Кальтар. Венок омелы

      Сезон урожая закончился, за ним пришло время обновления. Земли Кальтара укутала белая снежная пелена, заставляя жителей одеваться теплее. Вскоре наступал день зимнего солнцестояния, знаменующий «перерождение» мира. Разные расы готовились отмечать этот праздник, каждый по-своему. Одни искали агнца для жертвоприношения, другие готовили сладкие запеченные яблоки и украшали свои дома соответственно традициям. Неизменно было лишь одно – каждый готовил дар для Дикой Охоты, которая обязательно спускается с Менорана каждый год и ведёт её Вейлин, Покровитель Животных и Монстров, чтобы очистить Кальтар от «грязи».       Прошло уже больше года с тех пор, как Сигианд покинул Цитадель смертников живым и по какому-то невероятному стечению обстоятельств смог вытащить с собой трех титанов. Не совсем живых, правда, и не то, чтобы сам, но все они сейчас были в полном здравии. Неожиданная встреча с Беваном, Богом Огня и Света, и его противоположностью – Брейденом, Богом Тьмы и Душ позволила маленькому эльфу отстоять своих друзей и внезапную любовь. Последний, правда, за пределами стен Туастед и после непродолжительной смерти несколько остыл. Да и сам Сигианд, когда жизни перестала угрожать опасность, перестал действовать настолько же бесстрашно перед тем, кто был почти вдвое его выше и крупнее во всех смыслах.       Дагон и Теонорд, осознавшие свои чувства в Цитадели смертников, после возвращения к жизни стали проводить вместе всё своё время: вернулись на территорию некроманта, в его лабораторию, и решили восполнить все те годы, что они были в разлуке. Эльф был вынужден остаться с Хилднотом, третьим титаном, один на один. Не то, чтобы он был против, и первое время они просто соседствовали, делились едой, кровом, ценностями, украденными или выбитыми, попутно узнавая друг друга лучше. Так прошли два сезона года.       Спустя время, убедившись, что они готовы жить друг с другом бок о бок, они вновь вернулись к тому, на чем оборвалась жизнь Хилднота – на разговорах о постоянных отношениях. Каким бы балагуром и пакостником ни представлялся Сигианд, он был из тех, кто хранил внутри нежные чувства и хрупкую надежду на то, что, даже будучи разбойником, вором и изгнанником с собственных земель, он сможет найти свою любовь. Кто-то называл эльфа наивным, другие смеялись в лицо, когда в какой-нибудь таверне в самом глухом районе города, набравшись по самые уши, он начинал рассуждать об этом. Все говорили, что любая пассия скорее перережет ему глотку во сне, чем проведет всю жизнь в таких условиях, которые он мог предоставить. Ни жилья, ни денег, ни постоянного ремесла, к тому же нескончаемые проблемы с властями городов и деревень, попытки арестов и даже убийств.       Все эти доводы так и не смогли разрушить образ в голове Сигианда, где его любят и ждут, независимо от занятий и образа жизни. Наверное, вера в лучшее просто была у него в крови.       — Хилднот, скоро зимнее солнцестояние, пора готовиться! — эльф с широкой улыбкой ввалился в дом, в который они заселились в начале зимы, выгнав предыдущую семью с насиженного места, пообещав, что те смогут вернуться весной, а до тех пор им придется пожить где-то еще или умереть. Естественно, была выбрана жизнь. Сигианд скинул с плеча небольшой мешок на близстоящую лавку и стянул с головы меховую заснеженную шапку, высвобождая из-под неё заостренные уши. На них, правда, было не по одному, а по два заостренных кончика – последствия принятых им ранее решений. Одно ему чуть не отсекли за нарушение принесенной клятвы, но он сумел выкрутиться, а второе пострадало в крепости Туастед во время побега. В итоге именно эта рана осталась самой серьезной с тех времен и ежедневно напоминала о подвиге. Никому и никогда ранее не удавалось сбежать из Цитадели Смертников живым. Ему удалось. Конечно, не без помощи и жертв других, но он оказался единственным, кто вышел на своих ногах. Остальных вывезли. Даже воскресших впоследствии титанов вез на сожжение экипаж, который был убит его руками. В тот момент он не думал ни о подвигах, ни о достижениях – он просто дал себе слово отбить друзей и похоронить их с почестями, но всё сложилось несколько иначе и куда более удачно. Кто бы мог подумать, что его отвага и храбрость будут вознаграждены самими Богами.       — Уже ищу, где взять жертву, — Хилднот, одетый в плотные штаны и простую светлую рубаху, сидел в кресле, которое было ему маловато, перед хорошо натопленной печью и рассматривал карту в свете горящей свечи. Он держал в руке короткий металлический зажим с углем, которым можно было писать, и отмечал на бумаге небольшие поселения поблизости.       — Жертву? — Сигианд изогнул бровь, уже стягивая с себя верхнюю одежду и повесил её на стул, чтобы та могла обсохнуть после снежной улицы. Он потер ладони друг об друга, подходя к титану и совершенно беспардонно залез к нему на колени, прижимаясь к горячему телу, чтобы согреться.       — Именно. Наши обычаи велят украсить ёлку внутренностями и принести в жертву агнца, — Хилднот кивнул, на время отведя руку в сторону, чтобы эльф спокойно мог уместиться на нём, а затем повернул голову и коснулся губами холодной щеки, обжигая кожу теплым дыханием.       — Несколько… по-варварски, — усмехнулся Сигианд, довольно морща нос от прикосновения, а затем повернул голову и заледеневшими губами прижался к чужим, горячим и без сомнения желанным, овивая руками крепкую шею. Поцелуй был неспешным, приятным и согревающим, позволяя эльфу расслабиться после долгой дороги.       — Хочешь сказать, что я варвар? — Хилднот выдохнул прямо в губы партнера, раскрывая свои яркие глаза цвета грозового океана и изогнул одну бровь, выпуская из пальцев уголь, и скользнул ими по его бедру.       — Ты – лишь иногда, но обычаи твоего народа для меня чужды, — прямо ответил Сигианд. Он всегда так делал – не следил за языком при тех, кого считал достаточно близкими, за что часто получал по ушам. Эльф просто не видел необходимости во лжи или увиливании в общении с титаном. С чужаками же всё было с точностью до наоборот. Он очень редко говорил правду даже там, где смысла врать не было. Собственно, за это он тоже получал, но уже либо по лицу, либо по кошельку.       — И что же ты предлагаешь? — Хилднот, будучи достаточно спокойным по своей натуре, не стал сразу возмущаться и решил выслушать то, что расскажет ему Сигианд. В конце концов, от него не убудет, если он лишнюю пару минут послушает привычное уже щебетание на ухо.       — Отметить так, как отмечают потомки Сель’нилов, — широко улыбнулся эльф, устраиваясь удобнее, и скользнул длинными пальцами вверх по крепкой шее титана, вплетаясь в его длинные волосы цвета спелой пшеницы, что слегка вились, спадая по широким плечам и спине, — Собрать богатый стол, принести клятву на кабаньей голове, запалить полено и сделать венок. Поцелуй под ним несет с собой счастье для влюбленных!       — Забрать что-то у леса и его обитателей и не отдавать ничего взамен? Звучит сомнительно, — Хилднот скептически приподнял одну бровь, склоняя голову набок, позволяя Сигианду поиграть со своими волосами. Тому будто всегда нужно было чем-то занять свои руки, чтобы оставаться спокойным. Титан часто замечал, как эльф то перебирает золотые монеты, то натирает и затачивает своё оружие, то плетет на своей и его голове косы, а когда все переделано, он будто погружается в себя и после этого на длинных многострадальных ушах появляются золотые или серебряные серьги, украденные у богатых. У бедных Сигианд предпочитал и вовсе не красть – что с них было взять? Да и сам он отлично понимал, что такое жить без гроша в кармане. Он иногда наоборот мог подкинуть пару монет особенно бедствующим семьям, у которых были малолетние дети.       — Эльфы никогда не воевали с лесом, наоборот, делали для него множество всего хорошего. Несколько раз в году в важные праздники мы просто можем взять необходимое не доставляя вреда, — Сигианд пожал плечами, рассказывая достаточно очевидную вещь, но не возмущался по этому поводу. Никто не обязан был знать, как живут другие народы.       — Я не эльф, — возразил Хилднот, смотря в изумрудного цвета глаза напротив, завороженно наблюдая за отблеском свечи, отражающимся в них. Выглядело волшебно – будто большой огненный светлячок танцевал на окраине леса, покруженного в предзакатный сумрак.       — Но ведь я – эльф, — широко улыбнулся Сигианд, указывая на свои острые уши, а затем немного развернулся и боком улегся на широкую грудь титана, укладывая голову на плечо, и упёрся лбом в шею. Ему было тепло и уютно в таком положении. Веки эльфа невольно опускались, позволяя уставшему телу немного отдохнуть.       — Тем не менее, я думаю, что мы должны найти агнца и принести его в жертву, — Хилднот одной рукой подгреб бедра эльфа и поднялся на ноги вместе с ним, без проблем удерживая его сидящим на одном предплечье. Иногда он чувствовал себя родителем, следящим за непоседливым ребенком, которого нужно заставлять умываться перед сном, раздеваться и затем укладывать в постель. Несмотря на это, титан не был против – это позволяло ему заботиться о своем сожителе и проявлять к нему внимание – по-другому воин просто не умел. С самого детства Хилднот знал лишь холод стали и жар горнов и дыхания драконов. Именно его клан до уничтожения носил название «Укротители драконов». Его предки были теми, кто смог подчинить этих своенравных, диких и могущественных зверей. После истребления семьи титан был доставлен в качестве пленника во враждующий клан и провел там долгие годы, ежедневно сражаясь за собственное выживание.       — Ты правда думаешь, что духи леса различаются и с одних они требуют жертв в период перерождения мира, а от других нет? — вздохнул Сигианд, который явно был ближе к лесным обитателям и по духу, и по природе, — Поверь мне, жертва просто замерзает насмерть и её съедают дикие звери. Ну либо же Дикая охота забирает её с собой, что еще более вероятно, — фыркнул эльф, когда его ссадили с уютного теплого места на сильных руках прямо перед деревянной бадьей. Он прекрасно знал, чего от него хотят, а потому и сопротивляться не стал – зачерпнул в ладони теплой воды и ополоснул лицо и шею.       — Нужно чтить традиции. Если даже жертву забирает не лес, а Дикая охота – так тому и быть. Это определенно лучший способ защитить свое жилье на зиму и задать тон году, чем спалить полено и украсить дом чем-то там, — Хилднот скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Сигианд, обтирает бледную кожу, а затем распускает свои иссиня-чёрные волосы, до этого собранные в низкий хвост, и начинает переплетать их, отделяя часть на висках и делая на них колоски вдоль головы, лишь затем уходя на свободные косы.       — Думаешь, ваши традиции самые верные и безопасные? — нахмурился эльф, будучи абсолютно уверенным в том, что знает о празднике зимнего солнцестояния достаточно, чтобы гарантировать отличный следующий год. Нужно всего-навсего выполнить простые действия – украсить дом, поставить священное полено тлеть на протяжении нескольких дней и хорошо поесть. Конечно, ещё важно не забыть угостить Дикую охоту на пороге, чтобы та не вошла в дом, и тогда все будет просто отлично.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — скептически хмыкнул титан, возвращаясь в кресло и снова взялся за карту, показывая все свое отношение. Он собирался праздновать по-своему.       — Я много лет праздную так и всегда всё было отлично, — фыркнул в ответ Сигианд, четырьмя косами – по две на каждую сторону – обвязывая оставшуюся часть незаплетенных волос, и вернулся к принесенному мешку, доставая из него все необходимое для украшений. Каждый занялся своим делом, игнорируя возникшее напряжение.       В доме повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом угля, скользящего по карте, да шорохом деятельности эльфа, который вплотную взялся за эстетическую часть. Он достал бережно срезанные еловые и сосновые ветви, начиная делать из них небольшие украшения из других вечнозеленых растений и ягод. Следующим на очереди было довольно увесистое полено, нагло украденное у других эльфов прямо из-под носа. Его тоже полагалось украсить. Как ни странно, Сигианду нравилось заниматься подобным, и не пойди он разбойничьим путём, мог бы стать отличным мастером своего рода. Впрочем, нынешняя жизнь его вполне устраивала.       Последним, и, пожалуй, самым важным, был тот самый венок, суливший влюблённым прекрасную дальнейшую жизнь. Эльф, будучи натурой романтичной, действительно желал сделать всё правильно и красиво, чтобы их с Хилднотом дальнейшее совместное нахождение было исключительно в удовольствие обоим.       Сигианд бережно прикладывал веточки омелы друг к другу, стараясь не повредить листья и ягоды, аккуратно обвязывал их яркими красными шелковыми лентами, украденными у зажиточного портного, делая из них небольшие банты. Эльф даже влез в дом к художнику, чтобы забрать у него белила и теперь небольшими мазками наносил «снег» на вечнозеленые иголки и листья, добавляя зимнего антуража.       К тому времени, когда Сигианд закончил со своими приготовлениями, свеча уже почти полностью прогорела. Он пробежался по комнате, расставляя на свои места все собственноручно изготовленные украшения, и в конце подошёл к Хилдноту. Эльф, преисполненный гордости за созданный венок, протянул его титану с широкой улыбкой.       — Смотри, я сам это сделал. Тебе нравится? — довольно выдохнул он, обеими руками удерживая главный, по его мнению, символ грядущего праздника. Для прочих эльфов главным было священное полено, которое нужно было не только палить на протяжении долгих дней, но и впоследствии правильно завершить весь этот ритуал сожжения. Но не для него.       Хилднот в это время уже закончил с планом действий и теперь сидел в кресле, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, потягивая горячий травяной настой, пряный запах которого уже разнесся по всему дому. Он перевёл взгляд на украшение, которое было для него просто набором веток, лент и ягод.       — Неплохо. Ты молодец, — кивнул титан, отставляя почти пустую кружку в сторону, — Завтра меня не будет. Я пойду за агнцем, — он тут же перевёл тему на более важную, как ему казалось.       Сигианду словно копье в грудь воткнули с одного маха, дробя ребра и мгновенно заледеневшее сердце. Он испытал целую смесь негативных эмоций: боли, разочарования и чувства отвергнутости. Ранее широкая улыбка на губах вмиг померкла. Ком подступил к горлу. Он столько времени делал этот венок и всё, что он получил – неплохо? Молодец?       — Делай что хочешь, — шикнул Сигианд, от обиды тут же швыряя украшение в раскрытый очаг, где оно мгновенно занялось огнём. Он больше не хотел ничего.       — Что не так? — Хилднот тут же свёл брови, опуская на пол вторую ногу и подался вперёд, опираясь на колени, словно собираясь встать.       — Что не так?! Всё не так! — не выдержал эльф, подходя к своим вещам, и вдруг снова начал одеваться для выхода на улицу. Меховая накидка, за это время успевшая немного обсохнуть от крупного тяжелого снега, уже легла на плечи, но головной убор, лежавший в другой стороне, оказался недоступен. Титан действительно поднялся и теперь перегородил дорогу своим телом.       — Куда ты собрался на ночь глядя? — поинтересовался он. Несколько резче, чем стоило. Грубее, чем было необходимо.       — Искать того, кому не плевать! Найду и без тебя, с кем поцеловаться под омеловым венком! — взбеленился Сигианд, пытаясь отодвинуть Хилднота в сторону, но это было так же бесполезно, как пытаться сдвинуть гору, — Отойди!       — Не пойдешь ты никуда в такую погоду после захода солнца, — отрезал Хилднот, действительно не собираясь выпускать эльфа из дома в морозную ночь, но совершенно не ожидал того, что тот сделал дальше.       — Думаешь, раз ты такой большой и сильный, можешь указывать мне, что делать?! — тут эльф осознал, что начал перегибать, но останавливаться было уже поздно, — Чтоб тебя собаки Вейлина за жопу покусали! — выдал он в итоге и пока Хилднот не успел ничего сделать, прошмыгнул между его ног в дверь, тут же пропадая в ночи, оставляя за собой лишь примятый снег.       — Шапку надень, уши отморозишь! — титан еще успел схватить названный предмет и придержать не до конца закрывшуюся дверь, но на всём обозримом пространстве уже не было ни единого движения – Сигианд успел убежать достаточно далеко, хоть и наверняка еще слышал этот громогласный крик в спину, имея отличный слух.       — Пошел бы ты со своей шапкой, — ворчал себе под нос эльф, накидывая на голову капюшон и плотнее кутаясь в меховую накидку. Он еще долго вымещал всё своё недовольство на окружение, то и дело пиная навалившие сугробы, попадающиеся кусты, да деревья, покрывая при этом Хилднота последними словами, что были в его лексиконе, причем сразу на всех известных языках. Как минимум ругань он успел собрать отовсюду и теперь вполне успешно распугивал своими криками диких животных.       Сигианд уже подумал о том, что нужно бы добраться до Теонорда и заставить научить его чему-то колдовскому. Желательно какому-нибудь перемещению в пространстве, чтобы не ходить пешком по всем этим лесам и холмам по колено утопая в снегу. Вот бы у него прекрасная жизнь сложилась – не нужно никуда проникать самому. Прочитал заклинание и уже оказался в другом месте. Прочитал ещё раз и вернулся домой. Хотя тогда был бы шанс неожиданно оказаться лицом к лицу с владельцем… Так себе идея.       Хотя если бы некромант сам умел так делать – он бы и из крепости Туастед мог бы сбежать тем же путем, разве нет? Значит, Теонорду всё же неподвластно перемещение. Очень жаль. Очень. Но может он знает хотя бы принцип?.. Сигианд вздохнул. Может его эльфийская кровь всё же проснется, и он сможет научиться магии когда-нибудь? Мысли метались, будто пытаясь отвлечь своего владельца от недавней ссоры. Разбойник решил добраться до своих друзей – Дагона и Теонорда в этот день – больше ему все равно некуда было идти, чтобы оказаться в достаточно безопасном месте.       Хилднот, стоило Сигианду покинуть дом, сначала на эмоциях накинул на себя шкуру и даже рванул за ним, но ни широкие шаги, ни скорость не помогли – ночной буран скрывал все шаги эльфа, который к тому же намеренно заметал за собой следы, обваливая липкий снег с веток деревьев. Титан вынужден был вернуться домой ни с чем.       Решив, что эльф успокоится и сам придёт обратно, Хилднот посильнее растопил печь, чтобы жара хватило на всю оставшуюся ночь и все же лёг в постель, но сколько бы ни пытался уснуть – ничего не выходило. Тревожные мысли и беспокойное сердце не давали его разуму отключиться от внешнего мира. Пытаясь понять причину собственной бессонницы, титан снова сел, спуская ноги на холодный пол, оперся локтями на колени и в завершении упёрся лбом в собственные ладони, склонив голову.       Перебирая в голове варианты, Хилднот вдруг осознал, что волнение вызвано незнанием того, куда направился Сигианд и зачем. Весь предыдущий год, пока тот был рядом, он всегда предупреждал:       — «Я пошёл на дело, вернусь вечером».       — «Ночью надо выкрасть пару вещиц, приду утром».       — «Придётся работать в группе, но ты не беспокойся, они меня совсем не привлекают» — смеялся иногда эльф, а затем целовал его в щеку и убегал выполнять заказы. Теперь же шкодный длинноухий разбойник сбежал, не оставив и намёка на то, куда направился. Конечно, можно было предположить, что Теонорд и Дагон, живущие примерно в дне пути пешком в хорошую погоду станут его целью, однако смущали несколько фактов. Первый – ночь и буран никак не способствовали ориентированию, сокращая видимость до минимума, а это могло спутать даже самого опытного следопыта. Второй – была ли необходимость идти так далеко, если можно припугнуть или подкупить какого-нибудь крестьянина и переночевать у него?       Стихия злорадствовала недолго – в какой-то момент ветер вдруг резко прекратил закручивать снежные вихры и выть где-то в отдалении. Тишина казалась оглушительной – ни зверей, ни птиц, ни шороха кустов и деревьев. Сигианд даже на мгновение подумал, что потерял слух, но скрип снега под ногами тут же опроверг эту едва появившуюся мысль. Он остановился и медленно стянул с головы капюшон, поднимая лицо вверх. Мелкие колючие кристаллики льда вдруг сменились крупными мягкими снежинками, которые попадая на холодную кожу даже таяли не сразу. Эльф глубоко вдохнул, а затем выдохнул густое морозное облако пара, медленно поднимающееся клубами до полного рассеяния.       Эта остановка позволила Сигианду еще раз оценить своё состояние и расстояние до своего пункта назначения – идти было еще очень далеко, и чтобы ускориться, ему нужно было ездовое животное. Единственное место, где он мог найти коня – деревня на пути. Он ведь вполне может взять его на некоторое время и потом вернуть, верно?       На этом и закончив свои мысли, эльф немного сменил курс, направляясь в сторону деревни. В чем у него никогда не было проблем – прийти туда, куда нужно. Он знал карту Кальтара наизусть, в любой момент мог сориентироваться на местности и точно знал пройденное расстояние. В этом не было ничего удивительного на его скромный взгляд – всех будущих эльфийских следопытов и элитные отряды лучников-снайперов столицы обучали этому навыку. Только вот для прочих это было действительно сложным для постижения умением, а для него – чем-то интуитивно понятным сразу. Впрочем, стать великим воином эльфийской империи у него всё равно не вышло, несмотря на пройденное в малолетстве и юношестве обучение.       Дорога до деревни заняла совсем немного времени. Сигианд уже благодарил погоду за успокоение и эти приятные крупные хлопья, что теперь медленно накрывали его волосы и накидку снежной пеленой, позволяя затеряться на фоне зимнего пейзажа, пробираясь между домов к ближайшей конюшне. Несмотря на позднее время, во всех окнах сквозь закрытые ставни виднелись огни свечей – хозяйки исполняли часть новогоднего обряда. Ночь жён и матерей. Именно так называлась эта традиция. В это время они оставались бодрствовать, вычищая дома от старого мусора, ненужных вещей и пыли. Всю ночь они наводили идеальный порядок, а ближе к утру принимались за готовку – все самые важные блюда, предназначенные для ночного застолья и угощения Дикой охоте должны были быть свежими.       Эльф, вынужденно разгребая снег для каждого шага, двигался очень медленно, зато возможный скрип тонул в толще сугробов, не привлекая внимания. Добравшись до конюшни, где спокойно дремали несколько лошадей, Сигианд отвёл край накидки в сторону, пальцами занырнув в мешочек с монетами и вынул пару серебряных пятаков. Выхватив нож, он быстро нацарапал на воротах одного из загонов: «Взял. Верну. За беспокойство» и начертил стрелку в сторону обычного тканевого мешка, висящего на гвозде, вбитом в балку неподалёку. Именно туда он кинул пару монет, а затем вывел сонного коня, не седлая запрыгнул на его спину и помчал в сторону пристанища некроманта.       Дорога заняла у Сигианда весь остаток ночи и утро. Только к полудню, когда от ночного бурана остались лишь заснеженные дороги, а солнце стояло в зените, он добрался до своих старых друзей. Уже подъезжая к темнокаменной башне, где жили теперь Теонорд и Дагон, скрывшись от чужих глаз в густой чаще леса, эльф понял, что вся эта поездка – это лишь эмоциональный порыв, в котором не было смысла. Они так же были титанами с варварскими традициями и никак не могли помочь. Более того, Хилднот и Дагон – старые боевые товарищи, знакомые со времен их юношества и общей тяжбы в плену клана Железного щита, они прошли многое плечом к плечу, так что сложно было не понимать, на чью сторону встанет последний. Некроманта склонить на свою сторону казалось более осуществимым планом, но Сигианд давал себе на это не более десяти процентов успеха.       Конь, чувствуя сгущающуюся тёмную энергию, вдруг резко остановился, словно его копыта в один миг вросли в землю, из ноздрей тут же вырвался морозный пар, а через секунду раздалось ржание, животное встало на дыбы, избавляясь от седока, и рвануло в противоположную сторону. Как бы эльф ни старался ухватиться окоченевшими руками за сильную шею, ногами сжать бока или впутаться пальцами в короткую гриву – всё пошло крахом и через мгновение он мешком свалился в высокий сугроб, накрывший его с головой. Понимая, насколько это опасная ситуация, Сигианд еще успел оттолкнуться от земли и перекатиться в сторону, чтобы не оказаться под копытами напуганной лошади, которая могла с легкостью его затоптать или, как минимум, переломать несколько костей.       В попытке подняться эльф только сильнее запутался еще и в своей накидке, окончательно теряя ориентацию в пространстве и белой пелене, окружившей его со всех сторон. Спустя несколько попыток усталость дала о себе знать. Он прекратил возню, переворачиваясь предположительно лицом в сторону верха и шумно выдохнул. Полупрозрачное облачко сорвалось с почти белых замерзших губ. Веки сами собой опустились. Сигианд дал себе немного времени на отдых, прежде чем снова встать на ноги, но по ощущениям он успел лишь закрыть глаза, прежде чем его буквально рывком вытащили из сугроба. Тяжесть снега тут же сменилась абсолютной легкостью.       — Дагон! — широко улыбнулся эльф, повиснув на руке воина, закоченевшими пальцами обхватив его за запястье, чтобы тот не порвал накидку, за которую и вытащил неожиданного гостя.       — Ушастый, ты что здесь делаешь? — без упрека спросил Дагон, изгибая одну из черных густых бровей и вернул Сигианда на землю, отпуская его накидку. Этого мелкого разбойника он знал уже давно и не один раз пользовался его услугами. Кража, тихое убийство, взлом замков – все это легко давалось мальцу, что сейчас явно нуждался в тепле и крове, — Хилднот тоже здесь?       — Нет, — тут же насупился эльф, поправляя заснеженную одежду, стряхивая с неё налипшие комья, чувствуя, как тело начинает пробивать дрожь – долгий день, начавшийся еще вчера, и длинная дорога не прибавляли ему сил, а купание в глубоком сугробе истратило последние остатки.       — Как невесело. Поругались? — оскалился Дагон в широкой улыбке, закидывая на плечо длинный двуручный топор, с которым пришел проверять, кто решил наведаться на их с Теонордом территорию, и пошел в сторону башни.       — Не сошлись в традициях, — проворчал Сигианд, встрепенувшись всем телом, и зашагал следом за воином – если быть честным, то запрыгал по тем большим глубоким вмятинам на снегу, что оставались за ним, в какой-то момент едва не оступившись. Эльф не вовремя увидел воочию ту самую традицию, о которой говорил Хилднот. Чуть в отдалении от башни росла пушистая ель, припорошенная снегом, на лапках покачивались небольшие сугробы, ловя отблески яркого солнца, что не могло зимой достаточно прогреть землю – ему не хватало тепла даже растопить укрывающее её белое покрывало. Вид можно было бы считать красивым, если бы прямо на тех же ветках не растянулись свежие длинные кишки, овивающие их, всё еще сочащиеся кровью, окропившей невинную белизну. В завершение картины прямо на вершину была надета отсеченная голова с широко распахнутыми в ужасе глазницами, где уже не было самих глазных яблок, и раскрытым ртом, из которого свисал явно подрезанный язык, ровно в этот момент атакуемый парой чёрных воронов.       Эльф тихо охнул остановившись. Он шумно втянул морозный воздух носом, на несколько мгновений задерживая дыхание, а затем выдохнул его через рот, выпуская очередную порцию густого пара. Нет, Сигианд не впервые видел смерть. Он встречался с ней достаточно часто, к тому же самое большое событие, в котором он участвовал – побег из Крепости Туастед, унесло жизни очень многих, как пленных, так и защитников самой Цитадели Смертников – причем последних намного больше. Такая реакция была по одной простой причине – обычно эльф убивал только по необходимости, будь то личная месть, заказ или свидетели. К тому же он никогда не измывался над телами впоследствии и подобное было ему чуждо.       — Если решил сдохнуть сегодня на улице, то дождись ночи и иди добровольной жертвой, — окликнул Дагон, переставший слышать за своей спиной прыжки и скрип снега. Он даже не оборачивался, и так понимая, что привлекло внимание Сигианда.       — Кто там? — раздался скрипучий голос Теонорда, выходящего из башни. Его высокая бледная худощавая фигура и длинные белые волосы, которые едва трепал легкий ветер, ярко выделялась на фоне темных камней, но совершенно терялась, если переместить его в зимний пейзаж.       — Наш длинноухий друг, — Дагон махнул рукой себе за спину, откуда почти тут же показался Сигианд, уже вернувший себе самообладание, и теперь с широкой улыбкой махал рукой, — Выловил его из сугроба.       — Тебя сюда что, ночным бураном занесло? — усмехнулся некромант, издав насколько скрипящий звук, что эльфу показалось, будто он открывал дверь, висящую на петлях, заржавевших сотню лет назад. Из приоткрытой двери башни выскользнул яркий красный огонёк, тут же рванувший в сторону эльфа и с каким-то тихим писком стал кружить вокруг него. По телу Сигианда тут же начало расходиться приятное согревающее тепло. Это был искаженный лесной светлячок, какие обычно помогали лесу и его обитателям.       — Почти, — неловко почесал затылок эльф, продолжая перепрыгивать из одной глубокой ямы, протоптанной воином, в другую, успевая легко погладить светлячка, который давно уже находился на личной службе у Теонорда, — Немного повздорил с Хилднотом и пришел вот. Больше идти некуда, сами знаете.       — Заходи, — некромант открыл тяжелую дверь шире, пропуская Сигианда в теплое просторное помещение, отапливаемое большим камином и освещаемое им же и парой десятков свечей. В последний раз, когда эльф был здесь, всё выглядело иначе. Там, где раньше была лишь одна узкая кровать, а всё кругом было в бумагах, книгах, нескольких столах и стеллажах, теперь было как в любом обычном доме – широкая двуспальная кровать, подобие кухни и своеобразная столовая из стола и пары стульев. Под лестницей, винтом уходящей наверх, расположились, очевидно, вещи Дагона – точно такой же «военный угол» был образован и Хилднотом, как только они заселились в крестьянский дом. Все вещи и оборудование Теонорда, похоже, теперь переместились на второй и третий этажи. Такое преображение было поистине… странным. Пожалуй, Сигианд просто привык за долгие годы к тому, что эти двое друг друга на дух не выносили, что даже за прошедшее время после их воссоединения так и не смог осознать того, что теперь они живут вместе, но единственная большая кровать с двумя подушками вполне очевидно говорила о том, как здесь всё прекрасно.       В этот момент эльф бы определенно не отказался от того, чтобы занырнуть в такую же постель в своём временном жилище под тёплым боком Хилднота и хорошенько выспаться. Он готов был в этот момент простить ему возникшее недопонимание и просто провести рядом все праздничные дни.       Дагон, вошедший в дом следом, стянул с себя длинную шкуру, вешая её на оленьи рога, после чего дошел до своего военного угла и вернул топор на оружейную стойку, где помимо него было еще несколько других смертоносных вещиц, в числе которых был явно новый резной посох некроманта, сделанный из длинной ветви священного эльфийского дерева – такого же, какое использовал Палач в Крепости Туастед, но работа над ним еще не была закончена.       Теонорд, закрывший за всеми дверь, чтобы не запускать внутрь холодный воздух, дошел до кухни и наполнил металлическую плашку недавно сваренным травяным напитком и молча протянул её эльфу. Тот с коротким кивком принял большую для себя посудину и с ней дошел до камина, усаживаясь у самого огня, чтобы окончательно отогреться.       — Так почему ты один? — проскрипел некромант, наполняя еще две таких же чашки и одну из них передал Дагону, за что получил внезапный поцелуй во впалую щеку и едва не выплеснул всё из второй. Шикнув, он с размаха хлестнул ладонью по упругой ягодице воина, вызывая у того сначала удовлетворенный рык, а затем и громкий гогот, поднявшийся до самого каменного свода башни. Теонорд, осклабившись, дошел до камина и занял свое место в большом кресле, пригубив согревающий отвар, восстанавливающий силы.       — Ну… глупо вышло на самом деле, — вздохнул Сигианд, вынужденный обеими руками держать тяжелую полную чашку, и сделал несколько глотков терпкого, но удивительно вкусного напитка, лишь после этого поведав о произошедшем. Он в красках описал то, как бегал по ближайшим деревням и лесу, чтобы всё собрать, как готовился к этим праздникам, но не получил ни грамма ожидаемой реакции. Конечно, разбойник сам надумал, как Хилднот мог бы отреагировать, и тот не обязан был этого делать. Однако, это стало настолько большим ударом, что он не выдержал, разозлился и сбежал.       Теонорд, который раньше на подобный рассказ только рассмеялся бы, на этот раз на удивление серьезно выслушал своего гостя, не перебивая, и в конце концов тихо выдохнул. Его тонкие белые брови сошлись к узкой переносице, пока он обдумывал ответ, но первым голос подал Дагон, за это время уже севший за свой рабочий стол, на котором расположились различные инструменты, чертеж и почти завершенный посох.       — Он всегда таким был – резким и говорящим исключительно по делу. Не можешь переубедить – значит ты не прав, — усмехнулся воин, даже не отвлекаясь от своей кропотливой работы. Теонорд нанес на дерево тонкие царапины магических рун, а ему теперь нужно было сделать их глубокими и ровными. Дернул же Дагона кто-то за язык сказать, что он сделает лучший возможный посох, идеально подходящий некроманту. Впрочем, как оказалось, для него это было только в радость – помочь своему возлюбленному стать одним из сильнейших.       — Хочешь сказать, что, если бы я объяснил, почему для меня это важно – он бы меня послушал? — встрепенулся эльф, уже окончательно опустошивший чашку и теперь просто покачивающий её в ладонях.       — Да, — только коротко кивнул Дагон, хмуря брови от сосредоточенности, после чего закусил кончик языка, медленными движениями пальцев вжимая лезвие в древесину, снимая с неё тонкую, медленно закручивающуюся стружку.       — Как оказалось, разговоры вообще многое могут решить, не так ли? — Теонорд заломил бровь, глядя в широкую спину воина, не в силах не уколоть его словом. Уже беззлобно, потому что непонимание и нежелание поговорить в итоге исходило с обеих сторон.       — Даже спорить смысла нет, — кивнул Дагон, сдувая с посоха небольшие тонкие спиральки стружки, переходя к следующей руне.       — Ох… Тогда мне надо домой, — эльф подскочил на ноги и уже почти направился к выходу, но был пойман Теонордом и отправлен обратно к камину. После того как разбойник, рискуя собственной жизнью, пытался спасти их тела, он заслужил уважение титанов и теперь они принимали его едва ли не за одного из своих собратьев. Кто бы мог подумать, что в таком маленьком теле – если двухметрового эльфа можно таковым назвать – таится столь храброе сердце?       — Отдохни сначала. Ты не спишь второй день. Хочешь по дороге еще раз упасть в сугроб и замерзнуть там насмерть? — некромант поднялся на ноги, собирая все опустошенные уже чашки и вернул их на кухню. Пока он ходил, Сигианд, снова усевшийся у камина, подпер голову рукой, опираясь на своё колено, и даже не заметил, в какой именно момент уснул, пока наблюдал за танцующими языками пламени.       Теонорд, вернувшись, сразу заметил красное свечение на загривке неподвижно сидящего эльфа.       — Это ты сделал? — вздохнул он, с легкостью поднимая разбойника на руки и перенес его в кресло, в котором недавно сидел.       — Ему нуж~шен отдых~х, — тут же раздалось от мигнувшего огонька, который так и не выбирался из-под заплетенных волос, будто тоже пригревшись.       — Да и ты сам хотел, чтоб он отдохнул. Отстань от Шишки, — усмехнулся Дагон, откладывая посох на стол и развернулся, одной рукой опираясь на невысокую спинку стула.       — А ты не потакай ему. И его зовут не Шишка, во имя Тьмы, — тяжело вздохнул Теонорд, коротко закатывая глаза, и скрестил руки на груди. От огонька тут же раздалось что-то, похожее на едва различимый смех:       — Ши~ши~ши~       — Я же говорю – Шишка. Ши-шикает, слышишь? — Дагон гоготнул, явно не боясь потревожить спящего эльфа до тех пор, пока с него не слетит огонёк, который его и усыпил.       — С кем я живу, — покачал головой Теонорд, отправляясь на второй этаж в свою лабораторию. Не хотел он больше смотреть на эту парочку. Шишка медленно переплыл на щеку Сигианда, будто провожая некроманта по лестнице, тревожно мигая.       — Не волнуйся, он нас любит, — усмехнулся Дагон, возвращаясь к своему занятию, но тут же почувствовал, как в его плечо что-то летит и успел уклониться от тяжелого исписанного блокнота, едва не сбившего свечу.       — Я всё слышу!       — И мы тебя тоже любим! — крикнул воин в ответ. На несколько мгновений повисла тишина, а затем раздалось что-то похожее на «пф» и удаляющиеся шаги, но Дагон знал, что это вызвало у некроманта улыбку.       Сигианд проснулся, когда солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в разные оттенки красного и оранжевого. Он обнаружил себя лежащим на кресле и укрытым увесистой шкурой. Потянувшись, эльф сладко зевнул, так, что на глазах даже выступили капли слёз, которые он тут же растер и всё же выбрался из своего спального места, разминая затекшие конечности. Дагон и Теонорд сидели за рабочим столом, тихо, но активно обсуждая что-то. Некромант длинным костлявым пальцем указывал на чертёж, в другой держа большой черно-фиолетовый кристалл. Воин в это время крутил перед собой посох, в расслоенную вершину которого нужно было поместить новый элемент, хоть, очевидно, раньше о нем не было и речи. Удивительно, но эти двое не ругались, а общими силами пытались понять, как это теперь можно сделать и не разломить древесину.       — Вам надо пропарить или проварить. Нас учили так луки делать, чтобы они не возвращались в исходное положение, — Сигианд не то, чтобы подслушивал, но хотел помочь за гостеприимство, — Этот вид дерева сам по себе достаточно гибкий, а высокая температура и влажность помогут не сломаться. Когда всё сделаете, дайте ему высохнуть в нужном положении и тогда всё получится.       — Всё-то он слышит своими длинными ушами, — цокнул языком Дагон, который больше специализировался на рубяще-режущем оружии, а не на древесине, но предложение эльфа определенно звучало логично и стоило внимания.       — Ну, а на что ещё они мне нужны? — хохотнул Сигианд, который часто подвергался шуткам друзей по этому поводу и давно уже выработал иммунитет к подобным подколкам, научившись отвечать им в той же манере, — Ладно, спасибо, что приютили. Я побежал. Хилднот наверняка меня уже потерял и беспокоится.       — Сегодня первая ночь. Не успеешь дойти уже. Оставайся до утра, — Теонорд покачал головой, но в тот момент, когда он это говорил, эльф уже почти был на улице.       — Всё нормально! Я успею! — крикнул он в ответ и выбежал наружу.       — Дурак, нет? — выдохнул некромант, но оставил все жизненные решения на совесть самого Сигианда. Он же ему не отец, в конце концов.       — А ты в этом сомневался? — хохотнул Дагон, откладывая посох на стол и развернулся к Теонорду, обхватывая его обеими руками за пояс, на что тут же получил легкий подзатыльник.       — Не отвлекайся, мы ещё не закончили, — проворчал некромант, откладывая кристалл в сторону и освободившейся ладонью уперся в горячий лоб, пытаясь оттолкнуть воина от себя, но тщетно.       — Я уже вырезал столько рун, а ты даже не хочешь меня наградить? — Дагон поднял лицо, на котором танцевал оранжевый свет от свечи. Его руки крепче обвили худощавое тело Теонорда, заставляя его придвинуться ближе и прижаться бедрами к широкой груди.       — Ты еще ничего не доделал, а уже просишь награду. И вообще, я тебя уже накормил, что ты еще хочешь от меня, чудовище? — фыркнул некромант, скрещивая руки на груди, явно показывая всё свое отношение к этой ситуации. Никаких поощрений до выполнения работы.       — Тебя, — Дагон даже не пытался скрывать свои намерения, поднимаясь на ноги, и совершенно нагло расцепил чужие руки, укладывая их себе на шею.       — Жить надоело? — сощурил свои черные глаза Теонорд, впиваясь длинными ногтями в смуглую горячую кожу плеч, но даже с места не сдвинулся, скаля зубы.       — Я бы прожил с тобой все жизни, что у меня будут и каждую отведенную мне секунду.       — Заткнись. Когда ты говоришь подобную чушь, меня выворачивает наизнанку, — зашипел некромант, резко дернув Дагона на себя, и впился в его мягкие сухие губы глубоким, страстным поцелуем, но воин знал, что за этой реакцией скрывается теплое и искреннее чувство, которое тот не мог озвучить.       В эту ночь титаны уже не вернулись за рабочий стол, и если бы пламя камина могло говорить, то даже оно сгорело бы со стыда в попытке передать то, что происходило прямо перед ним на расстеленных звериных шкурах.       Сигианд, вышедший в закатное время, пешком определенно никак не успевал к ночи добраться до дома, но не отчаивался, передвигаясь долгими перебежками прямо через лес, утопая в сугробах. Где-то везло и была возможность передвигаться в снегу лишь по колено, а где-то приходилось идти в брод по пояс. Обходить подобные навалы было слишком затратно по времени, а потому эльф двигался исключительно прямо. Сейчас искать деревню, красть нового коня и снова ехать полукругом казалось более длинным путем, чем идти выбранной дорогой. Ночь зимой наступала стремительно, и если в начале путь освещало закатное солнце, то вскоре оно скрылось, на некоторое время оставив эльфа в темноте и лишь благодаря своему происхождению он видел чуть лучше, чем представители людей, титанов, троллей или иных рас, населяющих Кальтар. Впрочем, скоро над черными вершинами леса показался круглый диск луны, удивительно ярким белым светом заливая отражающий его снег. Двигаться снова стало легче.       Только ближе к полуночи Сигианд смог выбраться из черного леса к реке. Это было хорошим ориентиром, означавшим, что уже примерно половина пути осталась за спиной. Будь сейчас лето, эльф за это же время уже смог бы добраться до дома или был бы очень близок к нему. Общее истощение тела уже давало о себе знать. Только сейчас пришло осознание, что в животе уже целые сутки не было ничего съестного. Желудок заурчал в подтверждение этой мысли.       Решив передохнуть, Сигианд нашел на берегу вымытую во время подъема реки породу, образовавшую своеобразный карман, в котором не было ветра, и развел небольшой костер из собранных поблизости веток и коры.       — Дождись меня, я скоро приду, и мы создадим собственные традиции, — широко улыбнулся эльф, стягивая с себя высокий сапог, чтобы вытряхнуть из него снег, после чего надел. То же самое он сделал со вторым.       Отдышавшись и немного отдохнув, Сигианд поднялся на ноги, несколькими движениями ноги погребая небольшой костер под снегом и уже собирался отправиться дальше, но услышал, как к нему быстро приближается что-то из темноты. Только в последний момент успев увернуться, эльф обнаружил, что на него напал дикий кабан, видимо, вернувшийся на своё место спячки. Вепрь в холке доходил ему почти до пояса. Бежать и прятаться казалось бесполезной затеей – лесной обитатель определенно был быстрее него, а деревьев поблизости просто не было – только застывшая река и каменный карман. Кабан, не сумевший сразу свалить своего противника, резко затормозил, развернулся и тут же вновь рванул в сторону эльфа, стремительно набирая скорость. Сигианд, решив взять ловкостью, выскочил на лед, в очередной раз уходя с линии атаки и пока вепрь пытался остановиться, чтобы развернуться снова, он выхватил пару длинных кинжалов, закрепленных в высоких сапогах – это позволяло всегда носить их с собой скрытно от окружающих.       — Как ты вовремя. У меня тут, знаешь ли, клятва на кабаньей голове намечается в обозримом будущем! — эльф явно не собирался погибать от клыков и копыт какой-то лесной мохнатой свиньи, что в очередной раз уже неслась на него во весь опор. В любой другой ситуации Сигианд, будучи достаточно опытным ловчим ни в жизнь не вышел бы один на один с кабаном в лобовую схватку, учитывая разницу в размерах и весе, имея при себе лишь пару кинжалов. Кричал он больше для того, чтобы отпугнуть животное, но то будто сильнее злилось, продолжая свои набеги, показывая нетипичное для своего вида агрессивное упорство.       Мозг в опасном положении быстро начал работать на пределе своих возможностей, оценивая ситуацию. Эльф, извернувшись в очередной раз, вдруг снова рванул к каменному карману и не останавливаясь, используя лишь старые навыки, несколько раз оттолкнулся от неровностей, послуживших своеобразной лестницей, забираясь выше. Вепрь буквально следовал за ним попятам, а потому не успел остановиться, когда жертва пропала из вида, со всего маха влетая лбом в почти вертикальную стену. Сигианд, оттолкнувшись от камней, приземлился за спиной оглушенного кабана и, долго не думая, подскочил к нему, обеими ногами зажимая круп зверя, и тут же всадил один кинжал в основание черепа, всей силой налегая на рукоять, чтобы вывернуть и обездвижить голову. Другая рука через мгновение уже всаживала длинное лезвие между ребер, силясь достать сердца или аорты, делая несколько рывков вверх-вниз, чтобы наверняка вызвать смерть. Кабан оказался из выносливых, потому что даже два кинжала не смогли мгновенно вывести его из строя – он оглушительно завизжал, задергался, заставляя Сигианда потерять равновесие и буквально сесть на мохнатую тушу, держась лишь за пару клинков, всаженных глубоко внутрь. Подранок снова выбежал на лед и еще некоторое время бегал кругами, заливая кровью всё вокруг, силясь скинуть с себя седока, но в конце концов раны дали о себе знать – вепрь завихлял из стороны в сторону и вскоре рухнул на землю, но столь резко, что эльф не успел среагировать и его ногу прижало ко льду всем весом.       Резкая боль, от которой заискрило в глазах, тут же прошлась по всему телу, зародившись в придавленной конечности, очень быстро немея.       — Да откуда ты, сука, взялся?! Ублюдок! Чтоб твои вечнозеленые луга сгорели, а сам Вейлин забрал тебя на гребаное свиное рагу! — разразился криком Сигианд, от досады сначала несколько раз еще пропарывая толстую мохнатую шкуру, а затем здоровой ногой уперся в изрезанную тушу, силясь вытащить из-под нее вторую. Во всей этой возне и борьбе эльф перестал замечать происходящее вокруг, продолжая всеми возможными словами бранить мёртвое животное, отправляя его на стол ко всем известным богам, которые обязательно должны были к тому же опорожниться, ведь такому дерьму, как эта свинья, самое место в выгребной яме.       Кое-как выбравшись из-под тяжеленной туши, Сигианд рухнул на спину, тяжело дыша и абсолютно не чувствуя одну ногу, лишь боль, исходящую от неё. Он не знал, сломана ли она или просто настолько ушиблена, да и сил на то, чтобы это проверить, у него не было.       Сквозь вырывающиеся с губ облака пара эльф смотрел на черное небо, полностью утыканное яркими звездами, и багровеющую луну, понимая, что путь теперь займёт куда больше времени, чем он планировал. Лучше бы дошел до деревни и украл еще одного коня.       С древних времен известно, что беда не приходит одна. Сигианд какое-то время пролежал на снегу рядом с убитым кабаном, а когда открыл глаза, прямо на него неслась кавалькада на огромных огнедышащих конях, рядом с которой бежала свора длинноногих гончих, окутанных самой Тьмой, в арьергарде же шел отряд костяных воинов, и внутри них горело то же пламя, что заменяло лошадям гривы, глаза и обрамляло копыта.       — Да чем я насолил вам так в жизни?! — не выдержал эльф, крепче сжимая рукояти своих кинжалов – он не намерен был сегодня умирать. Даже встретившись с самой Дикой Охотой! Он доберется до своего дома, от души поест, ляжет под здоровенный тёплый бок и просто выспится!       — Этот голос кажется мне знакомым, — раздался удивленный глас со стороны одного из всадников, который подался вперед и лишь после этого его лицо осветило горящее прямо под ним пламя, — Да это же тот самый «король Ганнар Форсберг десятый», ты посмотри, Брейден!       Другой всадник, занимающий место посередине, спешился, подходя к сидящему на снегу эльфу и присел рядом с ним, заинтересованно склоняя голову набок.       — Маленький храбрый эльф снова угрожает нам кинжалами? — улыбнулся Брейден, смешливо щуря глаза.       — Снова вы?! — удивлённо вскинул брови Сигианд, даже не сразу поняв, почему Беван вдруг назвал его именем короля, но потом вспомнил, что именно так он и представился, когда столкнулся с богами впервые. Тогда он тоже был почти на грани, — Почему вы всегда появляетесь, когда я нахожусь в полнейшей заднице и весь в крови?!       Третий всадник тоже спешился, но подошёл он не к эльфу, а к убитому вепрю, присаживаясь рядом с ним. Сигианд не мог точно сказать кто это по внешнему виду, но нутро и поведение подсказывали, что это был Вейлин, покровитель всех Животных и Монстров. По официальной версии это он был предводителем Дикой охоты, но, как оказалось, вели её сразу четверо.       — Ты его убил? — поинтересовался всадник, проводя ладонью по туше. Кажется, не прошло и мгновения, а кабан уже начал подниматься на ноги. Эльф не по-детски испугался – еще раз провернуть такой манёвр с поврежденной ногой он бы не смог, но присмотревшись, понял, что вставала не физическая оболочка, а сама сущность, через короткое время присоединяясь к гончим. Щелчок пальцев со стороны Бевана и внутри кабана разгорается то же пламя, что и в других воинах Охоты.       — Я! При выборе между смертью и убийством я выберу второе в ста случаях из ста одного. И этот... — Сигианд едва снова не начал покрывать животное всеми известными ему ругательствами, но всё же смог затолкать слова обратно себе в глотку, — Кабан никак не входит в тот один случай!       — Удивительно, — Вейлин вновь поднялся на ноги и подошёл к эльфу, вставая за спиной у Брейдена. Только теперь Сигианд смог оценить Повелителя зверей. Мрачный, крепкий, с короткими взъерошенными волосами и шрамом, пересекающим вертикально один глаз и бровь, начинающимся с середины лба и заканчивающимся чуть ниже скулы. Он был похож на грозного ежа. Эта мысль так ярко вспыхнула в голове разбойника, что он едва смог сдержаться от рвущегося наружу совершенно неуместного смешка, но такова была его реакция на страх и близость смерти – смех, бахвальство и балагурство давно стали его защитой.       — Я тебе о нем рассказывал. Тот самый малыш, который спасал своих погибших друзей от целого отряда в одиночку, — широко улыбнулся Беван, и, следуя примеру своих товарищей, тоже спрыгнул с коня, похлопав того по шее. Зверь в ответ шумно фыркнул, выпуская из ноздрей длинные струйки то ли дыма, то ли пара, эльф не особенно спешил задаваться этим вопросом.       — Удивительно, — повторился Вейлин, скрещивая руки на груди, сверху вниз глядя на сидящего в снегу Сигианда. По всем оценкам этот тощий малец не должен был совладать с диким кабаном, превосходящим его в несколько раз как по весу и силе, так и по скорости, проигрывая лишь в маневренности, тем не менее доказательство лежало рядом, — Никогда прежде не видел того, кто смог бы в рукопашном бою одолеть разъярённого вепря. Даже в куда более старые времена, — одобрительно кивнул Повелитель животных, постукивая пальцами по собственному плечу, затянутому темной тканью.       — Так значит это он один из тех, кто смог одолеть бойцов Небесной Гавани? — раздался леденящий душу женский голос со стороны четвёртого всадника, не спешащего спускаться на землю или показывать свой облик в огне горящей гривы. Низкий, глубокий, но абсолютно чистый, он ощущался как тысячи морозных игл, одновременно входящих под кожу. Сигианд знал лишь одного представителя божественного пантеона, который идеально подходил под этот голос. Богиня Смерти Эдана. Пожалуй, лучшей компании на празднование перерождения мира эльф себе и представить не мог – все тёмные божества и каким-то образом затесавшийся к ним светлый Беван. Хотя, если вспомнить разные легенды, то ведь именно он подходил под описание последнего очищения перед перерождением. Возможно, он сам был тем Огнем избавления перед новым Рождением мира.       — Они пытались убить меня и моих друзей! Конечно же они тоже не входят в тот один вариант сверху! — возмутился Сигианд. Внутри него уже дрожало всё, что может дрожать в принципе. Ему было невероятно страшно, пальцы с такой силой сжимали поднятые в обороне кинжалы, что сам бы он уже не смог их разжать. Все мышцы свело, окружающий мороз и снег, холодящий ноги и зад, комфорта не прибавляли. Язык, правда, был быстрее мозга в стрессовой ситуации и потому почти каждый ответ казался невероятной дерзостью в сторону богов, которые одним движением пальцев могли навсегда стереть его с лица Кальтара.       Эдана, заинтересовавшись столь дерзким эльфом, не стала слезать с коня и утруждать себя лишними движениями – она просто появилась прямо перед его лицом. Всепоглощающая чернота одних глаз столкнулась с изумрудной бездной других.       Крик застыл в глотке Сигианда – он уже мысленно прощался с жизнью, просил прощения у всех, кого когда-то обидел, признавался в любви к Хилдноту и молился о том, чтобы спокойно пройти Мост Перерождения. А что ещё можно было делать, когда сама Смерть смотрела ему прямо в душу, к тому же, совершенно не образно?       Тело, правда, среагировало против воли на одних рефлексах – удар одним кинжалом в тонкую шею, и сразу после этого перекат в сторону. Эльф быстро вскочил на ноги, будто позабыв, что одна из них ещё недавно была придавлена вепрем, и встал в оборонительную стойку. Только когда манёвр закончился, он испуганно вскрикнул – он напал на саму Смерть! Теперь он точно покойник...       — Э… Ты ведь не умрешь? — растеряно спросил Сигианд, невольно делая шаг вперед, смотря на то, как из шеи повелительницы Смерти хлынула будто бы жидкая тьма, густыми каплями падая на белый снег, прожигая его, а затем и толщу льда.       Эдана же видела атаку, но намеренно не стала отражать её. Обычно жители Кальтара не представляли для неё никакого интереса, но вдохновлённый рассказ Брейдена и Бевана, а вместе с тем и признание эльфа Вейлином пробудили в ней живое любопытство.       Несколько бесконечных мгновений длилась повисшая после вопроса тишина, нарушаемая шумным дыханием лошадей, глухим рычанием гончих и скрипом костей ожидающих воинов, а затем её вдруг разрезал нестройный разноголосый смех. Беван смеялся искренне и весело, даже заливисто – может Сигианду привиделось, но кажется, тот даже прослезился от этого. Брейден, поддавшись заразительному хохоту, сначала улыбнулся, но затем всё же приглушенно рассмеялся, прикрывая рот длинным широким рукавом мантии. Эдана, обтерев ладонью совершенно невредимую шею, злорадно и издевательски хихикала, медленно двинувшись в сторону побледневшего от страха эльфа. Тот от одного этого вида уже готов был обделаться, только вот признаваться в этом даже самому себе он не собирался. Сдержаннее прочих отреагировал Вейлин, лишь бархатисто усмехнувшись.       — Перестань пугать мальчишку, иначе он скоро свихнется, — Повелитель зверей перехватил свою супругу на пути к Сигианду и склонился к её шее, языком мазнув по черным разводам на мраморной, почти белой коже. Эльфу стало даже неловко от всей этой картины, так что он вдруг заинтересовался звездами, начиная медленными небольшими шагами сдвигаться в сторону противоположного берега, до которого так и не успел еще добраться.       — Куда это ты собрался, а? — Эдана явно не собиралась просто так оставлять того, кто смог в недалеком прошлом убить тех, кого она признала и многие века назад обучила магии гроз. Богиня Смерти, обратившись тенью, выскользнула из рук Вейлина и преградила путь отступающему эльфу, появившись прямо перед ним.       — А… Меня дома ждут, — неловко улыбнулся Сигианд, которого будто застали за чем-то крайне непристойным. Эльф сделал несколько шагов в сторону и уже хотел было сбежать, не обращая внимания на боль, что продолжала пронзать недавно придавленную ногу, но стоило лишь подумать об этом, как Эдана резко схватила его за грудки и притянула к себе, вцепляясь взглядом в изумрудные глаза.       — Ты отправишься с Охотой, и только если сможешь остаться в своём уме на исходе последнего дня – отправишься туда, куда собирался, — леденящий кровь голос буквально пронзил эльфа, и он больше всего в жизни хотел в этот момент потерять сознание и просто не знать, что с ним произойдет – настолько страшно ему было в этот момент, — Или ты думал, что твоё нападение не понесет за собой последствий?!       — А-а-а!!! — не выдержал, наконец, Сигианд, выпуская через сорвавшийся с губ крик все свои страхи, усталость и напряжение, достигшие предельной точки. Слезы сами подкатили к глазам, а стоило оглушительному ору закончиться, эхо которого еще не утихло в лесу, как к горлу подкатил горький ком. Эльф просто хотел добраться до дома! Неужели он так много просит?!       — Прекрати орать и возьми себя в руки, — Эдана встряхнула разрыдавшегося Сигианда, тряпичной куклой повисшего в её руках, пытаясь вернуть ему ту же бодрость духа, что была в начале, но, видимо, и у него был порог, шаг через который сламывал сопротивление и жажду жизни.       — И это, по-вашему, герой Кальтара? — Богиня Смерти хмыкнула, собираясь уже отшвырнуть обмякшее тело в сторону, но не смогла. Цепкие ледяные пальцы впились в её тонкое запястье и вместо того, чтобы рухнуть в сугроб, эльф снова встал на ноги.       — Я никогда не был и не хотел быть героем и не делал для этого ничего. Я лишь жил и поступал так, как считал нужным и правильным. Я всего-навсего вор и разбойник, который пытается выжить всеми доступными способами, — Сигианд сглотнул, закусывая губу изнутри, будто размышляя над тем, что делать дальше. Откровенно казалось, что от него не зависит ровным счётом ничего. В любой момент абсолютно каждый из тех, кто стоял сейчас на реке, покрытой толстой коркой льда, мог лишить обессиленного эльфа жизни. Он, стоя сейчас на краю собственного существования, мог уверенно сказать, что сожалеет лишь об одном – он так и не успел обзавестись настоящей семьей, — Это вы, всемогущие, можете не думать о том, что завтра может не наступить. Не думаете о том, что поесть, чтобы не умереть от голода и ваши любимые так же не умрут. Ни от болезни, ни от старости, ни от голода. Думаете, можете решать чужие судьбы?! — эльф оскалился, откидывая от себя чужую руку. Его будто больше не волновала собственная судьба – всё и так было решено – он уже встретил Дикую Охоту лицом к лицу и шансов на выживание не оставалось, а голод, истощение, боль и усталость настолько сильно раздражали, что он решил просто выместить всё на стоящей перед ним Богине Смерти. Терять ему кроме жизни и невыполненных мечт было нечего. Сигианд закрыл глаза и раскинул руки в стороны, полностью приняв судьбу.       Эдана замерла, щуря бездонные глаза, а через миг снова сжала в пальцах одежду разбойника, едва не прокалывая толстую накидку своими заостренными ногтями, но не успела ничего сказать – её руку накрыла чужая.       — Прекрати устраивать драму. Кто сказал, что тебя собираются убивать? — Беван аккуратно убрал руку темной Богини и совершенно спокойно подхватил эльфа, закидывая его на плечо, и вместе с ним пружинящей походкой направился к коням, что своими горящими копытами уже начинали отбивать куски льда, скучая в ожидании.       — А? — не понял Сигианд, неожиданно оказавшись в воздухе, животом чувствуя твердый упор. Открыв глаза, он наблюдал, как удаляется место, где он стоял еще совсем недавно.       — Мы, по-твоему, кто? — поинтересовался Бог Огня, вскидывая одну бровь.       — Дикая Охота, кто еще! Несущие смерть! Не припомню ни одного случая, когда слышал бы о выживших после встречи! — эльф не пытался вырваться, понимая бесполезность этой затеи, однако этот разговор снова возродил в нем тягу к жизни. Это при полной неотвратимости он принял свою судьбу, но стоило появиться даже крохотной надежде – он вцепился в неё.       — Проверил мёртвого кабана? — шикнула Эдана на подошедшего к ней Вейлина и легко ударила его в плечо, недовольно хмуря брови.       — Ты не можешь отрицать, что встреча стала интересной, — улыбнулся Повелитель зверей, накрывая голову своей супруги ладонью и легко погладил пальцами, будто угомоняя строптивое животное или успокаивая непослушного ребенка. Конечно, он не считал её таковой, а просто любил так делать, через этот жест выражая свои чувства.       Эдана только хмыкнула в ответ на слова Вейлина, хоть и была с ним согласна, а затем обратилась тенью, в следующий миг уже восседая на своём коне. Она готова была отправляться дальше по маршруту. Внезапная смерть животного в ночи, привлекла внимание Повелителя зверей, и только поэтому вся кавалькада с пока ещё небольшой армией, отправилась проверить случившееся.       — Маленький глупый эльф, — Брейден пошёл следом за Беваном, преградив разбойнику обзор на удаляющийся пейзаж, — Это вы прозвали нас Дикой Охотой, считая, что мы несём смерть. Скорее даже не так – ваши предки сделали это, а вам ничего и не оставалось, кроме как поверить в это, — поправился Бог Тьмы, сцепляя руки за спиной.       — Хватит меня так называть. Моё имя – Сигианд, — пробурчал разбойник, и хотел было сказать что-то еще, и успел лишь открыть рот, который через мгновение пришлось снова закрыть.       — Перерождение невозможно без очищения. Созидание невозможно без разрушения. Мы должны очистить всю грязь этого мира, чтобы в него могли прийти новые души, куда более достойные, чем живущие сейчас, — Беван остановился прямо перед сущностью кабана, которого эльф убил некоторое время назад, и благо, что тот пока этого не видел – крика было бы...       — Как вы, обитая где-то там, решаете, достойны ли мы здесь жизни?! — снова возмутился Сигианд, совершенно не понимая, с чего кто-то может решать подобные вещи. Он вот брал заказы на убийства только в случае тотальной ничтожности цели. Те, кто творил плохие, по его мнению, дела, легко входили в его личный список смертников. Впрочем, выходило, что он делал то же самое, но опираясь лишь на слова своих заказчиков и короткую слежку перед убийствами.       — Ищейки легко находят тех, чьи души должны быть навсегда уничтожены и забыты, — пожал плечами Вейлин, мимоходом бросив ответ на заданный вопрос. Он вообще гордился ими. Очень давно все три тёмных Бога: Эдана, Брейден и сам Вейлин общими усилиями создали сакральных гончих, наделив их своими способностями. Бог Душ позволил им с легкостью искать и оценивать души, существующие на Кальтаре, Повелительница Смерти дала возможность отправлять их в небытие, минуя Мост Перерождения, а Покровитель зверей облачил их в форму и наделил всеми необходимыми инстинктами и навыками.       — И поэтому вы пришли за мной?! Моя душа должна быть уничтожена?! — Сигианд, висевший спокойно ещё мгновение назад, теперь снова задергался, пытаясь вырваться. Несмотря на все проблемы, постоянные эмоциональные горки, частые жизненные перипетии, он любил свою жизнь. Она была интересной и насыщенной, наполненной множеством различных чувств и ощущений, вызванных как чем-то совершенно незначительным вроде увиденного красивого цветка, о котором хотелось рассказать всему миру, так и чем-то настолько великим, как вторая встреча с Богами за жизнь.       — Хватит с ним возиться! — низкий, почти гортанный голос Эданы по ощущениям разнесся до самых облаков, вызывая в них яркие вспышки молний, звуковой раскат от которых на несколько долгих мгновений наполнил застывшую долину реки.       — Ух, мамочка уже ругается, — хохотнул Беван, без особых проблем удерживая ворочающееся тело у себя на плече, — В любом случае, ты отправишься с нами. Посмотришь, что значит Охота изнутри, и на её исходе, если ты скажешь, что это тебе не по душе, можешь вернуться к своей старой жизни. Ты не из тех, кто подлежит зачистке, — успокоил он эльфа, который вызывал в нем какую-то искреннюю симпатию. Этот мелкий разбойник совершенно не считался с рангами и силами других, действуя лишь по собственным ощущениям и эмоциям, каким-то принципам и жизненному опыту. Было впечатление, что он с завязанными глазами в темноте идёт исключительно на ощупь, но всякий раз избегает ловушек, которые едва цепляли волосы или одежду, но не его самого.       — Выбора у тебя нет, — ободряюще улыбнулся Бог Тьмы, наблюдая за тем, как Беван стягивает разбойника со своего плеча и сразу же сажает на кабана. Сигианд сначала не понял, что произошло, но уже через мгновение в голове снова вспыхнула картина того, как ещё совсем недавно он точно так же почти сидел на этом же вепре, только сражаясь с ним за жизнь. Он в ужасе попытался соскочить, но крепкие ладони Бога Света удержали его на месте, не давая сдвинуться. Раздался щелчок пальцев, и пламя, искрами мелькающее в длинной кабаньей шерсти, перекинулось на его меховую накидку и ноги. Эльф в панике расстегнул длинную брошь, что держала мантию, скидывая её на землю, и лишь после этого в голову пришло осознание сразу трех вещей. Первое – ему не было холодно даже без накидки. Второе – огонь, облизывающий его ноги, не прожигает одежду и не жжёт кожу. Третье – у него ничего не болит.       Сигианд изумленно уставился вниз, на мощную кабанью спину, которая с лёгкостью держала его вес, переминая снег передними копытами, отчего ему пришлось крепче сжать бедра, чтобы не упасть, потому как размеры вепря и его высвобожденная сущность отличались размерами едва ли не вдвое.       Языки пламени, облизывавшие ноги, постепенно начали подниматься выше, захватывая тело эльфа, затем от плеч спускаясь на руки. Энергия заполнила всё его тело, будто стирая последние два дня, унося с собой слабость, усталость, боль, голод, холод, сопровождавшие его на всём пути, а после будто бы забирая и саму жизнь – все глубоко хранимые тайны и раны, о которых он никому не рассказывал, пропадали из памяти. Сигианд вскоре всем своим существом почувствовал, как его наполняет ранее неизвестное чувство – единство. Чистое, абсолютно незамутненное ощущение, где каждый был друг за друга, и он не думал, он знал, что это так. Полное чувство защищенности и прилив доверия едва не заставили впечатлительного разбойника прослезиться.       Эльф поднял руки, на поверхности которых медленно скользили языки огня, то превращаясь в совсем небольшие искры, то наоборот, вдруг разгораясь яркими всполохами. Вдохновившись обретёнными силами, Сигианд на пробу сжал пальцы, представляя, как его кинжал, брошенный в снегу, вдруг оказывается в ладони, и каково же было его удивление, когда оружие вдруг сформировалось из пламени. Теплый увесистый крис идеально лег в руку. Разбойник вздрогнул, резко разжимая кулак, и клинок растворился в воздухе столь же быстро, как и появился. Он что, теперь мог создавать оружие из воздуха?!       Для Сигианда к этому моменту, кажется, прошла вечность – он получил множество новых впечатлений и даже попробовал в деле дарованные ему силы, но прошло не так много времени. Боги, убедившись, что он больше никуда не собирался сбегать, успели лишь вернуться на своих огромных жеребцов, нервно выбивающих под собой лёд в ожидании отправления.       — А что значит, если я останусь в своём уме на исходе последнего дня?.. — вдруг встрепенулся эльф, вспомнив слова Эданы, но ему уже никто на ответил. Кавалькада продолжила своё прерванное шествие. Кабан двинулся наравне с гончими, быстро набирая скорость, и Сигианду пришлось вынужденно вцепиться в мохнатые уши, сильнее вжимая колени в тёплые бока. Сердце бешено застучало, а ладони вспотели, выдавая смесь страха и восторга от происходящего. Широко раскрытые изумрудные глаза смотрели на проносящиеся мимо деревья и сугробы, не чувствуя никакого дискомфорта от встречного ветра, завывающего в ушах. Не пробежав и пары десятков шагов, удары об землю вдруг стали много мягче и тише, а вскоре и вовсе перестали быть слышны.       Взглянув вниз, Сигианд едва не вскрикнул – он летит! Летит верхом на кабане! Конечно, это было не впервые – в юношестве он поднимался в небо на грифонах и даже какое-то время был лётным гонцом. Непередаваемое чувство свободы и лёгкости захватило тело и разум, позволяя отринуть все недавние тревоги.       Всю прошлую ночь, а затем и день Хилднот не находил себе места, но понимал, что эльф не может вернуться в один миг. Если он отправился к Дагону и Теонорду, то это заняло бы два дня. Если бы он поехал верхом, то управился бы за сутки. Решив не действовать на нервах, титан смиренно прождал время, необходимое для возвращения, но разбойник на пороге так и не появился. Следующее утро для Хилднота началось мучительно. Только ближе к рассвету он смог немного успокоить мысли о Сигианде и задремать, но отдых получился очень недолгим. Первый же сон прошедшей ночи, который он увидел, показал ему ужасающие картины окровавленного эльфа, пробивающегося сквозь толпу лесных монстров, в это время года становящихся особенно активными.       Титан сел на постели, опираясь одной рукой на холодное место рядом с собой, другой растирая потемневшее от недосыпа лицо. Дальше мучить организм попытками заснуть он не планировал, а потому, через несколько тревожных ударов сердца, все же спустил ноги вниз, сразу обуваясь. Собраться в дорогу было делом быстрым – умыться, одеться, взять карту и закинуть на плечо обоюдоострый двуручный – для человека – топор, доставшийся ему от какого-то стражника, а потому казался в руках игрушкой, хоть и смертоносной.       Дом остался остывать без хозяев. Хилднот отправился на поиски своего эльфа, отсутствие которого в жизни влияло на его самочувствие весьма скверно. Раньше и подумать было сложно, что можно настолько привыкнуть к этому соседству, что оно будет восприниматься как должное, но стоило наладившейся стабильности вдруг пошатнуться, титан будто потерял что-то очень важное. Это можно было сравнить с огромным валуном, что сотнями лет лежал на одном месте, но оказалось, что держался он лишь на одном небольшом камешке, и стоило тому пропасть, как он потерял равновесие и покой. Укротитель драконов пусть и не был знатоком любовных чувств и всего близлежащего спектра, но и совсем бесчувственным назвать его было нельзя. Он знал братство, знал единство, крепкую дружбу, скреплённую на крови, но привязанность, симпатия и любовь вызывали в нем непонимание и смятение. Он не знал, как описать испытываемые чувства и отчасти боялся ошибиться в своих выводах об их природе. Даже не так. Хилднот боялся ранить восприимчивого эльфа и дать ему ложную надежду на создание той семьи, которую тот хотел.       Дорога титана лежала теперь к боевому товарищу и командиру – Дагону и живущему с ним некроманту. Он был почти уверен, что первое место, куда отправился Сигианд – темнокаменная башня среди леса. Именно там его могли принять в любое время дня и ночи.       Хилднот пошел через лес зная, что так будет быстрее, ведь после ночного бурана не было особой разницы – все дороги заметены, снежные курганы ещё никто не протаптывал, а ему, учитывая высокий рост даже для своей расы, было всё равно – путь так или иначе придётся прокладывать самому. Плотнее перевязав длинные меховые сапоги, чтобы в них не забивался снег, титан отправился на поиски.       Лес был удивительно тихим. Ни шороха, ни шелеста, не было слышно ни птиц, ни диких зверей, только лишь скрип снега под его собственными ногами. Весь мир будто замер, оставив Хилднота в одиночестве. Только когда он прошел уже четверть пути, судя по припасенной карте, желудок напомнил о том, что со вчерашнего вечера ему нечего было переваривать. Времени на долгую охоту не было, а потому первое, что пришло в голову – белки. Найти дупло не составило труда, как и найти его жительницу и вскоре на заточенной палке над разведенным костром зажаривалась небольшая тушка, а пояс украсил яркий рыжий пушистый хвост.       Перекусив, титан отправился дальше. Пройдя еще такой же путь, он добрался до половины – река, скрытая за небольшим подъемом, тоже утопала в какой-то неестественной тишине. Хилднот шумно выдохнул, выпуская морозное облако пара и неспешно поднялся на вершину. Увиденное сильно озадачило. На льду лежала застывшая туша кабана, а на небольшом расстоянии от нее – кто-то еще. Снег вокруг был красным от крови, словно совсем недавно здесь была бойня. Отвратительное предчувствие заворочалось внутри. Против воли титан ускорился, а затем и вовсе побежал, подгоняемый самыми мрачными мыслями.       Недалеко от мертвой туши что-то поймало солнечный свет, ярким бликом привлекая внимание Хилднота. Он притормозил, подходя ближе, а затем, склонившись, достал из снега знакомый кинжал, вымазанный в крови по самую рукоять. Очистив клинок снегом и низом собственной накидки, титан понял, что вряд ли мог бы спутать его с чем-то другим, ведь только у непутевого эльфа на рукояти была кривая самодельная надпись «Свобода в изгнании». Рядом лежал и второй, тоже с выцарапанными буквами, но уже другими, гласящими «Ты не виноват».       Только сейчас титан понял, насколько оглушительно бьется его сердце, отдаваясь в ушах и пульсирующих на висках венах. Сигианд никогда не расставался со своим оружием и не позволял никому касаться его, независимо от степени близости. Что могло заставить его бросить свои кинжалы? Спустя лишь несколько мгновений Хилднот поймал себя на мысли, что старается не смотреть на нечто, лежащее позади. Вместо этого он стоял рядом с кабаном, глядя на глубокие раны, явно нанесенные эльфом – четкие точечные удары в голову и сердце. Остальные, пришедшиеся в бок и спину явно были нанесены уже на эмоциях. Кровь, пропитавшая снег на пару десятков шагов в каждую сторону, вероятнее всего, принадлежала именно зверю, который еще какое-то время метался в предсмертных судорогах. Взгляд опытного воина легко цеплялся за детали – отпечатки нескольких пар ног, след от того, что кто-то лежал, а затем и сидел в снегу – и с большой вероятностью это был его разбойник – а рядом небольшое углубление с черной жидкостью, протопившей лед. Взяв себя в руки, Хилднот всё же развернулся к накидке, только в этот момент понимая, что та пуста – в ней никто не был завернут и эта мысль принесла кратковременное облегчение – шанс на то, что Сигианд жив, мгновенно увеличился.       Подойдя ближе, титан обнаружил на снегу большие следы копыт, лап и странные отпечатки, похожие на кости. Он присел рядом, поднимая меховую накидку с расстегнутой брошью, и в тот же миг его поразило осознание – Дикая Охота. Его маленький эльф среди ночи встретил смертоносную кавалькаду, забравшую его с собой.       Теряться было некогда. Хилднот парой движений завернул кинжалы в найденную мантию, закрепляя брошью, чтобы та не упала в снег и не затерялась, а затем со всех ног помчался к изначальной цели. Он знал только одного мага, достойного доверия - тот, с которым он уже сражался бок о бок и покинул Цитадель смертников, хотя без последнего подвига Сигианда это не имело бы никакого смысла. Мёртвые не жаждут свободы и жизни.       Титан добрался до темнокаменной башни вдвое быстрее, чем прошёл первую половину пути. Он почти всё время бежал, морозный воздух обжигал глотку и лёгкие, будто не желая попадать внутрь, застревая где-то в области шеи, но найдя в снегу глубокие провалы, где явно шёл Сигианд, он уже не намерен был останавливаться.       Выйдя по следам эльфа к жилищу друзей, Хилднот почти тут же оказался у двери, совершенно беспардонно врываясь внутрь. Нельзя было терять ни секунды. Конечно, он еще не придумал, как именно он будет спасать Сигианда и не знал, умрёт ли он при встрече с Дикой Охотой сам, но не мог не рискнуть. Он даже мысли не допускал о том, чтобы оставить разбойника судьбе. Когда-то именно эльф рисковал жизнью, чтобы спасти хотя бы неподвижные тела своих соратников, и теперь пришла пора вернуть долг и найти его живым или мёртвым.       — Ты что, озверел так врываться? — Дагон едва успел остановить руку, уже почти схватившись за топор, но, когда понял, кто именно влетел в дом без стука, просто вернул её на стол, — Будь здесь Тео, он бы тебя поганой метлой из дома выпер за такое.       — Сигианд пропал. Его забрала Дикая Охота, — без долгих предисловий сообщил Хилднот, кинув на стол найденные на реке вещи. Кинжалы внутри глухо звякнули друг о друга. Серебряная брошь с изумрудным камнем, видевшая лучшую жизнь, поймала отсвет огня камина, словно загоревшись изнутри. Дагон определенно видел её вчера.       — Только не говори, что это... — воин тоже знал о «святости» этой пары клинков, которые Сигианд охранял больше собственных ушей. Не веря своей догадке, он потянулся к броши, чтобы расстегнуть мантию, развернуть и проверить, но рука Хилднота накрыла её, показывая, что в этом нет необходимости.       — Да. Ты верно думаешь, — и усевшись напротив, укротитель драконов поведал об увиденном – о следах, о крови, о мёртвом кабане и странной чёрной луже, что прожгла лёд.       — Ушастый ранил кого-то из Охоты. Уверен в этом почти наверняка, — присоединился к разговору Теонорд, который со второго этажа прекрасно слышал всё, о чем говорили два громкоголосых титана и не мог игнорировать тот факт, что через короткое время после ухода эльф попал в беду. Некромант даже чувствовал некоторую вину перед Сигиандом – это он не остановил этого безумца, сбежавшего на закате дня и более того, пока они с Дагоном развлекались, тот в страхе и напряжении сражался за свою жизнь. Это казалось крайне несправедливым.       — Он, конечно, не слабак, но ранить кого-то из Охоты? Ты в своём уме? — воин изогнул бровь, откровенно сомневаясь в выдвинутом предположении.       — У тебя есть идеи получше?! — тут же огрызнулся Теонорд, обеими руками опираясь на крепкие плечи Дагона, вжимая его в стул, и впился отросшими ногтями в кожу.       — Ладно-ладно, даже если допустить такую мысль, то вместо мантии Хилднот наверняка нашел бы его хладное тело, — воин тихо шикнул, несколько раз ударяя по впившимся в него пальцам, пока те не расслабились, переставая вызывать у него болезненные ощущения.       — Нам в любом случае нужно его найти и спасти, — вмешался Хилднот, опираясь обеими руками на стол. Он старался не смотреть на мантию с завернутыми в неё кинжалами. Если бы он не поругался с Сигиандом, то всё было бы иначе.       — Дикая Охота не передвигается по земле. Они летают и быстро преодолевают огромные расстояния. Думаешь, сможешь нагнать их пешком? — хмыкнул некромант, скрещивая руки на груди, — Они могут быть в любом месте Кальтара.       Хилднот сжал зубы до появления желваков. Теонорд, как бы ни хотелось это признавать, был прав. Ни пешком, ни на любом ездовом животном, которое могло бы перевозить титана, он не сможет нагнать Дикую Охоту.       — Жаль, что драконы стали довольно редкими. Можно было бы поймать и приручить одного. Тебе-то, Хилднот из клана Укротителей драконов, это не должно составить труда, — усмехнулся Дагон, говоря это больше в издевку, чем серьезно, но тот явно чем-то вдохновился. Титан вдруг сунул руку в карман, вскоре расстилая на столе карту, находя сначала место, где они находятся, а затем сместил палец в сторону.       — Здесь, — уверенно кивнул он своим словам.       — Что «здесь»? — в один голос спросили Теонорд и Дагон, склонившись над картой Кальтара, совершенно не понимая, о чем говорит их товарищ.       — Могильный драконий курган. Ты можешь поднять его, чтобы я мог отправиться на поиски, — Хилднот скорее утверждал, чем спрашивал. Он был далек от магии и мало знал о том, как это работает, но был уверен, что некромант должен был суметь поднять кости дракона.       — Ты такой же безумец, как и Сигианд. Ты хоть знаешь, сколько сил нужно для поднятия столь огромного существа? Ни моих сил, ни даже всех нас троих, не хватит на то, чтобы заставить эти кости двигаться, — Теонорд нахмурился, даже не представляя, как он мог бы поднять огромного дракона. Нет, как именно это делается он знал, но страшно было даже представить затраты энергии, которые понадобятся для этого.       — Мы не можем сидеть на одном месте и сокрушаться о том, что наш друг сейчас может быть на грани смерти! — неожиданно вспылил Хилднот, сводя светлые брови к переносице.       — Или он может быть уже мертв, — подкинул мысль Дагон, который не мог встать на чью-то сторону полностью. С одной стороны он прекрасно понимал чувства своего боевого товарища, который всем сердцем желал спасти эльфа, с другой же он понимал Теонорда. Тот никогда не говорил о каких-то затеях столь категорично – видимо, даже сама идея казалась ему неосуществимой, — Что тебе нужно, чтобы смочь это сделать?       — Жертва. Лучше демоническая. Или несколько человеческих. Так же нужно провести ритуал, который займет не один день. Посох за сегодня ты уже доделал. Но даже в этом случае я не обещаю удачного стечения обстоятельств и долгосрочного подъема, — Теонорд под внимательным взглядом двух пар глаз всё же сдался, перечисляя всё необходимое, всё еще не веря тому, что они собираются выступить против Дикой Охоты.       — Мы обеспечим тебе жертвы и поможем с ритуалом. Ты поможешь? — Хилднот готов был на многое, в том числе и на любые жертвы, чтобы хотя бы попытаться вытащить Сигианда.       — Дай мне время собраться, — всё же кивнул Теонорд, возвращаясь на второй этаж, чтобы взять всё необходимое и подготовиться к ритуалу. У него было довольно много разных заряженных кристаллов, которые могли помочь и теперь все они отправлялись в походный мешок.       — Если повезет, то может и поднимать не понадобится – Дикая Охота может сама к нам прийти, — Дагон в это время тоже приоделся и взял с собой топор. Если даже Сигианд смог ранить кого-то из них, то у опытных воинов определенно тоже был шанс.       — Так будет даже удобнее, — согласился Хилднот, и снова взял мантию и кинжалы, пряча их под свою меховую накидку, чтобы вернуть их эльфу при первой возможности.       Группа собралась достаточно быстро. Помимо трех титанов в ней оказалось несколько умертвий, поднятых Теонордом уже давно – именно они ходили на охоту и делали приборку в башне – не самому же ему заниматься подобными глупостями, в самом деле. Шишка, не желая оставаться в башне в одиночку, отправился вместе с ними, путеводным маячком прокладывая дорогу по наиболее простой и безопасной местности. Выдвинулись они вечером и дойти смогли лишь спустя полтора суток, к утру, останавливаясь лишь пару раз для того, чтобы поесть, а затем еще один раз сошли с маршрута, чтобы зайти в деревню и найти несколько будущих жертв. Вместе с тем получилось выяснить, что Дикая Охота здесь уже проходила – все приготовленные угощения были съедены. Шишка, помимо путеводителя, был еще полезен тем, что в лесу мог охранять своих спутников от холода и подпитывать их энергией самого леса, что позволяло не чувствовать усталость и сонливость.       — Это здесь, — Хилднот указал на холм впереди. Именно там был захоронен один из драконов его клана. В своем юношестве он вместе с другими титанами своего возраста, падая на хвост ведущих охотников клана, часто ходил по окрестностям и слышал про разные знаменитые места, где предки хоронили своих драконов. Это было одним из них.       — Тогда отойдите и не мешайтесь, — Теонорд прогоняющим жестом махнул в сторону пары воинов, а сам, забрав с собой Шишку и умертвий, отправился к могильному кургану. Выдав всем им задания и вручив по несколько кристаллов в руки, указал на холм. Мертвецы, отличавшиеся особенно острым умом, быстро приступили к работе. Им предстояло в короткие сроки нанести огромный магический круг и замкнуть его заряженными минералами.       Дагон и Хилднот, понимая всю серьезность, действительно отошли подальше, чтобы не нарушить никаких планов некроманта, и оперлись на одно и то же дерево с разных сторон, одинаково скрещивая руки.       — Что будешь делать, если у него не получится? Один раз он уже переусердствовал, подняв всю нашу с ним деревню и ты видел, что это сделало с его телом. Не думаю, что он станет делать подобное еще раз, — Дагон внимательно следил за тем, как Теонорд утаптывает вокруг себя снег, а затем концом нового посоха начинает вычерчивать на нем еще один магический круг, но уже для себя.       — Буду искать. Я не могу оставить его такой судьбе.       — Он погиб, как истинный воин – с оружием в руках.       — Я чувствую, что он еще жив, — возразил Хилднот, смотря на трех связанных людей, лежащих сейчас в снегу без сознания. Они слишком громко вопили, чтобы оставлять их просто так, — Если бы не он, я бы сейчас с тобой не разговаривал.       — Как скажешь, — не стал спорить Дагон, понимая чувства своего старого товарища. Он и Тео в той ситуации были, как оказалось, в безопасности оба – нужно было лишь некоторое время для того, чтобы высшая магия начала работать, но вот Хилдноту была оказана огромная честь – быть поднятым самим божеством, к тому же из-за действий эльфа.       Пока разговор неспешно перетекал с одной темы на другую, умертвия уже замкнули ритуальный круг и перетащили связанных людей по местам – одного между двумя кругами, как связующего, других двух растащили по большому кругу.       Когда всё было готово, над могильным курганом разнесся низкий горловой напев. Мертвецы, заслышав его, в один миг лишили три жертвы жизни, выпуская кровь, которая тут же, не повинуясь законам природы, начала струиться по снегу, собираясь в глубокие нарисованные круги на снегу, постепенно заполняя их красным цветом. Теонорд, стоило его собственной руне под ногами обагриться, высоко поднял новый посох, начиная петь громче. Кристалл, что по методу эльфа всё же смогли инкрустировать, ожил, выпуская из себя темную энергию, мгновенно поглотившую мягкое желтоватое свечение священного древа. Густая чёрная дымка струилась по посоху вниз, перетекая в ритуальный круг, через него в жертву, а затем и заструилась по большой снежной борозде, активируя расставленные минералы, ускорявшие распространение темной энергии.       — Не боишься за него? — Хилднот говорил тихо, чтобы не нарушать горловой напев, наблюдая за некромантом, который будто вошел в некое подобие транса, покачиваясь из стороны в сторону.       — Он уже давно не тот мальчишка, сотворивший безумство. Он расчетливый и сильный, — покачал головой Дагон, зная, что, если бы что-то угрожало самому Теонорду, тот бы не согласился на подобное действо. Сейчас же всё, что могло случиться – неудачный подъем. Просто ничего бы не получилось.       Хилднот только кивнул, соглашаясь с таким доводом, а затем, развернувшись, отправился в лес, чтобы добыть еды наперед. Раз уж некромант сказал, что это займет не один день – у него не было причин не верить.       Шагая по лесу, Укротитель драконов выискивал следы каких-нибудь зверей, чтобы раздобыть мяса один раз и до конца ритуала, однако вместо этого наткнулся взглядом на куст белой омелы. Такой же, какую сжег Сигианд. По сердцу будто снова резанула вина. Шумно вздохнув, титан уже почти прошел мимо, но сделав лишь несколько шагов, всё же вернулся, чтобы собрать венок. Он получился небольшим, связанным тонкими ветками от распада, но по своей красоте даже не приблизился к тому, что делал эльф. Сжав губы и выкинув первую сборку, Хилднот взялся за еще один. Затем еще один. В конце концов он ободрал почти весь куст, прежде чем смог сделать хоть что-то сносное и относительно аккуратное. Завернув венок в меховую накидку рядом с кинжалами, титан всё же снова отправился на охоту.       Ритуал действительно занял двое суток, в которые Теонорд почти не переставал петь, лишь иногда позволяя мертвецам подменить себя, чтобы хоть немного передохнуть, но затем снова возвращался. Для него это стало уже своеобразным вызовом – поднять дракона, пусть даже не очень надолго. Если он сможет это сделать, то, поняв технологию и выяснив затраты энергии, в будущем сможет поднимать их в качестве долгоживущих умертвий.       — Уже прошло много времени. Он точно выдержит дольше? — Хилднот переживал сразу по нескольким причинам: во-первых, каждое мгновение было на счету и для Сигианда оно могло стать последним, во-вторых, некромант не спал уже несколько суток, к тому же тянул энергию отовсюду и из самого себя, пытаясь вытащить кости из-под земли.       — Думаю… — Дагон не успел ответить, почувствовав, как содрогнулась земля. Это был резкий толчок, едва ли не под ними. Через несколько ударов сердца почувствовался еще один, и в конце концов из магического круга начала исходить постоянная дрожь, отдающаяся в ногах, а затем и теле, — Похоже, что дольше и не нужно.       Хилднот только кивнул, опираясь на свой топор для лучшей устойчивости, его товарищ последовал тому же примеру. Горловые распевы прекратились, теперь с губ Теонорда стали срываться отдельные слова, звучащие, словно приказы. Это был неизвестный для воинов язык, но спустя всего несколько подобных призывов из-под земли вырвалась огромных размеров лапа, раскидывая комья замерзшей земли и снега. Обледеневшая почва трескалась от напряжения и энергии, скопившейся в ней, ломалась, позволяя еще одной лапе оказаться на поверхности.       Подъем без предварительной раскопки, как оказалось, дело не из легких – нужно было еще суметь направить свою марионетку наружу, дать ей на это силы и не позволить развалиться до окончания поглощения всей приготовленной энергии. Пока дракон выбирался из своей могилы, воины совершенно забыли о разведенном костре, что за это время успел прогореть и потухнуть. Один со страхом наблюдал за тем, как мимо некроманта то и дело летят камни и комья застывшей земли, окатывая его тощую фигуру снегом с головы до ног, а другой с восхищением взирал на крупного костяного дракона, который был окутан черной дымкой. Лишь полностью оказавшись на поверхности, он резко расправил крылья, между костьми которых натянулись длинные, почти истлевшие жилы, а затем по всему могильнику разнесся яростный рёв потревоженного великого зверя.       В этот же момент вся энергия, кружившая и копившаяся снаружи, ударила в магический круг, наполняя восставшие кости, укрепляя их магической энергией и, по сути, связывая суставы, чтобы отдельные конечности не отвалились в пути. Стоило дракону впитать всю силу, как он вдруг повернул голову, будто что-то услышав, после чего взмахнул крыльями, затем еще раз и еще, пытаясь подняться в воздух – у некроманта уже не хватало сил на то, чтобы взять контроль над ним. Мало было оживить, нужно еще и подчинить своей воле.       Новый взмах крыльев поднял в воздух сильнейшие снежные вихри, разрушая целостность магического круга, что должен был удержать его на месте и заставляя некроманта рухнуть на одно колено, вонзив посох в землю, стараясь не упасть.       Хилднот, понимая, что что-то пошло не по плану после того, как дракон оказался в воздухе, вдруг прижал пару пальцев к губам, свистнув настолько громко, что этот звук разорвал воздушный поток и шум снежных вихрей, заставляя дракона дезориентировано рухнуть на землю снова, покачивая головой и пытаясь найти источник. Теперь настала пора титана из клана Укротителей драконов воспользоваться знаниями, которые он получил в те времена, когда вся его семья еще была жива. Это сложно было назвать магией, потому что она не была завязана на магической энергии, а только на силе воли. Хилднот, выкрикивая слово за словом, двинулся в сторону костяного ящера, привлекая к себе внимание. Дракон, заметив его, развернулся всем своим телом и громко зарычал, пытаясь сбить титана с ног, но тот стоял крепко, сопротивляясь этому порыву ветра и энергии, и вместо того, чтобы сойти с линии атаки, вдруг зарычал в ответ, едва ли не громче своего противника, заставляя того замолчать.       Пока шло сражение воли, Дагон сорвался со своего места, подбегая к Теонорду и помог ему подняться на ноги, позволяя опереться на себя всем телом.       — Ты как? — взволнованно спросил он.       — Скажи ему, что есть всего несколько дней. Нужно вернуть дракона в курган. Его кости не должны рухнуть с неба, когда кончится энергия. Мне не хватило сил надолго привязать его к жизни, — хрипло прошептал Теонорд, не открывая глаз. Его тело противилось любым движениям, даже язык ворочался с трудом.       — Я понял, — кивнул воин, разворачиваясь, и небольшим усилием усадил некроманта себе на спину, понимая, что вернуться домой своим ходом он не сможет, — Шишка, лети сюда. Передай Хилдноту, что у него есть всего пара дней и оставайся с ним. Мы сами вернемся, — отдал он указание светлячку, который лишь мигнул и полетел в сторону Укротителя драконов. Дагон же развернулся и медленно побрел обратно в сторону темнокаменной башни. Он не мог отправиться с Хилднотом и бросить Теонорда в лесу одного, зная, что его выбор поймут и примут без осуждения.       Хилднот снова зарычал. Все вены на его шее взбухли, жилы натянулись, лицо исказилось в пугающей гримасе – он скалился, не сводя взгляда с дракона и медленно наступал до тех пор, пока не подошел вплотную и не схватил того за отверстие в черепе, где раньше была ноздря. В этот же момент маленький красный светлячок закружил вокруг титана, нашептывая, что есть всего пара дней на то, чтобы закончить все дела и спасти Сигианда.       — Кто ты? — раздалось шипение из глубин огромного черепа.       — Хилднот из клана Укротителей драконов. Сын Иммераль, дочери Уггвара, — как полагается представился титан, отпуская костяной череп и отступил на шаг, — Я знаю, что тебя зовут Эгиль. Мне нужна твоя помощь. Кое-кто очень важный для меня попал в беду.       — Уггвар… Великий воин, — покивал дракон, явно вспомнив своего наездника, а затем уперся взглядом в собеседника, пустыми глазницами изучая его, — Похож. Похож, — согласился он, после чего изогнулся, опуская голову и шею, позволяя титану забраться верхом.       — Благодарю тебя, Эгиль, — Хилднот коротко склонил голову, а затем одним движением забрался на дракона, умастившись между позвонками, и схватился за заднюю часть его черепа. Обычно в его клане мастерили седла и поводья, которые позволяли всадникам безопасно передвигаться по воздуху без угрозы падения с высоты.       — Куда отправляемся, Хилднот, сын Иммераль, дочери Уггвара? — дракон снова развернулся, поднимая голову, и взмахнул крыльями, затем еще раз, всеми четырьмя лапами отталкиваясь от земли, взмывая вертикально вверх.       — Мы должны найти Дикую Охоту, Эгиль. Мой… друг попал в их руки, — крикнул титан в ответ, крепче сжимая руками ожившие кости.       — Прежде чем услышать тебя, я чувствовал их призыв. Они созывают неприкаянных мертвых. Ты успел остановить его, — прошипел дракон и сменил направление взмаха крыльев, направляясь туда, откуда прозвучал первый голос, что звал его.       — Нет, мы не будем возвращаться, даже если кто-то там поднял дракона! — возмущалась Эдана, уперев руки в бока, стоя прямо перед Вейлином.       — Драконов осталось не так много. Я не могу проигнорировать это, — Повелитель зверей уже послал приказ ящеру прибыть на место их очередной временной стоянки, но почувствовал, что он не сработал. Армия не пополнилась, оставшись такой же по численности, а значит, нужно было проверить, кто именно мог сбить его.       — Нет! Сначала кабан, теперь дракон, а потом что? Может, еще ради каждой белки будем теперь бегать по всему Кальтару? — не прекращала Богиня Смерти, хмуря темные тонкие брови и лишь когда под её взглядом Вейлин, очевидно погрустневший, сдался, она похлопала супруга по плечу, — Я знаю, что ты любишь своих зверушек, но стоит ли один зверь того, чтобы тащить их всех вместе с собой? — она указала на большую поляну, на которой размещалась теперь армия, увеличившаяся почти в десяток раз. Впереди всех стоял Сигианд, явно уже сдружившийся со своим кабаном, и теперь кормил его теми угощениями, что они забрали в деревнях. Как оказалось, еда, стоявшая на порогах, нужна была совсем не для откупа, а для того, чтобы прокормить охотников, присоединившихся к Охоте.       Когда сам эльф только присоединился, он понял, что нужда в еде пропала, но стоило начаться всему этому небесному гону и преследованию жертв, в его животе будто образовалась огромная воронка, и этот голод заставлял охотиться с особым остервенением. Это напоминало Сигианду охоту с собаками. Гончие были загонщиками, а остальные воины, сражаясь за добычу, старались поймать черные души, подлежащие уничтожению. В первую ночь разбойник смог убить лишь одного и именно по этой причине не смог утолить собственный голод. Собранная в деревнях еда делилась между армией по итогу охоты. Сколько убил – столько еды и добыл. По сути, чужие жизни и души становились пропитанием для охотников. Во вторую ночь Сигианд уже понимал, что к чему и потому к утру смог добыть достаточно, чтобы прокормить себя, но он разделил пищу со своим ездовым зверем, что помогал ему. Последний же забег был особенно удачным – ему хватило полностью утолить голод и свой, и своего мохнатого товарища с пятаком на рыле.       Эльф, участвуя во всем этом, действительно смог забыть обо всём, что тревожило его внизу. Здесь всё сводилось к одному лишь мастерству владения оружием и навыкам – если можешь охотиться, то и забот никаких не будет. Вдоволь наевшись, Сигианд забрался на большую теплую спину кабана и лег прямо на него, собираясь вздремнуть в ожидании следующего загона. Короткие дни приходилось пережидать под покровом магии – темные Боги не любили дневное время, а потому ставили защиту и ждали сгущения сумерек. Только Беван и Брейден на это время куда-то уходили и возвращались к вечеру даже слишком довольными. Бог Огня практически светился от счастья, а Бог Тьмы просто выглядел чуть менее мрачно, чем в остальное время.       — Они здесь, — спустя долгое время полета прошипел Эгиль, который в пути успел выспросить многое об участи, постигшей клан Укротителей драконов, жизни самого Хилднота и друге, попавшем в беду.       — Где? — непонимающе уточнил титан, когда дракон начал снижаться. Он видел лишь пустую заснеженную поляну без единого следа на ней.       — Магия. Ты не видиш~шь, — прошипел рядом с ухом Шишка, поселившийся в светлых вьющихся волосах. Он, как и поднятый магией дракон, прекрасно видел огромную армию мертвецов, скрытую от чужих глаз, — Их~х много. Оч~шень много. Очень скоро дракон спустился на свободное место, оставляя первые видимые следы на снегу.       — Вот видишь, он сам прилетел и никуда не пришлось идти, — Эдана указала на костяного дракона, а Вейлин и сам уже спешил к тому месту, где приземлился величественный зверь, с которого тут же спрыгнул его наездник.       — Они правда здесь? — Хилднот под накидкой обхватил свой топор, но не доставал его, не проявляя враждебности к тому, кого не видел.       — Так и есть, — костяная голова качнулась в кивке, а затем повернулась в сторону, смотря на приближающегося к ним Повелителя зверей.       — Кто-то стоит прямо перед нами? — спросил титан, разворачиваясь в ту сторону, куда смотрел дракон и получив от Шишки утвердительный ответ, прочистил горло, чтоб заговорить, крепче сжав рукоять оружия, но его опередили.       — Как ты смог прервать мой призыв? — раздалось одновременно из ниоткуда и отовсюду.       — Покажись. Я не могу говорить с тем, кого не вижу, — тут же отозвался Хилднот, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегаются отвратительные мурашки, заставившие его повести плечами, чтобы скинуть страх, едва не сковавший тело. На удивление, уже через мгновение прямо перед ним появился мужчина, сцепивший руки за спиной и смотрящий на него с долей интереса. Его черные глаза будто смотрели не на оболочку, а в саму суть, глубоко внутрь, словно ничего не могло скрыться от них. Сразу стало ясно, что перед ним не обычный житель Кальтара – его не касался мороз, с губ не срывался пар, да и стоял он прямо на снегу, а не как сам титан, почти по колено в сугробе, из-за чего темноволосый мужчина казался едва ли не на две головы выше.       — Как? — еще раз спросил Вейлин вполне серьезно, желая знать, как какой-то житель Кальтара так легко без подготовки смог прервать его приказ.       — Эгиль – верный друг и помощник моего близкого предка из клана Укротителей драконов. Мы долгие годы жили с ними бок о бок, — Хилднот при всем желании не смог бы ответить на вопрос «как» в подробностях. Он просто сделал то, чему его учили в детстве и это сработало. Он и знать не мог, что должен был прерывать чей-то приказ.       — Вот значит, как, — безэмоционально отозвался Вейлин и повернулся к дракону, — Ты не выполнил приказ, но всё же вы прилетели именно сюда. Почему?       — Этот ребенок ищет своего друга и попросил меня о помощи. Дикая Охота, в которой многие годы назад участвовали и я, и Уггвар, забрала его в свои ряды. Он хотел бы вернуть его домой, — ответил Эгиль без утайки, прекрасно осознавая, кто именно стоит перед ним. Хилднот же скорее не осознавал, с кем именно говорит, но его это и не заботило. Он только удивился, что его дед участвовал в Дикой Охоте, но не рассказывал об этом никому.       — Кто твой друг? — Вейлин снова обратился к Хилдноту.       — Сигианд. Эльф. У него порваны заострения на ушах. Он очень разговорчивый. Вы забрали его на реке рядом с мертвой тушей кабана – я видел там следы ваших коней и нашел его вещи, — Хилднот говорил короткими фактами и максимально точно пытался описать и примечательные черты самого эльфа, и даже место, где его нашли.       — Он действительно здесь, — кивнул Повелитель зверей, повернувшись куда-то в сторону, с легкостью находя взглядом и кабана и спящего на нем Сигианда, — Но кто сказал, что ты можешь вот так прийти за ним и забрать его? Думаешь, он захочет отправиться с тобой?       — Никто. Я сам решил прийти и попробовать. Однажды, он спас меня и теперь пришла моя очередь.       — Думаешь, он нуждается во спасении?       Этот вопрос застал Хилднота врасплох. Да, он мало знал о самой Дикой Охоте, как и большинство жителей Кальтара. Везде говорилось об одном и том же – в двенадцать ночей до перерождения мира происходят массовые смерти всех, кто встречается ночью на пути небесной кавалькады, своры гончих и армии мертвецов.       — Тогда я хотел бы поговорить с ним, — титан не хотел уходить ни с чем, и поэтому быстро сориентировался, решив, что разговор с самим эльфом позволит узнать, нуждается ли тот в спасении, ради которого он прибыл.       — О, смотри, это же тот «здоровяк», которого ты тогда оживил, — широко улыбнулся Беван, подходя к Вейлину. Его, как и идущего рядом Брейдена, не было ни видно, ни слышно благодаря магии, что скрывала всю армию Дикой Охоты.       — Вы его знаете? — Повелитель зверей повернулся к подошедшей паре.       — Определенно. Это тот, ради кого маленький храбрый эльф рисковал жизнью и просил его оживить, — кивнул Брейден. У него была отличная память, как и у прочих богов, он ничего не забывал и в любой момент времени мог вспомнить происходившее хоть тысячи лет назад, хоть несколько дней назад.       — Почему он здесь? — поинтересовался Беван. Ему было любопытно, каким образом этот титан вдруг оказался здесь и почему рядом с ним находится костяной дракон.       — Он хочет поговорить с эльфом, — спокойно ответил Вейлин. Хилднот в этот момент чувствовал себя дураком, стоя среди пустой поляны перед Повелителем зверей и слушая разговор лишь с одной стороны.       — А этого дракона поднял, мне кажется, тот некромант, воспользовавшийся тогда заклинанием воскрешения. Всё указывает именно на это, — усмехнулся Брейден, скрещивая руки на груди, привычно пряча кисти в длинных рукавах.       — Дай им поговорить. Жалко тебе что ли? — улыбнулся Беван, привычно опираясь одной рукой на плечо Бога Тьмы, словно боясь потерять с ним контакт на долгое время.       Вейлин закатил глаза, но всё же хлопнул ладонью о ладонь, позволяя Хилдноту увидеть всё то, что было скрыто от его глаз. Титан, едва успев моргнуть, прежде чем поляна ожила, коротко зажмурился, в затем снова поднял веки. Прямо перед ним теперь стояли трое богов, двоих из которых он видел больше года назад ровно в таком же положении.       — Приветствую. В прошлый раз я не успел ничего осознать, как вы пропали. Благодарю, что вернули мне жизнь, — коротко поклонился Хилднот, а затем повернул голову и обомлел от того, сколько всего было скрыто для него раньше. Огромная толпа воинов, часть из которых была скелетами, а другая – обычными жителями Кальтара. Среди них были разные расы и каждый использовал разное оружие. Кто-то был с луками и арбалетами, многие использовали мечи и топоры, начищая их перед скорой охотой, а был Сигианд, без оружия лежащий на кабане. Его сон будто ожил в этот момент – эльф был в крови, которая пропитала всю одежду, а на лице явно виднелись красные разводы.       Стоило только Хилдноту увидеть эту картину, как всё остальное тут же перестало его интересовать. Он со всех ног рванул к разбойнику, но кабан, на котором тот спал, вдруг встал в защиту, не собираясь пропускать бегущего титана.       — Брр! Успокойся. Ты что, не чувствуешь, что я сплю? — заворчал Сигианд, который едва не потерял равновесие из-за столь стремительных движений животного.       — Сигианд! — окликнул Хилднот, останавливаясь всего в нескольких шагах от своей цели.       — Я же сказал, что сплю! — будто и не узнав голос, эльф нахмурился, явно не желая подниматься до самого выхода на охоту и даже открывать глаза. Ему понадобится много сил и энергии на то, чтобы добиться того же результата, что и в предыдущую ночь. Еще раз испытывать тот всепоглощающий голод он определенно не хотел.       — Сиг?.. — сделал еще одну попытку титан, но от него только отмахнулись. Внутри всё будто оборвалось. Неужели он настолько обидел эльфа, что тот просто решил вычеркнуть его из своей жизни?       — Прости меня, — тихо выдохнул Хилднот, склоняя голову, а затем вытащил из-под своей накидки чужую мантию с завернутым в неё оружием, — Я не должен был отвечать не подумав, — титан поджал губы. Все, кто был вокруг, уже начали с интересом смотреть на разворачивающуюся картину.       — В любом случае, даже если ты не хочешь меня видеть… Забери свои кинжалы. Я знаю, как они тебе дороги и поэтому не должны были оставаться посреди реки, — продолжал он, игнорируя любопытствующие и нервирующие взгляды.       Сигианд, понимая, что поспать ему не дадут, все же оперся на спину кабана, поднимаясь, и только теперь посмотрел на того, кто так активно пытался до него докопаться. В один миг вся сонливость вдруг пропала из его изумрудных глаз.       — Хилднот? Ты что тут делаешь?! — удивленно воскликнул эльф, спрыгивая с вепря и со всех ног, едва не спотыкаясь, рванул к своему титану, совершенно беспардонно запрыгивая на него, обнимая обеими руками за шею, а ногами – за пояс. В любом другом положении они находились лицами на слишком разных уровнях, и разбойник в прямом смысле практически дышал Хилдноту в живот.       — Пришел за тобой. Когда тебя не было целую ночь, я не знал, куда себя деть и утром отправился на поиски, — тихо выдохнул Укротитель драконов, прижимая хрупкое тело эльфа к себе одной рукой. Он даже не заметил, как из уголков глаз по щекам скатилась пара слёз. Сигианд был жив и здоров. Не был обижен и не хотел вычеркивать его из жизни. Сердце болезненно сжимавшееся еще короткое время назад и подступающий к горлу ком успокоились, когда разбойник прижался к нему всем телом.       — Это же было так опасно! А если бы с тобой что-то случилось?       — Что-то случилось с тобой – этого было достаточно, чтобы я перестал думать о себе.       — Что ты… говоришь такое, — пробурчал неожиданно смутившийся от таких речей эльф, уткнувшись носом в шею титана.       — Никогда больше не уходи так. Будь всегда рядом. И я всегда буду рядом.       — Обещаю. На этот раз правда – обещаю, — шепнул в ответ эльф, который за всю жизнь говорил тысячи обещаний и клятв, всегда оставляя себе лазейки, чтобы не выполнять ничего, но на этот раз он был абсолютно искренен.       Когда же оба открыли глаза, на поляне уже никого не было – ни Дикой Охоты, ни богов, ни кабана, ни даже поднятого на несколько дней дракона. Они были вдвоем на совершенно пустом пространстве.       — Тебе нужно одеться, — выдохнул Хилднот, спуская эльфа на землю и несколькими движениями расправил мантию, вытащив из нее пару кинжалов и омеловый венок, переложив те в чужие руки, после чего присел напротив, чтобы закрепить накидку на законное место.       — Ты сам это сделал? — широко улыбнулся Сигианд, рассматривая традиционное украшение, что оказалось у него в руках, в то же время не глядя уже вернув кинжалы в свои сапоги. Это движение было настолько отработано, что происходило едва ли не в один миг.       — Да. Я подумал, что глупо было спорить из-за разных традиций. Если бы я знал, к чему это приведет… — договорить Хилднот не успел, ведь как только его пальцы закрепили брошь, эльф поднял венок над головами одной рукой, другой тут же накрывая щеку своего титана, и прижался к его губам своими.       — Впереди нас ждет вся жизнь, — тихо засмеялся Сигианд, водрузив украшение на свои волосы, а затем совершенно беспардонно залез на чужие плечи и уселся на них, явно показывая, что не хочет идти на своих ногах. Хилднот был не против. Он часто носил на себе легкое тело тактильного эльфа, который то и дело мог висеть у него то на спине, то на груди, то вот так же сидеть на плечах, когда они куда-то шли. Теперь, казалось, всё вставало на свои места.       Возвращение домой заняло куда больше времени – им пришлось то идти пешком, то ловить повозки, идущие из деревни в деревню, чтобы в это время отдохнуть и хоть немного ускориться.       По пути обратно Хилднот, лёжа на сене в очередной пойманной телеге, пока Сигианд спокойно дремал, свернувшись на нем едва ли не в клубок, узнал от Шишки, что Боги, наблюдавшие за картиной на поляне, поспорили между собой по поводу того, могут ли они отпускать двух сильных воинов обратно на Кальтар. Вейлин был против – титан удивил его своей силой и возможностью к подчинению, эльф – своими навыками и бесстрашием, но Беван и Брейден настаивали на том, что для дальнейшего развития навыков они должны остаться. Окончательное решение было принято после того, как Эгиль пообещал на этой охоте заменить обоих, прежде чем отправиться обратно в небытие, из которого его вытащили.       — То есть Эгиль отправился с Охотой ради того, чтобы мы могли отправиться домой? — Хилднот бережно прижимал к себе спящее уставшее тело эльфа, кутая его сразу в две накидки, хоть в этом и не было необходимости пока с ними был Шишка.       — Именно. С~сказал передать тебе, ч~што ты долж~шен беречь маленького эльф~фа. Он вернетс~ся и проверит. С~сказ~сал, ч~што откус~сит тебе голову, ес~сли ты его обидиш~шь, — честно передал Шишка, мерцая над головой Сигианда, снова не позволяя тому проснуться до тех пор, пока его тело не придет в форму. У него была своеобразная забота, из-за которой титану пришлось почти всю дорогу нести разбойника на руках.       — Прямо так и сказал? — недоверчиво прищурился Хилднот, смотря на светлячка.       — Да, — бессовестно соврал Шишка, юркнув куда-то в стог сена.       — Хватит бубнить. Я скоро встану, правда, — заворочался эльф почти в тот же момент, накрывая пальцами рот Хилднота.       — Отдыхай. Дорога еще длинная, — шепнул титан с улыбкой и ткнулся губами в макушку эльфа, до сих пор украшенную крепким венком омелы.