Сквиб

      Пыль ещё не успела осесть в переулке, как я подошёл к месту исчезновения парочки. Наклонившись, я подобрал бинты, лежащие на земле. Значило ли это, что они перестанут разыгрывать комедию и оставят меня в покое? А если нет? С трудом представлялось, как бороться с противником, который мог исчезать и появляться по мановению воли. Тяжелая рука опустилась на моё плечо. Невольно вздрогнув, я обернулся. Позади стоял Хейден. Он выглядел обеспокоенным.       — Ну и куда это ты рванул? Ключи забирать кто будет? — он протянул мне небольшой брелок. Покрытие на нём треснуло.       — Да немного душно стало. Решил прогуляться. Полагаю, это всё нервы.       — Понимаю. Когда становишься жертвой, перестаешь чувствовать себя в безопасности, — Хейден нахмурил брови. — Прости меня, Эрик. Полиция должна защищать простых людей. Я чувствую вину перед тобой и хочу принести извинения от лица всего Департамента.       Ощущение от его слов было странным, словно он обращался и не ко мне вовсе. Его взгляд был направлен вдаль, за пределы этого места. Это из-за сегодняшней ночи?       Взгляд мой вновь уцепился за белые вспышки, рассекающие небо. Мне казалось, или облака стали кучнее?       Осторожно взял руку Хейдена за запястье.       — Не нужно. Это не твоя вина, — постарался выдавить улыбку, что, смотря на суровое лицо Хейдена, было довольно непросто. И не только из-за до сих пор болевших гематом. Несколько капель воды упало на руку. Затем ещё на лицо.       — Во дела. Неужели снова дождь? — мужчина убрал руку, неловко кашлянув. — Уж надеялся, что хоть сегодня нас ждёт хорошая погода.       Капли совсем мелкие. Немного тёплые. Блестели, словно были отлиты из серебра. Я чувствовал, что-то здесь не так. Голова начинала болеть.       — Ещё ночью морозы ударили. Столько людей пострадало из-за простого льда на дорогах.       — О чём ты? — невольно схватился за голову. Боль становилась всё сильнее. В ушах отдавал звон.       — Ты ведь читал сегодняшнюю газету? — Хейден нахмурился. Его лицо разгладилось, на нём снова появилась улыбка.       Развернул газету, которую всё ещё держал в руках. Новость всё так же была на первой полосе. Однако не было фотографий искореженных машин. Лишь замёрзшая дорога. Множество аварий в разных частях города, а не в одном месте. Исчезла надпись: «Следствие ведётся».       — Какого чёрта? — вырвалось из моего рта. Меня начало покачивать. Звон практически заполнил всё пространство. Глухой, обеспокоенный голос Хейдена.       Я почувствовал, что падаю. Несусь навстречу темноте. Яркие вспышки воспоминаний проносились мимо меня. Две параллельные киноленты. Переплетающиеся и расплетающиеся. Снова и снова. В одной из них я увидел свою жизнь. До того, как попал сюда. В другой — жизнь Эрика. Поначалу они различались, но в какой-то момент ленты стали копировать друг друга.       Внезапно я завис в воздухе. Передо мной парил серебристый водяной шар, размером с футбольный мяч. Он находился между двумя кадрами, на каждом из них была эта злополучная вырезка из газеты. Помедлив мгновение, шар влетел в один из них. Заголовок изменился под новость о замерзшей дороге. Второй же остался неизменным. Лента воспоминаний Эрика.       Нет! Не хочу забывать. Не хочу полагаться на чужую память. Это теперь моё тело, а значит, и сознание тоже. Руками я пытался ухватиться за ленту Эрика. Вырвать то, что должно принадлежать мне. Истину недоступную простым смертным.       Пространство начинало дрожать. Тьма наполнялась трещинами, сквозь которые пробивался режущий глаза свет. Ленты рвались на куски. Обрывки кружились вихрем вокруг меня. Я терял ощущение пространства и закрыл глаза.       Во рту что-то жёсткое. Тяжёлый запах кожи ударил мне в нос. Я с трудом приоткрыл, словно налившиеся свинцом, веки. Знакомый потолок. Снова в участке. Я попытался приподняться на скамейке.       — Эй, шеф. Он проснулся, — крикнул парень, сидящий за стойкой. Вскоре из-за угла вновь показалась грузная фигура Хейдена. Одной рукой он придерживал брюки.       — Ей-богу, Эрик, скоро не для тебя, а для меня придётся врача вызывать. Не знал, что ты эпилептик, — снова эта добродушная улыбка, — может, тебе стоит снова обратиться к врачу?       — Да… Нет, всё в порядке? — вытащил изрядно запачканный слюной ремень, — а что произошло?       — Ну, ты открыл газету, а потом начал падать. Еле подхватить успел. Забился такой весь в конвульсиях. Ещё и пена изо рта пошла, — Хейден скорчил гримасу, руками показывая, как по его мнению шла пена, — напугал ты меня, короче. Подумал, что если сейчас кони двинешь, Николь с меня потом десять шкур сдерет.       — Николь, да… — от его слов ощутил некое тепло. Снова знакомое чувство. Проявление заботы от неё, а теперь от Хейдена. Оно обжигало изнутри. Такое яркое. Не могу сказать, что не был знаком с ним раньше, но здесь, в этом теле, оно ощущалось так остро. Теперь я понимал его. Понимал, что чувствовал Эрик.       Здесь он был своим, в отличие от мира магов. Разница была настолько огромной, что сила этих эмоций причиняла боль и дискомфорт. Для такого, как я, который всегда воспринимал хорошее человеческое отношение как должное. Для того, кто всегда видел в этом только возможности, которые можно использовать, эти чувства были словно яд.       — Кстати, пока ты не ушёл, — Хейден засунул руку в карман и достал алюминиевый баллончик с кнопкой, после чего протянул мне. Повертев вещь в руках и изучив надписи, я решил уточнить:       — Перцовый баллончик?       — Ага. Ну на всякий случай. Я не утверждаю, что подобное может случиться снова, но… — мужчина смущенно почесал затылок. — Ах, да, и вот ещё что.       Он протянул мне белую визитку, на которой простым чёрным шрифтом был выбит адрес.       — Это стрелковый клуб. Ходил туда одно время, когда наш тир был закрыт. Конечно, гражданским запрещено держать огнестрельное оружие для самообороны, но знаешь сколько случаев, когда даже про перцовый баллончик люди забывают в стрессе или пшикают куда-то в сторону, а то и на себя? Даже в таком деле нужна крепкая рука, — он снова улыбнулся.       — Спасибо. Наверное… — повертел в руке баллончик ещё раз. Убрал вместе с визиткой в полы пиджака.

***

      Распрощавшись с Хейденом я отправился на штрафстоянку. Из объяснений понял, что она находилась всего в каких-то паре кварталов отсюда. Погода снова стояла солнечная. Магический дождь шёл не так долго. Да и дождь ли это был? Если они хотели изменить воспоминания, то вряд ли бы им получилось сделать это с теми, кто укрылся зонтом или остался в этот солнечный день дома. Всего лишь форма проявления, да и только. Любили волшебники, чтобы всё было красиво и эффектно. Даже если речь шла о жизни невинных людей.       Не знаю, что меня злило. Чувство, что простые люди всего лишь марионетки в руках тех, кто обладал тайными знаниями и способностью манипулировать законами пространства и времени? Нет, вряд ли. Разве в моём мире иначе? Всегда были те, кто дёргал за ниточки.       Думаю, из-за того, что я был наполовину простым смертным, это заклинание коснулось меня, определив во мне сознание магла, оставив в покое часть, принадлежавшую сквибу. На сердце накатило чувство обреченности. В моём мире я мог хотя бы ощутить иллюзию того, что мог прикоснуться к тайному миру или даже стать его частью. Может быть. Когда-нибудь. Если сильно повезёт. Здесь же мне сразу оторвали крылья. Для магов я был по сути своей инвалидом. Такая же забавная зверушка, как маглы, с которыми можно безнаказанно играть.       Я не успел заметить, как уже дошёл до нужного места. У входа на штрафстоянку меня встретил охранник — мужчина лет за сорок, сальные волосы, очки с толстыми линзами. Внимательно изучив полученную справку, он поспешил открыть дверь.       Автомобиль я нашёл довольно быстро. Помятый бампер. Разбитое стекло. Кузов был покрыт следами от тины, грязи и засохших водяных пятен. Тот же охранник предоставил мне телефон мастера и возможность позвонить.       Пока ждал, я решил осмотреть бардачок машины. Внутри ничего не нашёл. Хейден сказал, что всё уже осмотрели. Документы, что лежали внутри, превратились в кашу, так что их придётся восстанавливать. К счастью, процесс этот займёт немного времени. По крайней мере, для меня.       Вскоре прибыл мастер. Обрисовал ему ситуацию. Хотя, кажется, это было лишним. Машина пусть и не совсем в хлам, но было понятно, что ремонт ей предстоял капитальный. Он лишь кивал, и лицо его было измученным. Сомневаюсь, что это единственный мастер на всю английскую столицу, но очевидно в последние несколько часов ему изрядно добавилось работы. Я поспешил прервать бесполезные объяснения и просто остановился на самом важном: попросил перекрасить автомобиль в синий цвет.

***

      Когда я вернулся домой, то увидел в гостиной женские туфли, которые были просто сброшены по пути. Когда поднялся наверх, передо мной предстала, уткнувшись лицом в подушку, Николь. Наполовину распущенный хвост выделялся своим медным цветом, переливаясь на солнце. Юбка и колготки, скомканные, валялись на полу. Из-под одеяла торчала лишь белая лодыжка, свисающая над полом.       Взял вещи и, без особого труда сориентировавшись, убрал их на одну из полок. Подойдя к кровати поближе, рассмотрел лицо своей жены. Даже во сне она хмурилась, слегка сдвинув брови. Её нос был усыпан мелкими веснушками. У основания длинной шеи красовалась родинка. Тыльной стороной руки коснулся волос.       Что я делаю, чёрт возьми? Отвернувшись, я сжал руку в кулак. В этом всё ещё чувствовалась неправильность. Невольно вспомнил бывшего коллегу. Он часто хвастался, как уводил чужих девушек, жён. Получал удовольствие не от того, что был с женщинами, а от факта превосходство над кем-то, что он кого-то обошёл. К этим историям тогда относился снисходительно. У меня никогда не было длительных отношений. Всё время только случайные знакомства, и я особо никогда не интересовался, был ли у моих спутниц кто-то ещё.       Однако здесь ситуация была немного иной, что не избавляло меня от моральных дилемм. Хотелось поскорее освободиться от этого состояния. Может, развестись? Сказать, что семейная жизнь мне стала невмоготу?       От одной этой мысли в груди словно образовался камень. Тяжёлый, давящий изнутри. Я не был готов. Вот так перевернуть жизнь другого человека. А что изменилось? Я увольнял сотни людей на своей работе, глядя в их наполненные отчаянием глаза. Вновь я обернулся в сторону Николь. В груди защемило. Видимо, поменялось лишь то, что я их не знал.

***

      Весь остаток дня я посвятил тому, чтобы попытаться освоить левую руку. На удивление это оказалось не так сложно. Всё-таки навык ещё сохранился, мешало лишь моё собственное сознание, привыкшее к иному порядку вещей. Получается, теперь я амбидекстр? Неплохо. Не скажу, что особо мечтал обладать таким навыком. Не видел в этом особой пользы. Сейчас это нужно было лишь для того, чтобы не вызвать лишних вопросов. Конечно, они рано или поздно накопятся. Какие-то привычки или особенности поведения я вряд ли смог бы повторить. Пусть мне и доступны его воспоминания, представления о том, каким был настоящий Эрик, я не имел от слова совсем.       Ближе к вечеру я приготовил картофельное пюре и свинину с фасолью. Последней, как выяснилось, было довольно много. Спустившись, Николь сразу спросила, как всё прошло в участке.       — Вполне неплохо. Хейден помог мне быстро уладить все вопросы, — зачерпнул вилкой горку картофеля в мясном соусе. На вкус было на удивление хорошо. К счастью, Эрик умел готовить, в отличие от меня, предпочитающего обеды заказывать. В этой семье было принято делить домашние обязанности. — А как у тебя на работе?       Николь скрипнула вилкой о тарелку и на мгновение замерла. Её взгляд словно провалился в никуда.       — Нечего рассказывать, — пробормотала она, продолжив есть.       — В каком смысле? Ты же вчера сорвалась в ночь. Должно быть, что-то важное? — я ощутил острое желание продавить. Хотелось знать, какую ложь запихнули маги в её голову. Ради чего, по её мнению, она провела всю ночь на работе.       Повисла пауза.       — Ночью, говоришь? Честно говоря, мало что помню. Видимо, отчётность сдавали, — когда она произносила эти слова, голос её словно одеревенел, лишившись всех эмоций.       У меня появилось плохое предчувствие. Если продолжу давить, то что? Выскочит сообщение об ошибке: «Вы пытаетесь сломать заклинание»?       — Да нет же. Там было какое-то дело. Что-то про аварию.       — Не понимаю, о чём ты, — голос дрогнул. Рука едва заметно начала дрожать. Рефлекторно я схватил её за кисть. Пальцы были холодные, словно лёд.       — Всё-таки, что-то произошло? — в глубине души я начал жалеть об этой идее. Может, стоило остановиться? Я ведь понятия не имел, к чему приведут дальнейшие расспросы.       — Не понимаю, о чём ты, — повторила она вновь. Её глаза смотрели на меня. В них стояли едва сдерживаемые слёзы. Николь отдёрнула руку и вышла из-за стола. Только сейчас я заметил, что она едва съела четверть.

***

      Когда я убрал со стола, то услышал в гостиной шум телевизора. Из коридора я увидел Николь, монотонно переключающую каналы. Я подошёл ближе к дивану, на котором она сидела. Протянул руку к пульту. Пальцы её не сопротивлялись и быстро разжались, выпустив устройство. Каналы остановились на передаче. Мужчина со сцены декларировал шутки под звонкий смех людей в зале. Я лишь молча смотрел на неё в попытке подобрать нужные слова.       — Эрик, мне кажется, я схожу с ума, — внезапно начала она.       — О чём ты говоришь?       — Чувствую себя странно. Словно нахожусь во сне. Понимаю, что проработала всю ночь, но я совершенно не помню над чем. Только отчёты. Никогда не срывалась в ночь из-за такой ерунды.       Перевёл взгляд на телевизор. Комик вновь говорил шутку. Судя по всему, политическую, но я был не в силах её понять. Слишком большой барьер между мной и средним жителем Великобритании? А может, это всё просто уже устарело. Ощутил тепло. Головой Николь легла мне на плечо. В её глазах отражались картинки, сменяющиеся на экране.       — И дома сейчас всё кажется каким-то чужим. Пугающим. Наверное, это всё от переутомления. Может, нам взять отпуск?       В этот момент вспомнил, что завтра мне предстояло пережить первый день на работе. Не особо представлял специфику работы бухгалтера, поэтому вариант с тем, чтобы взять отпуск и отложить проблему хотя бы на время, звучал соблазнительно. Однако…       — Ты возьми. Мне нужно закончить кое с чем на работе, — по мне, так лучше решать проблемы сразу. К тому же, проводить время вдвоём? Пока она погружена в свои проблемы, то вряд ли быстро заметит во мне изменения, но вот если мы останемся наедине… Как долго она будет не замечать?       Считанные минуты пространство наполнялось лишь звуком работающего телевизора. Затем Николь резко встала.       — Ты куда? Я думал, мы посмотрим теле…       — Извини, я немного устала. Сегодня лягу пораньше, — с этими словами она ушла из комнаты, даже не глядя в мою сторону. Затем послышался скрип ступеней.       Довольно быстро почувствовал, как моё плечо начало мёрзнуть от уходящего из него тепла. Дотронувшись, я понял причину. Ткань рубашки промокла.