Гроза

      — Ну вот, так должно быть лучше, — пробормотал под нос Ник, старательно, чуть ли не с высунутым языком, выводя на моем предплечье черный узор из кругов и спиралей, с каждым движением иглы закрывавший собой все больше шрамов. Их нельзя было вылечить даже с помощью регенератора тканей: кожа оказалась настолько травмированной, что не смогла бы воспроизвести новые клетки.— Осталось чуть-чуть, потом еще быстренько залечим, чтобы не ждать неделю.       — Быстренько? Только не говори, что опять выставишь таймер на десять секунд, — возмутился я, припоминая не самые приятные ощущения от подобной процедуры. Ускоренная регенерация, вызываемая большим устройством наподобие гроба, отнимала у тела слишком много энергии. — Я не хочу проваляться в кровати еще два дня.       — Так ты хотя бы не будешь неделю чесаться, занося всякую заразу, — на меня в упор посмотрели темно-изумрудные линзы, обрамленные потускневшей и кое-где покрывшейся зеленым налетом бронзой. Каждую секунду за ними мигал свет, как будто кто-то щелкал фотоаппаратом. Машинка в руках Ника все еще впрыскивала мне под кожу черную краску, а он сам, извернувшись в невероятной позе, одним глазом продолжал смотреть на работу, другим же, видимо, пытался загипнотизировать меня. Выглядело это жутковато. — Тебе ведь этого не надо, верно? Нам еще нужно закончить с нашей ре-ак-тив-ной мет-лой. Там всего-то двадцать восемь деталей осталось прикрутить.       — Убедил.       Я жил у Ника и его отца уже почти год, и за это время оба успели напугать меня до полусмерти, уломать на сережку в левом ухе — они хотели поиздеваться еще и над правым, но я не дал — и вызвать столько счастья, сколько у меня с рождения не было. У меня впервые появилась работа — не мытье пола на трех этажах и не пропалывание огорода размером с футбольное поле, а настоящая работа, за которую платили деньги. Небольшие, но все же. Мы с Ником продавали сделанные его отцом скульптуры и чинили принесенные в ремонт часы, игрушки, иногда даже бытовую технику и автомобили. Не думал, что что-то может заинтересовать меня так сильно, как это сделали сломанные лакримы. По словам Ника, раньше они покоились в чьей-то груди и, объединяя энергию тела с внешней, высвобождали стихию. Я так до конца и не понял пока что, как работает этот механизм, но эмоции от лежащего в ладони полупрозрачного кристалла затопляли разум. Небольшой твердый ромбик, укутанный тоненькими прожилками, был теплым и вызывал неподдельное счастье.       Вообще, лакримы являлись полноценным человеческим органом, так что мы, как бы страшно это ни звучало, чинили чужие сердца. Да-да, именно сердца! Я так удивился, когда узнал, что эта сеточка на кристаллах не что иное, как сосуды. Даже положил лакриму на стол и долго-долго рассматривал ее под увеличительным стеклом. Вот он, двигатель системы трансформирования, ключ к спасению человечества, думал я.       В Дейме, где располагалась мастерская Фреда Мерфи, отца Ника, было много небольших кафе, в которых готовили так называемые бургеры. Я никогда раньше не видел таких странных, по сути, сэндвичей, состоявших из разрезанной пополам круглой булочки и начинки с котлетой, но вкус у них оказался просто потрясающий. Еще больше меня поразило их влияние на Ника: он буквально расцветал, когда откусывал первый кусок. На его лице расплывалась такая блаженная улыбка, что я начинал сомневаться в его адекватности. В один день, заметив, видимо, мой непонимающий взгляд, Ник ответил:       — Обожаю бургеры с горчицей. Мама такие по выходным готовила, когда я был еще в утробе. Как влюбился, так и с концами. Незабываемый вкус…       Где теперь была его мама и почему не готовила больше бургеры, я спросить не решился. Да и сам о своей семье особо не рассказывал, но Ник, кажется, догадывался.       После сеанса регенерации мне хотелось поскорее упасть в кровать и проспать как минимум до утра. Однако у Ника, видимо, были другие планы на меня. Едва мои руки перестали пищать на сканере регенератора, он, излучающий радостные флюиды направо и налево, отправился вместе со мной в гараж. На этот раз надо мной хотя бы сжалились, выставив на таймере пятнадцать минут. Не придется отлеживаться пару суток.       В гараже была навалена огромная куча всякого, как мне казалось, хлама: у стены сгрудилось штук двести старых погнутых гвоздодеров и сломанных молотков, рядом с ними друг на друге, почти что падая, лежали крашеные металлические листы. Ник хвастался, что нашел их в лесу, рядом с порталом в Небесный Город — единственным местом в стране, где все население имело лакриму. Посередине комнаты стоял здоровенный каменный стол, к которому было подключено около тридцати аккумуляторов. Все они подпитывали нашу метлу.       Ник где-то полгода назад прочитал в старой книжке про колдунов, которые летали на метлах, и загорелся идеей создать что-то подобное. Если судить логически, то это было вполне реально: с помощью лакримы и электричества можно и не такое сотворить. А лакрима у Ника как раз имелась, причем его собственная. Я видел всего лишь раз, когда друг использовал ее силу, но впечатления остались на всю жизнь. До сих пор кошмары снятся, как ковры летают по двору. Ник тогда решил просто облегчить себе стирку, а его кристалл воздуха подходил как нельзя кстати.       Для воплощения задумки пришлось перелопатить почти всю библиотеку мистера Мерфи, который любил коллекционировать книги по механике энергий. Он не читал их, потому что за все сорок пять лет сознательной жизни, как говорил Ник, так и не решился на вживление лакримы. Самому Нику же она передалась генетически, от матери. Досталась вместе с любовью к бургерам, шутил он.       За пять месяцев усердной работы нам удалось продвинуться до того, что метла от вливания энергии взлетала сантиметров на двадцать над столом и хлопала механическими крылышками. Изначально это была кривая толстая палка, на конце которой торчало несколько прутиков. Ник нашел ее где-то на ближайшей свалке, куда частенько заглядывал в поисках материалов. Я поначалу предпочитал замешивать особо прочный гипс для скульптур мистера Мерфи, но потом тоже втянулся и бывал там вместе с ним. Создавалось ощущение, что гараж увеличили в размере раз в десять и все его содержимое свалили в несортированные кучи.       Первым этапом преображения нашей метлы было укрепление черенка — чтобы смог выдержать циркуляцию энергии. Вот уж не думал, что придется делать столько расчетов, чтобы материал просто смог пропускать потоки. Потом еще мы с Ником целую ночь рисовали удерживающие знаки на всей поверхности и подключали проводки. Мистер Мерфи раздобыл для нас ветки пористого дуба, чтобы рассеивать энергию на конце, и краску для черенка. Сегодня оставалось только укрепить на метле поглощающие кольца для подпитки, вбить около двадцати гвоздей того же назначения и протестировать наше творение в действии. И Нику не терпелось уже закончить…

***

      — Вот это да! — орал во все горло Ник, отдавая метле, казалось, всю мощь своей энергии. На его лице сияла улыбка, почти такая же, когда он уплетал свои любимые бургеры с горчицей. Мы неслись по небу со скоростью болида и смотрели, как на западе горячий бок солнца касается леса. Близился закат. Улочки Дейма укрывались рыжеватым светом и выглядели мистически далекими. Я вертел головой во все стороны, пытаясь увидеть, запомнить как можно больше деталей. Вывески, цветастые домики, магазины, кафе, мост через маленькую речку в центре города, гуляющие парочки, крышу гаража, составленную из разномастных металлических листов. Хотелось, чтобы все это отпечаталось, как оттиск на бумаге, в душе. — Кхе-кхе, комар в рот попал…       — Может, слетаем в лес? Твой отец как раз хотел поискать там около портала камней для глазури, — предложил я, чувствуя, что сейчас чихну из-за чужих кудрявых волос, лезущих от ветра прямо мне в лицо.       — Я только за. Только там облака собираются, как бы гроза не началась, а то метелочка притянет к себе слишком много электричества. Я, конечно, люблю его, но не в таких объемах, дружище.       — Тогда полетели быстрее, так и до дождя, если он пойдет, сможем успеть, — отчего-то мне казалось, что нам надо быть там именно сейчас.       В лесу действительно стало темно из-за свинцово-серых облаков, повисших над ним. Высокие стройные деревья стояли как будто в ожидании, покачиваясь на ветру. Мы слезли с метлы, потому что летать между веток было не самой лучшей идеей. Портал, голубой столб света, выглядывал над кронами, до него оставался едва ли километр. Я никогда не подходил к нему так близко. От исходившей во все стороны энергии захватывало дух, и даже на таком расстоянии становилось страшновато — неизвестность за материей портала звала к себе и одновременно пугала своей силой.       — Думаю, идти дальше не имеет смысла. Смотри, сколько здесь кварца. Отцу хватит и пары килограммов на первое время, — на лице Ника, наполовину закрытом бронзовой маской, тоже можно было уловить тревогу. В голове звенела фраза: «Опасность!»       Я не успел ему ответить, потому что все мое внимание привлекла ярко-голубая сфера, появившаяся где-то в метре за спиной Ника. Пару секунд она мигала холодным светом, а потом, распластавшись и расширившись до размера одеяла, выплюнула кого-то на сверхзвуковой скорости. И я, и Ник разом оказались на земле, придавленные человеком в синей броне. От прикосновения к незнакомцу по телу прошел болезненный электрический разряд, в воздухе запахло озоном. Мои глаза расширились от удивления и ужаса: закрытый тонким дымом, в новом портале — я был уверен, что это именно он — стоял высокий мужчина. Над головой пронеслась молния и, ударившись о дерево, вмиг обуглила его. Еще одна, выскочившая из сжавшейся по незаметному мановению руки незнакомца сферы, полоснула его по спине…