Нагадай мне любовь

Песни и смех раздается недалеко от деревушки, а люди снуют туда-сюда, отчего вокруг царит приятно бушующая атмосфера. Весьма охмелевшие мужики устраивали всевозможные соревнования и игрища, а женщины то и дело доносили еды на столы посреди поляны. Празднование дня летнего солнцестояния было в самом разгаре. Юбки и кафтаны пестрили яркими красками, а цветы, падающие с пышных венков, забивались в складки одежды и путались в волосах. Пара цыганских мальчишек пробежала за рыжей кошкой, а им вслед слышались причитания деревенской старухи. Бальза, по своему разодетый, медленно двигался сквозь праздничное гуляние в одной из приятно настроенных к их табору деревень. Украшения звонко брякали, ударяясь друг о друга, когда его в очередной раз задевал прохожий, кидая скомканные извинения и пожелания удачно провести время. Фигура, ошивающаяся около шатра, привлекла взгляд, а потому Лука и двинулся прямо туда. —И давно ли тут бродят одинокие казаки, — цыган тянет гласные, щурится и подходит ближе, скользя вокруг мужчины. —Коли меня ищешь, чудесный? — Нортон лишь цыкает на такое обращение, но особого раздражения не чувствует. Перед ним льстец еще тот — заговорит, да не заметишь как отберет все что при тебе было. —А ты не расслабляйся, цыган, али позабыл с кем разговариваешь? — Кэмпбелл хмурится, а Лука хохочет. Звонко так, задорно, что аж на душе тянет неприятно. —Ну и ну, рассмешил, лихой. Как же позабыть-то? Ты-то уж точно каждому запомнишься, — ну старался Бальза не говорить со своим ловцом, честное слово пытался, но тот словно специально на глаза попадается, а ноги туда же и несут. Нортон ведь не станет сдавать его за малую кражу бус, прямо сейчас болтающихся на его шее, да и кто заметит. Слишком уж увлеченными показались хмельные лица, что и труда не составило стянуть с шеи золотишко. —Ну, раз меня ищешь — заходи, — и за тканью шатра скрывается, оставляя Нортона в раздумьях. Казак губы плотно сжимает и ступает следом, рукой отодвинув полог. Внутри душно, а темень, к которой взор не привык, слегка вгоняет в ступор. Лука уже восседает за ковровым столом на пышной подушке, подперев щеку рукой. Смотрит так пристально, изучая представшего перед ним мужчину. И силен, и собой хорош — но все невестку себе никак не найдет, да и ходит только по службам казачьим, упиваясь в работе полевой. Единственное, что подходит под описание Кэмпбелла — непонятный. Недоступный для чужого понимания, держащий маску отстраненности и постоянно косящийся в сторону основавшихся у края деревни цыган. Уж это Лука не может не замечать, этого только дурак не заметит. —Небось погадать на даму сердца надумал? — цыган лениво роется в ящичке рядом с собой, да рукой приглашает Нортона присесть перед собой. —Не стесняйся, казак! Все, что было в шатре — остается в шатре, ничего в свет не вынесу. Своим романипэ клянусь, чудесный! — он горячо кивает, заверяя казака в своих словах, да вертит в руках колоду карт. —Да мне бы просто на судьбу, раз настаиваешь, — вырывается прежде чем Нортон успевает это осознать, да резво рот захлопывает, клацнув зубами. —И на судьбу, и на любовь, и на деньги погадаю чего уж там, — пальцы умело колоду мешают, раскидывая их по кучкам, да вновь собирая. Взгляд казачий за благовония зажжённые цепляются, едва заметной полосой струящиеся. «И когда успел уже?» — всплывает в голове, да вскоре оказывается откинутым, когда цыган вновь голос подает. —Ну что же, на любовь тебе гадаю, казачок, — хитрюще щурится, паршивец, и вкладывает перед ним три карты на стол. —Ну и ну, "неискренность"! А душенька твоя прирожденный льстец, да еще и скрывает что-то, коли проблемы, коли что на душе лежит. Ну и судьбинушка у тебя на любовном фронте, казак! "Деньги" несут относительное богатство, да вот только корыстным человек может быть, — Лука пальцами по каждой карте водит, усмехается чему-то своему, да взмахивает рукой с золочеными браслетами. —"Неожиданная радость"! Интересное знакомство, новая любовь и возможность стремительных отношений, — Нортон едва гнет густые брови, уходя в себя. Не верит он в карты и речи цыганские, но от того интерес не уменьшается, а потому он лишь руки на груди складывает, да чуть приподнимает уголок губ. —А ты чего тут хихикаешь, цыганенок? Смешное что развидел? —Никак нет, просто настроение хорошее, — и тишина вновь заполняется шорохом карт и едва слышными голосами снаружи. Кэмпбелл едва успевает осознать, когда же на столе оказались традиционная деревянная посуда с закусками, но отказаться не может. Невежливо в отношении цыган, отказываться от предложенных угощений, поэтому Нортон стакан из чужих рук берет, замирая. —Как же так получилось, на дворе праздник, а ты совсем не отмечаешь? — рука со стаканом взлетает в воздух и казак тянется следом, глухо чокаясь стаканами. От медовухи сильно не хмелеешь, но тело все же слегка перестает двигаться так как нужно, отчего и происходят некие казусы. Например, Бальза едва не выронил из рук бутылку с напитком чего покрепче, довольствуясь компанией постоянно мозолящего глаза казака. Так и прошло время в компании алкоголя и пустых разговоров, не значащих толком ничего. Голова постепенно тяжелела, жутко хотелось прилечь, но делать это в цыганском шатре не хотелось, а вдруг что. Лука, уже вылезший из-за своего стола и сидевший неподалеку от Нортона, мурлыча под нос играющую вдалеке песенку, да чуть дергая руками, вслушивался в звон побрякушек. Кэмпбелл приваливается плечом к тумбе, глядит блестящими глазами на острый профиль и щурится. Цыган, красивый до невозможности, сидит прямо рядом с ним — помани пальцем и он тут как тут. Из горла вырывается булькающий смешок и песня прекращается, а казак даже едва слышно вздыхает, наблюдая за широко раскрытыми глазами перед собой. Бальза, расслаблен до невозможности, будто довольный кот, улыбается мужчине и поднимает одну бровь. —Чего хихикаешь? — звучит слишком тихо, но Нортон все слышит. Слышит и видит. —Красивый? —Красивый, — хрипит в ответ, а Лука пьяно хохочет, подползая ближе. Бальза как-то задумчиво скользит по фигуре. Смотрит-смотрит-смотрит.

с м о т р и т

А после едва касается горьких губ, склонившись к полулежащему мужчине. Дрожит, когда чувствует ответные касания и вздыхает, теряясь в волне ощущений. Нортон утягивает цыгана на пол, на мягкие подушки, да раскрывает глаза, отстраняясь от него. Молчание кажется слишком неловким, а последующий шорох заставляет мгновенно очнуться. Нортон рывком поднимается с пола, чуть пошатнувшись от резкой смены положений, и растеряно глянул на лежащего на полу Бальзу. —Все, что было в шатре — остается в шатре, — бросает через плечо и направляется прочь, совсем позабыв про оставленный чернюшный плащ, да одиноко сидящего цыгана. Лука склоняет голову на бок, касается пальцами губ и не может сдержать улыбки. И все же, казак ведь ответил ему! И он уверен, что это точно не был пьяный порыв, а если и он, то там было что-то правдивое, раз он тактично сбежал, скрывая свои алеющие щеки. Бальза хохочет и падает спиной на подушки, пока где-то на краю деревни, подальше от празднования, бродит одинокий казак. Бродит, да прокручивает все произошедшие события в своей голове.

«Вот уж действительно неожиданная радость…»