Как же я давно об этом мечтал!

-Как же давно я об этом мечтал! -выкрикивает Лютик, замечая озеро. Он в момент снимает рубашку и чуть-ли не в припрыжку залезает в воду. -Холодная. Не хочешь ко мне присоединиться, Геральт? Ты долго сюда добирался и еще дрался с теми упырями, что хотели меня убить. Думаю, от тебя воняет не меньше моего. -Откуда Йеннифер знала, что тебя схватили? -Ой, да ладно! Тебя сейчас вообще ничего не волнует кроме этой шлюхи?! -срывается бард и продолжает упрекать ведьмака. -Мог бы хотя бы из вежливости спросить меня, например “Как ты себя чувствуешь Лютик? Не поранился ли ты, Лютик? Или...       Бард еще долго мог перечислять вопросы, которые хотел услышать от Геральта. С каждым его словом, ведьмак склонял голову все ниже. А ведь правда, Геральт всегда обращал внимание на Йен и на ее чувства к нему, но он никогда не замечал чувств того, кто всегда ходил за ним попятам, пытался поддержать в трудную минуту веселой песней, того, с кем он обращался как с вещью, которая не нужна, а выбрасывать жалко. Но в один момент, его все же выбросили...       “Могу ли я как-то помочь, Лютик?” или “Как ты жил с разбитым сердцем последний год, Лютик!?” -Ведьмак внезапно посмотрел на барда. -Так вот я отвечу тебе как. Я писал. Писал много песен и стихов о том, где ты влюблен не в Йеннифер, а в меня. Но в какой-то момент мне все это надоело, и я решил уничтожить тебя в своей песне, чтобы ты больше никогда не смог вернуться и причинить мне боль. Но нет! Ты опять здесь! Стоишь передо мной и спрашиваешь о Йен! Неужели нет других тем для разговора!? -Про сердце... Это правда? -с осторожностью уточнил ведьмак. -Да, черт тебя подери! -громко крикнул Лютик, что даже эхо пещеры отразило этот отчаянный вопль. -Прости меня. Я не знал этого. -тихо сказал Геральт, поджимая губы. -Не знал. А что ты вообще знал? Как монстров убивать, да баб трахать? А про чувства вообще не слышал!? Какой же я все-таки идиот! Бегал за тобой хвостом, всегда пытался как-то подбодрить. Я открыл тебе свое сердце, а ты воспользовался этим и воткнул в него нож! Ведь собственного сердца у тебя нет, и ты захотел, чтобы у меня его тоже не стало!        С каждым предложением, крик Лютика становился все громче и громче. По щекам начали бежать маленькие соленые ручейки. Он был в истерике. В конце своего монолога Лютик со всей силы брызнул водой в сторону ведьмака, после чего уселся на камень и начал вытирать слезы, которые, казалось, текли уже вечность. Геральт стоял и, виновато опустив голову, что-то усердно обдумывал. Через пару минут, он подошел к бедному барду, сел рядом на соседний камень и обнял, как маленького котенка, что потерялся на улице, или же, как сейчас, в своих чувствах. Хотя, на тот момент нельзя было точно сказать, кто именно этот бедный котенок. Лютик пытался вырваться из объятий, но это выходило с большим трудом. -Пусти меня. Я не хочу тебя видеть! -кричал он. -Лютик, я знаю, что ты не поверишь, но как только Йен сказала, что тебя схватили и хотят убить, мои глаза налились кровью, а чашка треснула в руке от злости, что я испытывал. Я сильно за тебя волновался, потому что я люблю тебя. -Лютик внезапно перестал плакать и с любопытством посмотрел на ведьмака. -Я сейчас все правильно услышал? -уже более уверенным голосом и со сведенными бровями вместе спросил тот.       Геральт молчал и смотрел прямо в глаза барду, после чего, неожиданно потянул на себя, уводя в долгожданный, для обоих, поцелуй. Щеки барда вспыхнули, он явно был потрясен. Его губы разомкнулись от неожиданности такого нежного жеста со стороны ведьмака, а глаза загорелись, словно сейчас сожгут мужчину, но не от злости, а от желания запомнить этот момент навсегда, вбить как фреску на стенах черепа и каждый раз вспоминать с упоением и страстью.       Лютику ничего не оставалось, кроме как поверить, что это искренний поцелуй. Его мысли путались и с опаской принимали теперь все, что давал Геральт. Он слегка ответил на него, но потом отстранился. Бард посмотрел на мужчину с глазами надежды, которые до последнего хотели верить, что это все правда, а лишь не очередное развлечение для ведьмака. -Стой. Ты, хочешь сказать, хе-хе, что любишь меня? -с недоверием и легкой улыбкой спросил бард. -Да. Люблю. И всегда любил. Но понял это только тогда, когда ты ушел из моей жизни. Без тебя было слишком тихо. Не было твоих песен, игры на лютне, пения, к которым я уже привык, хоть и говорил, что они мне не нравятся. Я часто возвращался на ту гору, чтобы просто понять какой же я все-таки мудак, что оставил тебя там. Прости меня.       И все же, тем самым котенком оказался Геральт, что сейчас держал барда за руки и виновато смотрел прямо в его голубые глаза. Лютик посмотрел на мужчину и опять заплакал. Но теперь это были слезы счастья. -Какой же ты все-таки... мудак. -парень рассмеялся. -Но я тебя прощаю, и видимо снова люблю. -бард украдкой поцеловал ведьмака в щеку и улыбнулся. Мужчина улыбнулся в ответ. -Ты что-то говорил про присоединиться к тебе. Предложение еще в силе? -Да. -Лютик встает и слегка брызгает водой в лицо ведьмака. -Идем, отмоем тебя от крови врагов, как раньше. -бард приглашающим жестом протягивает руку любимому.       Ведьмак мягко улыбается, встает с камня и оставляет на берегу мечи и всю верхнюю одежду, оголяя торс, изрезанный шрамами вдоль и поперек. Он идет к Лютику, который уже во всю плавает и хлещется в воде, что уже не кажется такой холодной. Для него теперь и весь мир перестанет казаться серым и холодным, как в те времена, когда он жил без ведьмака. Они стоят по пояс в воде, Лютик обмывает спину Геральта и напевает какую-то легкую песенку о ведьмаке, барде и об одной мечте, что суждено сбыться.