Уроки просвещения Хуа Чэна

Ложе, запрятанное в алькове под красным балдахином и тончайшими алыми занавесками в обрамлении туманной дымки от благовоний, скользящие подобно потоку воды шелковые простыни… Поначалу Се Лянь не представлял, как это случится в первый раз, и думал, что его дух тоненькой струйкой вылетит через губы прямо в окно, настолько он волновался и перенервничал. За восемьсот лет ему приходилось мимолетом видеть много разных книжек с непотребными картинками, но он никогда ими не интересовался и не рассматривал подробно, хотя и имел представление, как всё действо должно выглядеть. Однако знать отдаленно в теории вовсе не означало то же самое, как это должно было происходить на практике наяву. Все-таки в любовных делах он был полным профаном. Как хорошо, что эту непосильную ношу взял на себя Хуа Чэн! В итоге по прошествии времени безумная неловкость спала, оставив лишь шлейф легкого смущения, от которого Се Лянь всё равно не мог избавиться. Он знал, что Хуа Чэн был непревзойденным… и даже в столь интимном плане превзошел все самые мыслимые и немыслимые фантазии и представления Се Ляня. «Сань Лан, я готов! Входи!» «Отрадно слышать, что гэгэ с нетерпением хочет слиться с Сань Ланом, вот только потерпи немного, ты еще не готов». «Да нет же… вроде уже готов! Не стесняй меня из-за этого еще больше…» «Какой ты у меня нетерпеливый… Не спеши, Ваше Высочество. Я хочу, чтобы ты полностью насладился процессом, а не упал в омут с головой». Потому что у Се Ляня была привычка, не разобравшись что к чему, сразу браться за дело. И хотя принц полностью доверял и открылся Хуа Чэну, Князь демонов не мог допустить промах – он бы лучше снова умер несколько раз, чем доставил бы боль Его Высочеству. Резко войти в Се Ляня ничем не отличалось бы от того, как меч вонзился бы в его неподготовленное тело, от этих мыслей Хуа Чэн только сильнее мрачнел. Он должен был расслабить и подготовить Его Высочество настолько, чтобы тот млел от его прикосновений, изнывал от желания и был готов принять – осторожно и постепенно привыкая к ощущениям, которые поначалу хоть могли быть не очень приятными, но минимизировать их настолько, чтобы весь процесс доставил ему комфорт и удовольствие. Занятие любовью с Хуа Чэном Се Лянь не мог описать простыми приземленными словами. Ранее он придерживался стези целомудрия и воздержания, но теперь отошел от своих принципов, которые были вытеснены новыми: то, что раньше являлось для него запретным и порочным превратилось в сакральный акт двух людей, которые любили и хотели раствориться друг в друге. Хуа Чэн был внимательным и нежным, всегда контролируя процесс от начала до конца, заставляя Се Ляня испытывать фейерверк разноплановых чувств. Каждый раз это было по-новому: в один момент принц мог ощутить себя на пике самой высокой горной вершины, в следующий миг провалиться в самую глубокую пучину, а потом рассыпаться на звезды. В конце Хуа Чэн крепко прижимал Се Ляня к своей прохладной груди, в которой не билось сердце, но его отсутствие восполняло сердце принца, готовое выпрыгнуть в любой момент, переполненное и утопающее в чувствах. Се Лянь даже как-то пошутил про себя, что однажды его восьмисотлетнее с хвостиком сердечко просто не выдержит этих головокружительных ощущений. Он слишком долго живет на свете, ему уже давно не семнадцать, и в его возрасте подобные кульбиты и многочисленные позы могут закончиться печально для позвоночника, но решил не озвучивать это вслух, подумав, что Хуа Чэн шутку не оценит. По прошествии времени Се Лянь задумался о том, что вместо того, чтобы только получать столько отдачи от Хуа Чэна, ему стоило стать для него достойным спутником в совершенствовании учения плотских утех и научиться доставлять Хуа Чэну такое же удовольствие. - Сань Лан… – тихо позвал Се Лянь. - Что такое, гэгэ? Я сделал что-то не так? – участливо спросил Хуа Чэн. – Скажи мне, где тебе не понравилось. - Не в этом дело… Мне всё очень нравится, даже слишком хорошо. - Тогда, в чем дело? Се Лянь выглядел слегка смущенно. - Я всегда хотел спросить тебя, но… очень неловко об этом спрашивать. - Гэгэ, ты же знаешь, что я отвечу на любой твой вопрос. Спрашивай, не надо стесняться. - В общем… где ты… и как ты… научился всему этому? - Гэгэ беспокоится, что Сань Лан впадал в блуд с другими людьми, чтобы набраться опыта? Но я уже говорил, что ни разу не посещал публичных домов и всё это время хранил верность только для тебя, поэтому можешь не сомневаться во мне. - Нет, я в тебе не сомневаюсь, что ты! Просто, ты такой… потрясающий. Во всем. Я так впечатлен, что даже не знаю, что и думать. Ведь я… многого не умею. - Сань Лан хорошо изучил теорию, чтобы доставлять гэгэ удовольствие и заниматься практикой только с ним. Мне очень лестно слышать, что гэгэ считает меня таким виртуозом. Это всё для тебя и ни для кого больше, потому что Сань Лан целиком и полностью принадлежит только гэгэ. Я сам всему тебя научу. Се Лянь густо покраснел и зарылся от смущения ему в грудь. Хуа Чэн довольно улыбнулся и прижал его к себе теснее, поглаживая по волосам и даря поцелуй в лоб. Князь демонов подробностей так и не рассказал, хотя Се Ляню было любопытно, что же действительно таилось за «теорией», которой так искусно обучился Хуа Чэн? И всё же допытываться не стал. Если захочет – когда-нибудь расскажет. Эта мысль перестала волновать Се Ляня, и он даже об этом забыл, пока как-то раз не гостил в Призрачном городе. Хуа Чэн решал какие-то свои дела, а Инь Юй вызвался проводить Се Ляня до храма Тысячи фонарей. - Я очень рад, что ты снова смог обрести материальную оболочку, Ваше Высочество, – поделился своими мыслями Се Лянь по дороге. - Она пока что призрачная, но со временем окрепнет и должна стать плотной… Спасибо за ваше внимание, Ваше Высочество, – ответил Инь Юй. Се Лянь немного подумал, стоило ли говорить, и все-таки добавил: - Ты знаешь, Ичжэнь часто захаживает в храм Водных каштанов и постоянно справляется о твоих делах. Он очень ждет, когда снова сможет увидеть тебя. При упоминании своего шиди Инь Юй сильно заволновался, он хотел было уйти от ответа и перевести тему на что-то еще, как его и Се Ляня отвлекли какие-то шумные разговоры демонов, сидящих на веранде питейного заведения. - Отрадно видеть, как Градоначальник пребывает в хорошем расположении духа и весь сияет, стоило ему только жениться! - Да, Градоначальник такой преданный и верный, сразу остепенился! И не скажешь, что до появления старшего дядюшки он не находил себе места и постоянно приводил смертных легкого поведения! Се Лянь озадаченно посмотрел на Инь Юя. - О чем это они говорили?.. Инь Юй покрылся холодным потом и невольно задумался, что было хуже: поговорить о шиди или рассказать Его Высочеству о том, о чем он знать был не должен?!

* * *

Незадолго после того, как Се Лянь впервые посетил Призрачный город и Дом Блаженств постепенно отстроили заново, Хуа Чэн, звеня своими колокольчиками и наводя шороху среди демонов, поручил Инь Юю супер важное секретное задание. Каждый из тех дней, которые Хуа Чэн проводил в Призрачном городе, верный помощник, скитаясь по самым отдаленным уголкам Поднебесной, приводил по два смертных человека в Дом Блаженств. Они приходили, скрывая свои телосложения и лица под накидками, но никакая одежда не могла скрыть исходящую от них и пышущую жизнью энергию ян, которая сразу привлекала внимание демонов. Люди вроде были разными, а могли быть и одинаковыми, потому что их объединяло одно: один был высоким, второй ниже на полголовы. Демоны, наблюдающие за любопытным зрелищем уже не один день к ряду, начали всё больше шептаться между собой и строить теории: - Как думаете, для чего Градоначальник каждый день вызывает к себе по два смертных? - Может быть, решил закусить, кря? - Это же не прожорливый друг Градоначальника, неужто за столько дней мог не насытиться? - А может, помните, как было пару раз за последнюю сотню лет, когда к нему приходили качать права якобы его отпрыски, чтобы выбить алименты? - Вот только ошиблись адресом и попутали Градоначальника с каким-то небесным бабником. - Тогда, может, для оргии? - Наш Градоначальник любит масштаб! Почему тогда каждый день всего по двое человек? Или его помощник за сутки не может найти достаточно изысканных женщин, достойных нашего Градоначальника, поэтому приводит столько, сколько ему удается отыскать? - Может, ему наша помощь нужна, кря? Мы тоже можем заняться поисками, если свободных рук не хватает, кря! Демоны, преисполненные воодушевлением, поспешили в Дом Блаженств, чтобы предложить свои услуги. - Градоначальник, если вам нужно больше девушек понасиловать, мы всегда готовы помочь! Однако звуки, которые они услышали из-за закрытых дверей, заставили их недоуменно переглянуться между собой. - Гэгэ… Ах, гэгэ! - Пожалуйста, не останавливайся! - Даже если ты попросишь – не смогу остановиться. - Быстрее! Сильнее! Ах!!! Демоны в замешательстве зашептались: - Мне кажется, или… это стоны мужиков? - Неужели наш Градоначальник… По одним только томным завываниям несложно было догадаться и представить полную картину происходящего. Демоны покрылись холодным потом и взволнованно ретировались подальше от дверей. - Хм… Эм… пожалуй, наша помощь не потребуется. - Кхм-кхм, пойдемте-пойдемте отсюда! Однако они не имели понятия, что действительно происходило за закрытыми дверьми. Когда Инь Юй приводил очередную пару смертных в главный зал Дома Блаженств и безмолвно удалялся, Хуа Чэн, оставаясь с «гостями» наедине, возлежал на мраморной кушетке и отдавал поручения. Каждый раз приходилось объяснять одно и то же: - Сфера вашей деятельности не нуждается в озвучивании, не правда ли? И вы сами прекрасно должны знать, что делать. Прямо сейчас. Передо мной. Вы должны продемонстрировать свои таланты. С самых азов. От начала до конца. Ты, – он указал на высокого молодого человека, – должен будешь доставить удовольствие ему. Такое, чтобы ему понравилось до беспамятства, словно он вознесся как небожитель на Небеса. И будешь называть его гэгэ. Вопросы? Оба юноши молча кивнули, понимая, что от них требовалось. Они были не обычными простыми людьми, которых Инь Юй выкрал и привел насильно. Они являлись профессиональными «рабами любви», талантливыми куртизанами из самых разных и лучших публичных домов Поднебесной, мужеложцами, у которых имелся опыт в вопросах однополой любви, и просто дорогими шлюхами – плати и получишь всё по высшему разряду. Инь Юй сбился с ног и постоянно покрывался холодным потом, пока каждый день тратил время на поиски подходящих кандидатур. Потому что у его начальника были высокие запросы: один проститут обязательно должен быть очень высоким, второй обязательно ниже его на полголовы. Оба должны быть хорошо сложены и привлекательно выглядеть, но высокий должен быть чуть более мужественным (и его член должен быть больше, хотя Хуа Чэн прямо об этом не говорил), а тот, который ниже – чуть более хрупким, но не сильно, главное – природное изящество (про размер его достоинства не упоминалось). Еще было бы лучше, если бы высокий испытывал чувства (желательно – тайные) к невысокому, потому что важен был не столь физический процесс, сколь эмоциональный, но тогда Инь Юй точно не справился бы с заданием! Поэтому приводил хотя бы тех, кто соответствовал внешнему описанию, всё остальное они должны были сымитировать и отыграть – зря им кучу бабла отвалили, что ли? Каждая пара отыгрывала разные позы на различных поверхностях, проявляя, как того и желал увидеть Хуа Чэн, осторожность и внимание друг к другу, нежность и страсть, где-то будучи мягкими и ласковыми, где-то показывая немного грубости и власти. Поначалу Хуа Чэн ходил вокруг них и делал какие-то заметки, испытывая чисто «технический» интерес. Но чем больше пар наглядно демонстрировали «уроки просвещения», повышая уровень от скромных поз до более продвинутых, тем реже Хуа Чэн уделял внимание «механике» и всё чаще возлежал на кушетке, с трепещущим благоговением наблюдая за актами соития, впитывая как губка последовательность, частоту и скорость движения, уровень направленной силы и углы проникновения. Высокий юноша всегда доставлял удовольствие тому, что помельче. Прелюдия начиналась с легких ласк, но таких интимных и эротичных, от которых, если бы демоны могли дышать и у них билось сердце, невольно задерживалось, а потом шумно учащалось дыхание, и вместе с этим сокращались удары сердцебиения, заставляя покрыться испариной, почувствовать духоту и напряжение ниже пояса. Это выглядело притягательно и волнительно, каждое движение и каждый изгиб тела словно гипнотизировали, такие изящные и соблазнительные. Слушая стоны вожделения и крики страсти, Хуа Чэн, отождествляя себя с высоким юношей, прикрывал глаза и, представляя на месте более хрупкого – Се Ляня, словно воочию видел перед собой, как бы это происходило между ними. Раньше он корил себя за такие мысли и старался не думать о таких развратных вещах, ведь это порочило благородный лик Его Высочества… Но ничего не мог поделать со своим влечением и непреодолимой тягой – особенно после того, как они встретились снова спустя столько столетий. Сколько бы времени ни прошло и сколько бы лет их ни разделяло, а эти чувства не угасали. И вот теперь, когда Хуа Чэн наконец достиг статуса, чтобы не просто наблюдать издалека, а говорить и быть рядом с Его Высочеством на равных, и во всем ему помогать… Это только сильнее распаляло его изнутри, заставляя оказаться во власти мучительной истомы. Хуа Чэн не мог позволить Се Ляню узнать о своих чувствах, не мог надеяться на взаимность, боясь рассыпаться на тысячу серебристых бабочек в случае отказа, но представить в мыслях, что хотя бы в его призрачных надеждах он может держать Его Высочество в своих руках… этого было вполне достаточно. - Гэгэ, ах, гэгэ!.. Какой ты горячий внутри… - Пожалуйста, продолжай. Я хочу чувствовать тебя в себе! Хочу срастись с твоими костями! - Я с тобой, гэгэ, я никуда не ухожу, хочу прижать тебя еще теснее к себе, чтобы мы слились в единое целое. - Я весь твой, я принадлежу тебе! Стоны эхом разносились в ушах, и Хуа Чэн повторял про себя как мантру: «Сдерживай себя. Ты должен хранить себя для гэгэ. Будь сильным, как Его Высочество в пещере. Боже, Ваше Высочество…» Хорошо, что демоны могли контролировать порывы своего тела куда лучше, чем люди. Ведь, будучи мертвыми, они не способны были на некоторые вещи, на которые были способны живые. И все-таки, непревзойденные Князья демонов при определенных обстоятельствах и, если того желали сами, превосходили людей в практиках плотских утех и доставлении удовольствия, и могли посоперничать с небожителями. Первая пара делала это на кровати. Пока высокий юноша касался другого, в голове Хуа Чэна явственно стоял образ Се Ляня и то, как Хуа Чэн касался бы его. Он взял Се Ляня за руку и припал губами к его запястью, не отрывая зрительного контакта и подарив шлейф из поцелуев – от каждого пальца до предплечья, чтобы потом потянуться к ключицам и выше. Возможно, шея и мочки ушей – эрогенные зоны Его Высочества, и Хуа Чэн игриво дразнился, посасывая сережку Се Ляня, но оттягивая момент, когда же он наконец удостоит вниманием его губы. Принц смущенно закрыл глаза, чуть дрожа и зажимаясь от непривычных ощущений, потому что еще не привык к подобной близости, но она его пьянила, заставляя мурашки высыпаться по коже и почувствовать нарастающее томление в паху. Затем Хуа Чэн спустился губами от шеи ниже до ложбинки на груди, задев чувствительные соски, продолжил свой путь по животу, доходя до ног и каждого пальца. Потому что Хуа Чэн хотел, чтобы ноги Его Высочества ступали только по пути, выстланному из цветов, и собирался сам стать этой дорогой, чтобы Се Лянь прохаживался по нему. И только потом, выцеловав всего принца, будто поставив метки на нем, не пропустив ни единого дюйма – доказательство, кому он теперь принадлежит, Хуа Чэн перешел бы к следующей стадии прелюдии, чтобы полностью его расслабить и постепенно овладеть – всецело почувствовать себя в нем, слиться воедино, от одной только мысли об этом трепеща как серебристые крылышки бабочек. Вторая пара делала это на полу. Высокий юноша стоял на коленях, вбирая плоть второго юноши в рот. Он заглатывал его член от самого основания и посасывал головку, заставляя другого стонать в голос, схватить первого за волосы и направлять. Его Высочество тоже красиво бы смотрелся, если бы проявил доминирование, указывая Хуа Чэну, как ему нравится, когда ускорить темп и, кончив ему прямо в рот, приказать проглотить. Такая картина очень возбуждала! Третья пара делала это на столе. Со столом некоторый опыт у Хуа Чэна имелся, хотя у него практически не сохранилось воспоминаний о тех поцелуях с Его Высочеством. Теперь же он мог более явственно представить, как это было и последующее продолжение. Се Лянь, распластанный на ровной поверхности, принял его и подавался навстречу ритмичным толчкам, обвив ногами за талию. Если добавить к фантазии черную и красную тушь, в которой в порыве страсти они окропили себя, то создавалось впечатление, будто они стали олицетворением бушующих инь и ян. А потом, находясь на пике наслаждения, излились одновременно друг за другом. Четвертая пара делала это в стойке на руках у стены (за свои кульбиты они вышли очень дорогими! Но ради такого опыта никаких денег было не жалко). Даже в своих самых дерзких фантазиях Хуа Чэн такого себе не представлял, но это был вызов, который когда-нибудь пополнит копилку его будущих сексуальных свершений. Держать равновесие на руках, ногами окольцевав Его Высочество и при этом контролируя процесс вхождения в его тело… Чтобы он чувствовал себя в полнейшей безопасности и стонал его имя… Непередаваемые ощущения. Пятая пара делала это в мраморной ванне. Из-за пара взмокли волосы, Хуа Чэн заправил непослушные пряди за ухо Се Ляню, а тот, улыбаясь, потянулся к нему, беря в ладони его лицо и прижимаясь губами для поцелуя. Хуа Чэн потянул Его Высочество на себя, и Се Лянь сел на него, рукой помогая себе вобрать его плоть и начать двигаться под водой. Хуа Чэн поймал темп, и вместе они устроили небольшое цунами, выплескивая за пределы ванны волны воды, но неукротимую стихию, которая охватила обоих, уже было не остановить. Шестая пара использовала в своих сексуальных играх некоторые предметы… Жарко и сладко, их тела блестели от пота и скользили друг о друга, издавая хлюпающие звуки и шлепки. Спутанные волосы лезли на лицо, которые они поочередно оттягивали друг у друга, с губ срывались стоны похоти и разврата. Хуа Чэн сделал пометки в своих записях и подумал, что на всякий случай будет иметь это в виду, но не уверен, что дополнительная атрибутика ему пригодится. Может быть когда-нибудь потом, в будущем. Острые предметы точно вычеркнуть! А если с лентой?.. Связанный Се Лянь… Се Лянь с закрытыми глазами… Се Лянь со связанными запястьями или лодыжками… Хм-хм-хм… С одной стороны, вроде бы, звучало возбуждающе… Но с другой стороны, ненароком наводило на мысли о тех временах, когда его пытали. Нет, к использованию посторонних предметов стоило отнестись с крайней осторожностью! Было еще много пар. Пока Хуа Чэн не изучит всевозможные позы, техники и приемы, он не мог закончить свое «обучение». Только став гуру сексуального поприща, чтобы не хватать сердечный приступ мертвого сердца каждый раз, когда Хуа Чэн видит Се Ляня и чуть не умирает снова и снова от переизбытка возбуждения и милоты рядом с ним, только тогда он с гордостью сможет предстать перед своим гэгэ, не ударив в грязь лицом и подарив ему самое блаженное наслаждение. После того, как действо очередной пары завершилось, юноши поклонились и, набросив на себя верхние накидки, удалились из главного зала, где при выходе их встретил и проводил Инь Юй. Хуа Чэн остался в помещении один, как внезапно откуда-то со стороны послышалось брезгливое: - Отвратительно. Хуа Чэн без особого удивления обернулся, увидев в дальнем углу зала темную фигуру. Сегодняшний день совпал с выплатой процентов Черновода. - О, ты пришел. - Не знал, что ты увлекаешься… такими непотребствами, – обронил Хэ Сюань с неизменной маской безразличия и толикой презрения на лице. – Даже аппетит пропал. - Ты говоришь об этом мне? – Хуа Чэн приподнял одну бровь. - Я не занимаюсь такими вещами. - Правда? А мне показалось, что у вас с Повелителем Ветров довольно близкие… отношения. - У нас не такие отношения, – коротко пресек Хэ Сюань. - Вот как? Жаль. – Хуа Чэн притворно вздохнул. – Мне в голову только что пришла заманчивая идея, что нужно было сразу позвать тебя с ним, вышло бы гораздо познавательнее. Сдается мне, Повелитель Ветров возможно и сам бы был не против. - У нас нет отношений! – чуть повысив привычный тон голоса, отрезал Хэ Сюань. - Даже если бы я скинул проценты за то, что Дом блаженств полностью сгорел после того, как тебя «спасли»? – лукаво ухмыльнулся Хуа Чэн, не скрывая издевки. Черновод помрачнел и без комментариев вышел из зала, а Собиратель цветов под кровавым дождем пожал плечами и бросил ему вслед: - Ну, не хочешь – как хочешь. За спрос денег не берут! И чего тогда он стоял всё это время и молча смотрел, пока они не ушли?..

* * *

Вкратце узнав, что скрывалось за «теорией просвещения» Хуа Чэна, Се Лянь решил, что ему тоже стоит научиться чему-то новому и продемонстрировать свои способности, приятно удивив любимого супруга. Однажды ночью он откинул Хуа Чэна на циновку и решительно заявил: - Сегодня я буду сверху. - Ваше Высочество… – Хуа Чэн приподнял одну бровь, явно удившись такому порыву от любимого, и его губы приподнялись в дерзкой усмешке. – Ты уверен? - Уверен, – твердо кивнул Се Лянь. Однако то, что значило для принца «сверху», оказалось не позой доминанта, а позой наездника. Он уселся на бедра супруга, выглядя при этом очень соблазнительно. Если бы Хуа Чэн написал такую картину, то назвал бы ее: «Бог Войны, одержавший славную победу над своим муженьком». - Честно говоря, я подумал, что сегодня гэгэ хочет овладеть мной, и уже предвкушал новый опыт… – поделился своими мыслями Хуа Чэн. – Но такой вариант мне тоже очень нравится. - Пожалуйста, направляй меня, если я буду делать что-то не так, потому что такую позу я впервые опробую на практике, – сказал Се Лянь. - Ваше Высочество, как ты узнал о ней? В нашем обучении мы еще до нее не дошли… - Теория, Сань Лан, просто теория. Я хотел научиться этому так же искусно, как научился ты. Принц постарался сделать непринужденное лицо, хотя не смог скрыть небольшое волнение, которое сразу же почувствовал Хуа Чэн и сверкнул глазами. - Гэгэ, неужели ты… Се Лянь, понимая, что Хуа Чэн всегда мог читать его как открытую книгу и, несмотря на старательную конспирацию, все-таки расколол его, решил признаться: - Прости, Сань Лан, я не специально об этом узнал, просто случайно услышал из обрывков разговоров в Призрачном городе. – Принц неловко почесал затылок. – Только, пожалуйста, не ругай никого. Я ни на мгновение не сомневался, что сам к этим юношам ты не прикоснулся. - Тебе не за что извиняться, – покачал головой Хуа Чэн. – Просто Сань Лан показал тебе себя не в самом лучшем свете. Однако мне отрадно, что благодаря этому ты сам… проявил инициативу. Се Лянь уверенно закивал и, прижав ладонь Хуа Чэна к своей груди, запальчиво произнес: - С этого момента я буду дарить тебе еще больше любви! - Ох, гэгэ, что же ты делаешь… Если бы мое сердце билось, оно бы точно остановилось от твоих слов! После томной прелюдии Се Лянь как искусный наездник оседлал бедра Хуа Чэна и, немного потеревшись, чем сразу вызвал страстное желание у Князя демонов, насадился на его член. Поначалу принц двигался медленно и аккуратно, привыкая к своим ощущениям, и Хуа Чэн подстраивал свой темп под него. Однако Се Лянь, в особенности под надзором такого искусного учителя, очень быстро обучался и начал двигаться быстрее, войдя во вкус. Он выгибался, задирая голову и откидывая длинные волосы назад, и стонал, повторяя имя Хуа Чэна. Князь демонов толкался в унисон, наслаждаясь столь соблазнительным принцем, скачущим на нем верхом, буквально наяву испытывая фразу «оказаться на Небесах». В моменты, когда Се Лянь находился на пике удовольствия, он был поистине прекрасен. Хуа Чэну хотелось создать новую статую и назвать ее: «Божество, пребывающее в блаженстве». Принц словно вновь и вновь возносился, а потом низвергался, но уже не на землю, а в крепкие объятия любимого, и этот круговорот повторялся ночь за ночью. Они всегда кончали практически одновременно, но Хуа Чэн любил уступать Се Ляню и изливаться следом за ним. - Гэгэ, ты очень хорошо усвоил теорию, – обронил Хуа Чэн, одной рукой прижимая принца к себе, а другой поигрывая с его волосами. – Предполагаю, у тебя были старательные модели… - Ох, мне слишком неловко об этом вспоминать… – проговорил Се Лянь, стараясь стереть те воспоминания из своей головы. – Возможно, когда-нибудь я наберусь храбрости поведать тебе об этом. Однако Хуа Чэн всегда был весьма прозорливым. В этом мире не было ничего, о чем бы он не знал или хотя бы не догадывался. - Даже если гэгэ пожелает рассказать сам… Не думаю, что мне захочется послушать эту историю. Но могу представить, что она и впрямь вышла забавной и познавательной. Хуа Чэн злорадно усмехнулся, представляя, какое унижение должны были испытать те двое, которые вызвались «помочь» Се Ляню. Ему даже показалось, что их маты эхом доносятся аж до самого Призрачного города. Как-то раз Се Лянь привел в Дом Блаженств Цюань Ичжэня. - В общем, он так просил, так просил… И ведь ты ему обещал. – Се Лянь неловко почесал нос. – А то он сказал, что снова начнет мне подкидывать в ящик для пожертвований золотые слитки, поэтому я решил привести его с собой. Надеюсь, ты не против. - Гэгэ, ты же знаешь, что я никогда тебе не откажу, – сказал Хуа Чэн, улыбнувшись любимому, но при этом критично осмотрев небожителя рядом с ним. И почему его помощнику достался такой увалень?.. Ичжэнь, впервые оказавшись в Призрачном городе, чуть не наделал много шума – хорошо, что за ним приглядел Се Лянь. Ему было всё интересно, приходилось оттаскивать от подозрительных ларьков, настойчивых демонесс, зовущих в свои публичные дома, и демонов, которые предлагали ему поучаствовать в уличных драках на деньги. Деньги, конечно же, Ичжэня не интересовали, а вот подраться – он сам бы за это заплатил, дай только волю. - Что с моим шисюном? – спросил он. - Ты пришел рано, – ответил Хуа Чэн. – Частично я восстановил душу Инь Юя, но он пока находится на стадии призрака, и его тело еще не окрепло. Понадобится время, прежде чем он вновь обретет постоянную плотную оболочку. - Хочу увидеть шисюна, – заявил Ичжэнь. – Где он? - Он не хотел, чтобы ты видел его в таком состоянии, но в итоге ты ведь всё равно от него не отцепишься – обронил Хуа Чэн. – Можешь найти его там. – Он махнул куда-то в сторону и перевел всё свое внимание на Се Ляня. – Гэгэ, ты голоден? - Ох, а в Призрачном городе появилось какое-нибудь новое заведение, пригодное, ээ, для людей и небожителей? – осторожно поинтересовался принц. - Баньюэ открыла ресторанчик с домашней едой, и ей помогает Пэй Су. Думаю, тебе придется по вкусу. - О, давно их не видел! Отличная идея, давай туда и пойдем. Тем временем Ичжэнь бегал по Дому блаженств в поисках Инь Юя. - Шисюн! Шисюн! Шисюн! - Ты чего кричишь?.. Ичжэнь резко остановился, обернувшись на знакомый голос. Внешне Инь Юй выглядел так же, как и прежде, но был бледен. Его тело частично было материальным, частично еще просвечивалось. Однако, увидев, что он жив и стоял прямо перед ним, Ичжэнь, переполняясь от радости, бросился к нему в объятия с криками: - Шисюн!!! - Я… больше не божество! – Инь Юй попытался вырваться. – Осторожно рассчитывай свою силу, иначе ты просто рассыплешь мое новое тело! - Я буду осторожен! – заверил Ичжэнь, ослабляя хватку. – Главное, ты жив! И даже если ты теперь больше не божество… Я буду дарить тебе столько магических сил, чтобы ты поскорее обрел плотное тело! Инь Юя, который очень долго морально готовился к разговору со своим шиди, внезапно застали врасплох. У него заняло много времени подготовить свою речь, но он совсем не ожидал, что она не понадобится, и что в принципе их встреча примет такой оборот, и Ичжэнь накинется на него с поцелуями! - Нет, стой, подожди! – Инь Юй попытался отстранить от себя шиди и увернуться. – Что ты делаешь?! Кто тебя этому научил?! - Я видел, как Его Высочество использует этот прием для передачи магических сил, так что я знаю, что делать! – с полной уверенностью заявил Ичжэнь. - Нет-нет, это неправильный способ… Кто-нибудь, помогите! Но как Инь Юй, и раньше-то не особо преуспевая, в нынешнем положении мог противиться сильному Ичжэню, в котором мощным потоком бурлила божественная энергия, и который всегда шел напролом? Ичжэнь снова не рассчитал свою силу и повалил Инь Юя прямо на пол посреди Дома Блаженств, сливаясь с его губами в поцелуе с передачей магических сил. Стоны и протесты Инь Юя донеслись до местных демонов снаружи. - Опять Градоначальник кого-то насилует? - Да нет, это кажется у его помощника настойчивый поклонник объявился. - И тоже мужик?! Да что с ними не так… - Ну тогда не будем им мешать, а то глядишь тоже на мужиков переметнемся… Ой, я такого не говорил! - Кря-кря-кря на тебя!