Лахудра и поэт

Взошла Луна — настал рабочий день, Maman, бранясь, всех в зал сзывает. В чулках, корсете, с шляпкой набекрень Лахудра Нина возникает. В борделе Нина — главная мишень: Сюзанна плохо ублажает, С толстушкой Ритой вечная мигрень, Безносая Нана́ пугает. Луна в зените, а гостей всё нет. Лахудра Нина напевает, Сюзанна спит, толстушка ест багет, Безносая Нана зевает. Maman, читая вырезки газет, В окне фигуру замечает. Идёт на стук, сдвигает шпингалет, Клиента внутрь приглашает. Кисея в лунном свете скрыла вход, Клиент молчит и отступает. Maman торопит: «Проходи, милок!» Берёт за руку, увлекает. Дрожа выходит юноша вперёд И нервно кулаки сжимает. Maman подходит к девочкам, встаёт, Клиенту ласково кивает. Сюзанна сидя дремлет, разомлев, Безносая Нана скучает. Толстушка Рита, малость покраснев, Багет за спину убирает. Тем временем ещё звучит припев — Лахудра Нина напевает. К концу романса, юношу узрев, Изящно шляпку поправляет. *** Клиент любуется красой Луны И обернуться не желает. После вина его глаза мутны, Но детский страх ещё терзает. Лахудра Нина прямо позади — Чулки цветастые снимает. Хоть ей ужимки юноши смешны, Она это легко скрывает. «Любовь — что груша, что Луна. Сладка и светит свысока. Луны достичь — мечты наивных дураков, И форму груши описать у нас нет слов». Лахудра Нина издаёт смешок, С кровати медленно слезает, Подходит, звонко чмокает в висок, Как мать, клиента обнимает. «А ты поэт, пускай и дурачок, — Прижавшись грудью, рассуждает: Любовь низка, не сладок её сок. Порой любовь даже воняет…» «Ты врёшь!» — кричит ей юноша в ответ. Смеясь, лахудра отступает, Цепляется и тянет за жилет, Лицо к соску холодному пихает. «Соси, кусай, как с маслицем рулет! Узнай, какой любовь бывает. Любой дурак проглотит лунный свет, Коль с моей грушей поиграет». Познал он грушу, и любовь, и свет — То, что поэзия не знает. Вот только кончил быстро наш поэт. Но с кем, скажите, не бывает? Затем читал стихи и ждал рассвет, С ним улизнул, как вор сбегает. Коллегам Нина молвила: «Эстет… Таким дурашкам всё прощают».