Я с тобой, Пашенька

Всю последующую неделю Юра игнорировал Пашины сообщения и звонки. Ему просто хотелось спрятаться от своих чувств к нему. Когда Музыченко не ответил на вопрос в смс: «Что-то случилось?» — Паша перестал писать ему. На репетициях лишь печально поглядывая на друга, Паша осознавал, что их история закончилась. С Анечкой они не разошлись по её инициативе. Паша был рад, что жена не выгнала его из дома, не закатила скандал. Он восхищался её добротой и самоотверженностью. Паша старался больше не думать о Юре, и просто жить, как раньше. НО легко сказать. *** Сегодня группа The hatters запланировала прямой эфир в инстаграме чтобы обсудить новый тур с поклонниками! Затем было решено устроить вечеринку для своих в тату-студии. Все члены группы The hatters были приглашены со своими вторыми половинками. Начало вечеринки было запланировано на 20:00. К 21:15 прямой эфир был успешно проведён, и все взрослые успели подвыпить. Лиза тоже присутствовала на вечеринке и вполне комфортно себя ощущала в знакомой ей компании. Она бегала между взрослыми и наблюдала, как они громко разговаривают и смеются, стараясь перекричать громкую музыку. Найдя маму в толпе, она позвала её танцевать, и та с энтузиазмом согласилась. Юра улыбнулся, глядя на свою семью, в ту же секунду заметив пристальный взгляд Паши на себе. Его внезапно обдало холодом, но оборачиваться к другу он не стал. Заметив Анисимова, сидящего на диване с довольным видом, он пошёл в его сторону. — Чё, Кикерон? У тебя, как я вижу, всё круто? — с задорной улыбкой интересуется Юрка, усаживаясь на против басиста с бутылкой пивка в руке. — Да, заебись, Юрец! — отвечает Саша, с трудом оторвавшись от телефона, в котором вёл беседу со своей девушкой. — А почему твоей прекрасной дамы нет сегодня с нами? -Она сейчас дома. У её мамы сегодня день рождения. Но мы днём уже хорошенько встретились! — с хитрой ухмылкой сообщает Саша Юрцу. — Ха, поняяятно… Рад, за тебя, брат! Только на репетиции прекращай опаздывать. Я, конечно, всё понимаю, но… — Бля, Юрец… Я понимаю, не душни! — перебил Кикер фронтмена. — Всё теперь будет в лучшем виде! — Ну, я надеюсь. — отвечает Юра, улыбаясь себе в усы. Музыченко был искренне рад за друга. Хоть у кого-то в их коллективе с личной жизнью всё хорошо. — Ты лучше скажи, у вас-то как? — спросил Кикер, недвусмысленно указав взглядом на Пашу, стоящего у барной стойки с бутылкой коньяка. — Да…никак. — с досадой выдохнул Юра, подсев к другу поближе, чтобы не кричать сквозь громкую музыку. — Я решил это остановить…- и он сделал большой глоток пива из бутылки. — Ого… А давно? — искренне удивившись, спросил Саша. — Ну вот как вам с Димоном рассказал…так и решил. — И…как он воспринял? — Кикер не из тех, кто будет допытываться о каждой подробности личной жизни людей, но сейчас не спросить он просто не мог. — Ну я…не знаю, если честно. Я ему напрямую не говорил. Смелости не хватило. Я просто перестал с ним общаться о нас… — Ну ты мудак, конечно. — разочарованно высказался Саша. Он поражён такой жестокой глупостью своего друга. — Знаю… Но Аня… Она поставила мне ультиматум. — признался Юра с грустью. — И что на кону? — Семья, Кикер. — Юра печально посмотрел в сторону жены, танцующей с дочерью. Они вдвоём забавно прыгали в такт музыки. Лиза смеялась, счастливо смотря на маму. — Сочувствую…- искренне ответил басист, также направив свой взгляд на женскую половину семьи Музыченко. *** Паша нажрался. Так бы назвала его состояние Анна Серговна. Он танцевал с бутылкой коньяка в руке, немного разливая на пол. Крутил бедрами стремительно и бесповоротно обеспечивая наблюдающему за ним Юрцу твердый стояк. — Паша, блядь, притормози. У меня же Лиза здесь. — тихо, но четко произнёс Юра, остановив Пашу за плечо. — А ты успокой меня. — произносит Личадеев. Ехидно всматриваясь в глаза Юры, он пошло проводит языком по своей нижней губе и улыбается. Во взгляде заметна обида, замаскированная под похоть. — Прекрати…- выдыхает Юра, хватая Пашу за предплечья, и отбирая у него коньяк. — Эй, верни на родину! — возмущается Паша, еле как выговаривая слова. — Так! — Юра отводит руку с коньяком дальше от тянущегося за ней аккордеониста, чтобы тот не смог вернуть её себе. — Ты сейчас сядешь за стол к своей жене и будешь вести себя тихо. — А ты мне не указывай. Мы же сейчас не занимаемся любовью. — улыбка ушла с лица Паши, сменившись на слегка заметное презрение. — Паш…- Юра в растерянности. Он не знает, как реагировать. Хватая Пашу за руку, он, не смотря на подозревающий взгляд Серговны, ведёт его в туалет. — Ну ты чего? — ласково вопрошает Юра, прикоснувшись к щеке Личадеева. Тот отстраняется от Юриной руки, с грустью вглядываясь в лицо, напротив. — Не надо, Юр. — Что не надо? — Юра недоуменно хмурит брови. — Делать вид, что тебе важно, что я чувствую. — обида жгла горло Паши. Он сглатывал комок слёз, не желая показывать Юре свои эмоции. — Ты хуйню несёшь, Пашенька. — констатировал Музыченко. — Ты меня игнорировал всю неделю, а сейчас спрашиваешь, чего это я? — глаза Паши непроизвольно начинают слезиться. — Мог бы хотя бы предупредить, что между нами всё кончено. — Да ничего не кончено! — возражает Юра, насильно обнимая Пашу за талию и смотря прямо в его бездонные грустные глаза. — Прости меня…- в пол голоса произносит Музыченко. Личадеев почти не сопротивляется, он лишь судорожно выдыхает, стараясь унять эмоции. — Так надо было… Аня меня перед выбором поставила, что мне было делать? Не будь ты эгоистом! — Это я эгоист?! Иди к своей жене, Юр. — процедил Паша. Внутри всё сжалось от безысходности. Юра старается сохранить то, что называется здоровой семьёй, а Личадеев, получается, развращает женатого мужчину своей «гомосятиной». Так ведь это со стороны выглядит? Он тоже хотел сохранить, то что было между ними с Анечкой. НО сейчас рядом с Юрой, он просто хочет быть с ним. И от нереальности его желания больно в груди. Личадеев отталкивает Юру от себя и отворачивается от него, подойдя к раковине. Включив прохладную воду, он активно старается смыть с себя алкогольное опьянение. — Паш…- Юра аккуратно прикасается к плечу аккордеониста, но тут же одергивает руку, испугавшись неожиданного крика. — Уходи! — орёт Паша. Юра оторопел на секунду, затем сжав зубы направился к выходу. Дверь захлопнулась, и Паша отчаянно закричал, ударив струю воды, шумно льющуюся из крана. Юра замечает в толпе взволнованный взгляд жены. Он улыбается ей, а горло сдавливает ком слёз. *** Паша решил проветриться. Проходя сквозь веселящуюся толпу своих друзей, он старается не смотреть никому в глаза. Он выходит на улице в прохладную вечернюю атмосферу Питера. Достаёт из кармана пачку сигарет. Достав одну, он закуривает, надеясь с помощью никотина избавиться от боли и обиды внутри. Не чувствовать ничего. — Молодой человек, сигаретки не найдётся? — внезапно слышится до ужаса знакомый голос за спиной. Паша оборачивается. Перед ним стоит Рулёв с хищной ухмылкой. Совсем близко. Паша давится табачным дымом и начинает кашлять, пятясь назад. -Ты…ты что тут делаешь? — с трудом выдавливает Паша, выкидывая недокуренную сигарету в лужу. Он чувствует, как его тело начинает дрожать от страха. Личадеев не виделся со своим обидчиком с концерта после той самой ночи. — Глупый вопрос, Пашенька! У группы тусняк, а меня не позвали. Вообще не по-пацански, я считаю. — Рулёв крадётся на встречу Паше, пристально следя за его движениями. Вадима забавит, то как испуганно смотрит на него Паша. Ощущение власти над ним будоражит кровь. — Ты уже не в группе. Вечеринка только для своих. — Паша старается держаться, как может. Смотря за спину Рулёва на входную дверь здание, он пытается рассчитать, как ему обогнуть тромбониста, чтобы попасть внутрь. Но никакого другого вариант, как идти на пролом, Личадеев не находит. — Ого, как мы заговорили! Ну учитывая, что между нами было, Пашок, мы с тобой уж точно не чужие. — злорадствуя, хрипит Вадим, подходя всё ближе к Личадееву. Сердце в Пашиной груди сделало кульбит, когда тромбонист схватил его левое предплечье. Изо всех сил оттолкнув Рулёва от себя, он помчался к входной двери и скрылся внутри здания. *** — Паш, всё нормально? — спрашивает Анечка. Подбежав к мужу, она заподозрила не ладное, когда тот, как ошпаренный, вбежал в комнату. Паша не успевает ничего ответить, как вслед за ним в помещение врывается Рулёв. — Доброго вечера всем! — кричит он, обращая на себя внимание всех. Юра снижает громкость музыки и решительно направляется к Вадиму. — Ты чё тут забыл, ушлёпок? — со злостью рычит он, поднимая голову на высокого тромбониста. Аня тут же уводит Лизу в соседнюю комнату и закрывает за собой дверь. — Юрец, ты не нарывайся. Я же тебе наваляю, не оклемаешься. — произносит Рулёв, беря Музыченко на понт. — Давай проверим. — хрипло отвечает Юра. — Ей стоп, стоп, ребят! Брейк! — встревает миротворец — Вечеринин. — Давайте без этого. Не надо портить хороший вечер. — Вот именно! Подгоните мне лучше бухла, и я расшатаю ваш тухлый вечерок! — не унимается Вадим. — Вадик, вали-ка от сюда. Никто тебя не звал. — пока ещё спокойно рекомендует Кикер, встав с дивана и направившись к парням. — Обидно. А я думал, мы друзья, Саня. — отозвался Рулёв. — Ни о какой дружбе больше речи быть не может. Я с насильниками дел не имею. — серьёзно отозвался Саша с нотой отвращения в голосе. — Да брось! Насильниками… Уж не думал, что ТЫ будешь мне мораль читать. — Уёбывай отсюда. — негромко произнёс Юра. Он злился от непонимания, почему Рулёв продолжает вести светскую беседу, игнорируя тот факт, что абсолютно всем в студии он просто противен. Казалось, ему просто нравится издеваться над присутствующими. — Я пришёл навестить Пашу, Юрец. Не заревнуешь? — продолжал провоцировать Рулёв скрипача. И на этот раз у него получилось. Музыченко со всего размаха врезал Вадиму по ехидной роже. — Тебе прошлый раз мало было! — заорал Юра. В следующую секунду он получает ответный удар, который рассекает ему левую скулу. Начинается драка. Все парни встревают в неё, стараясь успокоить разъярённых скрипача и тромбониста. Кикер хватает Юру за руки, заламывая их за спину, и тянет на себя, стараясь увезти его дальше от Рулёва. Дима и Паша стараются остановить Вадима. — О, Пашок! Ну и с кем тебе больше понравилось? Кто из нас глубже засаживает? — Рулёв провел по лицу Личадеева окровавленной рукой, оставив на щеке красный след. Паша в ужасе отшатнулся, попятившись назад. — Не смей трогать его, дерьмо! Я убью тебя, если ты ещё раз к нему прикоснёшься! — истошно орал Юра, активно стараясь вырваться из хватки Кикера. — Юра, хватит, блядь! Успокойся! Вадим, вали на хуй, я сказал! Или я ментов вызываю! — закричал Саша, стараясь как-то контролировать ситуацию. — М-да Санёк...Ну бывай! Какие вы все жалкие…- с искренним отвращением на лице Рулёв окинул бывших коллег взглядом и скрылся за дверью. *** Рулёв ушёл так же внезапно, как и появился. Все стояли в ступоре, но каждый чувствовал некое облегчение. Юра оглянул всех присутствующих в комнате: Кикер плюхнулся на диван, шумно вздохнув, его лицо выражало злость и непонимание. Дима, всё ещё насторожено смотрел на дверь, за которой удалился Вадим, как будто опасаясь его возвращения. Анечка стояла у входа в соседнюю комнату. Там Серговна отвлекала Лизу от громких разборок взрослых. Она взглянула на мужа и с болью в глазах отвела взгляд. Юра посмотрел на Пашу, стоявшего у барного стола студии. Его лицо мертвенно бледное, глаза, напуганные до ужаса, он кусает свои губы и снова нервно щиплет свою левую ладонь. Парень смотрит куда-то сквозь пространство, заметно дрожит, старается унять какой-то животный страх. Внимание Юры привлекает Серговна, показавшая лицо из соседней комнаты. — Он ушёл? — интересуется она у коллектива. Замечая мужа и кровь на его скуле, она вопросительно вглядывается в его лицо. Юра отводит взгляд обратно на Пашу и…шагает к нему. Подойдя близко, он аккуратно берёт руки Паши в свои и сжимает их. — Эй, всё хорошо. — утвердительно шепчет он. Глаза парней встречаются. Паша сбивчиво дышит, на глазах наворачиваются слёзы. Он словно в тумане, его одолел ужас. Как-то отчаянно всхлипнув, он умоляюще смотрит на друга. Юра без лишних слов притягивает Пашу в объятья, крепко обхватывая талию, а тот не может сдержать плачь. И плевать, что сейчас все, абсолютно все смотрят на них. Паша крепко обнимает Юру в ответ, чувствуя нежные поцелуе на своём плече и шее. — Я с тобой, Пашенька. — шепчет Юра. Анечка, беззвучно роняет слёзы, смотря, как Паше страшно, как он нуждается в том утешении, которого она никогда не сможет ему дать. И даже в глубине души, она благодарна Юре, что тот не оставил его одного сейчас, благодарна за его смелость. Взглянув на подавленную Серговну, она с тёплой улыбкой, сквозь слёзы произносит: — Пойдём к Лизе, Ань. Брюнетка с печальным взглядом согласно кивает, и девушки покидают комнату, закрывая за собой дверь. *** После драки вечеринку решили завершить. Серговна повезла сонную Лизу домой. Анечка решила поехать с ними. Дима и Кикер тоже отправились по домам, позволяя Паше и Юре остаться в студии вдвоём. Приехав в квартиру семьи Музыченко, Серговна уложила дочь спать и приготовила чай для себя и подруги. Девушки устроились за кухонным столом. Обе прокручивали в памяти свежее воспоминание, о том, как их мужья обнимались у всех на глазах. — Давно ты знаешь? — спрашивает Серговна подругу, отпивая горячий малиновый чай из кружки. — Неделю…- отвечает Анечка, грея руки о теплую кружку. — Ты до сих живёшь с ним? Как ты вообще можешь…? — Анна негодуя мотает головой. — Он не виноват… И Юра тоже. Думаешь, они сами выбрали любить друг друга? — серьёзно вопрошает Анечка. Анна понимала, что подруга права. И эта правда делает больно. По щекам Серговны сами собой потекли слёзы. — Я знаю, что Юра не бросит нас с Лизой. — произнесла она, шмыгая носом и вытирая солёную влагу с щёк. — Но, что нам с ними делать, Ань? — Я просто хочу оставить всё так, как есть. — решительно ответила Анечка. — Потому что Паша всё ещё возвращается домой и обнимает меня с порога. — добавила она, вспоминая, как тепло и спокойно в нежных объятиях мужа. *** Паша и Юра сидели за барной стойкой в тату-студии. События последнего часа отрезвили их обоих. — Сильно болит? — заботливо поинтересовался Паша, смотря на то, как Юра прижимает бокал со льдом к повреждённой скуле. — Почти нет уже…- ответил Юра. — Лёд помогает. — Спасибо, что заступился за меня…что всегда заступаешься. — Паша смотрел на Юру с восхищением и любовью. — Горе ты моё луковое…- медовым голосом обращается он к Личадееву. Протягивая руку к лицу Паши, он аккуратно стирает с щеки кровавый след от руки Рулёва. Парни приближаются друг к друг и соприкасаются лбами. — Я так скучал по тебе…- шепчет скрипач и, машинально поставив стакан на стол, целует аккордеониста медленно и ласково. — И я по тебе…- отвечает Паша, между поцелуями. Юра углубляет поцелуй настойчиво и страстно. Личадеев отвечает ему, тихо постанывая. Музыченко ставит Пашу на ноги, заставляя его облокотиться о барную стойку. Он встаёт сзади и шумно вдыхает терпкий запах Пашиных волос. Аккордеонист тает от прикосновений скрипача: таких нежных до мурашек и крепких до красных следов на коже. Личадеев чувствует, как Музыченко спускает с него штаны. Перед глазами Паши всё мутнеет от возбуждения. — Подожди, я за смазкой сбегаю. — сообщает Юра. — Нет, не надо. Давай так…- томно просит Паша. Юре не нужно повторять дважды. Освобождая свой член от оков нижнего белья и джинсов, он смазывает его небольшим количеством выделившейся естественной смазки. Затем Юра плавно входит в Пашу, судорожно выдыхая. Ритмично двигаясь, Музыченко извлекает из младшего чувственные стоны, наслаждаясь теплом его тела. После почти синхронного оргазма, парни натягивают штаны обратно и, не справляясь с дрожью в ногах, садятся на пол у барной стойки, прислонившись к ней спинами. Они ещё долго обнимаются и целуются, шепча друг другу слова любви. Парни стараются вести себя как можно тише, боясь спугнуть их вновь обретённое зыбкое счастье.