Огонь и Лёд

Где-то в Безмирье – Смертным не нужна любовь, они не сумеют оценить этот божественный дар по достоинству, и пускай их миры погрязнут в злобе. Им не привыкать. – Жёстко произнёс мужчина с чёрными волосами и белыми глазами без зрачков и радужки. – Хорошо, пускай так. – Зевс прищурился, будто бы размышляя о чём-то. – Я пошлю Хроноса на Лиарр, где он проживёт жизнь смертного. Ему будет дарована любовь. О своей сущности он ничего не будет помнить, и если Хронос не затопчет свои чувства к женщине, то я дарую всем смертным шанс на любовь. – Ты думаешь, без божественной мудрости бог Времени сумеет любить? – Аид громко расхохотался, – согласен, но, если он предпочтет власть, – мужчина на миг задумался. – То ты проживёшь на Нэрише пятнадцать лет бездомным котом. – Смертные обычно жестоки к слабым, особенно дети, – его собеседник откинул за спину чёрные пряди, сверкнув на белобрысого чёрным глазом. Аид хищно усмехнулся и боги скрепили договор кровью. В соседней зале в это же время – Абсурд! – негодовала смуглая девушка с чёрными волосами и чёрными глазами без зрачков и радужки. – Нельзя допустить растрачивания такого ценного компонента как любовь! Её собеседница – полная противоположность «Чёрной» – лишь усмехнулась. – Вот увидишь, смертные будут способны любить еще крепче и искренней, чем мы, боги. – Ответила ей девушка с белыми глазами и волосами, как первый снег. – Давай заключим пари? Пускай Фортуна проживёт детство на Нэрише, а после встретит свою любовь на Лиарре. Перед ней встанет выбор: власть и богатства или любимый мужчина. О своей сущности богиня помнить не будет, как и о сделке. Если она, не будучи божеством, сумеет достойно принять дар любви, то всем смертным будет дарован шанс на это чувство. Эрида – богиня раздора, лишь заливисто расхохоталась. – У неё нет ни единого шанса! Хотя, что-то мне подсказывает, богиня Судьбы не откажется от этой игры. Но если она растопчет любовь, то ты проживёшь человеческую жизнь без любви, без смысла, без памяти о своей сущности. – Жесто-о-око, – прищурившись, протянула Фелицитас – богиня счастья. Подумав мгновение, она всё же скрепила договор кровью. На Лиарре В городе плотной стеной лил дождь. Ночью в этот мир пришёл младенец с огнём в венах и несколькими жизнями прозапас. В то время как в параллельном – его полная противоположность, а в прошлом Судьба. Спустя двенадцать лет – Эр, Эрис! Где ты пропадал?! – воскликнула полноватая женщина, суетясь вокруг паренька, как наседка над цыплёнком. – Ты весь мокрый и в тине! – всплеснула руками она. Мальчишка лишь пожал плечами. Огонь снова вышел из-под контроля, поэтому ему пришлось нырнуть в пруд, чтобы хоть как-то остудить стихию. Эрис ничего не ответил няньке, лишь откинул небрежным жестом медные волосы, отчего потревоженный ворон на его плече недовольно каркнул. Женщина тоскливо наблюдала, как её любимец направился в апартаменты, оставляя за собой мокрый след. На Нэрише – Сколько же можно?! Эта неугомонная девчонка снова пыталась сбежать! – женщина с колючим злым взглядом отвесила девочке лет двенадцати звонкую пощёчину, отчего её голова мотнулась в сторону, а белые пряди рассыпались по заплаканному лицу. – Отведи её в подвал. Пусть в обществе крыс подумает о своём поведении. – Приказал голос другой, но не менее противной женщины. «Я и так в их обществе» – пронеслась мысль в голове девочки. Ей столько всего хотелось сказать об их злости, желчи и жестокости, но она лишь гордо вздёрнула подбородок. – Я через полчаса проверю, если ты опять сбежишь, то пеняй на себя, шлюхина дочь! – неслось ей вдогонку, отчего ребёнок лишь сильнее расправил плечи. Спустя два года Девушка сидела на холодном грязном полу, как жемчужины перебирая длинные белые пряди волос и напевая переливчатую песню о свободе, в ней было всё: старые горы-великаны, непредсказуемый океан, зелёные луга, на которых, не таясь, скачут дикие звери, а ветер-шалун резвится и играет. В подвале она стала завсегдатаем, а крысы для неё – верными друзьями, чего не скажешь о приютских детях. Она долго не могла понять причину презрения в глазах окружающих её людей, а в женской половине ещё и жгучую зависть, пока однажды в саду к ней не подошла соседка по комнате. – Ты красива, – она задумчиво провела большим пальцем по скуле ничего непонимающей девушки. – Бархатная кожа цвета сливок, длинные волосы до щиколоток, отдающие перламутром. Синие глаза, – соседка двумя пальцами подцепила её подбородок, – откуда ты взялась, шлюхина дочь? Не успела девушка ей что-то ответить, как её перебил голос собеседницы: – Она ваша, – жёсткая ухмылка обезобразила её лицо. По её команде из кустов шиповника, неподалёку от скамейки, вышли трое парней, скалящиеся на девушку, сидящую с книгой. Любовь округлила глаза, уставившись на Вита и Рема. Они часто преграждали ей дорогу и глумились, спрашивая, как идут дела у шлюхиной дочки. Пока девушка однажды не вышла из себя и не расцарапала им лица. Красные полосы до сих пор не зажили. Оценив в этот раз свои силы, она, недолго думая, припустила к общежитию, подобрав юбку до колен. Тогда они её нагнали и затащили в сарай, стоящий неподалёку, а встречные приютские лишь одобрительно улюлюкали им вслед. Она никогда не царапалась так отчаянно, будто взбешенная кошка. Не иначе как Фортуна помогла ей рассечь бровь Рему, попасть ногой в коленку Виту и ускользнуть от рук Тевра. Только тогда, рыдая в своей комнате, она поняла, что главная её цель – дождаться совершеннолетия, и уйти в школу магии. Только почему её никто не любил, почему она была изгоем среди таких же людей, как она? В унисон её мыслям руки начали покрываться тонкой корочкой льда. На Лиарре Юноша парил в небе, наслаждаясь свободой рвущей на части, зато полной, безграничной. Но стоит спуститься на твердь, как эйфория, захлёстывающая его сейчас, испарится. Он снова продолжит учиться в Государственной Академии, чтобы потом стать работником Тайной Канцелярии. Интриги, борьба за власть, сила – это всегда привлекало мальчишку, даже если вспомнить об обратной стороне медали: убийства, подлость, грязь, человеческие пороки. В этом котле ему предстоит вариться всю жизнь, но это лишь раззадоривало, особенно если вспомнить, что все крысы двора, то бишь аристократия, будут его бояться, как огня. У всех есть в шкафах скелеты, которые годами тщательно скрывают. Особенно от Тайной Канцелярии. Парень спланировал на крышу своего особняка, специально устроенного для этого. Он – Огненный феникс, перспективный наследник рода, будущий глава Тайной канцелярии. Перед этим юношей открыты все дороги, его семья одна из самых влиятельных во всей Рассветной империи Он довольно потянулся, превратившись из феникса в парня, подхватил свою одежду, чтобы спустя две минуты вальяжно спускаться на кухню, где его ожидал горячий ужин. Спустя пять лет Уже неделю над особняком чёрной давящей глыбой висел траур. Скорбели о главе рода йер Нарин. Сегодня его единственный сын становился не только главой рода, но и официально вступал в права главы Тайной Канцелярии. Он облачился в чёрный костюм, заплёл длинные, до пояса, медные волосы в сложную тугую косу. Сегодня мир крутится вокруг него, одного из самых влиятельных людей империи, он совершеннолетний – двадцать один год – это решающее число, способное изменить не только его, но и чужие жизни. – Пора нанести визит императору, – в его зелёных, как лужайки, глазах вспыхнул огонёк зарождающегося азарта. На Нэрише «Я совершеннолетняя, я совершеннолетняя», – набатом билась мысль. Сегодня невольница покинет эту тюрьму, именуемую Приютом для одарённых детей. Куда идти – неважно, лишь бы подальше отсюда. Только она не ожидала, что покинув территорию приюта, она покинет и этот мир… Направившись в небольшую рощу неподалёку, она не прекращала радоваться полученной свободе, о которой грезила до этого дня. Любовь громко свистнула, как не полагается свистеть благородным дамам, но ею она никогда и не являлась. Сломя голову к ней нёсся песец. Удивительно, но сколько она себя помнила, сбегала из приюта и подкармливала этого чудного зверя, которого по странному стечению обстоятельств в течение стольких лет так и не настигла пуля охотника. Да и откуда дикий зверь взялся в небольшой роще? Одни вопросы. Песец радостно забрался девушке на руки, подставляя почесать ушко. – Не знаю, насколько далеко я уйду с тобой на руках, но если ты согласна на путешествие, мотни головой. Песец чихнул, отчего его голова мотнулась из стороны в сторону. – Будем считать это за согласие! – радостно улыбнулась девушка. Не успела она сделать и десятка шагов, как ей выбило почву из-под ног резким движением. «Я падаю!» – заполошной птичкой мелькнула и пропала мысль