Я вновь завяжу этот красный шарф

Микаса тяжело подняла веки. Яркий свет ослеплял так, что слезы невольно хлынули из глаз. Прикрыв ладонью источник, она осмотрелась по сторонам. Пути. — Что это?.. — странно, но она не чувствовала опасности. Лишь покой и… свободу. — Микаса, — сердце сжалось от до боли знакомого голоса. — Микаса… Эрен улыбнулся и протянул ей руку. Теперь он поможет ей подняться с колен. Теперь он будет ее оберегом. Теперь он свободен. — Эрен! — рыдания вырвались наружу. Аккерман прижалась к груди возлюбленного, но не услышала стука сердца. Испуганно отпрянула и прикрыла рот рукой, не в силах остановить слезы. — Эрен? — Микаса, ты чувствуешь это? — Йегер легко развел рукой источник яркого света. Они стояли в Шиганшине, напротив родного дома. Аккерман сглатывала предательский комок, оглядываясь по сторонам, боялась, что все это лишь сон, игра больного воображения. — Свобода. Микаса на мгновение прикрыла глаза, схватилась за сердце и снова попыталась заговорить, но вырвались лишь еще большие рыдания. Она осмотрелась. Перед ней предстало бескрайнее поле, усыпанное алыми цветами, вдалеке — могучий лес, где-то в нем сейчас птицы пели грустную песню. Обернулась. Эрен сидел на скамье около маленького уютного дома, приглашал девушку разделить с ним этот момент спокойствия и умиротворения. Этой ли свободы я желал? Она повиновалась, опустила глаза и сжала кулаки. — Эрен, почему мы здесь? — сглотнув ком, прошептала Микаса. — Я хотел показать тебе то, за что я боролся, — пусто проговорил Йегер. — Ты хотел жить здесь? — непонимающе девушка кинула взор на поле. Сейчас там распустился ликорис. Эрен молчал. — Я раньше видела эти цветы. — Правда? — парень удивленно разглядывал алый цветок. — Мама рассказывала мне про них. «Эти цветы пускают корни там, где живет смерть, Микаса, поэтому нарви сыну доктора Йегера что-то менее опасное, хорошо?» — процитировала она, смахнув одинокую слезу. — Тогда откуда же им здесь быть, Эрен? Последнее она выговорила с надеждой, что все это окажется злостной шуткой. Эрен опустил голову и рассмеялся сквозь стиснутые зубы. — Микаса, я дарю тебе свободу, поэ… — Она мне не нужна! — девушка грубо перебила парня и вскочила на ноги. — Мне не нужна свобода, если в ней нет тебя! — Глупости, Микаса! — Йегер подражающе вскочил и схватил ее за руку, отчего она невольно вздрогнула. Заметив это, он отпустил ее и заглянул в полные боли глаза. — Я боролся ради всего этого! Я хотел освободить этот жестокий мир, хотел, чтобы ты и Армин были свободны! — А как же ты, Эрен? — Я свободен, — он поднял голову к небу. Слеза скатилась по его щеке, но он не подал виду. Хотелось кричать, реветь, вернуться… но назад пути нет. Он сам отрезал все ходы отступления. Взъерошив волосы, Эрен вновь обратился к девушке. — И ты тоже свободна. Ты — моя с… моя семья, Микаса. — Я лгала! — Аккерман приложила руку к небьющемуся сердцу парня, от чего тот отпрянул, но дал себе клятву выслушать ее до конца. Сейчас или никогда. Прошу, скажи это. — Ты для меня больше, чем семья! Я… я… Йегер прикусил нижнюю губу. Сердце не билось, но болело так, будто он еще способен все исправить. — Я хочу остаться здесь с тобой! Давай будем жить здесь. Только ты и я… — от последних слов краска залила ее чистое девичье лицо, но она не отводила глаз от него. Эрен тяжело сглотнул и улыбнулся девушке. — Хватит охранять меня, Микаса, — он с заботой обвил руки вокруг ее шеи. Ладони были холодными, но они излучали такое тепло, что становилось жарко. — Я вновь завяжу этот красный шарф. Я сделаю это столько, сколько ты захочешь. Но ты должна жить дальше. — Нет! — рыдания вновь вырвались из груди. — Прошу… Эрен, пожалуйста! Я умоляю тебя… умоляю… мы ещё можем все исправить! Наши с тобой руки в крови! Да! Мы должны сбежать… мы сбежим и… — Микаса, послушай меня, — аккуратным движением он приподнял ее подбородок, чтобы в последний раз заглянуть в любимые глаза. — Я буду рядом. И в другой жизни я обещаю, что найду тебя… и… и я снова завяжу этот красный шарф. Будь счастлива, Микаса. — ЭРЕН! Микаса растворилась в мгновение, будто ее здесь и не было. Эрен опустошенно упал на колени. Глаза наполнились слезами, а грудь разрывалась изнутри. Йегер кричал, прерывая старательное пение птиц, отчего они замолчали. Но я люблю тебя. Где-то на поле сейчас распустился ликорис.