Ring the Hogwarts Bell

— Не переживай об этом, я уверен, ты повеселишься, — говорит Чимин, обнимая Тэхёна за плечи. — Я бы взял тебя с собой, если бы мог, но... — Нет, все в порядке, — прерывает его Тэхён, обхватывая пальцами запястье Чимина и успокаивающе его сжимая. — Это всего лишь несколько дней, я буду в порядке, — он усмехается другу, надеясь, что паранормальные способности Чимина чувствовать ложь Тэхёна не сработают хотя бы сейчас. Чимин посылает ему долгий внимательный взгляд, но ничего не говорит, и когда он отворачивается, Тэхён тихо выдыхает с облегчением. Он не хочет заставлять Чимина волноваться, в конце концов, он не виноват, что поездка, которую выиграли родители Тэхёна на каком-то радиошоу, была на двоих. Он не мог их винить за то, что они решили поехать, ведь они так усердно работали, чтобы определить его в школу, так что единственное, что он мог сделать — это не сорвать эту поездку. Они спросили его, будет ли он в порядке, если останется на рождество в Хогвартсе, и он знал, что если будет колебаться, то они тут же отменят поездку и заберут его домой, поэтому он лучезарно улыбнулся и сказал, что на самом деле и сам планировал спросить, может ли он остаться в замке, так что это было бы здорово. Однако это далеко от истины. Рождество — его любимый праздник, и, по его мнению, оно напрямую связано с домом, семьей и просмотром глупых рождественских фильмов с кружкой горячего шоколада в руке и его щенком, Ёнтаном, на коленях. Он надеялся, что, возможно, хотя бы один из его друзей тоже останется в школе, но эта надежда быстро исчезла, когда он проверил список в общей комнате и не увидел знакомых имен. Ладно, он увидел одно знакомое имя, но оно принадлежало тому, с кем Тэхён никогда не разговаривал, так что это в любом случае ничего не значило. Будто читая его мысли, Чимин снова заговаривает: — Я заметил, что Юнги тоже остается в Хогвартсе. — Ш-ш-ш, — Тэхён шипит на него, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто их не слышит. — Да, остается, но... Ну, не то чтобы мы общаемся. Он даже не знает, что я существую, — добавляет он, дуя губы. Мин Юнги был, если вкратце, действительно, действительно потрясающим. Он на два года старше Тэхёна и намного круче. Он был капитаном слизеринской команды по квиддичу два года, пока не решил, что должен сосредоточиться на учебе, и ушел. Его отставка стала разочарованием для других слизеринцев, которые привыкли видеть трофей в руках своей команды. Он также является одним из лучших студентов, зарабатывая очки направо и налево, а когда дело доходит до зелий и травологии, его считают просто вундеркиндом. Все знают его имя, а учителя иногда ставят его в пример другим ученикам. Но несмотря на свою популярность, он в основном держится особняком и имеет небольшой круг друзей. Это определенно наводит на размышления, и Тэхён часто слышал слухи о том, что Юнги предлагали должность старосты, но он отказался по какой-то причине, известной только ему. Тэхён не уверен, насколько правдивы эти слухи, но он мог поверить в это, просто глядя на Юнги. Он ходит по коридорам с такой уверенностью, что его смелость отказать директору определенно кажется чем-то, на что он способен. Так что, принимая все это во внимание, никого не должно удивлять, что Тэхён сильно влюблен в него. Он почти уверен, что половина сокурсников с ним в одной лодке. Если они не были, то с ними что-то не так. — Вот именно! — говорит Чимин, вырывая Тэхёна из его мыслей. — Это отличная возможность узнать его! Заставь его влюбиться в тебя, ты в этом хорош! — Ах, но Чимин-и, — Тэхён вздыхает, останавливая друга, чтобы обхватить его лицо ладонями, — ты единственный, кого я люблю, и никто не может сравниться, — он щипает Чимина за щеки, зарабатывая удар по плечу. — Ты худший, ты знаешь это? — Эх, — пожимает плечами Тэхён. — Но ты все равно будешь скучать по мне. Лицо Чимина слегка грустнеет, но он быстро берет себя в руки, закатывает глаза и хмурится. — Мечтай. Едва они делают пару шагов, как Чимин останавливается и хватает Тэхёна за запястье. — Я правда буду, — говорит он с виноватым выражением в глазах. — Мне жаль, что я не могу взять тебя с собой. Я мог бы спросить родителей, разрешат ли они мне остаться... — Чимин-и, нет, — Тэхён качает головой. — Ты не видел своего брата год, я не заберу это у тебя. Я буду в порядке, серьезно. Может, я заверну в подарочную упаковку твою кровать и все, что ты не взял с собой, кто знает? Чимин на мгновение становится таким встревоженным, что Тэхён не может удержаться от смеха, и Чимину приходится затаскивать его в холл, свободной рукой таща за собой сундук. Все ученики уже собрались там, стоят в очереди и возбужденно болтают друг с другом. Смех Тэхёна застывает в его горле, стоит ему представить, каким пустым будет выглядеть вестибюль, когда все уедут. Чимин цепляется за его бок и отказывается вставать в очередь, пока Тэхён снова не поклянется, что с ним все будет в порядке. Но даже когда он идет к двери, то продолжает бросать через плечо обеспокоенные взгляды на Тэхёна, махать ему и кричать (к большому отвращению профессоров), что он пошлет сову, как только окажется у брата. Вскоре холл пустеет, тишина звенит в ушах Тэхёна, когда двери захлопываются за последними учениками. Он всегда знал, что замок огромен, но никогда не ощущал этого до сих пор, волоча ноги по темным коридорам к подземельям. Его глаза покалывает, а горло царапает, когда он отчаянно (и безуспешно) пытается не жалеть себя. Он входит в гостиную, громко шмыгая носом и вытирая его рукавом. Сегодня отстойный день, ему грустно и одиноко, и, возможно, если он заставит себя лечь спать пораньше, завтрашний вознаградит его тем, что будет хотя бы наполовину менее хреновым. Его глаза полны слез, поэтому он понимает, что в комнате кто-то еще, лишь когда слышит тихий кашель из кресла рядом с камином. Тэхён взвизгивает, яростно моргает, быстро вытирает слезы и смотрит в сторону камина. А потом снова вскрикивает, потому что человеком, который только что стал свидетелем его маленького срыва, оказывается никто иной, как Мин Юнги. Потому что, конечно, такова удачливость Тэхёна, и, честно говоря, он должен был ожидать подобное. Юнги просто листает книгу на коленях, опустив глаза, и Тэхён понимает, что он вежливо дает ему время собраться, поэтому снова быстро трет глаза и тихо проклинает себя за то, что у него нет носового платка. — Ох, — произносит он, отчаянно пытаясь придать своему голосу нормальное звучание, — я понятия не имел, что здесь кто-то есть, извини. — Все в порядке, — отвечает Юнги, смотря на Тэхёна, а затем снова на свою книгу. — С тобой все хорошо? — Со мной? — Тэхён изображает удивление и коротко смеется. — О, да, конечно, просто на улице очень холодно. Ладно, в любом случае, я должен... — Хочешь посидеть со мной? — спрашивает Юнги и указывает пальцем на камин. — Думаю, наши общежития все еще не отапливаются, так что это единственное место, где ты не отморозишь задницу. — Оу, — Тэхён кивает и неловко переступает с ноги на ногу, — если я не помешаю? — Нет, — говорит Юнги, захлопывая книгу. — Все в порядке, я все равно дочитал. Кстати, меня зовут Юнги, — добавляет он, когда Тэхён добирается до кресла рядом и плюхается туда, вытягивая ноги как можно ближе к огню. Я знаю, думает Тэхён, а еще я люблю тебя. Но он не может этого сказать, по крайней мере, пока, поэтому вместо этого говорит: — Я Тэхён. Он протягивает руку — простой рефлекс, которому он поддается всякий раз, когда представляется. Он начинает сожалеть об этом буквально через секунду, когда Юнги смотрит на свою руку, будто не полностью уверен, что с ней делать. Но прежде, чем Тэхён смог отдернуть ее и каким-то образом сделать вид, что он потягивается, Юнги берет его за руку и встряхивает. Его кожа мягкая, а рукопожатие крепкое, и Тэхён чувствует, как влюбляется еще сильнее. — Приятно познакомиться, — вежливо говорит Юнги, отпуская руку Тэхёна (Тэхён почти всхлипывает). — И мне, — отвечает Тэхён, посылая ему застенчивую улыбку. Может быть, остаться в школе было не так уж и плохо, даже если после этого короткого представления Юнги снова берет книгу, явно солгав о том, что закончил ее, чтобы пощадить чувства Тэхёна. — Что ты читаешь? — выпаливает Тэхён прежде, чем смог остановиться. Юнги поднимает книгу так, чтобы Тэхён мог увидеть обложку, не утруждая себя ответом. Тэхён наклоняется вперед, прищуриваясь, глядя на буквы, мерцающие в свете костра. — «Плотоядные деревья всего мира»? — он читает вслух и смотрит на лицо Юнги. — Разве ты не на седьмом курсе? Я думал, что «Плотоядные деревья всего мира» — обязательное чтение для шестого курса. Уголок рта Юнги дергается, словно он сдерживает улыбку. Он откладывает книгу, качая головой. — Я учусь на седьмом курсе, верно, но у меня приближаются ЖАБА, так что я все перечитываю. — Подожди, — выдыхает Тэхён, с ужасом глядя на Юнги. — Что ты имеешь в виду под «всем»? Только тогда он замечает стопку книг рядом с креслом Юнги. В темноте комнаты он с трудом разбирает названия, но книга, лежащая наверху стопки, выглядит как «Тысяча волшебных трав и грибов». Он знает эту обложку достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, потому что она смотрит на него каждое утро, когда он открывает глаза и видит, как она подпирает шаткую ножку его прикроватного столика. — Это... невероятно, — говорит Тэхён, соскальзывая на ковер и проводя пальцем по названиям книг Юнги. — Я имею в виду, теперь я почти уверен, что ты не настоящий человек, но это все равно впечатляет. Где-то наверху Юнги весело фыркает. — Образование важно, Тэхён. — О, я знаю. Мне просто страшно сейчас думать о моих собственных экзаменах, — несчастно вздыхает Тэхён, подпирая подбородок тыльной стороной ладони и с болью смотря на книги. — Потому что ты лучше всех разбираешься в зельях и травологии, но даже тебе приходится многое перечитывать. Он не замечает, как его слова заставляют Юнги замолчать, пока Юнги не заговаривает снова, и его голос странно мягкий, почти застенчивый. — Откуда ты знаешь, что у меня это хорошо получается? — Все это знают! — Тэхён вскидывает руки. — Это общеизвестный факт, как, например, то, что у Слизерина лучшая команда по квиддичу и что все прячутся в туннеле под Визжащей Хижиной, чтобы целоваться. — Ну, эм-м, — Юнги чешет затылок, обращаясь к коленям Тэхёна со следующими словами: — У тебя скоро будут СОВ, так что мы могли бы учиться вместе. Или я мог бы просто позаниматься с тобой, если хочешь. Тэхён удивленно моргает, решая не упоминать, что Юнги не будет в Хогвартсе в следующем году. Одна только мысль об этом снова испортила ему настроение. — Конечно, — говорит он со всей бодростью, на которую был способен. — Звучит потрясающе, спасибо! Юнги бормочет что-то, звучащее как «без проблем», и ныряет обратно в книгу, поднимая ее так высоко, что Тэхён может видеть только его лоб. Тишина в обычно оживленной общей гостиной настолько нервирует, что Тэхён ждет несколько секунд и поднимается на ноги, симулируя зевок. — Ну, думаю, я пойду спать, — говорит он в сторону лба Юнги. — Спокойной ночи! — Спокойной ночи, — бормочет Юнги в ответ, все еще прячась за своей книгой. В момент, когда Тэхён входит в спальню, его сердце снова падает. Глядя на пустые сундуки и тщательно застеленные кровати, он так сильно скучает по друзьям и семье, что чуть не плачет снова. Он снимает мантию и надевает пижаму, прежде чем залезть в кровать. Он знает, что не заснет в ближайшее время, но он также не в настроении делать что-либо еще, кроме как пялиться в потолок и стараться не думать о том, как всем без него весело. Он задается вопросом, счастлив ли Юнги иметь пустую комнату в своем распоряжении. Может, Тэхён ребенок, потому что не ценит покой и тишину, но они в любом случае никогда и не были в списке его любимых вещей. Он понятия не имеет, как долго вот так хандрит, когда дверь распахивается так внезапно, что он чуть не выпрыгивает из собственной кожи. Он быстро поднимается на локте и прищуривается, глядя в дверной проем. Свет настолько яркий, что он может разглядеть лишь расплывчатый силуэт, и его рука тут же тянется за палочкой. — Если бы ты мог не проклинать меня, — говорит силуэт знакомым грубым голосом, — я был бы очень благодарен. Тэхён замирает и молча смотрит, как Юнги подходит к нему. Одеяло, которое он накинул на плечи, волочится за ним, делая его похожим на ребенка, который притворяется королевской особой. Он останавливается перед кроватью рядом с Тэхёном и указывает на нее, другой рукой держа подушку, которую засунул подмышку. — Кто обычно здесь спит? — спрашивает он. — Чимин, — говорит Тэхён, и Юнги удовлетворенно кивает. — Я знаю Чимина, — говорит он так, будто это все объясняет, и бросает подушку на матрас. Тэхён хмурит брови, открывая рот. Он понятия не имел, что Чимин знает Юнги, и был уверен, что знает всех друзей Чимина. Так что он бы определенно запомнил, если бы Чимин говорил ему, что дружит с чертовым Мин Юнги. — Что... что ты здесь делаешь? — спрашивает он, когда наконец снова обретает способность говорить, глядя, как Юнги устраивается в постели Чимина и радостно вздыхает, натягивая одеяло на грудь. — Нас только двое в общежитии, — говорит он, взбивая подушку. — Нет смысла увеличивать нагрузку для домашних эльфов. Ты не возражаешь? — Нет! — Тэхён быстро качает головой. — Я правда не против! — Хорошо, отлично. Юнги сползает с еще одним вздохом и замирает. Какое-то время Тэхён просто лежит на боку, глядя на комок из одеяла, смутно похожий на человека, и гадая, спит ли Юнги, когда тот снова говорит: — Я думал сходить завтра в Сладкое королевство. Хочешь пойти со мной? — Ко... Да... Конечно! — восклицает Тэхён, запинаясь в словах. Он знает, что шансы, что Юнги захочет пообщаться с ним при других обстоятельствах, ничтожны, поэтому, если это его единственная возможность провести некоторое время со своим крашем и узнать его получше, то, черт возьми, он ни за что не откажется. Честно говоря, он готов добывать смердящий сок часами, если Юнги скажет, что это необходимо. — Здорово, — это все, что говорит Юнги по этому поводу. — Спи спокойно, Тэ. — Доброй ночи! — отвечает Тэхён, и если он провел следующий час, лежа на спине и улыбаясь как маньяк, потому что Юнги назвал его Тэ, то это останется только между ним и потолком. На следующее утро Тэхён просыпается в отличном настроении. Юнги все еще спит, свернувшись клубочком и тихонько похрапывая. И хотя руки Тэхёна зудят, чтобы сделать снимок, он не хочет рисковать и выглядеть жутким. Так, в совершенно не жутком виде он ждет пару минут, просто наблюдая за Юнги, прежде чем разбудить его. И если до этого он думал, что спящий Юнги был милым, то едва проснувшийся Юнги находится на каком-то другом уровне привлекательности. Он морщит нос, когда Тэхён выскальзывает из кровати, на цыпочках подходит к нему, кладет руку на плечо Юнги и нежно трясет его. Он дуется и ноет, когда Тэхён говорит, что уже утро. Он с хныканьем хватается за одеяло, когда Тэхён собирается стащить его. В какой-то момент он тянется к Тэхёну, когда он пытается отцепить пальцы от одеяла, и это уже слишком для сердца бедного Тэхёна. Он отступает, быстро натягивает мантию и направляется в Большой зал, чтоб взять еду для них обоих. К его радости, Большой зал уже украшен рождественскими елями, самая большая из которых висит над главным столом, а те, что поменьше, спрятаны в углах зала. Огромные тяжелые снежинки медленно падают с потолка, но исчезают прежде, чем успевают коснуться чего-нибудь твердого. Незажженные свечи плавают между столами, которые в основном пустуют, за исключением стола Гриффиндора. Это имеет смысл, ведь почти все уехали на каникулы, и не нужно накрывать все столы, но все же видеть стол Слизерина, не окруженного знакомыми дружелюбными лицами, странно. Тэхён качает головой, твердо решая не думать об этом сейчас. Он подходит к гриффиндорскому столу и вежливо здоровается с несколькими завтракающими учителями и студентами. Он берет горсть салфеток и оборачивает несколько тостов и овощей, после некоторых размышлений решая положить еще и кусок сыра. Он запихивает все в карманы и возвращается в спальню. Юнги уже проснулся, но все еще сидит на кровати Чимина, недовольно хмурясь. Его глаза опухшие, а складки от подушки на щеке оставили красные следы. Тэхёну приходится закусить губу, чтобы не начать умиляться, и отвлечься, выкладывая еду на тумбочку и садясь на край кровати рядом с Юнги. — Кофе нет? — хрипит Юнги, осматривая добычу Тэхёна. — Нет, извини, — добавляет он, когда Тэхён открывает было рот, чтобы ответить, — я вялый по утрам, это было некрасиво. Спасибо, что принес нам завтрак. — Пожалуйста! — Тэхён улыбается ему. — Но я не взял нож, так что... — Неважно, — говорит Юнги, беря палочку с тумбочки. Он машет ею, бормоча что-то себе под нос, и овощи и кусок сыра взлетают в воздух, аккуратно нарезаясь. — Ого, — изумленно присвистывает Тэхён, когда все ингредиенты оказываются на тостах. — В этом нет ничего сложного, — говорит Юнги, мягко улыбаясь. Он откладывает палочку и указывает на бутерброды, давая знак Тэхёну приступать. Они едят в тишине: Тэхён все еще поражен тем, что Юнги хочет с ним общаться, и он боится сказать что-то не так, а Юнги явно не ранняя пташка, поэтому отказывается действовать без кофе. Тэхён ждет его в гостиной, пока Юнги возвращается в свою спальню, чтобы переодеться, и снова чуть не начинает пищать, когда Юнги выходит из комнаты с самым толстыми и пушистым шарфом, который Тэхён когда-либо видел, обернутым вокруг его шеи. Погода ухудшается с каждым их шагом. Сначала снег достаточно приятный — он танцует вокруг них и мерцает на солнце. Но вскоре небо темнеет, и ветер усиливается, чуть не сбивая Юнги с ног. Они оба продолжают идти, практически сгибаясь пополам от метели. Ветер так сильно бьет в лицо, что им приходится щуриться, чтобы что-то увидеть, и они даже не замечают, как оказываются в деревне. — Хочешь зайти немного погреться? — спрашивает Юнги, перекрикивая ветер и кивая в сторону одного из магазинов справа от них. Тэхён смотрит на вывеску над дверью и чувствует, как вспыхивают его щеки. Юнги указывает на кафе мадам Паддифут — место, известное в Хогвартсе как прибежище счастливых пар и место номер один для назначения студенческих свиданий. Не будь дураком, сразу же ругает себя Тэхён, он не приглашает тебя на свидание, ему просто холодно, и это самое близкое место, чтобы посидеть. — Тэ? — Юнги подгоняет его, перескакивая с ноги на ногу, чтобы их разогреть. — Что ты думаешь? — А, извини, — говорит Тэхён, его щеки становятся еще теплее. — Конечно, да, пойдем внутрь. Когда Юнги толкает дверь, громко звенит колокольчик, возвещая об их прибытии. Кафе пустое, за исключением мадам Паддифут, которая бросается к ним, стеная о погоде и суетясь над ними, помогая смахивать снег с их плащей. Зубы Тэхёна стучат так громко, что он смущается и пытается выдавить извинения, но мадам Паддифут просто качает головой и тащит его с Юнги к столику, спрятанному подальше от двери и находящегося возле потрескивающего камина. — Я принесу вам кофе, мальчики, — говорит она, помогая Тэхёну сесть в кресло. — За счет заведения. И одеяла! Ах, — она цокает языком, когда Юнги пытается возразить, — я не могу допустить, чтобы вы двое умерли от переохлаждения в моем кафе. Она возвращается к стойке, бормоча что-то себе под нос и бросая озабоченные взгляды на Тэхёна и Юнги, которые сворачиваются калачиком в креслах, сунув свои окоченевшие руки подмышки. — Вау, — смеется Тэхён, когда тепло начинает медленно просачиваться в его тело, — однозначно, все идет хорошо. Юнги морщится. — Извини, я понятия не имел, что погода станет такой плохой. — Нет, это не твоя вина! И все в порядке, даже весело. Уверен, что выживание — это то, что нас сблизит, — говорит Тэхён и захлопывает рот, когда понимает, что только что сказал. Юнги смотрит на него со странным выражением лица, но до того, как Юнги успевает холодно это прокомментировать, мадам Паддифут подходит к их столику с двумя горячими кружками. Она ставит их перед Тэхёном и Юнги и снова отказывается от их предложения заплатить, прежде чем оставить их вдвоем и уйти обратно за стойку. Юнги обвивает руками кружку, с облегчением вздыхая. Костяшки его ладоней ярко-красные, и Тэхён замечает мурашки на его запястьях. Он хочет протянуть руку и взять ладони Юнги, чтобы согреть между своими, но он почти уверен, что все, чего он добьется — это выведет Юнги из себя. — Ох, это потрясающе, — стонет Юнги, делая глоток кофе. — Тебе стоит попробовать свой, он сразу согреет. Тэхён кивает и делает несколько глотков кофе (он ненавидит кофе и терпеть не может пить его без хотя бы пяти ложек сахара и большого количества молока, но он не хочет, чтобы Юнги смеялся над ним), закрывая глаза, когда тепло обжигает горло, а затем распространяется по всему телу. — Итак, Тэхён, — внезапно говорит Юнги, — скажи мне. Что ты делаешь в Хогвартсе во время рождественских каникул? Тэхён слегка откидывается на спинку кресла, глядя на пар, все еще поднимающийся из его кружки. На мгновение он забыл о своих родителях и друзьях, бросивших его в школе, но теперь это горькое чувство возвращается к нему, сдавливая горло. Он не уверен, читает ли Юнги мысли по его лицу, но он, должно быть, что-то замечает, потому что откашливается и говорит: — Нам не обязательно об этом говорить. Вместо этого ты мог бы рассказать мне что-нибудь о... Танни?.. Я думаю?.. Тэхён резко вскидывает голову. — Ты знаешь имя моей собаки? Возможно, это из-за холода, но кончики ушей Юнги намного розовее, чем их помнит Тэхён. — Да, Чимин однажды показал мне фотографию. — Как это произошло? — спрашивает Тэхён, внимательно наблюдая за лицом Юнги. — Я имею в виду тебя и Чимина. Я понятия не имел, что вы двое знаете друг друга. — Я, уф... — кашляет Юнги в кружку и делает еще один глоток, — представился ему примерно две недели назад. У меня был к нему вопрос, но это не имеет особого значения, я имею в виду, он отличный парень, но... не в моем вкусе, так что ты не должен чувствовать, не знаю, угрозу. — А зачем мне? — Вы не... вместе? Извини, это не мое дело. — Нет, Чимин-и мой лучший друг и... — Тэхён глубоко вздыхает, — тоже не в моем вкусе. — Ох, — это все, что говорит Юнги, но Тэхён клянется, что он выглядит довольным. — Так вот, про Танни, — начинает Тэхён, а затем рассказывает Юнги о том, как он нашел Ёнтана на дачном участке, где работал волонтером летом, и как он умолял родителей позволить ему забрать щенка домой. Каким-то образом эта история приводит его к тому, что он рассказывает Юнги о поездке своих родителей и о том, как он хотел бы провести с ними каникулы, но он рад, что они взяли отпуск из-за тяжелой работы. Есть что-то в Юнги, из-за чего слова просто текут изо рта Тэхёна. Он не перебивает и не выглядит скучающим из-за того, что говорит ему Тэхён, напротив, он выглядит заинтересованным жизнью Тэхёна дома и задает много вопросов. Даже смеется над дурацкими шутками Тэхёна. — В любом случае, — наконец вздыхает Тэхён, когда пытается сделать еще один глоток кофе и понимает, что его кружка пуста уже несколько минут, — я очень рад за своих родителей, правда. Я просто глупый. Рука Юнги на столе дергается, будто он сдерживается. — Не глупо скучать по ним, — говорит он, и это звучит так искренне и приятно, что Тэхён чувствует, как в уголках его глаз начинает покалывать. Он проклянет себя, если расплачется перед Юнги (опять, предательски напоминает ему мозг), поэтому он говорит первое, что приходит в голову: — Чего мне действительно не хватает, так это съёмки моих видео. Черт. Отлично сработано, мозг. — Твоих чего? — спрашивает Юнги и машет мадам Паддифут, прося у нее травяного чая, когда она появляется рядом с ними. — Ах, ты же не магглорожденный, верно? — Тэхён улыбается ему. — Есть такая штука, которая называется YouTube... — Я знаю об этом, — обрывает его Юнги невероятно гордым голосом. — Мы изучали это на маггловедении. — Точно, — Тэхён кивает и благодарит мадам Паддифут, когда она протягивает ему чашку чая. — У меня есть свой канал, ничего особенного, просто я люблю готовить и иногда выкладываю видео с рецептами и прочим. Юнги косится на него поверх кружки, будто очень старается понять то, что только что сказал ему Тэхён. — Ты используешь магию, чтобы готовить? То есть, ты публикуешь видео с зельями и тому подобным? — спрашивает он, на что Тэхён качает головой. — О, нет, не совсем. Я мог бы, технически, потому что каналы волшебников заблокированы для магглов, но... — он останавливается, потирая затылок, — я плохо разбираюсь в зельях. Не смейся! — он скулит, когда Юнги запрокидывает голову, хихикая. — Но это очаровательно! — говорит Юнги, и Тэхён чувствует, как его щеки краснеют. — Так ты просто... готовишь и снимаешь это? — В большей степени, да. Звучит не очень впечатляюще, правда? — Звучит интересно! — говорит Юнги с улыбкой. — Как называется канал? Возможно, мне придется посмотреть несколько видео, чтобы убедиться самому. — Я точно не скажу тебе! — восклицает Тэхён, и следующие несколько минут они спорят по этому поводу. — Ты можешь как-нибудь помочь мне снять видео, — выпаливает Тэхён, тут же жалея об этом, когда Юнги посылает ему удивленный взгляд. — Ты отлично разбираешься в травологии и... я не знаю, это будет весело? — тихо предлагает он. — Я подумаю об этом, — обещает Юнги. — О, смотри, — он кивает в сторону окна рядом с ними, — думаю, погода проясняется. Они допивают чай, надевают пальто и благодарят мадам Паддифут, прежде чем выйти из кафе. Погода настолько прекрасна, что Тэхён бы не вспомнил о метели, если бы не резкий холодный воздух. Все вокруг покрыто толстым слоем снега, сверкающим на солнце. Здания украшены рождественскими огоньками и венками, и выглядит все это будто с открытки. Пока они идут дальше по деревне, Тэхён не может перестать дергать Юнги за рукав, указывая на самые красивые украшения, которые привлекают его внимание. Наконец они добираются до Сладкого королевства, но магазин настолько переполнен, что им приходится ждать в очереди, прежде чем протиснуться внутрь. Хотя единственной целью Тэхёна в этом походе было составить Юнги компанию, в тот момент, когда он входит в магазин, искушение становится слишком сильным, и он начинает заполнять корзинку любимыми видами конфет и шоколадок, пока стопка не становится такой большой, что конфеты начинают падать на пол. — Знаешь, по чему я еще скучаю? — говорит Тэхён, когда они выходят из магазина. Он выуживает леденец из пакета и задумчиво смотрит на него. — По украшению рождественской ёлки. — Но у нас в замке есть рождественские ёлки, — замечает Юнги. — Да, но это не то же самое. Учителя украшают их заклинаниями, верно? Так что все это ненастоящее, и я не думаю, что это считается. Все дело в том, чтобы сделать это самому. — Хм-м, ну, если ты так говоришь, — бормочет Юнги, но, поскольку он не выглядит убежденным, Тэхён продолжает. — Ты никогда этого не делал? Нет ничего лучше, чем наряжать ёлку вместе с друзьями, слушая рождественские песни. Это моя любимая традиция, — говорит Тэхён, и внезапное чувство глубокой грусти сдавливает его горло. Юнги на это не отвечает, поэтому они идут остаток пути до замка, рассказывая о своих любимых предметах и учителях. Следующие несколько дней они просто болтаются, иногда с другими учениками, которые остались на Рождество. Но Тэхён счастлив, когда Юнги спрашивает его, не хочет ли он пообщаться только вдвоем. Он удивляется, узнавая, что Юнги не такой устрашающий, как он сначала думал, он один из самых добрых и забавных людей, которых Тэхён встречал в школьные годы. Они вместе едят, а в промежутках либо играют в квиддич (Юнги даже учит его нескольким крутым трюкам и следит за тем, чтобы Тэхён не упал, когда он пытается выполнить самые опасные из них, потому что, очевидно, он великолепен в заклинаниях левитации) или волшебные шахматы (в которых Юнги ужасен, и Тэхён позволяет ему выиграть несколько раз просто по доброте душевной). По вечерам они остаются в общей гостиной, Тэхён растягивается на полу, ища рецепты, которые он мог бы использовать в своих видео, в то время как Юнги сворачивается калачиком в кресле, готовясь к экзаменам. Может, это глупо, но эти вечера — любимое время дня Тэхёна. Он мог притвориться, что он и Юнги — единственные в замке, единственные в стране, единственные во всем мире. Он мог притвориться, что Юнги действительно решил провести с ним Рождество, и что это их фишка. Он мог притвориться, что они знают друг друга целую вечность, и это дается ему легко, потому что быть рядом с Юнги так просто, что действительно кажется, словно они делают это годами. Тэхёну так нравится проводить время с Юнги, что он почти забывает о грусти, по крайней мере, до рождественского банкета. Но есть что-то в том, чтобы видеть все эти пустые скамьи, это причиняет боль в груди, и даже Юнги, вскрикивающий, когда его волшебный крекер взрывается, не мог заставить его рассмеяться. На протяжении всего ужина он остается необычно тихим, думая о своей семье и друзьях и задаваясь вопросом, скучают ли они по нему тоже. Юнги пытается подбодрить его, когда они возвращаются в гостиную, но Тэхёну не хочется портить ему настроение, поэтому он извиняется, говоря, что у него болит голова, и рано уходит спать, надеясь, что полноценный сон сможет помочь сделать его менее несчастным. Просыпаясь на следующее утро, он первым делом замечает, что кровать Юнги пуста. Насколько Тэхён знает, никто не мог серьезно назвать Юнги ранней пташкой, поэтому на долю секунды он уверен, что Юнги раздражен из-за него и так устал от грусти Тэхёна, что решил снова ночевать в своей спальне. Но затем он слышит музыку, доносящуюся из гостиной, и вскакивает с кровати, наклоняя голову, чтобы лучше слышать. Это рождественский ремикс на песню The Weird Sisters «This Is The Night» и, узнав его за эти несколько дней, Тэхён примерно на девяносто девять процентов уверен, что Юнги включит эту песню только под заклятием Империус. Он вскакивает с кровати, сует ноги в тапочки и на цыпочках осторожно идет в гостиную. На секунду он совсем забывает о Юнги, потому что, когда он открывает дверь, его глаза сразу же замечают ель, занимающую лучшую часть комнаты. Она огромная — как минимум, почти такая же, как в Большом зале, и такая зеленая, что Тэхёну, только что проснувшемуся, приходится несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к ее яркому цвету. — Ю-Юнги? — тихо спрашивает Тэхён, оглядывая комнату в поисках друга. Внезапно дерево двигается, но, прежде чем Тэхён успевает закричать, голова Юнги появляется между ветвями. — Доброе утро, Тэ! — говорит он, с громким фырканьем выпутываясь из дерева. — Что это? — Ну, ты сказал, что хочешь украсить ёлку, так что... — Юнги пожимает плечами, указывая подбородком на дерево. — Ты знаешь. Ни в чем себе не отказывай. — Но... — Тэхён подходит к нему, глядя на украшения под деревом. С первого взгляда ясно, что их не покупали в магазине. Юнги склеил клубки пряжи (вероятно, украденные у Хёнвона — другого слизеринца, с которым Тэхён живет в общежитии и который любит вязать), чтобы сделать украшения, и когда Тэхён берет одно из них, он замечает, что Юнги собрал еще несколько разных предметов, таких как шары-напоминалки (которые другие студенты забыли взять с собой) или леденцы в разноцветных обертках. Ко всем привязана тонкая веревка в виде петельки. Тэхён наконец отрывает взгляд от украшений, чтобы взглянуть на Юнги, и когда он видит темные круги под его глазами, ему становится ясно, что Юнги провел большую часть ночи, собирая эти предметы и прикрепляя к ним веревку, чтобы их можно было использовать как украшения. — Ты сделал все это для меня? — шепчет он, отчаянно пытаясь сдержать слезы. — Я знаю, что это не то, что ты имел в виду, но ты сказал, что использование магии было бы обманом, поэтому мне пришлось импровизировать, — бормочет Юнги, почесывая затылок. — Это... Это самая трогательная вещь, которую кто-либо вообще делал для меня, — шепчет Тэхён, а затем, наплевав на все, подскакивает к Юнги и изо всех сил обнимает его за шею. — Спасибо. — П-пожалуйста, — говорит Юнги, когда Тэхён наконец отпускает его. — В этом ничего такого, правда. Просто... Знаешь... Хотел, чтобы у тебя было хорошее Рождество. Тэхён просто смотрит на него, теряя дар речи и переполняемый чувствами, и его молчание явно вызывает у Юнги панику, потому что он переминается с ноги на ногу и говорит: — У меня, м-м-м, у меня нет для тебя подарков, потому что, м-м-м... У меня не было времени и все такое, но я мог бы стать гостем в твоем видео, если предложение еще в силе? Я знаю, что это дерьмовый подарок, но... — Это прекрасно, — наконец выдыхает Тэхён. Юнги делает шаг к нему и, поскольку его глаза затуманены слезами, Тэхёну требуется мгновение, чтобы понять, что Юнги держит пучок омелы. — О, это... — Тэхён всхлипывает и пытается сказать снова: — Это очень мило с твоей стороны, но мы ничего не можем с этим сделать, это может нас убить и... — Это не для приготовления пищи, — бормочет Юнги с ярко-красным лицом, когда он поднимает омелу над головой Тэхёна (ему приходится встать на носочки, и Тэхён уверен, что этот образ навсегда останется в его голове) и шепчет: — С Рождеством. Он прижимается губами к щеке Тэхёна и быстро отстраняется, внимательно наблюдая за его лицом. Юнги находится так близко, что Тэхён может чувствовать тепло его тела и слышать запах того дурацкого лосьона после бритья, который он взял с тумбочки Чимина, и он такой красивый, что Тэхён действует, не думая. Он хватает Юнги за пижаму и тянет на себя, сталкивая их губы. Это целомудренный поцелуй, просто легкий чмок, но Тэхён все еще готов к тому, что его ударят или накричат, или еще что-то, но Юнги не делает ничего из этого. Он отвечает на поцелуй, улыбаясь, пока Тэхён не отстраняется. — Что? — шепчет Тэхён, с непониманием глядя на ухмылку Юнги. — О, ничего, просто... Чимин был прав. Было хорошей идеей остаться в школе на Рождество, — говорит он, притягивая Тэхёна за пижаму, пока тот не сгибает колени, чтобы Юнги смог поцеловать кончик его носа. — Счастливого Рождества, Тэ. — Счастливого Рождества, Юнги, — отвечает Тэхён, утягивая его в еще один, уже настоящий поцелуй.