***
27 декабря 2021 г., 13:55
— Черт! — восклицает Софи, глядя на часы.
Начало восьмого. Она договорилась с Логаном встретиться в шесть. Софи хватает телефон и с ужасом смотрит в экран. Куча пропущенных и сообщений. Да уж, подруга, ничего нового. Она мысленно отчитывает себя за рассеянность и быстро набирает сообщение Логану. Мысли в голове роятся, и она нервно кусает губу. Гипнотизирует телефон взглядом, отмечая, что батарея почти на нуле.
Ответ приходит спустя пару минут, и губы Софи расплываются в улыбке. Это ведь Логан, конечно он на нее не злится. Они договариваются встретиться в одном уютном кафе через полчаса.
Софи впопыхах собирает свои вещи, аккуратно запихивая конспекты в сумку. Книги следует вернуть на место, и, схватив четыре толстенных сборника, она направляется к стеллажам. В библиотеке подозрительно тихо, по крайней мере, Софи так кажется. Так, конечно, и должно быть, но внутри все равно скребется сомнение. Что-то определенно идет не так.
Она проходит к дальним стеллажам и ставит книги на место, отмечая, что поблизости никого нет. С улицы слышатся завывания холодного декабрьского ветра. От чего-то становится жутко, и по спине ползут противные мурашки.
— Успокойся, дурочка, — она едва слышно бормочет под нос. Но спокойнее не становится
Она озирается по сторонам, словно пытаясь выследить кого-то в тени, а затем облегченно выдыхает. В ее голове проскальзывает догадка, и она успокаивается окончательно.
Сегодня же Рождество, поэтому в библиотеке так пусто. Все нормальные люди давно сидят по домам в кругу семьи, и только Софи предпочитает людям общество книг. Хотя она собиралась вечером заглянуть к родителям. Главное, не наткнуться там на Паркера. Она еще не готова находиться с ним под одной крышей, хоть и в разных комнатах.
Возможно, вся эта ситуация так влияет на Софи. Именно поэтому она теряется во времени и пытается спрятаться среди книг.
Мысли о брате ложатся на плечи тяжелой ношей, и Софи качает головой, пытаясь прогнать их. Нужно думать о хорошем. Сейчас она поедет в любимую кофейню и за чашкой карамельного латте замечательно проведет время с лучшим другом.
Она выходит в читальный зал и оглядывается вокруг. У окна стоит огромная елка, увешанная гирляндами и шариками. На улице завывал ветер, и шел пушистый снег. Софи улыбается, но улыбка быстро сползает с ее лица, а по спине опять ползут мурашки. Она была права, что-то точно пошло не так.
Библиотекаря нигде не было, и свет в помещении не горел. Мысленно чертыхнувшись, Софи бегом направилась к двери. Ее опасения подтвердились, и она обреченно выдохнула. Двери были закрыты.
Еще бы, сегодня Рождество, сокращенный день, а она просидела здесь до семи вечера. Судорожно шаря по карманам, она выуживает телефон, но он грустно вибрирует и вырубается, оставляя Софи в одиночестве в пустой библиотеке.
Такое могло приключиться только с ней. Возможно, раньше она была бы даже рада провести целую ночь в любимом месте, но перспектива проведения праздника в абсолютном одиночестве ей явно не прельщала.
— Соф, ты неудачница, — на выдохе произносит она, пытаясь успокоится.
Нужно, что-то делать, причем срочно. Она не может проторчать здесь всю ночь. Софи садится на край кожаного дивана и пытается сосредоточиться. Как на зло в голове пусто. Совершенно. Ни единой мысли, кроме той, что сжирает изнутри. Она делает глубокий вдох, а глаза предательски слезятся.
Только этого не хватало. Соф, ты сильная, возьми себя в руки. Подумаешь, с кем не бывает. Застряла в библиотеке, это же прекрасно. Ты же всегда об этом мечтала. Упокойся, все хорошо. Все замечательно.
Стянув с себя куртку, Софи откинулась на спинку дивана, устраиваясь удобнее. Ладно, все не так плохо. Здесь довольно мило и спокойно. Диван чертовски удобный, и на полу спать не придется. Она почти успокаивается, но тут же снова напрягается. Чуть вдалеке слышатся шаги. Сначала тихо, затем чуть громче. Затаив дыхание, Софи смотрит в ту сторону, и из-за стеллажа показывается высокая фигура.
— Профессор Рид? — удивленно спрашивает она, вглядываясь в знакомое лицо.
— Софи? — он, кажется, удивлен не меньше. — Ты чего здесь?
Он подходит ближе и садится рядом. Софи мгновенно бросает в жар. Она не знает, почему, но присутствие профессора всегда странно на нее действует. Но ей даже нравится. Вечер определенно налаживается.
— Профессор Рид, понимаете, тут, кажется, вышло небольшое недоразумение, — смущенно произносит Софи, глядя куда-то в пол. Когда-нибудь она перестанет смущаться, разговаривая с ним, но точно не сегодня.
Он поправляет на переносице очки и с интересом смотрит на Софи. От этого ей становится еще более неловко, и она чувствует, как сердце бешено колотится где-то в горле. Софи растеряно улыбается и прочищает горло.
— Хьюстон, у нас проблемы, — неловко улыбается она. — Нас заперли.
— Интересно… — Бенедикт скользит по Софи взглядом и не выглядит удивленным.
Она чувствует, как ее щеки краснеют, и благодарит всех существующих богов за то, что здесь темно, и он этого не видит. Внутри бушует ураган. Софи и представить не могла, что ей придется провести ночь с ним. Все заботы как ветром сдуло. Теперь оставалось только держать себя в руках и не потерять сознание от счастья.
Повисает долгая пауза, и Софи чувствует себя не в своей тарелке. Когда он рядом, перехватывает дыхание. Он — нечто совершенное и недосягаемое. А в теплом свете фонаря кажется еще прекраснее.
— Что ж, надеюсь, вы не против моей компании, — Бенедикт улыбается, а Софи радуется, что сидит на диване, иначе ноги точно бы подкосились. Очень давно она мечтала это услышать.
***
Пара часов, проведенные в компании Бенедикта казались сказкой. И Софи все еще не могла поверить, что это происходит с ней. Она чувствует себя героиней сказки, потому что такое точно не может происходить наяву. Профессор Рид догадался включить гирлянду, и сейчас помещение заполняло волшебное золотое сияние, добавляя сказочной атмосферы. Они обсуждали английскую литературу, и Бенедикт декламировал любимые стихи. А Софи тихо млела, боясь сдвинуться с места. Казалось, стоит немного пошевелиться, и все разом пропадет. Исчезнет как сон, в который очень хочется вернуться. Софи сидит рядом, ощущает плечом его руку. Близко, очень близко. Сердце колотится как после марафона, и Софи надеется, что выглядит относительно спокойно. Она же не хочет, чтобы он подумал, что она очередная дурочка, как те студентки, которые бегают за ним хвостиком. — Профессор… — Бенедикт, — он прерывает ее на полуслове. — Зови меня Бенедикт. Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Софи кажется, что она ослышалась. Он не мог этого сказать. Определенно не мог. Она смотрит на него, едва заметно улыбаясь, и не может переварить услышанное. Мысленно обзывает себя дурой и продолжает смотреть в глаза. — Бенедикт, — голос дрожит, и она закусывает губу. Она определенно совершает какую-то глупость. Профессор Рид в очередной раз поправляет очки, а затем протягивает руку, аккуратно заправляя прядь волос за ухо. Сердце Софи пропускает удар. В горле резко пересыхает, а сердце бьется так сильно, что вот-вот сломает парочку ребер. Софи делает вдох, пытаясь успокоиться, но все идет к чертям, когда она чувствует его руку на своей шее. Его пальцы мягкие и теплые. Они поднимаются выше и гладят по щеке. Софи непроизвольно жмурится и подставляется под ласки. А затем резко распахивает глаза и отстраняется. Смотрит как загнанный зверь, и чувствует себя так же. — Только скажи, и я остановлюсь, — его низкий голос выводит из оцепенения. Черта с два Софи откроет рот. Она тяжело дышит и смотрит на его губы, избегая смотреть в глаза. Сейчас что-то точно должно произойти. Она делает глубокий вдох, а затем, зажмурившись, тянется к его губам. Дура, полная дура. Бенедикт никак не реагирует, и она все опять неправильно поняла. Софи резко отстраняется и мгновенно краснеет. Хочется провалиться сквозь землю. Теперь он точно подумает, что она конченая, как те студентки. Она не успевает опомниться и опять чувствует его руку на щеке. Хмурит брови и непонимающе смотрит. А затем перестает дышать, потому что теперь он касается ее губ своими. Софи не верит, что это происходит с ней. С кем угодно, но не с ней. Руки дрожат дико, и она обнимает Бенедикта за шею, практически перебираясь на его колени. Он, очевидно, не против. Софи жмется ближе, запускает пальцы в волосы. Чувствует его пальцы на талии. Чувствует, как его губы спускаются по подбородку на шею. Шумно выдыхает и ерзает на его коленях. В голове отчаянно бьется мысль, что это неправильно, что так нельзя. Но Софи гонит их прочь. Завтра будет дико стыдно смотреть ему в глаза, да и просто находиться рядом. Но это будет завтра. Сейчас лучше не отвлекаться. Бенедикт отстраняется, хочет что-то сказать, но Софи едва заметно качает головой, сжимая его плечи. Смотрит сверху и не знает, что делать дальше. Продолжить не хватает духу, но и остановиться она не может. Слишком далеко все зашло. Из оцепенения выводит мягкое прикосновение к щеке. Софи вздрагивает и чувствует себя глупо. То, чего она так давно хотела, здесь, прямо перед ней. Она сидит на его коленях и боится пошевелиться. Трусиха. — Если ты не готова, — его мягкий голос ласкает слух, но Софи почти разочарованно стонет, потому что в очередной раз все испортила. Профессор Рид заправляется прядь за ухо и продолжает: — то не нужно. Ну уж нет. Давай, возьми себя в руки и сделай что-нибудь. Не сиди и не смотрит на него как потерянная дурочка. Софи злится на себя и не двигается с места. Робко протягивает руку и касается его щетинистой щеки. Черта с два она сейчас остановится. Скользит пальцами по шее, спускается вниз по плечам. Закусывает губу, стараясь не обращать внимания на то, как заинтересованно Бенедикт на нее смотрит. Голова немного кружится, и Софи делает вдох, цепляя пальцами край свитера, тянет его вверх. Бенедикт не сопротивляется, и она стягивает ненужную вещь. Дыхание перехватывает, когда она касается его обнаженной кожи. Она не верит, что он такой идеальный сидит здесь, рядом с ней, позволяет трогать себя. Позволяет делать все, что угодно. Софи делает глубокий вдох, а затем, наклоняется ближе, целуя Бенедикта в губы. Чувствует, как он резво отвечает и сжимает пальцами ее бедра. Стоп кран сносит окончательно. Кровь кипит, и Софи путается пальцами в пуговицах собственной рубашки, судорожно отбрасывает ее в сторону и прижимается ближе. Кожа к коже. Тяжело дыша, берет его лицо в руки и смотрит в глаза, которые сверкают ярче, чем новогодняя гирлянда. Софи не понимает, как оказывается спиной на диване, и снова отчаянно целует нависшего над ней Бенедикта. Теперь ей точно не хочется останавливаться. Она скользит руками по его животу и нащупывает пряжку ремня. Пальцы дрожат немилосердно. — Не останавливайся, пожалуйста, — она шепчет куда-то в шею, когда Бенедикт стягивает ее юбку. Софи утыкается в его лоб, чувствует его пальцы на бедрах и мурашки по коже. Вздрагивает, когда Бенедикт медленно, словно дразня, входит, и жмурится, утыкаясь лицом в шею. Скользит руками по спине и прерывисто дышит, когда он начинает двигаться. Бенедикт невесомо целует ее в подбородок, а затем жадно — в губы. Софи стонет в поцелуй, цепляясь за его плечи, как за спасательный круг. Бенедикт сбито, прерывисто дышит, глядя Софи в глаза. Она невольно смущается, уткнувшись в его шею, чтобы спрятать густо покрасневшие щеки. Чувствует себя глупо, но Бенедикт резво выбивает из нее эти мысли. Софи кусает губы в кровь, хрипло стонет, запрокинув голову. Крышу сносит мгновенно, как только она ощущает губы Бенедикта на шее. Он ритмично двигается, мягко придерживая ее за талию. Ее пальцы дрожат, а взгляд отказывается фокусироваться. Остается только выгибать спину и чувствовать горячее дыхание на щеке. Так хорошо ей давно не было. Толчки становятся беспорядочнее и сильнее, и Софи развязно целует его в губы. Плавится в его руках и растворяется в ощущениях. Ей безумно нравится ощущать тяжесть его тела, нависшего сверху. Нравится чувствовать его руки на своей коже. Нравится до судорожных вздохов и дрожи в коленях. Ее хватает еще на пару минут, с громким стоном кончает, чувствуя, как пьянящая эйфория разливается по телу. Бенедикт оставляет на ее губах короткий поцелуй и отстраняется, позволяя отдышаться и привести голову в порядок. Софи садится на диван, натягивая рубашку обратно. Становится дико стыдно. Смотреть на Бенедикта невыносимо, и она отворачивается, пряча лицо в ладонях. Как теперь говорить с ним, как находиться в одном помещении. Она вздрагивает, когда он касается ее плеча. — Все хорошо? — слышится за спиной его мягкий голос. — Да-а… — неуверенно протягивает Софи, закусывая губу. Она вздрагивает в очередной раз, когда его рука ложится на плечи и тянет за собой. Бенедикт аккуратно прижимает ее к себе и размеренно гладит по голове. Стыд и смущение медленно уходят, и Софи позволяет себе расслабиться в его руках. Он начинает что-то рассказывать, но смысл слов неспешно ускользает от нее. Ей хватает того, что он рядом. Софи тихо зевает и закрывает глаза, удобнее устроившись на его груди. Кажется, это лучшее Рождество в ее жизни.
