Снова в деле.

      И вот они здесь, невозможно далеко от места, где начали, но всё так же на своих прежних ролях. Они вдвоём, потрёпанные кучи бумаги и фабрикатор “Старк Индастриз” сидят в одной из комнат берлоги лучшего друга какого-то мёртвого супергероя, в то время как остальные спят, разложившись по всему пентхаусу, либо сидят в тишине своего разума, пока два доктора царапают графитом бумагу. В конце концов, космос есть всегда, даже когда вокруг царит хаос.       Норман опустил взгляд на свои часы – стекло разбито, но вторая микроскопическая секундная стрелка всё ещё вращается наравне с остальными. Час сорок семь, вот что говорили часы, и Норману хотелось смеяться над самим собой, потому что его веки тяжелели и его спина медленно, но неумолимо горбилась сама по себе всё сильнее; “Думаю, вот что годы бытия мёртвым делают с тобой. Или старость.” Он не был уверен, что именно из двух.       Знаете, какой наилучший способ не дать себе заснуть? Интеллектуальный разговор конечно же, и не замечательное ли время для одного такого, особенно с учётом того, что Норман был уверен, что ум его коллеги-доктора за столом, параллельным его самопровозглашённому рабочему месту, всегда занят чем-то. – Каково это, Отто? – Норман оглядел своего партнёра, но обнаружил лишь небольшое недоумение, а потому пояснил, – Твоя новообретённая тишина и всё прочее. – Именно так, как это было пять секунд назад, Норман, – ответил тот сухо, возвращая взгляд к своим довольно разрозненным на вид каракулям и страницам, заполненным небрежным почерком. Тихий голос рычал в собственном разуме Нормана, говорил ему взять небольшой тонкий клинок, который он носил с собой, и проткнуть им шею доброго доктора со спины, однако Норман протестовал, находя это более чем чрезмерным.       Так что вместо этого Норман просто закатил глаза и заверил: – Это был искренний интерес. Но если ты не хочешь обсуждать это, то у нас достаточно всего прочего, что нужно наверстать, мой дорогой друг.       Отто не выглядел так, словно хотел бы навёрстывать слишком многое, а потому ответил вместо этого на первый вопрос: – Буду честен, это такое облегчение, – Норман наслаждался искренностью его тона, слегка обнадеживающей, – Я и правда успел позабыть, что это такое – настоящая тишина. Никаких тихих голосов, вторгающихся в каждое моё движение, каждую мысль.       Они погрузились в молчание снова, потому что Норман знал, что хотел спросить, но не хотел давать Отто повод не доверять ему. Но как они всегда говорили, любопытство сгубило кошку, а вот удовлетворение может вернуть его назад: – Ты совсем по ним не скучаешь?       Отто спешно покачал головой: – Тишина – великолепная вещь. Хотя, в какой-то степени, они и были моими друзьями, в то же время они были жестокими и громкими. Я наконец-то вновь стал собой, Норман, просто собой.       Норман был очень близок к вопросу о том, откуда, по мнению Отто, их мысли и призывы возникали, откуда их сознание брало начало, потому что когда он говорил о них как об отдельных сущностях, они попросту не являлись таковыми, это был просто какой-то механизм копирования, который доктор, кажется, сам и придумал. Здесь не было никакой внешней силы, пытавшейся сломать его, ничто не использовало его как сосуд, нечему было внушать ему такую жестокость кроме него самого, так что для Нормана единственным логичным ответом было то, что эти позывы были где-то в глубине изначально, просто, возможно, были переосмыслены масштабней, чем могли бы быть, стали яснее. Но он остановил себя же. Норман не спрашивал как и он догадывался, что Отто скорее всего давно разобрался в этом сам. Плюс, Норман решил, что с его стороны это будет звучать довольно по-фрейдски.       Вместо этого, Норман просто занял место за плечом Отто, смотря, как доктор возиться с беспорядком из бумаги перед собой. То, как он работал, всегда увлекало Нормана, воплощение метода в безумии. Он оглянулся на своё рабочее место: даже когда он начинал чувствовать себя всё более уставшим и утомлялся всё сильнее, его бумаги всегда были разложены по аккуратным стопкам, наброски здесь, актуальные идеи там, излишки за ними, а его ручки и карандаши распределены с каждой стороны как приборы на обеденном столе. Но пространство Отто было совершенно другим – половина работы была написана графитом, другая половина чернилами, часть синими, часть чёрными, и за этим не скрывалось никакого смысла, а после того, как он заканчивал с одним листом бумаги, механическая рука забирала его и клала перед ним новый.       Осмысленный хаос, так бы Норман описал это. Кибернетические руки идеально уходили с пути рук Отто, протискиваясь вокруг для чего-то другого. Несмотря на то, сколько беспокойства причиняло доктору его внимание, они, безусловно, были безупречной командой. – Они ощущают вещи, так ведь? – Норман вспомнил увиденные им какие-то беспорядочные наброски рук в день, когда их дуэт встретился впервые, они действительно были излюбленными детьми разума Октавиуса. Норман смутно помнил упоминание о добавлении рецепторов, но, конечно же, он умер до того, как всё это было воплощено в жизнь. – Да, в конечном итоге это всё суммируется, – ответил Отто, отодвигаясь от стола и поворачиваясь к Норману. – Но насколько хорошо? Насколько точно? – надавил Норман, протягивая руку к “лицу” одного из манипуляторов, пытаясь поймать его, но оно отстранилось до того, как Норман смог коснуться хотя бы пальцем. – И это сделал ты? Или оно само?       Добрый доктор был даже рад вопросам Нормана: – Такой же любопытный, как и всегда, – Отто дал сигнал одной из рук расположиться между двумя мужчинами. – Конечно, это не так замысловато, как трогать что-то своими руками, скорее так, как ты ощущаешь это, касаясь чего-то ногтями. Твои ногти, конечно же, на деле ничего не чувствуют, но нервные окончания за ними ощущают давление, и это наилучшее описание, которое я могу предложить тебе, – в этот раз, когда Норман потянулся к манипулятору, он не сдвинулся с места. – Так что я могу чувствовать это, но не так, как если бы ты трогал мою обычную руку.       Невероятно! Чудо технологий, Норман не мог это отрицать. – А что на счёт их сознания? Как оно работает? Оно теперь полностью твоё? – Отто поднялся из кресла и предложил Норману встать тоже. – Пойдём, я хочу выпить чего-нибудь, давай говорить по ходу дела, – сказал Отто быстро, возвращаясь в главную комнату вместе с Норманом, следующим за ним. Питер, которого они знали, был единственным, кто не спал в комнате. Он отвлёкся от собственной работы и кивнул им, помахав рукой. Отто кивнул в ответ и прошёл к холодильнику, чтобы взять себе воды со льдом. – Они действительно практически отделены от моего сознания, как четыре кровожадных собаки, которые меня любят, но при этом верят, что лучше знают, что делать, и это “лучше” обычно включает кровопролитие, – описал Отто. – Они всё ещё “думают” за себя, мне кажется, но я попросту не слышу их теперь, и мои команды переписывают всё, что их собственные команды говорят им делать. – Так это было в тех уравнениях? Потому что если так, я не позволю тебе забыть об этом, доктор, – их Питер вклинился, оставляя Нормана в явном замешательстве. Человек-паук был вовлечён в создание манипуляторов?       Отто вздохнул и потёр кончик носа. – Да, скорее всего было, – Питер выглядел так, будто был готов засмеяться над доктором, но вместо этого он просто покачал головой и вернул взгляд к своей работе. – Продолжая этот разговор, что? – спросил Норман, смотря поочерёдно на этих двух. – Ты помогал? – обратился он к Питеру. – Слегка, тут и там, я думаю, – тот пожал плечами. – Ты всегда недооцениваешь себя, Паркер, ты помог с проектом во многом, возможно даже спас меня от нескольких лишних месяцев работы, – заверил Отто, после посмотрев на поставленного в тупик Нормана. – Твой сын познакомил нас, Норман. Закончилось это тем, что я стал наставником Питера ненадолго, и он помогал мне и Рози до тех пор, пока всё это… ну, знаешь, не вышло из под контроля, – заговорив об инциденте, он щелкнул механическими руками, открыв и закрыв их. – Оу, я вижу, – Норман кивнул, всё ещё приходя в себя после всего сказанного. – Как Рози?       А, больное место. Октавиус и Паркер переглянулись, оба скорее виноватые, угрюмые. – Она… ушла. Знаешь, она достаточно помогла мне со всем этим, но… ну- она была там, когда моя демонстрация начала рушиться и-       Норман не посмотрел в глаза доктору, зато положил свои руки на плечи мужчины и кивнул, не было нужды ковыряться в прошлом, если от этого до сих пор больно. – Я понимаю, что ты любил её, Отто, мне жаль, – произнёс он, после быстро сменив тему. – Так как там мой сын, а? Что с ним случилось? – спросил он, осматривая Питера. – Ну, он перенял управление Оскорпом после твоей смерти, Норман, – пояснил Паркер, – или хотя бы научным отделом.       Норман слегка повёл плечами: – Эм, он когда-нибудь, ну, узнал об этом..? – Не пока ты был жив, и, я клянусь, – Питер покачал головой, – даже когда ты умер, я не был тем, кто рассказал ему, – заверил он. – Но он всё равно узнал в итоге. – Ну и? Что случилось после этого? Ты не можешь просто остановиться здесь, он мой сын, Паркер-       Ах, вот теперь это был Норман, с которым они были знакомы, доктор за его спиной положил механическую руку на его плечо, удерживая на месте. – Я думаю, он разобрался и нашёл весь твой старый хлам, который прилагался к костюму. Оно его захватило и, знаешь, сразило наповал, так сказать.       Оу, плечи Нормана упали вниз из их чрезмерно напряжённого положения, он просто кивнул. Оу. – Значит так, хах? – Питер кивнул, даже не посмотрев на Нормана. Если честно, Норман не очень то в сущности и хотел знать о чём либо из этого. – У него был кто-нибудь другой? – Эм, ну, он был с ЭмДжей достаточно долго, знаешь, и, не говоря о всех паучьих штучках, мы были довольно близки тоже, я думаю, – сказал ему Питер. Норман просто кивнул, а потом пробежался по его словам ещё раз. Он думал, что действительно оставил Гарри одного, всего лишь ребёнка.       Помимо прочего, забавно, что Питер упомянул свидания Гарри и себя в одном предложении. – Довольно близки, а? – как минимум, это было так. – Ты трахал моего сына, не так ли, Паркер.       Тот издал тихий цокающий звук и прикусил уголок своих губ. – Ну, в смысле, я правда не собирался рассказывать это тебе, но, понимаешь…       Норман искренне засмеялся над этим. – Знаешь что, я думаю, мы квиты. В конце концов, я трахнул твоего технического временного отца, так что… – сказал он, тяжело похлопав Отто по плечу, хотя, к его чести, тот просто вновь отпил из своего стакана. – Всё по-честному, я бы сказал.       Питер сел там же, неуверенный, как именно реагировать на это. – Мне действительно не нужно было знать об этом, Норман.       Он засмеялся вновь и пожал плечами: – В любви всё справедливо, Питер Паркер, – и бедный Отто, который просто хотел стакан воды со льдом.