, мы зря разошлись. Может быть, вытянули бы и всё в итоге сложилось бы хорошо. А потом понимал, что это был тот самый риск, которого обоим не хотелось. Юнги кивает. Протягивает руку, с трепетом смотря, как Чимин без колебаний вкладывает свои пальцы ему в ладонь. Юнги чуть сжимает их, а потом наклоняется немного, чтобы поцеловать костяшки. - Тоже думал много раз, - признаётся он. – Но теперь вижу, что поступили правильно. Иначе… вдруг мы бы даже смотреть друг на друга не захотели бы при встрече? Меньше всего хотел бы такого. Ты всё ещё слишком дорог мне, Чимини. Чимин улыбается. Щёки его слегка краснеют, он кусает губы. - И ты мне, хён… - шепчет тихо. – Когда увидел тебя вчера… Может быть, это глупо, но словно не было этих двух лет порознь. Будто мы просто встретились после моей командировки. Это так обманчиво, да? Ведь в любом случае мы сейчас немного не такие, какими были тогда. - Не скажу, что я сильно изменился, - пожал плечами Юнги. – Разве что курю больше обычного и работаю как не в себе. То есть, говоря твоим языком, вообще беречь себя перестал. Губы Чимина дрогнули в улыбке, но он тут же нахмурился, высказывая без слов своё отношение к этому. Хотя и так уже понял всю глубину наплевательского отношения Юнги к собственному состоянию. - А ты? - Я… - Чимин задумался. – Нет, тоже, кажется, не очень изменился. Занялся пробежками по утрам и слежу за питанием, но без фанатизма. Это самое большое изменение. - Это заметно, - кивает Юнги. – Не пойми неправильно. Для меня ты всегда был самым красивым человеком на свете. Чимин смущённо шипит: «Хён, прекрати!», тот в ответ лишь хмыкает и продолжает: - Но раньше ты любил эти изнурительные диеты и совсем не выглядел счастливым. А сейчас прямо весь светишься, - Юнги снова целует тыльную сторону чиминовой руки. - Просто за ум взялся, - бормочет младший. – Да и доктор, к которому я в итоге обратился, чуть не посадив себе желудок, надавал мне по шапке и прочитал лекцию о том, что это издевательство над собой. - Чудесный доктор, - кивает Юнги. – Сделал моего маленького таким счастливым. Он чувствует, как Чимин дрожит. Сводит брови, вздыхая рвано. - Так давно, - говорит тихо. – Так давно не слышал этого. - Прости, маленький, - шепчет Юнги. – Хочешь, я теперь буду звать тебя только так? - Хочу, - улыбается Чимин, а в глазах у него дрожат слёзы. Когда младший спустя несколько минут встаёт, чтобы проверить готовящийся обед, Юнги поднимается следом. Обнимает его снова крепко и целует. Совсем невинно и легко в самую серединку губ, пока Чимин жмурится от удовольствия, оглаживая его плечи и зарываясь пальцами в волосы. Забытое щекочущее чувство восторга и счастья разрастается внутри стремительно. - Хочу ходить с тобой на свидания, - шепчет Юнги, оглаживая спину любимого мальчика. - А я думал, мы снова съедемся. - Съедемся, - обещает он в ответ на немного расстроенный взгляд Чимина. – Чуть позже. Когда находимся на свидания и снова привыкнем друг к другу. Чимин улыбается. - Снова отметим новогодние праздники вместе, - мечтательно тянет он. - Да, - Юнги касается тыльной стороной ладони его щеки и любуется тем, как парень прикрывает глаза. – Мои родители будут рады видеть тебя за нашим семейным столом. - О нет, тогда мне нужно срочно покупать им подарки, - Чимин хихикает, когда Юнги целует его в кончик носа. – Такого же большого медведя, как я купил себе! Юнги фыркает, представляя мамину реакцию на это, и прижимает Чимина ближе, чтобы оставить на его губах крепкий поцелуй. А потом отпускает его, потому что «хён, наш обед сгорит, ну же!». Но лишь затем, чтобы обнять Чимина со спины и уткнуться носом ему в плечо. Его «тяжело», наконец, заканчивается здесь и сейчас. И Юнги думает, что это самое лучшее, что он испытывал с того дня, когда они с Чимином решили расстаться.