Далёкий путь

Ночь. Красная вспышка света. Рыжеволосый парень стоял около забора, крепка держась за металлические жердины и тяжело дыша. На его плечо опустилась чья-то рука, и свечение стало постепенно угасать, пока совсем не пропало. Парень без сил упал на сырую землю, жадно вдыхая воздух ртом. — Чёрт возьми, Дазай, ты не мог сделать это раньше? — разгневался рыжеволосый и сделал глубокий вдох воздуха, будто через несколько секунд у него отберут кислород. — Ты такой милый, когда тебя охватывает твоя способность, — улыбнулся Осаму и облокотился спиной на забор, не отводя взор от лица Чуи. Да. Этого рыжеволосого парня звали Чуя Накахара. Он был напарником Дазая Осаму — человека со способностью «Неполноценный человек», что дарит ему возможность аннулировать чужую способность при одном лишь касании. Звучит интересно, не правда ли? Чуя обладал способностью «Смутная печаль», которая вручала ему дар управлять гравитацией. Эта способность являлась поистине сильной и могущественной, в сравнении с другим множеством даров эсперов, а остановить её могла лишь способность Осаму. — Я чуть не сдох, а тебе весело, — презрительным тоном выплеснул Чуя и попробовал подняться. Однако, тщетно. Ноги подкосились, и его тело рухнуло на поверхность, а изо рта издался стон, сопровождающийся кровоподтёками изо рта и носа. — Хотя, без тебя я не смогу. После слов Накахары Дазай перевёл взгляд на небо, а после посмотрел в глаза Чуи, будто что-то хотел сказать. Конечно, напарник поймал озадаченный взор Осаму на себе и кинул вопросительный взгляд на него. Он, в свою очередь, не стал продолжать немую дискуссию и сделал несколько шагов влево, дабы лицо Накахары пропало из поля зрения. — Вставай, Чуя, — будто ничего не бывало, выпалил Осаму и улыбнулся. — Жду тебя ровно пять минут, иначе мы не пойдём в бар. А ты ведь отнюдь не против отдохнуть после работы. Сквозь резкую боль, заставляющую глаза Чуи слезиться, парень встал, плотно схватился левой правой рукой за жердину и сделал шар, принесший ему необыкновенно сильную ломоту. Он хотел заплакать, но не хотел. Он выше этого. Слезы, рвущиеся сквозь веки, легко преодолели нежелание Накахара показать свою слабость. — Я… Я не могу, — пересилив чувство собственного достоинства, сказал Накахара, снова упав на землю. Он, стиснув зубы, сильно напрягся, чтобы заглушить боль и слезы. — Давай я отведу тебя к Мори-сану, — решительно произнес Дазай и подошёл к Чуе. Он протянул ладонь Накахаре. Тот, открыв глаза и посмотрев на Осаму совершенно пустым, и томным взглядом, взялся за руку и поднялся с холодной земли. Теперь ему оставалось лишь встать. Что может быть проще, можно подумать. Но только не для Чуи. Открытые кровотечения на теле и ужасная боль внутри, будто кто-то раздробил часть внутренних органов, мешали предпринимать даже самые, казалось бы, элементарные решения. Внезапно, в глазах потемнело и в ушах прозвучал приятный для Накахара белый шум. Он потерял сознание. *** Утро. Нежные лучи весеннего солнца бились в кабинет Мори Огая, которым мешали плотные чёрные шторы. На сером диване из кожи располагался Чуя, на голове которого лежала повязка со льдом. Его глаза были закрыты; грудь часто поднималась вверх — вниз, его лёгкие работали практически на износ. Дазай сидел за огромным столом, перебирая в руках баночки с таблетками. — И вы думаете, что ему помогут эти чёртовы таблетки? — возмущённо произнёс Осаму, сжимая в руках баночки с лекарством. — Ты мне не доверяешь? — с ноткой сарказма в голосе спросил Огай. — Тогда можешь забрать своего дружка, положить в гроб и закопать. Состояние овечки тщетно, только я могу ему помочь. " Я должен доверять наставнику, но почему я так беспокоюсь за Чиббико-куна?» — напряжённо подумал Дазай и открутил белую крышечку. Высыпав в руку две бледно-рыжие таблетки, Осаму подошёл к Чуе, открыл его рот и положил таблетки на язык. — Они растворяются, — сказал Мори, увидев то, что взгляд его ученика стал бегать по кабинету в поисках воды. Осаму отошёл от напарника, смотря то на его ярко-рыжие вопросы и выразительное лицо, то мечась взглядом по всему кабинету. Мори заметил бегающий взор Дазая и кашлянул. — Дазай, что-то случилось? — Мори-сан, — замялся Осаму. — После смерти Оды… Я… Я не нахожу себя… — поникшим голосом произнёс парень. — «Я хочу уйти из мафии. Но как это сказать?» — подумал он и присел на стул, уставившись на пол. — «Если я скажу, меня посчитают предателем и убьют». — Люди приходят и уходят, тебе-то это должно быть понятно. Мори уловил неуверенность и странность Осаму в его весьма уверенной и обычной речи. Почему? Вероятно, Огай неплохо знал своего ученика, посему мог сделать такой вывод. — Я думаю, ты мне не договариваешь. Когда соберёшься с мыслями, — улыбнулся Мори, — поговорим, — он встал из-за стола и направился к двери. — Я скоро вернусь, — и с этими словами вышел из кабинета. Дазай остался наедине с собой и лежащим без создания Чуей. — У меня уже давно закрадывались мысли покинуть Портовую Мафию, но сейчас они стали ещё ярче, — тихо размышлял вслух Осаму. — Смерть Оды довела меня до окончательного решения. Но… Как быть? Как покинуть мафию, оставшись живым? Не уверен, что они обеспечат мне тихую и безболезненную смерть, которую я желаю. Поэтому, лучше остаться живым, — Дазай постучал ногой по полу. — Пока что. Его взор упал на напарника. Присев на край дивана, Осаму взял шляпу со столика и положил на голову Чуи. — А как отнесется к этому Чуя? Я втянул его в мафию, будет странно, если я и уйду первым… Брошу его… То, что он заботился о чьих-то чувствах, было огромным потрясением и для самого Дазая в том числе. Но, возможно, Накахара сидел у него в сердце, как важный человек в его жизни? — Для него мафия — дом… Я попробую с ним поговорить… Это будет сложно, но я не могу это не сделать. С этими словами Осаму медленно встал, держась за область копчика и вышел из кабинета вслед за Мори.