So dirty Christmas

Начало этой неловкой рождественской истории закладывается еще задолго до – со случайной фразы, брошенной как-то раз Чонгуком за завтраком. - Я так скучаю по тебе, когда уезжаю в командировки, - признается он, подливая в кофе сливки. - Я тебя умоляю, - саркастически тянет Чимин. - Мне пожалеть своего малыша, который чуть ли не ежемесячно летает в Лос-Анджелес и прохлаждается там в самых роскошных отелях? Пока я тем временем торчу в четырех стенах и вычитываю полную ерунду, в которой издательство видит новый мировой бестселлер? - Эй, - слегка дуется Гук. - Вообще-то эти поездки – не моя прихоть. Это необходимость, это моя работа, Чимин. Я ничего и не вижу там, кроме конференц-залов и бесконечных переговоров. - Какой же ты лжец, Гукки. Не забывай, что я подписан на твоего босса. А он то и дело постит фотки из каких-то картинных галерей да претенциозных арт-пространств. Или с поля для гольфа. - И что? Намджуну лучше думается за гольфом. А я держусь рядом, чтобы вовремя подкинуть ему свои идеи. Это обычная практика! - Ну конечно, - отмахивается от него Чимин. - Всё-то тебе надо выделиться, везде-то тебе надо быть первым. Получил повышение, теперь не жалуйся, что почти не видишь меня. Чонгук ухмыляется, обхватывая дымящуюся кружку обеими ладонями и грея их. - Детка, ты же любишь, чтобы я во всем был лучшим? - Оо, с каких это пор выебываться всеми днями перед гендиректором равносильно тому, чтобы быть во всем лучшим? Решительно не понимаю, как тебе удается очаровывать всех вокруг, - рассуждает Чимин в полном недоумении. - Всех, кроме меня, конечно. - Кроме тебя? Как же так получилось, что мы живем вместе? - Неудачное стечение обстоятельств? Гук хихикает и отщипывает кусочек от своего круассана. - Но я серьезно, Чимин. Я безумно скучаю по тебе, когда бываю в отъезде. И одно дело, когда меня отправляют на два-три дня, но две недели – это совершенно другая история, - он сокрушенно качает головой и закидывает крошащийся обломок в рот, добавляя с набитым ртом. - Это очень долго. Чимин только закатывает глаза. - Надеюсь, хоть на встречах с деловыми партнерами ты не демонстрируешь свои отвратительные манеры. - Я стараюсь, - бурчит Чонгук, а крошки летят из его рта во все стороны. Чимин снова закатывает глаза. - Вот увидишь, две недели пролетят незаметно. Переживешь ты эту разлуку. - Ну, конечно, переживу, просто... - пожимает плечами Гук. - Мне хочется каждое утро просыпаться рядом с тобой, понимаешь? - Чон Чонгук, ты взрослый человек, - Чимин пытается звучать строго, но получается как-то сдавленно. Он тоже взрослый человек, так почему такие простые слова заставляют его расчувствоваться? - Соберись, не будь тряпкой. - Вот так я тебе и скажу, когда где-то на десятый день ты позвонишь мне и примешься скулить и ныть, что меня все еще нет. - Вздор... Мне и в голову не придет так делать, - хмыкает Чимин, выдавая с самым серьезным видом очевидную ложь. Как минимум, очевидную для Чонгука, если судить по самодовольному взгляду, которым он своего парня одаривает. - Ага, как скажешь, детка. - Итак, когда вы улетаете? - вздыхает Чимин после небольшой паузы. - Вроде Джун говорил, что в последних числах декабря? - Скажу больше, у нас рейс в самый Новый год. - Просто отвратительно. Неужели нельзя было как-то перенести? - Чимин, даты назначались не нами, мы никак не могли повлиять... - Ну и ладно, найду кого-нибудь другого, чтобы поцеловать в полночь. - Как же я тебя ненавижу, - легкая тень грусти мигом сходит с Чонгука, и он специально еще больше крошит несчастное слоеное тесто и неаккуратно заталкивает в рот очередной кусочек. - Я ничуть не буду по тебе скучать, забираю свои слова обратно. - И я должен в это поверить? Я же знаю, что тебе будет не хватать моей харизматичной и остроумной личности, моего идеального личика и моей безупречной задницы. Признай, что ты без ума от этой святой троицы! Чонгук фыркает. - Само собой, без твоей задницы придется туго, но... - он снова предается печали. - А ты не можешь поехать со мной? - Ага, прям я все бросил и понесся за тобой в Штаты на две недели. Кто ж меня с работы отпустит? - Ну, Чимин, ты ведь все равно работаешь дома, - скулит Чонгук и принимает самый трогательный и умоляющий вид. - Клянусь, каждый день в разлуке с тобой и твоей прекрасной задницей отбирает у меня неделю жизни. Чимин хохочет и тянется через весь стол, чтобы хлопнуть своего бестолкового и совершенно не романтичного парня по лбу. Но именно в этот момент у него и рождается идея. * * * На календаре 23 декабря, и Чонгук по собственной традиции в последний момент отправляется за рождественскими покупками. Чимин же знает, что это его единственный шанс воплотить свою маленькую шалость в жизнь, и времени на ошибку просто нет. Он застилает их постель самым красивым бельем из нежно-голубого шелка и устраивается посреди широкого ложа полностью обнаженным. И хотя обычно совершенно не стесняется своего тела, сейчас чувствует себя довольно неловко: ну, во-первых, холодно, а во-вторых, очень нервозно из-за того, что можно не управиться до возвращения Чонгука. Чимин смущенно покашливает и наконец смотрит прямо в объектив камеры телефона, установленного под прямым углом на комоде сбоку. - Гукки, ты сказал, что скучаешь, когда меня нет рядом, - он как-то скованно проводит по груди ладонями и злится на самого себя за такую несвойственную неуклюжесть и нервозность при демонстрации себя. Да ладно бы, кому постороннему, но, боже, он делает запись для Чонгука. - Я постараюсь помочь с этим, - судорожный вздох, - это для тебя, чтобы ты мог любоваться мною в отъезде и тосковать не так сильно... Чимин снова глубоко вздыхает и обхватывает рукой уже частично напряженный член, поглаживая плавно, но довольно ритмично, чтобы как можно быстрее добиться разрядки. Он прикрывает глаза и пытается полностью раствориться в процессе, но только раздраженно выдыхает мгновенье спустя. Все как-то не клеится. Все свои действия кажутся нисколько не сексуальными, скорее механическими. И вот что с этим делать? Да как вообще дрочить себе, чтобы это выглядело естественно и непринужденно? Соблазнительно? Вообще-то, давно не секрет, что его парню нравится наблюдать за ним в момент оргазма. Чонгук едва дар речи не теряет и неотрывно следит с остекленевшим взглядом и учащенным дыханием, нашептывает, какой Чимин горячий, красивый и бесконечно им желанный. В конечном итоге, именно такая реакция и заводит. А еще обычно Чон не выдерживает и заменяет руку Чимина своей, заставляя его хныкать и теряться в удовольствии. И зачастую именно Чонгук оказывается выпачканным в сперме, если уж он берется дрочить. И подобные картинки невольно восстают из памяти, пока недоактер недопорно прикрывает глаза и прикусывает нижнюю губу. Чимин хмурится и сильнее сжимает член, пытаясь представить, что это прикосновения Чонгука. Что они с ним наедине. Что никакой телефон не снимает происходящее. И что в соседней комнате не скулит запертый доберман. - Черт бы тебя побрал, Бам! Замолчи! - кричит Чимин, не отрывая руки от члена, вытягивается на неудобных и скользких простынях и потерянно бормочет. - Чон Чонгук, твой пес сбивает мне весь настрой... Он резко выдыхает и меняет положение, догадываясь, чего ему не хватает. Тянется к прикроватной тумбочке, находит смазку, обильно выдавливая ее себе на ладонь, и продолжает. Лучшее скольжение помогает немного отвлечься, и парень постепенно начинает наращивать скорость движений. Чимин зажмуривается и все притворяется, что чувствует на себе руки и опьяненный взгляд Чонгука. Обычно мастурбируя в одиночестве, он не стонет да и вообще никаких звуков не издает, но сегодня случай особенный. Готовится подарок для его бестолкового и заносчивого, но бесспорно любимого парня, так что нужно расстараться. Чимин чувствует, что должен устроить шоу. Он хочет устроить шоу. Так что выгибается в спине и всхлипывает, проводя пальцем по головке. Возможно, стонет чуть громче естественного, но собственный хриплый голос заводит его еще сильнее. Чимин продолжает работать рукой, все еще представляя Чонгука рядом, и ничего не может с собой поделать, когда протяжно выдыхает имя возлюбленного. В спальне становится слишком жарко, так что парень отпихивает теплое одеяло подальше, пока не скидывает с постели. Но легче не становится, кожа горит не только в местах прикосновений, а, кажется, по всему телу. Чимин шарит по простыням, снова отыскивает лубрикант, щедро плещет на пальцы и проскальзывает одним в себя. Излишек вязкой субстанции только на пользу – если запись сохранит смущающе-хлюпающие звуки, с которыми уже два пальца исчезают в нем, то цены ей не будет. Собственноручная растяжка не дарит особого удовольствия: достать до простаты под правильным углом не удается, да еще и запястье очень быстро начинает ломить, – бесспорно, Чонгуку процесс дается лучше. Но пока и этого достаточно. Чимин сначала думает остановиться на двух пальцах, но затем все-таки расходится до трех. Раскаленный добела жар скапливается в глубине живота, и он принимается двигать пальцами с большей интенсивностью. Кульминация близко, очень быстро, еще немного и... Чимин протяжно стонет, и едва улавливает за своим тяжелым дыханием и всхлипываниями хлопок входной двери. Он невольно замирает и прислушивается. Поначалу кажется, что это банальный звуковой глюк, но когда лестница начинает поскрипывать под чужими шагами, парень предается панике. Чонгук не должен знать, чем он тут занимается, он не должен видеть, что он снимает. Это испортит весь сюрприз. Чимин резко садится, освобождает себя от пальцев и морщится, чувствуя, как растянутая дырочка нехотя сжимается вокруг пустоты. Он готовится в любой момент вскочить на ноги и скрыться в ванной, но прежде чем успевает, Гук распахивает двери спальни и широко разводит в стороны руки, заполненные картонными пакетами. Когда он видит состояние Чимина, его челюсть падает, а за ней на пол летят и все покупки. - Что ты... - начинает Чонгук, но осекается и шумно сглатывает. - Детка... Что ты делаешь? Чимин спешно отводит взгляд от телефона. Запись продолжается. Но, возможно, не все еще потеряно? Может, если он не будет обращать внимания на камеру, то и Гук ее не заметит? Если в этом мире существуют какие-то высшие силы, то они не дадут спалить его за съемкой одного из самых неловких моментов за всю его жизнь. - Дрочу я, блять, - раздраженно бросает лишенный оргазма парень. - На что еще это похоже? - Но... зачем? Чимин смотрит на Чонгука, как на клинического идиота. - Чтобы время скоротать? Господи, не знаю я, Чонгук... Просто захотелось подрочить! Гук недоуменно пожимает плечами, но, кажется, отходит от недавнего потрясения. - Понял, бывает такое, - быстро соглашается он. - Тогда я присоединюсь? - Что? - Ну а что? - Гук быстро скидывает обувь и с горящим взором подступает ближе. - Не можешь же ты бросить такое дело на полпути, а я не смогу остаться в стороне. Чимин и ахнуть не успевает, как его притягивают к краю кровати и седлают, прерывая возможный протест грубым поцелуем. Жар чужих губ обжигает, а размеренное покачивание крепких бедер сводит с ума, но он быстро берет себя в руки. - Что такое, Гукки? - шепчет парень, с трудом прерывая поцелуй. - После трех лет совместной жизни, ты все еще не можешь контролировать себя, когда видишь меня обнаженным? - Можно подумать, ты себя контролируешь, - шипит Чонгук и обхватывает его член, нисколько и не опавший после секундной паники, и сжимает именно так, как Чимину нравится больше всего. - Боже мой, Гукки... Чонгук, я... - Чимин делает паузу, жадно ловя губами сгустившийся воздух. - Ну я как бы действительно какое-то время дрочил... Если ты еще раз так сожмешь, то я точно кончу. Чонгук прижимается к его вспотевшему лбу своим и прикусывает губу. - Сколько? - Блять, да не знаю я, может, полчаса? Минут сорок? Думаешь, я время засекал? - Я хочу тебя трахнуть. Продержишься? Чимин прерывисто выдыхает и цепляется за простыни, поглядывая на своего парня. Не факт, что выдержки действительно хватит, но и отказываться от такого неожиданного усовершенствования его видео, ой, как не хочется. - Продержусь, но ты можешь перебраться к изголовью? Хочу, чтоб ты взял меня сзади. - Но ты же не любишь... - Не люблю, но сейчас хочу нас обоих видеть... - Чимин нервно сглатывает, но про камеру ухитряется умолчать и спешно кивает на зеркальный шкаф напротив, - в отражении. Хочу наблюдать, будто со стороны... Если ты устроишься у изголовья, а я перед тобой, то в зеркале нас будет отлично видно. Он и сам понимает, как бессвязно и неубедительно звучат эти доводы, но Чонгук лишь на мгновенье кажется озадаченным, а затем быстро целует его и соглашается. - Давай попробуем, звучит горячо. Хвала небесам, что Чон такой доверчивый. Только благодаря его наивности все должно получиться намного лучше первоначальной задумки. - Только не надо меня растягивать, - шепчет Чимин, обнимая Гука за шею и позволяя утянуть себя в центр ложа. Он украдкой оглядывается и убеждается, что они по-прежнему не выпали из кадра – идеальное положение для случайного секс-видео. - Во мне уже было три пальца, когда ты так невежливо меня прервал. Чонгук давится воздухом, но все равно тянется к подзабытому на время тюбику смазки. - Ты же понимаешь, что я должен убедиться? - Ладно, можешь удостовериться, что я готов, - великодушно разрешает Чимин. - Но только быстро. Гук без предупреждения вводит в него первый палец и почти сразу за ним второй. Они даже не толкаются глубоко, но уже доставляют куда больше удовольствия, чем собственные. Чимин испускает довольный вздох, а когда Чонгук нащупывает простату, протяжно стонет. - Господи, детка, ты вообще понимаешь, что со мной делаешь? Судя по тому, как Чимин сжимается на пальцах внутри себя и прерывисто дышит, он точно все понимает. - Трахни меня, - чересчур громко требует он – надо же позаботиться о том, чтобы телефон в деталях зафиксировал их диалог. Ему слишком хорошо известно, как грязные разговорчики действуют на Чонгука. А тот и не замечает странностей, тут же реагируя самым правильным образом. - О, обязательно, - обещает он, вынимая пальцы и сжимая чужие бока. Зеркальная поверхность напротив демонстрирует его неестественно расширенные зрачки. - Ты такой красивый... Я так тебя люблю. Чимин снова стонет, наслаждаясь столь трепетным вниманием и прикрывая глаза от удовольствия. Самое главное, что Чонгук ничего не подозревает о записи. И говорит эти слова не для галочки. Он действительно любит его, действительно хочет. - Я тоже люблю тебя, - шепчет Чимин. - Очень сильно, Гукки. Гук молниеносно избавляется от рубашки, джинсов и трусов, высвобождая собственный твердый и сочащийся смазкой член. Он быстро покрывает его смазкой и устраивается позади Чимина, притягивая его за бедра ближе к себе и плавно толкаясь внутрь. - Мне так хорошо с тобой, всегда так хорошо. Чимин выгибается в спине и подается ему навстречу. - И мне... - признает он и добавляет, косясь на временно позабытую камеру. - Ох, ты такой большой. - Чего? Будто ты впервые видишь мой член, - выдыхает со смешком Чонгук. - Ты такой странный сегодня... Чимин на мгновенье напрягается и пугается, что брошенная невпопад фразочка из второсортного порно наведет Гука на подозрения, но тот начинает плавно и ритмично двигаться, заставляя его затаить дыхание. Такие острые реакции тоже не для камеры. - Не впервые, но каждый раз как первый, - Чимин выкручивается, попутно всхлипывая от накативших эмоций. - Каждый раз с тобой особенный, - он замолкает, чтобы перевести дыхание и перехватывает член у основания, понимая, что после столь длительного состояния возбуждения, готов кончить в любой момент. - Я уже близко, Гукки... Чонгук едва не рычит, крепче сжимая его бедра и наращивая частоту движения. - Уже, детка? Как ты мог довести себя до такого состояния без меня? - Я думал о тебе, - признается Чимин и шипит, когда Гук снова задевает его простату. - О чем именно ты думал? - Какой у тебя чертовски идеальный член и как хорошо ты меня им имеешь... Чонгук кивает, сверкая в отражении раскрасневшимися щеками. - Господи, Чимин, я тоже вот-вот... У Чимина сводит мышцы живота – все его тело пронизано одним единственным желанием добиться наконец-то разрядки. И, кажется, Гук понимает это, потому что резко меняет темп, подводя его к самому краю. Чимин сжимается так сильно, что движения приходится почти свести на нет, а затем кончает с гортанным криком. Чонгук следует его примеру пару секунд спустя, толкаясь до предела и не переставая нашептывать слова любви. У Чимина голова идет кругом. Гук медленно выходит и переворачивает его на спину, покрывая все лицо поцелуями, а Чимин уже чувствует, как из него на парадный постельный комплект сбегают капли спермы. - Каждый раз забываю, насколько это противно, - морщится он, ерзая по мокрому пятну. - Да ты с ума сошел, - спорит с ним Чонгук. - Не противно, а горячо. - Гукки, ты говоришь как ребенок, впервые посмотревший порно. - Я говорю как романтик, - ухмыляется Чонгук. - Давай, покажи мне, сколько в тебе моей спермы... В любой другой раз Чимин бы его послал. Он чувствует усталость, несколько болезненное растяжение и не особо жаждет потакать фантазиям неугомонного Гука. Но... Камера по-прежнему работает. И вот чтобы видео получилось как можно более крышесносным, он определенно хочет. Чимин медленно поворачивается и принимает исходную позу, а Чонгук тут же тянется к нему, сначала оглаживая задницу, а затем запуская в нее два пальца. - Мне так нравится чувствовать, что часть меня все еще внутри тебя. - Ты больной ублюдок, - стонет Чимин. Чонгук толкается в него пальцами и разводит их, а он чувствует, что еще немного и снова начнет заводиться. На самом деле второй заход будет лишним, но как абстрагироваться от подкатывающего вновь напряжения, когда умелые руки безжалостно потирают перевозбужденную простату, зацелованные губы нашептывают ему комплименты, а еще теплая сперма вытекает из него и скользит по запястью Чонгука. Это точно перебор, так что Гук все-таки оставляет его в покое, не забывая напоследок мягко сжать одну из ягодиц, а Чимин бессильно вытягивается на простынях. - Наигрался, извращенец? - с наигранным недовольством тянет он. - На сегодня да, - улыбается Чонгук. - Я собираюсь в душ, ты со мной? - Да, через минутку. Ты пока иди. - Хорошо, - кивает Гук и наклоняется, чтобы чмокнуть его в плечо. - Ты знаешь, что я самый счастливый человек на планете? - Еще бы я не знал, - заносчиво бросает Чимин, но зарывается порозовевшей мордашкой в матрас. Он дожидается, пока из ванной донесется звук льющейся воды, а затем стремительно срывается с кровати и хватает телефон с комода. Благо, зарядка не закончилась в самый неподходящий момент. Парень уже без всякой застенчивости с расстояния вытянутой руки демонстрирует себя на камеру, чуть задерживаясь на полувставшем члене и стекающим по внутренней части бедер белесым разводам. Убедившись, что все это бесстыдство, что Чонгуку наверняка понравится, попало на запись, он снова подносит телефон к лицу и шепчет: - Получилось даже лучше, чем я надеялся. - Чимин, ну ты где? - доносится зычный вопль из ванной. - Иду, - кричит Чимин в ответ, подмигивает объективу и сворачивает видео. * * * Чимин радуется, что его всего-то раз пять пробивает дрожью, когда он на следующий день пересматривает получившееся видео. Результат превосходит все ожидания. С одной стороны довольно странно наблюдать, как он сначала дрочит себе, а затем неистово трахается со своим парнем, но с другой – это очень горячо. Немного подумав, Чимин решает не редактировать отснятый материал, потому что шероховатости съемки и внесенные уже по ходу изменения сюжета ему нравятся, и он уверен, что и Чонгук их тоже оценит. Однако ему никак не удается выкроить время на то, чтобы перенести видео на диск. Гук не отлипает от него с самого момента пробуждения, будто заранее компенсируя грядущее расставание утренним минетом, а затем и завтраком в постель с припорошенными пудрой вафлями и мороженым. Итак, уже около полудня, а видео до сих пор не перекинуто, и Чимин начинает не на шутку нервничать. Они уже несколько лет проводят Сочельник у родителей Чонгука, и уже через пару часов им пора будет выезжать, чтобы добраться по пробкам до их дома к праздничному ужину. Но не может же он отогнать от себя Гука, выдав что-то вроде: «Давай, Гукки, уйди куда-нибудь, чтобы я мог закончить с подготовкой маленького порно-сюрприза». В конце концов, Чимин решает, что лучшим способом избавиться на время от собственного парня будет просто солгать, чтобы отвлечь его от себя на время. - Гукки, я что-то притомился. Вздремну, пожалуй. - О, вот это отличная идея, присоединюсь к тебе! - тут же поддерживает его Чонгук. - Эм, нет, малыш, я действительно хочу отдохнуть... - Но я тоже устал! Чимин хмурится, потому что такой вариант в его планы не входит. - Чонгук, блять! Хорошо, я хочу закончить с упаковкой подарков! - выдает он фактическую правду и строго смотрит на своего понурившегося парня. - Но... а спать не будешь? - Не буду, - Чимин едва не стонет от чужой наивности и импровизирует на ходу. - Забыл, что еще не все подготовил. Так что я буду наверху. - А ты что-то покупал мне? Хочешь, я посижу с тобой, пока ты там заканчиваешь со своими делами? Чимин все-таки закатывает глаза в раздражении. - Хочешь подержать меня за руку? - Просто хочу провести с тобой побольше времени, - тут же дуется Чонгук. - Я знаю, малыш, - Чимин чмокает его в щеку и подхватывает оберточную бумагу с кухонного стола. - Но ты же понимаешь, что полчаса по одиночке нам погоды не сделают? - Все понял. Пожалуй, пока поздравлю с наступающими праздниками своего бывшего, раз уж выдалась свободная минутка. - Вот это правильно, - фыркает Чимин, направляясь к лестнице, а уже будучи на последних ступенях, беспощадно бросает. - Я со своими тоже поддерживаю хорошие отношения. В ответ до него доносится грохот, отборные ругательства и громогласное: «Я убью тебя, Чимин!» * * * На самом деле у Чимина около часа уходит на копирование видео и упаковку диска в самую аляпистую, самую нелепую и самую праздничную оберточную бумагу, которую он когда-либо видел. Но спасибо, что Чонгук хоть такую заготовил. На бумаге танцуют крошечные снеговики, и Чимин тратит еще минут пятнадцать на то, чтобы пририсовать каждому из них усы. Он принимает душ и собирается в гости. Там соберутся все многочисленные родственники – от бабушки и дедушки до младших кузенов и племянников Чонгука, так что выглядеть нужно прилично, чтобы произвести хорошее впечатление. В итоге Чимин натягивает строгие брюки и темно-серую водолазку, которую Чонгук очень любит и которая идеально скрывает приукрашенную засосами шею, а затем спускается вниз. Запакованный диск ложится на стол рядом с блюдом с рисовыми пирожками, которые Гук по утру приволок из ближайшей пекарни вместе с вафлями. Конечно, он собирается наврать маме, что часами колдовал над ними накануне, лишь бы порадовать угощением всех на семейном вечере. Чонгук тут же срывается из-за кухонного стола, когда его видит. - Жаль, что у нас есть не больше десяти секунд до того, как пора будет выдвигаться к родителям, - он окидывает Чимина взглядом с головы до ног. - Ты выглядишь великолепно. Мне нравится эта водолазка на тебе. - Я знаю, - ухмыляется Чимин. - Возьми пирожки, а я заберу подарки для тайного обмена, и можем идти. Ты готов? Чимин уверенно кивает, поворачивая на выход, но затем стопорится, распахивая в ужасе глаза. - Подожди, на вечере планируется что-то вроде тайного Санты? Почему я не знал? Мы вообще подготовили что-нибудь? - Ну да. Я взял полное собрание старых рождественских комедий от себя и сборник комиксов про Мстителей от тебя. - Серьезно, Чонгук? На празднике будет всего двое детей, даже твоим мелким кузенам уже можно бухать, - Чимин морщится и тут же принимается за критику. - Кому из твоей родни могут понравиться такие подарки? - Ах, ну извините, что я купил подарки в ближайшем книжном, - парирует чужой выпад Чонгук. - Это самое первое, что мне попалось на глаза в пределах двадцати тысяч вон. - Аа, вот оно что... В таком случае прекрасный выбор. - Ладно, пошли уже. Чимин подхватывает пирожки и оборачивается на Чонгука уже на выходе. - Кстати, ты тоже неплохо выглядишь. Гук снимает свою куртку с вешалки, поднимает пакет с подарками и гасит свет в холле. - Я знаю, - повторяет он недавний ответ Чимина. - Забираю свои слова обратно. Ты стремный и оделся безвкусно. - Спасибо, детка. Я тоже тебя люблю. * * * До дома родителей Чонгука они добираются около шести вечера, уже порядком проголодавшись и распереживавшись из-за бесконечных звонков подгоняющей их миссис Чон. Мама Гука приветствует их в своей типичной манере: крепко обнимает и ласково улыбается, говоря, какие они у нее красавцы. Чимина усаживают за большой обеденный стол рядом с Чонхеном и Чонён – старшим братом Чонгука и его женой, сам же Чонгук устраивается напротив, втискиваясь между своими маленькими племянниками – Ёнджуном и Субином, которые едва не до потолка подскакивают со своих мест, радуясь встрече с любимым дядей. Ужин проходит без каких-либо происшествий. Все наслаждаются вкусной едой, душевными разговорами и праздничной атмосферой. Мистер Чон не забывает наполнять всем бокалы между блюдами, и Чимин в очередной раз умиляется тому, насколько семья его возлюбленного воспринимается как его собственная. Некоторых родственников Чонгука он сегодня видит впервые, но так естественно и комфортно чувствует себя с этими людьми, будто всегда должен был занять свое место среди них – смеяться, шутить, сверкать раскрасневшимися от алкоголя щеками и кричать со всеми «Счастливого Рождества!», приветствуя большой пирог со свечами. Они с Чонгуком даже не обручены – во всяком случае пока – но как же приятно, что не нужно никаких официальных бумажек, чтобы его принимали и любили как родного сына. Чтобы он чувствовал себя как дома. Именно это Чимин и озвучивает под отзвуки рождественских гимнов из гостиной, пока Гук моет и вытирает десертные тарелки, а сам он опирается на кухонный стол и потягивает еще один – явно лишний – бокал белого вина. Чимин немного пьяный, но такой счастливый. Чонгук улыбается и тянется к нему, чтобы чмокнуть в щеку. - Родители искренне любят тебя. Возможно, мама даже больше, чем меня, - хихикает он. - Знаешь ли, это раздражает немного... - Это ты раздражаешь... И сильно! - Неужели ? Какой зрелый и аргументированный ответ. Чимин хмурится, но молчит, позволяя Чонгуку обнять его. Они так и замирают, наслаждаясь теплом объятий, пока на кухню не вторгается Субин и не нарушает их покой. - Дядя Гук, - верещит мальчишка. - Пришло время для игры с обменом подарками! - Правда? Уже пора? Мы сейчас идем, малыш, - кивает Гук, но ребенок не торопится возвращаться к родным и оставлять их наедине. - Ну же, дядя Гук, я хочу свои подарки! - Что ж, Чимин ты слышал этого серьезного молодого человека, пора обмениваться подарками, идем. Парни следуют за Субином в гостиную и устраиваются с ним и Ёнджуном на диване, пока вокруг рассаживаются остальные члены семьи. Тетя Чонгука расхаживает по комнате с бархатным мешочком, в котором сложены небольшие скомканные клочки бумаги. - Все в сборе? Все помнят правила? - Все отвечают единодушными кивками – еще бы не помнить условия их традиционного рождественского развлечения. - Да! - нетерпеливо кричит Ёнджун, но затем осекается и хмурится. - Хотя подождите... Нет. Тетушка улыбается и протягивает ему мешочек. - Давай, малыш, доставай бумажку из мешка. На каждой из них есть номер. Тот, кто вытянет обозначенную единицей, первым выбирает подарок из общей кучи и открывает его. Участник с номером два тоже берет подарок и вскрывает. Если подарок ему по душе, он может оставить его себе или забрать подарок у первого участника. И так по цепочке. - Но что, если мой подарок кто-то отберет? - Тогда тебе достанется его подарок, или ты сможешь вытянуть еще один из общей массы. - Это несправедливые правила! - возмущается парнишка после непродолжительного осмысления. - У человека с первым номерком нет выбора. Чонгук похлопывает племянника по ноге и торопится успокоить. - Джуни, ну ты чего? У первого участника есть возможность дважды вытянуть подарок. Да номер один – самый удачливый! - Аа, да? Ну ладно, - Ёнджун пытается заглянуть в мешочек. - Можно мне тогда первый номер? Гук смеется и забирает мешок у пожилой родственницы. - Хорошая попытка, маленький хитрец. Вытягивай бумажку по-честному, не подглядывай. - Ну и пожалуйста, - дуется мальчик и вытаскивает листок. - Номер семь. Отстой! Все годное разберут до меня... - Наоборот, здорово, - лениво спорит с ним Чимин и блаженно растекается по спинке дивана, уж точно в последнюю очередь думая об удаче и возможном выигрыше. - Ну, как минимум ты не будешь вторым. Вот это действительно отстойно. Сам подумай, второй участник сможет только у первого выменять подарок. Ёнджун, кажется, успокаивается после такого разъяснения, откидывается на подушки и терпеливо ждет начала игры. Впечатляющий подвиг для ребенка. Чонгук последовательно обходит домочадцев с мешком, и все вытаскивают номерки. Чимин вытягивает четвертый и разочарованно стонет. - Я неудачник, - картинно вздыхает он. - Гукки, поменяешься со мной? - Нет, могло же быть и хуже, - ухмыляется Гук. - Например, быть вторым, да? Давай, Чонхен, ты следующий. Как по команде, Чонхен разворачивает листочек с номером два. - Прекрасно, младший братец, ты вечно приносишь мне неприятности, - бурчит он. Чонгук заливисто смеется, а затем и сам вытягивает бумажку. - У меня 17. Есть все-таки в мире справедливость. Оставшиеся номерки находят своих владельцев, пока последним не остается Субин. Ему достается последняя бумажка. - Ура! У меня первый! Я первый! - Потрясающе! - поддерживает его ликование Чимин, а затем наклоняется к нему поближе и шепчет. - Тебе стоит выбрать самый большой из подарков. Во-он тот, в оберточной бумаге с санями и оленями. Готов поспорить, там что-то хорошее. - Понял, - очень серьезно кивает мальчишка. - Я пойду именно за ним. Он проворно сползает с дивана и бежит к горе подарков, а вот назад возвращается куда медленнее – коробка едва ли не больше него. В считанные секунды яркая бумага летит клочками на ковер, а ребенок впивается в своего советчика горящими яростью глазенками. - Дядя Чимин! Это ведро! Чимин изо всех сил старается не рассмеяться, наблюдая торчащее из коробки пластиковое ведро. Но едва ли это возможно. - Прости, Субин. Я понятия не имел, что там... - Но мне не нужно ведро! - Малыш, я уверен, что кто-нибудь у тебя его выменяет. Субин опускает голову и едва сдерживает слезы. - Очень обидно. Это мое худшее Рождество. - Эй-эй, ну ты чего, маленький? - пытается отвлечь племянника Чонгук, до этого момента сам сотрясающийся от беззвучного смеха. - Давай посмотрим, как свой подарок будет открывать папа? Наверняка там будет что-то, чем он захочет с тобой поменяться. Чонхен достает из обертки набор блесков для губ весьма кислотных оттенков и демонстрирует их сыну с выражением вселенской печали на лице. - Милый, нужны они тебе? - Не-ет, - хнычет мальчишка, все еще готовясь с минуты на минуты поразить всех ревом. - А все будут смеяться надо мной, если я возьму блески? Чонхен хмыкает, но уверенно качает головой. - Не будут. Никто не будет смеяться. - Ладно, давай меняться. Следом очередь доходит до бабушки Чонгука. Ей достается пара пушистых варежек, а затем за выбор подарка принимается Чимин. Он буквально чувствует на себе пронзительный взгляд Субина, когда объявляет, что у него подарочный сертификат из продуктового на десять тысяч вон. - Ребята, это отличный подарок и все такое, но я предпочел бы получить парочку блесков для губ. Есть у кого-то на руках такая ценность? - Чимин хитро посматривает на Чонхена и подмигивает, а тот широко улыбается ему и благодарно кивает. Субин бросается на него и роняет набор блесков с колен. Подарочная карточка тоже чуть не летит на пол, потому что Чимин точно не ожидал такого восторженного напора. - Есть! - визжит мальчишка, забывая о недавнем расстройстве. - Вот, держи, дядя Чимин! Тебе пойдет с синими губами! - Думаю, ты прав, малыш. Игра плавно идет своим чередом, пока за подарком не срывается Ёнджун. Вот на нем дело и стопорится. Парнишка на добрый десяток минут зависает перед елкой и придирчиво рассматривает каждый из оставшихся подарков. Не хочется наступить на грабли младшего брата и вытянуть ерунду. Наконец, он забирает один из принесенных Чонгуком подарков. Все восторженно хлопают, потому что выборы действительно затянулись, а Гук довольно улыбается и опускает ладонь Чимину на колено, потирая по кругу. Тот расслабляется и тоже расплывается в улыбке, чувствуя тепло и умиротворение. - Похоже, у меня диск с фильмом. Надеюсь, там подборка крутых боевиков, - делится наблюдениями Ёнджун и не торопится срывать обертку. - И у меня подарок в самой забавной упаковке. Посмотрите, у всех снеговиков есть усы! Чимин кладет ладонь поверх чонгуковой, чтобы остановить его не совсем уместные поглаживания, а затем вслушивается в бормотание ребенка сбоку и холодеет. - Погоди, Джуни, что ты сказал? - Сказал, что люблю боевики! - Нет, а после этого? Чонгук поворачивается к нему. - Он сказал, что на оберточной бумаге снеговики с усами?.. Ёнджун уже не обращает на них внимания, копошась в упаковке. И Чимин с замирающим сердцем наблюдает, как он достает коробку DVD-диска без каких-либо опознавательных знаков на обложке. Ребенок выглядит слегка сбитым с толку: никаких тебе крутых героев с пушками наперевес, на которых он явно рассчитывал. - Так что это за фильм? - недоумевает мальчишка. - Там какая-то бумажка внутри. Чонён наклоняется к сыну и помогает достать аккуратно сложенный листок бумаги. Чимин же замирает, боясь сорваться на крик или потерять сознание при виде собственного почерка. - Джуни, тут написано «Для тебя», - тянет девушка с явным удивлением. - А в самом деле, что это за фильм? Хм, странно... - Действительно странно, - хмурится Чонгук. - Кажется, это мой подарок, но я определенно не это заворачивал в бумагу утром. Дайте-ка, мне взглянуть. Он поднимается с дивана, чтобы осмотреть коробку, и Чимин вскакивает следом за ним. - Эм, Гукки? Отойдем на минутку на кухню? - Сейчас? - Ага, - шепчет Чимин и сверлит его самым щенячьим взглядом. - Пожалуйста, прямо сейчас. - Да что за спешка? - не покупается на умилительную мордашку Чонгук. - Что-то случилось? Скажи мне... - Чонгук! Гук пожимает плечами, но от разбирательства со странностями вроде как собственного подарка на время отвлекается. - Ладно-ладно, - кивает он. - Сейчас вернусь, Ёнджуни. Я быстро. - Быстрее, дядя Гук! Ты должен рассказать мне, что это за таинственный фильм! - Расскажу, дай мне минутку. Чимин искренне считает, что может умереть прямо здесь и сейчас – в самый канун Рождества, на глазах у всех родственников Чонгука. Он хватает его за руку и тащит из гостиной на кухню, чувствуя, что все выпитое и съеденное вот-вот подскочит вверх по пищеводу. - Я должен тебе кое в чем признаться. - Это я вижу. Что такое? Чимин нервно заламывает руки и никак не решается все разъяснить. - Хорошо, послушай... Хм, перед нашим уходом ты, видимо, схватил со стола не тот подарок. Кажется, я завернул свой подарок тебе в такую же бумагу. - Оу, Чимин. Ну это все объясняет, - выдыхает уж было напрягшийся Чонгук. - Ничего страшного, но тебе придется позаботиться о новом подарке для меня. - Да нет же, Чонгук, - шепчет Чимин. - Ты не понимаешь... - И чего я не понимаю? - У Ёнджуна на руках секс-видео. Гук смотрит на него совершенно пустым взглядом, в котором нет ни капли понимания ситуации. - Что? Откуда он его взял? - Чонгук, он только что вытащил его как подарок! - Господи... Там типа порнушка? Что там за секс-видео? - Наше. - У нас есть секс-видео?! Да, Чимина определенно сейчас вывернет наизнанку. - Это должен был быть сюрприз для тебя, но я все испортил и... - Погоди... Ты каким-то образом заснял наш секс? Без моего ведома? - Чонгук прикрывает глаза в напрасной попытке успокоиться. - А теперь говоришь мне, что мой семилетний племянник сейчас в соседней комнате держит в руках диск с видео, на котором мы буквально... - Да, все так и есть. - Да ты с ума сошел, Чимин! Какого черта?! - Знаю я, знаю, это худший из всех возможных сценариев, - стонет Чимин. - Но что, блять, нам теперь делать? - Не можем же мы вернуться к моим родным и рассказать им. Да все решат, что мы парочка больных ублюдков, раздающих личные порнозаписи в качестве рождественских подарков. Позорище-то какое... Но Чимин наконец слегка успокаивается и задумчиво теребит ворот водолазки. - Хорошо, что у тебя последний 17 номерок. - Ты всерьез сейчас толкуешь о дурацкой игре? Ты издеваешься надо мной? - Нет же, помолчи. Тебе достанется последний подарок. Просто обменяй его на ебаный диск в конце игры, и никто ни о чем не узнает. На мгновенье кажется, что Чонгук вот-вот взорвется праведным гневом, но в конце концов он выдыхает и просто кивает. - Пожалуй, это лучше альтернативных вариантов. - Ну в качестве альтернативы ты можешь вернуться к семье, вырвать подарок из детских рук, а всем взрослым объявить, что это порно. - Нет, дорогой, в качестве альтернативы ты можешь вернуться к моей семье, вырвать подарок у Ёнджуна и всем сказать, что это порно. Это твоя вина! - Гукки, но тогда меня никогда больше не пустят на порог этого дома... - Именно! - все-таки взрывается Гук. - Вот поэтому мне придется решить эту проблему самому. Да что ж за нахуй... - он затихает и слишком долго сверлит парня тяжелым взглядом. - Серьезно, зачем ты это сделал? Чимину совершенно не хочется отрывать глаза от пола. - Ну как сказать... План состоял в том, чтобы снять для тебя пикантное видео, где я, ну понимаешь... - он делает неприличный жест рукой, и Чонгук фыркает. - Мне это показалось забавным: ты постоянно рассказываешь, как скучаешь по мне в разъедах, а тут на подходе длительная командировка и такая запись... Но ты все испортил! Вернулся из магазина, пока я еще снимал, и решил взять дело в свои руки, так сказать, - Чимин заливается позорным румянцем и знает, что этого никак не скрыть. - Прости, Чонгук, я никогда бы не подумал, что мне придется объясняться за такое в доме твоего детства. Клянусь, мне так стыдно... Чонгук прикусывает нижнюю губу, стремительно растрачивая все свое негодование и пытаясь не рассмеяться. - Ты такой милый. И такой дурной, - воркует он и награждает Чимина легким поцелуем в щеку. - Честно говоря, мне нравится слушать твои оправдания – это довольно горячо. Но я все равно подумываю свернуть тебе шею. - Давай потом, ладно? Они возвращаются в гостиную, и Чимин изо всех сил пытается вести себя беспечно, да вот только явно терпит в этом неудачу. Миссис Чон все чаще бросает обеспокоенные взгляды в его сторону, и он чувствует, как на лбу уже начинает выступать предательский пот. - Так, мы тут немного отвлеклись. А кто следующий за подарком? - с наигранным энтузиазмом спрашивает Чонгук и хлопает в ладоши. К нему тут же поворачивается недовольный Ёнджун. - Дядя Гук, ты так и не рассказал, что за фильм мне подарил? - Ох, Джуни, - Чон отводит взгляд и неловко хрустит костяшками. - Это фантастика про будущее, знаешь, там про космос, другие цивилизации, пилотируемые звездолеты... Он тут же получает крепкий удар по руке, и быстро реагирует ответным. - С каких пор подобные сюжеты могут отвратить ребенка? - шипит Чимин. - Ого, про космос мне тоже нравится смотреть, - будто в подтверждение заявляет Ёнджун. - Не боевик, конечно, но все равно интересно. Спасибо, дядя Гук, оставлю диск себе. * * * Игра продолжается еще не меньше часа, родственники Чонгука веселятся и не торопятся распаковывать свои подарки. Все истерично хохочут, когда Чонён разворачивает покрытый мехом чехол для телефона, а один из двоюродных братьев Гука – дурацкий полосатый свитер, украшенный вязаными пчелами. Чимину тоже хочется смеяться и наслаждаться каждым мгновением этого праздника, но он просто не может. Никак не может, пока крошка-Ёнджун сжимает в руках диск с фильмом «про космос». Он даже не осознает, насколько нервно и подозрительно ведет себя, беспрерывно качая ногой и не находя места рукам, пока Чонгук не прижимает его к себе. - Успокойся, тебе надо расслабиться, - тихо уговаривает он. - Пожалуйста, прекрати сучить ногой, это нагнетает атмосферу. - Прости... - Расслабься. Мы вернем твой диск, ты же знаешь? - Знаю, - кивает Чимин и быстро уточняет. - Я ведь говорил уже, что мне очень жаль? - Еще нет. - Мне действительно жаль. Чонгук кивает, а затем улыбается, пытаясь передать ему немного спокойствия и поддержки. - Не вини себя так, это ведь я схватил не тот подарок, верно? Я должен был заметить испорченных тобой снеговиков. - Эй, вообще-то я пытался сделать их посимпатичнее. Ты выбрал самую уродскую оберточную бумагу, которая только есть во всем Сеуле. - Да ты что? А может, сделай ты сам парочку праздничных покупок, то и чертову оберточную бумагу смог бы выбрать приличную? И это действительно та проблема, которую мы должны обсуждать прямо сейчас? Чимин уже открывает рот, чтобы выдать что-то предельно саркастичное, но Субин прерывает его. - Дядя Гук, твоя очередь. - Уже? Ох, малыш, передай мне тот последний подарок. - Мальчишка бежит к елке и кидает ему через половину комнаты небольшой прямоугольный сверток в красно-золотой бумаге. Чонгук с трудом, но ловит, и принимается разворачивать подарок. - Ого, да тут все восемь сезонов Игры престолов. Кто это заготовил такое сокровище? Его дядя хмыкает с противоположного конца гостиной. - Моя работа. - Неплохо, дядя Санхен, но... - Гук переводит взгляд на Ёнджуна. - Кажется, я хочу обменять свои сериальные восемь сезонов на твой фильм. Чимин выдыхает с облегчением. - Ты уверен, Гукки? Игра престолов – потрясающий сериал. - Что ты делаешь? - шипит Чонгук в его сторону. Вид у него такой, будто он готовится с минуты на минуту совершить убийство. - Пытаюсь заманить Джуна в ловушку, - так же шипит Чимин в ответ. - Вот увидишь, он соблазнится другим диском. - Постойте-ка, - встревает Чонён и эмоционально взмахивает руками. - Я не хочу, чтобы мой семилетний ребенок смотрел сериал с кучей кровавых и откровенных сцен. Нет-нет, ни за что. Это слишком страшно. - Ну не настолько страшно, как то, что у него сейчас в руках, - бормочет Чимин себе под нос, за что получает ощутимый пинок от Чонгука. - Да брось, Чонён, отличный сериал, - вступает в спор Гук, сам совершенно не уверенный в своим аргументах. - Лично мне очень понравился. А на страшных моментах можно и глаза закрыть. Зато там есть драконы! - Да что с тобой такое? И ты серьезно пытаешься выменять обратно собственный подарок? Чонгук неловко покашливает и стремительно краснеет вплоть до корней волос. - Да я просто, эм... - Я тебя совершенно не понимаю. - Да все в порядке, мам, - Ёнджун подключается к разговору в самый нужный момент и освобождает своего дядюшку от необходимости придумывает адекватный ответ. Тот как раз украдкой вытирает потные ладони о джинсы. - Кстати, я видел пару эпизодов из этого сериала дома у Бомгю. Там не страшно. Вот, дядя Гук, держи. Давай меняться. - Оу, - удивленно тянет Чонён и качает головой, глядя на сына. - Хорошо, можешь поменяться с дядей Чонгуком, но напомни мне потом поговорить с мамой Бомгю. И только сейчас Чимин позволяет себе по-настоящему расслабиться и даже хлопает в ладоши, радуясь, что опасность миновала. - Какая же увлекательная рождественская игра! Счастье, что закончилась... Счастливого Рождества! Чонгук хлопает его по плечу и улыбается. На его лице тоже читается облегчение, но прежде чем кто-либо из членов семьи успевает подняться на ноги, как было задремавший под конец вечера Субин снова оживляется. - Постойте! У меня же первый номер! Я ведь еще могу поменяться, да? На любой чужой подарок? - Хм, ну да, - признает Чимин и снова напрягается. - Ты прав, дружок, еще можешь поменяться. Субин вскакивает с дивана, с важным видом подпирает бока руками и картинно размышляет. Но проказливая улыбка на его лице уже наводит на нехорошие подозрения. - Прости, дядя Гук, но я хочу фильм про космос. А тебе тогда мою подарочную карту. - Вредный ребенок вприпрыжку подскакивает к Чонгуку, забирает диск из его рук, бросая рядом пластиковый сертификат, и возвращается на место, попутно давая «пять» старшему брату. В этот момент оба пацана кажутся слишком довольными собой исчадиями ада. Чимин смотрит на Чонгука. У того на лице отражение полного потрясения, и это было бы забавно, будь у Пака сомнения, что он сам не выглядит так же. * * * Незадолго до полуночи проебавшаяся парочка утаскивает Чонхена в самый темный угол кухни. - Хен, слушай, тут такое дело, - вроде начинает Чонгук, но быстро передумывает вести диалог лично. Он только глубоко вздыхает и выталкивает Чимина вперед. - Тут Чимин хотел тебе кое-что сказать. Чимин закатывает глаза, но горящие щеки безошибочно выдают его состояние. - Ты идиот, - бросает он своему парню, но быстро возвращается к основной проблеме. - Эм, Чонхен... Каковы шансы, что Субин не заметит, если мы заберем его подарок? Чонхен скрещивает руки на груди и хмурится. - Конечно, он заметит. Ему пять, он все свои игрушки помнит поименно, - с каждой секундой он кажется все более и более недовольным. - Что ты натворил? Чимин складывает руки будто в молитве, безмолвной, отчаянной мольбе. - Нам очень нужно вернуть диск обратно. - Чимин, что на нем? - Эм, ну как сказать, - мнется Чимин и неловко покашливает. Щеки его по степени красноты приближаются к рождественским колпакам. - Там не совсем подходящий для просмотра материал. Мы с твоим братом занимаемся, хм, как бы тебе объяснить, мы... - он морщится, как от боли, но все-таки решается сказать. - Это наше секс-видео. - Чего, блять? - Я понимаю, очень хорошо понимаю твое удивление. Просто по дороге сюда Чонгук схватил не тот подарок, а мы и не подозревали ничего, пока Ёнджун его не открыл и, Господи, Чонхен, никто не должен это увидеть! Разъяренный взгляд мужчины мечется между ними, и скорее всего, он вот-вот сорвется и разобьет им обоим лица. Заслуженно, конечно. Чимин еще надеется исправить ситуацию и выдать очередной залп самых искренних извинений и душевного раскаяния, но Чонхен неожиданно разражается смехом и сгибается пополам. - Это самая нелепая херня, что я когда-либо слышал! - хохочет он. - Боже, клянусь, я буду до конца своих дней припоминать вам этот позорный случай. Чонхен смеется все громче и громче, краснея, подобно им, а Чимин оглядывается в поисках алкоголя. Сейчас бы надраться да стереть из памяти этот позор или утопиться в рюмке. - Так, значит, ты не злишься? - осторожно уточняет Чонгук. - Нет, но я растреплю об этом всей семье, даже не сомневайтесь. Это будет отличным наказанием для тебя, братишка. - Ну, хен... - скулит Гук, хотя и знает, что старшего брата это не остановит. - Да что? Ты приволок на семейный праздник свое порно. Конечно, об этом должны узнать все. Чонён! - кричит Чонхен, намереваясь первым делом поделиться шокирующими вестями с женой. - Иди сюда, дорогая. Угадай, что натворили Чонгук с Чимином? Чимин отворачивается и прячет горящее лицо на груди Гука. - Просто ступай и забери этот проклятый диск, - советует Чонгуку Чонён и сокрушенно качает головой. - Мальчики спят на диване. Они не узнают. Мы придумаем что-нибудь, если они потом вспомнят о пропаже. - Быстрей бы сбежать отсюда, - шепчет Чимин. Они вместе проскальзывают в гостиную и осторожно вытаскивают диск из рук Субина. Тот даже не вздрагивает, пропадая в своих сладких детских сновидениях. На выходе Чонгук подхватывает свою куртку и протягивает Чимину его пальто, а тот смущенно прощается с близкими своего парня. - Спасибо за вечер! Всем счастливого Рождества! Ему остается только надеяться, что никто не прокомментирует нездоровый румянец, который, кажется, навсегда приклеился к его щекам. - Ага, с Рождеством, грязные животные! - хмыкает Чонхен и заливается смехом. Остальные члены семьи присоединяются к нему, пока влюбленная парочка торопится скрыться за порогом. * * * То злополучное видео они не смотрят ни по возвращению домой, ни на следующий день и даже спустя пару дней. Честно говоря, Чимин планирует сжечь его, а пепел развеять где-нибудь за чертой города, и никогда больше не вспоминать о самой унизительной ночи в своей жизни. Чонгук говорит, что он слишком драматизирует и сгущает краски. Чимин говорит, что не хочет жить с таким грузом на сердце и постоянным страхом, что их домашнее порево кто-нибудь найдет. Временно проклятый диск прячется в самом дальнем и безопасном углу шкафа – под ворохом старых футболок Гука с принтами, которые тот никогда больше не наденет, предпочитая ныне однотон. В дальнейшем Чимин планирует купить несгораемый сейф и сбросить компромат в море. Его планам не суждено сбыться. Чонгук звонит ему на пятый день своей командировки. Посреди ночи по сеульскому времени. - Что-то случилось? Почему ты звонишь мне так поздно? - хрипит Чимин и щурится, пытаясь приглядеться к светящемуся в темноте спальни дисплею. - Я соскучился. Пять дней расставания – это для меня уже слишком. Так плохо, одиноко, невыносимо, благо, хоть твое видео составляет мне компанию. Весь сон с Чимина снимает как рукой, и он резко садится на постели. - Погоди... Какое еще видео? - Ой, ну ты действительно думал, что спрятать диск в шкафу – это хорошая идея? Да я нашел его минуты за три. Ты все подарки там прячешь. - Чонгук, я же говорил тебе, что слышать больше не хочу об этом видео! - Детка, но оно такое горячее. Я дважды кончил, пока смотрел. Ты идеальный, я даже не могу... - Чон стонет, и от этого низкого и хриплого звука у Чимина проходится дрожь по позвоночнику. Он готов придушить своего парня за то, что невольно возбуждается. Проклятый Чонгук. - Заткнись, Чонгук, ты меня смущаешь. - Нет-нет, детка, я не хотел. Давай я тогда скажу, что все от и до в этом видео идеально? - Тоже дерьмовая формулировка, Гукки, - Чимин быстро справляется со стеснением и включает врожденный сарказм. - Звучит так, будто ты хвалишь себя. Чонгук отзывается смехом и добавляет без лишней сексуальности в голосе, а лишь с чистой и откровенной искренностью: - Я не мог оторвать от тебя глаз, Чимин. И не смог бы, даже если бы очень постарался. - Осталось девять дней, малыш, - тяжело сглатывает Чимин и тянется к себе ладонью. - А потом ты вернешься домой. - Целых девять дней. Поверить не могу, что уже так сильно соскучился по тебе. И твое видео произвело совершенно противоположный ожидаемому эффект. Я теперь скучаю по тебе еще больше. Так сильно хочу обнять тебя, прижать к себе, что не могу думать ни о чем другом. - Гукки, пожалуйста... - Чимин прикрывает глаза и крепче сжимает рукой член. - Хм, давай я тебе перезвоню? Минут через пять? - Нет, я хочу кончить. - Так ты кончил уже дважды! - Надо добить до красивого числа, я серьезно. - Пока, Чонгук! Чимин быстро сбрасывает вызов и с такой скоростью лезет в прикроватную тумбочку за смазкой, будто хоть минута промедления его убьет. Он думает о Чонгуке, вспоминает собственную реакцию на их видео и представляет, как хорошо им будет, когда они встретятся после двухнедельного расставания. И такие мысли подводят к краю почти мгновенно – собственно, у него и изначально не было шансов долго продержаться после такого полуночного звонка. Как только Чимин чувствует скопление знакомого тепла внутри, он отыскивает свой откинутый телефон и включает камеру. Почему бы не записать новое видео, на котором он кончает с именем Чонгука на губах? Чимин наконец выпускает из рук слишком чувствительный член и торопится скинуть видео Чонгуку, пока не испугался и не передумал. Тот перезванивает спустя минуты две – не больше. - Детка, не делай так больше... - Это еще почему? - Потому что такие видео сводят меня с ума! Как я могу смотреть на такое и не иметь возможности прикоснуться к тебе?! Чимин злорадно смеется. - Девять дней, Чонгук. - Бесконечных девять дней, - поправляет Гук. - Но ты действительно идеален. Прекрасен. Великолепен. Серьезно, Чимин, я кончил в третий раз. Не слушай меня, шли мне столько видео, сколько только захочешь. И когда захочешь. - Буду иметь в виду, - хмыкает Чимин. - Только ты там осторожнее, типа, ну... - Ты о чем это? - Не кидай ничего откровенного моему брату или другим членам семьи, ладно? - Бо-оже, иди к черту, я отключаюсь. - Люблю тебя, детка. Чимин закатывает глаза и в отместку скидывает с постели подушку Чонгука. - Ты отвратительный. Не понимаю, как я мог связаться с тобой... - Эй, я сказал, что люблю тебя... - Да, знаю, я слышал тебя, - хихикает Чимин, чтобы еще больше насолить уже успевшей надуться паре. - И я тоже тебя люблю. Он отбрасывает телефон в сторону и переворачивается на живот, утыкаясь лицом в матрас и глуша тем самым позорно восторженный, но такой влюбленный взвизг. Чонгук определенно больше не получит ни одного видео. Во всяком случае, этой ночью.