Шепарда больше нет

***

      Кайден, если честно, не поверил глазам, когда увидел его. Его, который когда-то в прошлой жизни (на деле — всего два года назад) ходил по мостику «Нормандии», пил крепкий чёрный чай с Джокером и наблюдал за его работой, иногда вставляя комментарии, в перерывах между спасением Галактики. Кайден решает, что его всё же цапнул один из тех проклятых жуков и сейчас он бредит, когда выходит из укрытия, чтобы поздороваться с бывшим коммандером. — Рад видеть вас живым, коммандер. — Я вас тоже, Аленко. Служите на благо Альянса? — Так точно, сэр.       Рукопожатие крепкое, сильное. Шепард всё такой же мускулистый и подтянутый. Кайден хочет спросить, какими судьбами он на Горизонте, бывший покойник то, но замечает что-то крайне нехорошее. Что-то, что ему совсем не нравится. И это подтверждает разом все опасения и слухи, которым он отказывался верить до последнего. — Так вы работаете с «Цербером»?! — возмущается Кайден. Шепард не вздрагивает, значит, был готов к такой реакции. Складывает руки за спиной, на Кайдена смотрит с прищуром. Кайден неожиданно понимает, что Шепард, которого он, казалось, выучил наизусть, сейчас оказывается совсем другим. Невозможно карие глаза, раньше темнее всякого шоколада, который так любила покойная Эшли, теперь отливают багрянцем, а лицо, и так изуродованное шрамом через щёку, ещё и исполосовано мелкими красными линиями. И сам он какой-то иной, как, наверное, и должен выглядеть человек, переживший собственную смерть, но Кайдена от этого в озноб бросает. — Я ни с кем не работаю, Аленко. «Цербер» вернул меня к жизни, но тапки ему носить я не обязан. — Вы так говорите потому что верите в это или потому что «Цербер» хочет, чтобы вы верили? — Кайден подходит к Шепарду, чересчур близко. С их разницей в росте зрелище, должно быть, комичное. Шепард смотрит ему в глаза с нечеловеческим спокойствием. Как и тогда.       Кайден обещал себе держать дистанцию с первого дня, когда их представили друг другу и тут же обещание нарушил, первым пожав руку Шепарду, а тот так же крепко сжал в ответ. Шрам, от щеки до губы, тогда был красным, немного воспалённым на вид, и сильно бросался в глаза. Когда Шепард улыбался (что с ним бывало крайне редко), то кожа верхней губы складывалась в гармошку, обнажая дёсна. Не самое приятное зрелище, но Кайдену, в отличие от остального экипажа, видеть улыбку коммандера было даже приятно.       Сейчас Кайден снова нарушает обещание, дыша с Шепардом одним воздухом. Он не отходит. Кайден хочет найти в багряных глазах что-то такое, что дало бы ему ответ. Кайден почему-то чувствует разочарование. Шепард их как будто предал, хотя не может сказать, кого именно «их». Альянс? Андерсона? Самого Кайдена? Вопрос слишком сложный, чтобы сразу дать ответ. — Аленко, я не хочу, чтобы вы видели во мне врага, — после паузы медленно начинает Шепард и Кайдену его хочется ударить. — Но и оправдываться перед вами тоже не буду. Мои действия остаются только моими действиями, без влияния «Цербера» или что вы там себе успели надумать.       Кайден с горечью усмехается. Проклятый Шепард, всё то он видит. А у Шепарда багряные глаза, так отличающиеся от тех, что когда-то разглядывал Кайден и думал о шоколаде, который любила Эшли. И Кайдена это всё то ли злит, то ли просто расстраивает, нервы в последнее время из-за мигреней ни к чёрту. — Я буду рад, если вы присоединитесь к моей команде, Аленко. Угрозу Коллекционеров вы сами видели. — Не могу, коммандер, — Кайден отступает от Шепарда, как от заражённого. Заражённого влиянием «Цербера», он в этом уверен. Шепард может думать иначе, но они лично видели, два года назад, на что способен «Цербер». — Не теперь. Два года я считал вас погибшим, а теперь вы заявляетесь на Горизонт, спасаете колонию в своём стиле, говорите про «Цербер» и предлагаете присоединиться во имя Галактики. Любой другой наверняка бы согласился, но я остаюсь солдатом Альянса, коммандер, и не хочу иметь дел с «Цербером», даже через вас. — Я ведь тоже был солдатом Альянса, Аленко.       Кайдена прошибает холодный пот. Он узнаёт этот тон, обманчиво спокойный, таким обычно говорят о погоде на завтра. Но если Шепард говорил так, значит дело дрянь. Кайден уже представил, как ему в висок направляют пистолет, а он даже с места не сдвинется, Шепард всё не нарушает зрительного контакта и это действует лучше любого гипноза. Точно также было тысячи раз, когда Шепарду пытались угрожать или ставить свои условия, он либо стрелял в колено, либо держал пистолет у виска, а получив нужную информацию, убивал, не моргнув глазом. Кайден всегда у него за спиной был, но от чего-то уверен, что на тех, с кем ему приходилось иметь дело, он смотрел так, словно по лоскутику кожу сдирал ножом, ме-е-едленно, щедро сыпя солью. Торфанский мясник. Если подобное случалось на «Нормандии», то команда неделю минимум ходила как пришибленная. Кайден не мог их винить. Когда тот, кому ты доверил жизнь, мысленно потрошит тебя, не испугаться крайне сложно. Кайдену Джокер как-то сказал: «иногда мне кажется, что мы до сих пор живы только из-за нежелания коммандера управлять кораблём в одиночку.» Джокер, конечно, шутил. Шепард не псих, но его жёсткость, воспитанная работорговцами и Торфаном, выходила за пределы принятой в Альянсе линии поведения. Кайден научился с этим мириться.       И сейчас Шепард стоит перед ним и говорит тем самым тоном, а в багряных глазах Кайден уже видит собственный освежеванный труп. — И они избавились от меня, Аленко, как от сломанной вещи. Ни на что не намекаю, но с вами могут поступить точно также. Когда-нибудь. — Вы умерли! — ощерился Кайден, сдерживаясь, чтобы не врезать Шепарду. Тот, предчувствуя угрозу, сделал полшага назад. — Что вы прикажете думать Альянсу? Надеяться на чудесное спасение, когда весь корабль в щепки разнесло, а среди эвакуированных вас не было? Откуда нам было знать про подарок невиданной щедрости от «Цербера»? — Я не буду с вами спорить, Аленко. Но если передумаете, то всегда буду рад видеть вас на «Нормандии», — Шепард разворачивается к Кайдену спиной, уходя, и того внезапно охватывает безумный порыв окликнуть, чтобы… Чтобы что? Кайден не знает. Он стоял как дурак на опустошённой колонии, наблюдая как Шепард уходит, и как улетает «Нормандия». Почему-то хотелось кого-нибудь ударить. Аленко пнул землю и решил наконец доложить Альянсу, что вообще творилось.

***

      В следующую их встречу в глазах Шепарда нет никакого коричневого цвета. Только светящиеся ярко-красным прожекторы, в которых не осталось и подобия человечности. Шрамы, такие же красные, яркие как никогда, кажется, что его лицо — пазл. Кайден знает, что «Церберу» пришлось «собирать» коммандера, но он даже не догадывался, что всё настолько буквально. — Не передумали ещё, майор Аленко?       Кайден Аленко молчит. Шепард усмехается. И эту улыбку он видеть совсем не рад.