So you really came out, huh?

Когда они вошли в дом, в нем царила мертвая тишина. Микки понятия не имел, где все. Скорее всего, разбежались в тот момент, когда появились копы, и он не мог быть более благодарен. Он искренне надеялся, что Светлана найдет другое место, где можно будет переночевать, или хотя бы зависнуть ближайшие несколько часов. Они могли бы пойти к Йену — в конце концов, именно там он и жил последнее время, — но по какой-то неизвестной причине оба молча потянулись к дому Милковичей. А может, и нет. Возможно, это было самое обдуманное решение из всех. Терри вернется в тюрьму еще до конца ночи. Ну а Микки… Микки сегодня вечером вернет себе то, что принадлежало ему. Он будет спать в своей постели с Йеном, а не со своей гребаной женой. Черт, он мог бы даже попросить Йена трахнуть его в комнате своего отца, чтобы он мог обкончать все простыни своего ебучего папаши. От одной только мысли на его лице расплылась довольная улыбка. — Чему ты улыбаешься? Микки понял, что он неподвижно стоял в гостиной, в то время как Йен наблюдал за ним из кухни. — Ты собрался сварить кофе? — Нет. Горячее какао, — рыжий достал молоко из холодильника, понюхал его, а затем сморщил нос. — Ладно, может быть, и нет. Значит, ты не злишься? Подойдя к Йену, Микки дернул его за лацкан куртки и произнес: — Я пиздец как зол, — однако его голос был полон абсолютно других эмоций, и Йен видел ложь насквозь. Без единого колебания Йен просто притянул парня к себе и поцеловал его. На мгновение Микки почти потерял себя, прижимаясь всем телом к Йену и открывая рот, чтобы потребовать свою награду. В его теле появилось невероятное ощущение расслабленности. Облегчение. Но где-то в скрытых уголках души все еще царил страх: последствия его публичного признания до сих пор оставались неизвестны. Отстранившись, он пристально посмотрел на Йена и выпалил: — Мне жаль. Йен лишь нахмурился в замешательстве. — Тебе не за что извиняться. Знаешь, я не думал, что ты, блядь, сделаешь это. Я просто… — он отступил назад и прислонился к кухонной стойке. — Я был сраным эгоистом. — Ты хочешь сказать, что если бы я не признался, ты бы не расстался со мной? — Может быть, на неделю или две, — на губах Галлагера появилась дразнящая улыбка. — Типа как, не могу устоять перед очарованием Милковичей. — Шутник, блядь. Тебе больно? — Не меняй тему. Почему ты сказал, что сожалеешь? Микки закатил глаза, ему не следовало ничего говорить. — За то, что женился на Свете. За ребенка. За то, что заставил тебя сбежать, потому что я был слишком трусливым дерьмом, чтобы признать, кто я такой. Сделав шаг вперед, Йен заключил его в свои крепкие объятия. Иногда он все еще не мог поверить, насколько чертовски высоким вырос рыжик. Он одновременно ненавидел и любил ощущение того, что он такой маленький в объятиях Йена. Настолько сильно, что он почти отстранился. — Мик, я горжусь тобой за то, что ты сделал. Думаю, у тебя самая потрясная история каминг-аута на свете. Ты помнишь, как толкался в боковину полицейской машины и говорил Терри, что тебе нравится сосать мой член? Йен захихикал, и Микки не смог удержаться — он тоже рассмеялся. — Ты же знаешь, я не люблю делать что-то необдуманно. Представь, что этот ублюдок прямо сейчас сидит за решеткой с этой картинкой, застрявшей у него в голове. — Он, блядь, заслуживает этого, — рыжий отпустил его. — Ладно, давай приведем себя в порядок. Начинаю чувствовать усталость, и у меня чертовски болят ребра. — Хлюпик, — с этими словами Микки толкнул Йена в направлении ванной. — Так тебе нравится сосать мой член, да? Я засаживаю тебе жестко и со вкусом. — Я тебя прирежу, если ты не заткнешься на хрен. Закрыв за ними дверь, Микки подошел к унитазу, чтобы отлить, пока Йен включал душ. — Ты хочешь пойти первым? — когда Йен не ответил, он оглянулся через плечо и увидел, что его парень пристально смотрит на него. — Что? — Я хочу принять душ вместе. Помочь привести тебя в порядок. Что, черт возьми, он мог на это сказать? Без лишних слов он принялся стягивать одежду, и Йен почти сразу присоединился к нему, когда понял, что происходит. Настроение резко изменилось, в то время как эмоции тяжело повисли между ними. Микки внезапно почувствовал себя чрезмерно обнаженным и незащищенным. Весь адреналин давно вышел, и осталось только больное, усталое тело. Он, блядь, признался. После трех с лишним лет потрахушек с Галлагером весь гребаный Саутсайд узнал, что они пара. Йен протянул руку, и Микки взял ее, позволяя отвести себя в душ. Горячая вода оказала какое-то лечебное воздействие на его кожу, помогая телу расслабиться, когда он откинул голову назад и позволил воде смыть кровь. Йен молчал — верный признак того, что он был глубоко погружен в свои мысли. Он был чертовски мягким, и, несмотря на все дерьмо, которое Микки выливал на него за это, ему на самом деле нравилась эта черта в нем. Микки был влюблен в Галлагера почти с первого дня. Да, он полюбил рыжего тупицу так давно, задолго до того, как смог признаться в этом самому себе. Прежде чем Микки успел даже возразить, Йен приложил мочалку к его лицу и осторожно стал промакивать раны, в то время как брюнет просто наблюдал за ним и думал о том, Йен хорош в этом дерьме — заботиться о людях. — Они не глубокие. Швы не нужны, — произнес рыжий почти шепотом. — Спасибо, — пробормотал Микки в ответ, придвигаясь чуть ближе и кладя руки на бедра Йена. — Твоя очередь. — Позволь мне сначала вымыть тебе голову. Микки позволил Йену намылить волосы шампунем, а затем промыть их. Он чувствовал себя по-другому. Казалось, что больше нет причин что-то скрывать. Все его секреты были раскрыты. Кроме одного. Его сердцебиение учащалось при этой мысли. Взяв мочалку, он вытер правый висок Йена, а затем взял шампунь и намылил рыжие локоны. Было забавно наблюдать, как Йен согнулся в коленях, чтобы Микки мог дотянуться. Было время, когда это чертовски разозлило бы его, но сегодня он просто улыбался. Черт, он любил Йена больше, чем любого другого человека на этой сраной планете. Не раздумывая больше об этом и минуты, он прижался к груди Йена и уткнулся лицом ему в шею. Было такое ощущение, словно они танцевали, когда он обнял Галлагера за талию и крепко прижал к себе. — Я люблю тебя, — произнес он, касаясь губами горла Йена. Может быть, он вел себя как трус, не глядя в глаза Йену, когда говорил это. Но это вовсе не делало его слова менее правдивыми. Он осыпал поцелуями шею своего парня, удерживая глаза закрытыми, пока их губы не встретились. Поцелуй был нежным и томным, а их языки ласкали друг друга с некой осторожностью. Йен печально выдохнул ему в рот, и это поразило Микки до самой глубины души, заставив слезы прыснуть из глаз. Йену слишком долго были обязаны этим, и он больше не понимал, почему ни один из них так и не собрался с духом и не сказал этого. Каминг-аут был освобождающим и исцеляющим, но это, сказать вслух «я люблю тебя» — это была гребаная свобода. Йен отстранился от него, но глаза Микки все еще оставались закрытыми, он все еще был погружен в ощущения от поцелуя и своего собственного признания. Когда пальцы рыжего приподняли его подбородок, он распахнул глаза и не утруждал себя тем, чтобы скрыть свои эмоции. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Йен. — Всегда любил. Микки улыбнулся, потому что как он мог не улыбаться? Они снова поцеловались, но это было всего лишь простое касание губ, прежде чем они обнялись, мягко покачиваясь. Выбравшись из душа, они наспех вытерлись, а затем голыми потопали в спальню Микки. Может быть, теперь это будет их спальня. Свету ждет неприятный сюрприз, когда она вернется домой и обнаружит Йена в его постели. Но, черт возьми, она может спать в комнате Терри. Сегодня его ночь. Он укладывал своего парня спать в доме своего детства и завтра проснется рядом с ним. И никто, черт возьми, ничего не может сделать, чтобы остановить это. Не произнося ни слова, Йен накрыл его тело своим, целуя с новообретенной мягкостью. Они оба почти задыхались, позволяя стонам вырываться откуда-то из глубин и, чувствуя, как оба становятся твердыми. Йен отстранился ровно настолько, чтобы смочить слюной два пальца и начать открывать Микки, пристально глядя ему в глаза. — Давай, — простонал брюнет, чувствуя, как внутри нарастает электрический ком. Подготовив себя, Йен с довольным вздохом толкнулся в горячее нутро, в то время как Микки, подняв руку и запуская пальцы в рыжие пряди, притянул его к себе, заставив уткнуться лицом в изгиб своей шеи. Они трахались медленно. И на этот раз Микки не жаловался и не просил, чтобы это было жестче или быстрее. Нет, Микки отключил свой разум и позволил Йену заставить его чувствовать себя так хорошо. Он поднял ноги, обхватывает ими бедра Йена и нежно скользнул кончиками пальцев вниз по его спине. — О боже, Микки, — всхлипнул Йен дрожащим голосом. — Знаю. Так хорошо… Йен соединил в нежном поцелуе их губы, одновременно чуть отстраняясь и предоставляя Микки немного пространства между телами, чтобы он мог дотянуться до своего истекающего члена. Потребовалось всего несколько движений руки, и он кончил, тяжело дыша в рот Йена, продолжающего толкаться в него, кряхтя от оргазма, и в то же время сильно посасывая нижнюю губу Микки. Что-то изменилось между ними, и это немного пугало брюнета, но также и успокаивало. Он словно плавал в подвешенном состоянии удовольствия. Рыжий собрался выйти из него, но Микки еще не был готов. — Подожди, — прошептал он, крепко прижимая парня к себе, чтобы тот не мог пошевелиться. — Немного дольше. Поэтому они целовались. И целовались… И в конце концов Микки ослабил хватку, позволив Йену выскользнуть. После быстрой чистки они забрались под одеяла и улеглись, тесно прижимаясь друг к другу. Тепло Йена в сочетании с усталостью, переполняющей его тело, заставили его глаза закрыться сами по себе. На данный момент он был в безопасности. И если Микки что-то знал точно, так это то, что он никогда больше не захочет спать без Йена. Засыпая, он прокручивал в голове момент в душе. Он любил своего рыжего тупицу, а Йен любил его. И ему пришло в голову, что так было всегда и, черт возьми, он надеялся, так будет всегда…