Через тернии к звёздам

      Они все больше трёх месяцев жили под наблюдением: по всему дому было столько камер, что не сосчитать. Казалось, что, покинув стены звёздного дома, можно оторваться по полной, не думая о том, что тебя кто-то заметит и сделает выговор.       Но вот незадача. Ощущение того, что множество камер вокруг пристально следят, не покидало Марка почти десять лет. Каждый шаг в своей жизни он продумывал до мелочей. Все свои действия не только на публике или в соцсетях, но и в личной жизни. Это стало настолько мешать ему, что чуть ли не привело к разрыву всех отношений, которые у него были. Излишняя осторожность напрягала окружающих, и не только приятелей, но и самых близких. Марк не мог быть до конца искренним ни с кем. Ему казалось, что всё записывается, каждый его шаг регулируется, а слова прослушиваются и запоминаются. Тишман понимал, что невозможно жить так. Но эти десять лет показали обратное. Ещё как возможно.       Во всей этой тёмной истории единственным лучом света, пробивающимся сквозь толщу этих чувств и эмоций, была Юля. Его Юля. Да, именно его. В один из весенних дней две тысячи семнадцатого года Марк смог единственный раз переступить через себя, через прилипшее к нему ощущение постоянной слежки и признался в том, что любит подругу. Тогда они оба были счастливы. Паршута светилась чуть ли не в прямом смысле этого слова, а Марк рядом с ней ощущал себя свободным. Свободным от той самой паранойи. Именно тогда он начал избавляться от всего негатива, преследующего его со времён «Фабрики».

***

      — Марк, почему ты такой? — наверное, на его памяти Юля первый раз смотрела на него так серьёзно. Сейчас они расположились рядом друг с другом на кровати в номере итальянской гостиницы, вокруг было темно и только маленькая настольная лампа давала немного света.       — Какой? — Тишман почувствовал напряжение. Он прекрасно понимал, что именно Паршута хочет узнать, поэтому на инстинктивном уровне отпрянул от неё ближе к краю кровати, после чего взгляд зацепился за её глаза, которые из-за этого его поступка заполнились необъяснимой грустью.       — Ты боишься. Боишься всех окружающих, боишься всего, что с тобой происходит. Ты себя боишься, Марк. Почему? — Юля смотрела на него с какой-то вселенской тоской. Мужчина не смог долго удерживать этот зрительный контакт, через который ему передавались все чувства Юли, и закрыл лицо ладонями. Он боялся, что если он так чувствует её, то и с ней может произойти то же, а он действительно дорожил её эмоциональным состоянием. Где-то глубоко внутри себя Тишман понимал, что не стоит отталкивать девушку. Сейчас она самый близкий для него человек. Она одна из тех людей, кто не отвернулся от него ни на градус, несмотря на всех его тараканов. Такими нужно дорожить, держать рядом, прижимать к себе и никуда не отпускать. Но то чувство, которое Марк уже мысленно вписывал в свою медицинскую карточку как самый сложный и неизлечимый диагноз, не давало ему раскрыться и дать понять этим людям, что он и правда их ценит и любит. Он понял, что молчит уже достаточно долго, когда к его плечу прикоснулась рука сидящей рядом девушки. К своему удивлению, он даже не вздрогнул. Это настолько поразило его, что через секунду он резко повернулся к Юле, смотря в её глаза. Девушка, испугавшись такого неожиданного выпада, убрала руку, прижимая к груди. Во взгляде Марка читалось отчаяние. Он сам взял её ладонь в свою руку и крепко сжал.       — Они следят за мной. Все. Все без исключения. Они везде, понимаешь? Уже десять лет прошло, Юль, я не могу понять, почему ощущение этих вечно работающих камер повсюду осталось. Десять лет, Юля. Юля, десять! В моей жизни уже нет этих людей, а ощущение слежки есть. Почему, Юля? Юля… — у девушки сложилось впечатление, что он произнёс это всё на одном дыхании. Она почувствовала всю его боль не только из-за слов, но и из-за пальцев, которые с каждой секундой всё сильнее и сильнее сжимали её ладонь. В голове не укладывалось, как он мог столько времени справляться со всем сам. А ведь Паршута видела, что с ним что-то не так. Видела, но не понимала. Сегодня был какой-то невероятный день, раз он смог сказать. Но ужасно в этом то, что всё, произнесённое им сейчас, было похоже на нервный срыв. Ещё чуть-чуть и он перешагнёт эту черту, войдя в мир отчаяния, страха и боли. Его дыхание было сбито, глаза бегали из стороны в сторону, а руки дрожали. Она знает, что это такое. На своём личном опыте. Испытала весь этот ужас несколько лет назад, и тогда именно Марк смог спасти её. Вернул к жизни, заставил поверить в то, что этот период закончился, а теперь нужно продолжать жить. Девушка молча притянула Марка к себе, укладывая его голову на груди, и сжала в объятиях так, чтобы он почувствовал, что она рядом. Не только телом, но и душой.       — Марк, дыши, пожалуйста. Не нужно поддаваться эмоциям, — она произнесла эти слова сквозь слёзы, но всё же понимала, что не может дать слабину. Сейчас она нужна ему сильной, как никогда раньше. — Марк, не уходи в себя, останься здесь. Останься со мной, пожалуйста.       Мужчина, слушая её голос и чувствуя в своих волосах её пальцы, постепенно приходил в себя. Сердце, готовое покинуть пределы грудной клетки, уже не так быстро билось, восстанавливая привычный ритм, а дышать стало легче. Тогда он поднял руки и обхватил ими талию девушки, прижимаясь ещё ближе к ней. Сейчас, когда его ненадолго покинули негативные чувства, подавляющие все положительные, он решил, что признается девушке. Признается в том, что она в его жизни единственная такая. Что она одна из всех всегда рядом. Что он дорожит ею так, как никем больше. Что любит её настолько сильно, что словами всё это чувство не передать.       — Юль, я люблю тебя, — он поднял голову, заглядывая в её глаза, чтобы увидеть в них ответ, — правда, Юля, больше всех на свете.       Когда девушка в подтверждение взаимных чувств молча кивнула, поглаживая его по щеке, для него началась новая жизнь.

***

      После этого прошло уже почти четыре года. За это время Юля, стараясь изо всех сил, смогла победить эту замкнутость в Марке. Теперь его чувства проявлялись не только в какие-то определённые моменты, которые невозможно было угадать. Он любил её всегда. Короткие и нежные поцелуи в щеку, шею, макушку, долгие и страстные поцелуи в губы, желание, которым заполнялась их спальня по ночам — всё это настолько приятно и уносит Юлю куда-то за пределы этого мира. Марк неземной какой-то.       Телевизор словно читает её мысли: с экрана смотрел Белый Орёл, который исполнял песню «Неземная». Да, они с Марком смотрели шоу «Маска», которое громко заявило о себе в прошлом году. Тишман сразу же после первого выпуска узнал Юлю. Он не мог не узнать. А когда сказал ей об этом, не получил ни одного отрицания. Она ведь понимала, что бесполезно скрывать это от человека, который лучше всех в этом мире знает её. Сам Марк был уверен, что замаскировался очень хорошо. По голосу его не заподозрил никто — только по подсказкам, и то, единицы из подписчиков в инстаграме. На все вопросы Юли, почему он уезжает практически в то же время, что и она, Марк отвечал ей тем, что дома всё равно скучно без неё, поэтому он ездит в студию репетировать песни. Он не любил лгать, особенно ей, но это была одна из тех ситуаций, когда ложь во благо.       А когда Паршута узнала, кто скрывается под маской Белого Орла, её удивлению не было предела. Конечно, она сразу же разочаровалась. Они живут вместе уже достаточное количество времени, и не узнать самого близкого человека для неё было крахом. Но вся горечь этого события уступила место радости за Марка. То, что даже она не смогла распознать его, говорило о том, что он настоящий артист — тот, который входит в любую роль, поёт разными голосами, совсем не похожими друг на друга, который запутывает и заставляет всех верить в то, что перед ними совсем другой человек. Марк настолько хорошо справился с задачей шоу, что описать словами это было невозможно, но она старалась донести до него все свои эмоции и впечатления. Юле было очень обидно, что он покинул проект так рано. Она ведь одна из сторонников той мысли, что победителем является тот, кто скрылся лучше всех. Но Марк её успокоил тем, что теперь у него будет намного больше свободного времени для того, чтобы наблюдать за ней. На съёмки ехать было запрещено — мало ли, что может выйти из этого. Но зато теперь ему не нужно оправдываться какими-то срочными делами или репетициями, которых не может быть настолько много.       Теперь в свободное время Паршута пересматривала все выступления Марка в «Маске», а плейлист в телефоне пестрил теми же песнями. Помимо этого, она часто усаживала его за инструмент, выпрашивая живое исполнение, а Тишман никогда не отказывал. Какие-то песни они пели вместе, и девушка настолько удивлялась их звучанию, что невольно задавалась вопросом: а почему у них всего два дуэта? Она ни за что не объяснила бы себе это. Казалось бы, за несколько лет совместной жизни было уже столько событий, переживаний и чувств, горящих и по сей день, что можно было бы вложить это в невероятной красоты историю, положенную на музыку. Но Марк — по тем двум песням понятно, кто в этом деле главный — никак не шёл к ней с предложением, и Юля решилась на очень отважный для неё шаг. Она сама изложит их историю в песне.

***

      Для неё это была настолько ответственная работа, что сочинение слов и музыки подзатянулось надолго. Сейчас уже конец осени две тысячи двадцать первого, и в какой-то из дней ноября Юля поняла, что песня готова.       Было очень волнительно показывать её Тишману. Она боялась услышать критику, ведь в песне всё про них. Конечно, завуалировано, но сделано это понятным именно для Марка и никого больше, и поэтому Юля боялась осуждения. «Возможно, он смотрит на всё это с другой стороны», — такая мысль проскочила у неё в голове. Но, прослушав ещё раз запись, она поняла, что такого быть не может. Это одно из всего того, что их объединяет — одинаковое восприятие совместной жизни. Поэтому, собрав всю свою решительность в кулак, Юля всё же отдала Марку песню.       Ей хотелось взмыть в небо от увиденной реакции.       Марк. Тот человек, который редко проявлял такие эмоции, сейчас был на грани. Он заворожённо слушал кусочек души Юли. Было такое ощущение, будто она оторвала часть от себя, вложив её в этот шедевр. Это было настолько про них, что он диву давался, как сам не созрел для нового дуэта. А его девочка опередила. И сделала это так красиво, что на душе было больно. Вместе с последней нотой он подорвался со стула и крепко сжал в объятиях Юлю, которая стояла чуть поодаль, ожидая его реакции. Он был настолько счастлив от того, что явился вдохновением для творчества девушки, и сдерживать свои эмоции не мог, да и не хотел. Поэтому сейчас он стоял, сжимая её в кольце своих рук, ощущал её ладони, поглаживающие его по спине, а с глаз всё же сорвались солёные капли, падая на её волосы и рубашку.       — Мы должны записать её до твоего концерта, Юля, — уже спустя несколько минут, когда Марк привёл свои мысли и чувства в порядок, он смог связно говорить, — ты не представляешь, какой фурор мы произведём.       И они сделали это.