***
25 декабря 2021 г., 17:44
Когда землю припорошил первый в этом году снег, на улицу высыпала толпа маленьких волшебников и волшебниц. Резвясь, они оставляли на земле кучу следов, безвозвратно стирая рыхлый сантиметровый слой снега. Уже через несколько минут на площади у фонтана почти не осталось и намёка на те первые снежинки, что застелили покрывалом брусчатку. Однако подкрепление было уже близко: хмурая тёмная туча несла ещё больше мешков с белыми пушистыми комочками. Дети буквально взревели от нетерпения и устремились ловить языками слипшиеся снежинки. Они хватали их голыми ладонями, давно покрасневшими на морозе, но хрупкие зимние красавицы всё равно не выдерживали человеческого тепла.
Я же укуталась в шарф, пряча нос за красно-оранжевой тканью. Под крышей аркады до меня практически не долетал снег, но ветер — вполне. В варежках, которые я предусмотрительно достала ещё в начале ноября — не без долгих поисков по чемоданам — было уютно и тепло. В таких и отбиваться от снежков не страшно. Как и ожидать друзей уже битых… не знаю, сколько минут. Хоть прямо над моей головой и располагался гигантский часовой механизм, я, к сожалению, не засекла, во сколько вышла из замка во двор, чтобы потом предъявить опоздавшим. Переминаясь с ноги на ногу, я уже подумывала над тем, чтобы сесть на каменный выступ, но тот был непозволительно холодным для этого. Где же носит этих оболдуев и Лили с ними за компанию? И надо было им вообще назначать какое-то конкретное время для встречи, они же всегда опаздывают, а я каждый раз верю, что однажды благоразумие возьмёт над ними верх. Не сегодня — так не сегодня.
Мне подумалось на секунду, что было бы неплохо высунуть нос из-под крыши и поддаться искушению попрыгать под открытым небом. Собрать ресницами внушительную коллекцию разномастных снежинок, половить их языком, отбросить варежки и поморозить ладони. Покружиться в вальсе с невидимым партнером под смех глазеющих детишек и под аккомпанемент оркестра в моей голове. Мне только подумалось, а он воплотил это в жизнь.
Сириус подбежал ко мне, взяв за руки и вытащив на площадку. Изображая принца — хотя ему и притворяться не нужно, выглядел он как настоящий дворянин даже с забавно растрёпанными на ветру волосами — он завёл одну руку за спину, а другую положил себе на живот и поклонился. Неправдоподобно низко и с карикатурно-серьёзным выражением лица. Потом подал мне руку, безмолвно приглашая на танец. Я вложила свою ладонь в его, безудержно смеясь. Где-то позади мне вторила Лили, за которой так же «галантно» ухаживал Джеймс. Питер и Римус наблюдали за нами, прислонясь к стене и с трудом сдерживая хохот, чтобы не испортить атмосферу.
Блэк кружил меня в неумелом вальсе, то и дело сбиваясь с намеченного нашими следами на земле квадрата. Пару раз спинами мы натыкались на Поттера и Эванс, чуть ли не падая. Смеялись, смотря друг другу в глаза. В моих кофейных наверняка виднелись нескрываемые искры счастья. А в его — что-то неуловимое, но пробирающее до мурашек. Он крепко, но не больно сжимал мою ладонь и талию, но я всё равно волновалась, смогу ли удержаться на ногах. Мы с ним уже друзья, но почти кто-то ещё. Или мне всё кажется и у него в крови флиртовать со всеми девушками, что оказываются на его пути. Но я так наивно считаю себя какой-то избранной, как думали все, кто когда-либо встречался с Сириусом Блэком. Не важно — три дня или три месяца. Я могу стать для него кем угодно, от очередной брошенной пассии, до… не важно. Выдумывать что-то себе дороже.
Когда я в очередной раз наступила на ногу своего партнёра, он неожиданно вскружил меня и ловко опустил, поддерживая второй рукой за спину. Мои волосы почти коснулись земли, но вместо вскрика из груди вырывалось лишь частое дыхание. В этот момент со стороны мы наверняка выглядели как парочки из маггловских любовных фильмов. Лили подтвердит, уж очень восхищённым казался её взгляд, в тот момент, когда я мимолётно взглянула на неё. Поставив меня на обе ноги в вертикальном положении, Сириус откланялся, что вновь заставило меня засмеяться. На этот раз неловко, пытаясь не выдать себя и свои мысли.
— Ну и где вы были? — отдышавшись, я выдала этот вопрос, хотя, признаюсь, спросить мне хотелось нечто иное.
Блэк будто бы и не заметил ничего странного, отряхивая от снега воротник куртки. Я только обнаружила что она была нараспашку, а внутри лишь тонкий свитер. Первым моим порывом было застегнуть молнию, но мне пришлось мысленно бить себя по рукам. Это выглядело бы слишком лично, чтобы демонстрировать во дворе, который полнился учениками и друзьями.
— Прости нас пожалуйста. Я торопила их, но ты сама понимаешь, мальчишки не могут так просто расстаться со своими игрушками.
Лили смотрела с ноткой вины, хоть и не имела отношения к причине опоздания. Вместе с ней и Римус ощущал потребность извиниться, судя по опущенным в пол глазам. Джеймсу же если и было стыдно, то он предпочел обратить наше внимание на причину общего сбора.
— Пойдёмте отогреваться в Хогсмид, — он взял меня под руку. — Обещаю купить тебе твои любимые карамельки с корицей.
Он начал двигаться в сторону моста, который держится над пропастью лишь магией единой. Не отпуская моей руки, он наклонился к уху и таинственно прошептал:
— Хотя, Бродяга не даст мне это сделать. Видела бы ты сейчас его взгляд.
Дождавшись моего удивлённого вздоха и выпученных на него глаз, Сохатый откланялся, остановившись рядом с перилами. Зацепив проходящую мимо Лили, которая уже по одной лишь хитрой ухмылке поняла, в чём дело, они продолжили движение, обогнав меня. До моих ушей донёсся мужской шёпот и милый смех рыжеволосой. Я могла бы начать выдумывать то, о чём они там щебечут, мысленно пародируя их голоса, но гораздо сильнее меня зацепила фраза Джеймса. Отделаться от противно жужжащих мыслей уже не приходилось возможным. Ну и как он смотрел? Мне нужно сейчас обернуться? Или как ни в чем не бывало идти до Хогсмида, а там сесть в Трёх метлах рядом с Римусом и вести с ним беседу о последней прочитанной книге? Зачем Джеймс запустил эту цепочку давящих мыслей в моей голове и даже не удосужился удостовериться, что то, о чём он подумал — это правда?
Ни забыть, ни переключиться. Обвинять Поттера было глупо, ведь начала я всё это сама и достаточно давно. До этого момента удавалось просто забросить эти мысли в дальний ящик и фокусироваться на реальности, отвлекаться обыденными вещами. Сейчас же ничего другого и не остается. На улице не ночь, а я не лежу на постели с задёрнутым балдахином, чтобы в тишине и темноте в очередной раз мучить саму себя мыслями.
Поэтому я чуть замедлилась, втискиваясь в ряд парней. Они не возмущаются, давно уже привыкли. По бокам от меня шагали Римус и Питер. Последний был как всегда молчалив и, как бы грубо это не звучало даже в мыслях, просто поддакивал Лунатику в разговоре. Сириус увлеченно разглядывал что-то на горизонте, несмотря на то, что это что-то — вековой лес, который он видел в сотый раз. Я же смотрела не на припорошенные снегом верхушки столетних деревьев, а на волосы Блэка. Они развевались на ветру и изредка поблёскивали на выглядывающем из-за туч солнце. Мысленно я перебирала их пальцами, восхищалась мягкости и получала за это по рукам, потому что трогать волосы Блэк не позволяет никому. Сдвиг ли это или обеспокоенность о личном пространстве — до сих пор я так и не выяснила. С каждым разом оторваться от созерцания всё сложнее, как бы странно это не звучало, но я пытаюсь. Начала понимать, что передвигаясь таким образом — витая в облаках и не смотря под ноги — можно легко сломать нос, руку или волшебную палочку, что важнее всего. Или же поймать взгляд того, кого разглядываешь. И поэтому оставшуюся часть дороги я сотрясала воздух разговорами и смехом, пытаясь заглушить ноющую внутри от недостатка ответов душу.
По прибытии в Хогсмид, Лили оторвалась от Джеймса, в шутку толкнув его так сильно, что он приземлился в уже внушительную горку снега. Вытянув за руку из образовавшейся толпы, Лили потянула меня в сторону «Сладкого королевства». Мне оставалось лишь послать неловкую улыбку Джеймсу и мельком глянуть на остальных, прежде чем мы скрылись за поворотом, выйдя на центральную аллею.
По улице от магазинчика к магазинчику сновало так много людей, будто бы все разом решили начать закупаться подарками к Рождеству. Детишки, многие из которых были учениками Хогвартса, прилипли к витринам. Одни разглядывали мчащийся по железной дороге поезд, выплёвывающий облака пара при каждом повороте, другие же истекали слюной на сахарные тростинки и шоколадных лягушек. Потом они менялись или освобождали место для тех, кому до этого повезло лишь грустно поглядывать на закрытый для них паб «Три метлы» или самопишущее перо на витрине магазина «Писсаро». Протискиваясь в узкие проходы между людьми, мы уже не могли бежать от мальчиков. Их макушки можно было заметить в начале толпы, если суметь встать на носочки и удержаться в таком положении под натиском людей. Заметив, что я отстала, Лили вернулась и мягко дёрнула меня вперёд.
Когда мы наконец оказались на пороге «Сладкого королевства», нас приветливо встретила заводная птичка, возвещающая о прибытии каждого гостя. Внутри было тепло, даже жарко, и то, что все сладости оставались в первозданном виде — вот, что было настоящей магией. Я стянула шапку и пошла вслед за Лили, которая уже стояла напротив витрины с печеньем. Проходя по залу, я заметила, что все столики были заняты воркующими парочками и многие лица были мне знакомы. Вот, за самым первым сидела девочка с Гриффиндора, с нашего курса. Судя по шарфу на спинке стула, мальчик, который сидел с ней, был с Пуффендуя. Обернувшись на шум входной двери, девочка помахала мне и я ответила ей тем же, хоть и с трудом могла вспомнить её имя. Как-то неловко, наверняка она помнит, как меня зовут, раз так приветственно машет.
Но я не успела слишком расстроиться из-за плохой памяти на имена, ведь Лили подозвала меня, чтобы показать имбирно-коричное печенье в форме волшебных зверушек. В тот момент у меня наверняка загорелись глаза и зачесались руки, которые уже полезли в карман за кошельком. Корица была тем, за что я была готова отдать все свои заманчиво звенящие галеоны, сикли и кнаты. Отсчитывание необходимого количества монеток прервала Лили, ткнув меня в бок. Раскрыв рот от удивления я повернулась к ней с желанием узнать причину по которой я приобрету очередной синяк. Эванс же кивком головы показывала на зашедших в кофейню парней. Джеймс с Сириусом демонстративно скорчили лица от переизбытка влюбленных пар на квадратный метр и выглядело это так комично, особенно на фоне недоумевающих Римуса и Питера, что я засмеялась. Сикли с характерным звоном попадали на пол и я в который раз убедилась в том, что должна быть осторожна с деньгами. Придерживая развязанный спадающий шарф, я наклонилась, вынуждая себя прервать минуту смеха, чтобы поднять дорогие сердцу монетки. По стуку шагов поняла, что кто-то подошёл ко мне, но я вперила взгляд в одну особенно хитрую монету, которая закатилась под прилавок, и не могла даже узнать кто это. Лили явно так громко не топает, так что это кто-то другой. Тот, чья рука с изящными аристократическими пальцами аккуратно поддела сикль и передала его мне. Пожалуй, в этот момент я, даже не поднимая глаз, могла сказать, что это Сириус.
Однако подняться мне всё же было нужно. Блэк пружинисто быстро выпрямился в полный рост и уже протягивал мне жилистую руку. Но я как всегда слишком поздно сообразила и встала сама, ненамеренно проигнорировав его. Мне вдруг стало так стыдно, но не больше чем Сириусу — неловко. Однако он тут же спрятал руку в карман брюк, как ни в чём не бывало. В этот момент мне показалось, что только я одна и успела заметить или даже почувствовать промелькнувшее в воздухе разочарование.
— Ты хотела печенье с корицей и имбирём? — я перевела на него взгляд, но не успела осознать, что именно он спросил. — Можешь не отвечать, знаю, что да.
Он подозвал хозяйку и, обаятельно улыбнувшись, да так, что она даже раскраснелась, попросил положить в бумажный пакетик печенья на 15 сиклей.
— А, и ещё взрывающиеся карамельки с корицей. Да побольше, а то не хватит до следующих выходных! — прокричал ей вслед Блэк, лениво вытягивая из кармана кошелёк.
— Ты с ума сошёл?! Я сама заплачу.
Забыв о личном пространстве, кладу свою руку на его предплечье, пытаясь остановить пересчёт монет. Смотрю весьма красноречиво, как мне кажется, но Сириус косится в мою сторону и поднимает брови, наверняка не воспринимая угрожающий взгляд всерьёз. Улыбается уголком губ.
— Это не признание в любви, Айрис, хватит так возмущаться, — если до этого я и не особо это делала, то после его слов начала. — Мы заставили тебя мёрзнуть в ожидании, так что, считай это извинением, если простой дружеский жест не устраивает.
Позади послышался смешок Лили и я подумала, что смеется она над нами с Блэком. Обернувшись, я, однако, увидела её разглядывающую вместе с Джеймсом один из прилавков. Они хохотали над разноцветными леденцами, упорно выпрыгивающими из тарелки и пытающимися сбежать. Я бы с удовольствием присоединилась к ним и попыталась бы удрать из этого магазина, что превратился в оплот неожиданных жестов и неловкости. Но, подумав с минуту, я решила, что это будет проявлением неуважения к Сириусу, который уже наскрёб горсть сиклей и готовился принять от хозяйки пакетики со сладостями. Поэтому я переминалась с ноги на ногу и с колотящимся сердцем ждала продолжения диалога.
— Вот, держи. Всё твоё самое любимое, только сразу не схрумкай.
В этот момент я уже и не задумывалась над тем, какую улыбку стоит показывать, а какая покажется слишком искрящейся от радости. Как бы я не нервничала и не пыталась до этого всем видом показать, что «ничего мне от Сириуса Блэка не нужно», вкусности я приняла моментально, улыбаясь до ушей, и наслаждаясь удовлетворённым своим поступком Бродягой. Поначалу он старался держать лицо, будто бы ему «ничего это не стоило и вообще всё равно», но мне удалось отвести взгляд от печенья, один вид которого уже оставлял сладость на языке, и украдкой взглянуть на Блэка. Он повернулся, но я продолжала видеть его профиль: довольный, он всё же пытался запрятать улыбку за длинными кудрями.
— Спасибо, — он еле заметно дернулся, но я привыкла замечать такие детали. — Можете даже чаще задерживаться, если каждый раз меня будет ждать такой сюрприз.
— Я бы с удовольствием, но боюсь таким темпами ты до конца зимы будешь жить в больничном крыле с простудами, подлечиваясь зельями.
— Но тогда ты сможешь меня навещать и всё равно приносить конфеты, — я хитро прищурилась. — Так и скажи, что просто не хочешь тратиться.
— И это мне говорит человек, который пять минут назад меня сумасшедшим назвал за то, что я собрался купить ей конфеты.
Сириус не менее лукаво улыбнулся, уткнув одну руку в бок. Я чуть сильнее прижала сладости к груди, уже почти признав поражение.
— Ладно, хорошо, глупость сказала, — я закусила щёку, отведя взгляд на окно позади. — Просто… спасибо тебе. Я не привыкла к тому, что мне кто-то что-то покупает и делает это — почти — просто так.
Бродяга на это молча подошёл ближе, но я так и не удосужилась посмотреть на него. Выражение его лица оставалось загадкой, как и дальнейшие намерения. Мои ладони немного вспотели. Сжав их чуть сильнее, я кажется отломала краешек печенья, которое покоилось в пакетике. В голове лишь «надо посмотреть в глаза, надо, надо, надо…» И я повинуюсь.
Он на полголовы выше, так что сначала я утыкаюсь в его шею и точёный подбородок. Поднимаю свои кофейные, ожидая увидеть в его голубых насмешку, но они заняты серьёзностью и тем, что я увидела ещё утром, во время танцев. По моим смутным объяснениям это что-то из маггловских романтических новел, но я прочла их не так много, чтобы сказать точно и знать наверняка. В моей голове тысячи мыслей заманчиво взмахивают хвостиками, но ни одну из них я поймать не в силах, все юрко прошмыгивают мимо. А что же творится в его? Он для меня закрытая книга. Хотя, звучит довольно легко, так что, пожалуй, он целый книжный шкаф под замком, пусть это и бредово. Столько возможностей, выбирай любую, всё равно ни к одной я не готова. Растеряюсь, растворюсь в сомнениях, но точно запомню и со стыдом буду перематывать снова и снова уже затёртую плёнку в голове перед сном. Ну же, сделай хоть что-нибудь. Прошли секунды, но по мне проехалась целая вечность.
А он просто взял одну карамельку и кинул себе в рот.
Как глупо мы оба выглядели я даже и представить себе не могу. Особенно посреди больше дюжины влюблённых подростков, что не стесняются демонстрировать чувства, мы были словно новорождённые, которые вообще такого слова не знают. Его лицо выражало полную расслабленность. Он гонял языком конфетку и смотрел на витрины, которые находились за мной.
— А ты думала, что одна всё слопаешь? — Блэк, казалось, вернул себя прежнего, запирая того юношу, что на секунду взял верх.
— Пойдём, там Джеймс и Лили сейчас скупят всю витрину с лягушками. Нужно остановить их от превращения в шарики с ножками и ручками.
Он прижал руки к груди, истерично размахивая ладошками вверх-вниз и скорчив карикатурно-печальное лицо. Я почти рассмеялась, но заметила, как резко он убирает руки в карманы. Идя за ним по залу, постукивая сантиметровыми плоскими каблуками по плиточному полу, я наблюдала, как он нервно отстукивает большими пальцами рук какой-то незамысловатый ритм. Значит, мне не показалось. Что-то было. В его взгляде, действиях. Или накручивать себя мне легче, чем признать, что это всё домыслы.
***
На следующий день урок Трансфигурации профессор Макгонагалл решила начать с объявления: в конце месяца состоится ежегодный Зимний бал. До этого времени каждому необходимо разыскать себе пару и подготовить наряд. Хотела бы я сказать, что мне всё равно как и все прошлые 6 лет, но платье, что уже давно ждало своего часа в шкафу, доказывает обратное. Письмо маме я написала ещё месяц назад. В нём я довольно красочно описала то, что хотела бы увидеть в коробке по её прибытию в Хогвартс. Дождавшись, пока мой вечно голодный сычик склюёт печенье, которое скрипя сердцем я вынула из фирменного пакетика «Сладкого королевства», я завязала на его тонкой лапке письмо. Недовольно ухая и медленно продвигаясь к окну, он всё же улетел, неся маме мои мечты об идеальном платье. Мама, наверняка дословно повторяя содержание письма каждому консультанту, обошла многие маггловские и волшебные магазины. Однако ни одно из них по-настоящему не соответствовало моим ожиданиям и маминым средствам в кошельке. Однако она не сдалась и уже в следующем письме я выслала ей замеры фигуры и набросок платья на куске пергамента. Найдя лучшую швею-волшебницу на просторах Лондона, она заказала мне платье мечты за удивительно смешную сумму. Так что первый шаг сделан. Но если с ним были такие трудности, то я боюсь представить как сложно будет отыскать себе пару. По традиции, мальчики приглашают девочек, но кто сказал, что все их нужно обязательно соблюдать? В случае тотальной неудачи на этом фронте я могу взять дело в свои руки, а не надеяться на мальчиков, которым проще совладать с драконами, чем с девочками. Хотя кого это я собралась приглашать? У меня даже никого на примете нет, кроме, разве что того, о ком лучше вовсе не вспоминать. Однако не взглянуть на него, даже мельком, я не могла. Он сидел за одной партой с Джеймсом на соседнем ряду, баловался с какой-то заколдованной птичкой, постоянно отправляя её шуршать бумажными крыльями над ухом Римуса. Последний отмахивался плечом и метал грозные взгляды, периодически поворачивая голову на источник его дружеского раздражения. В один из таких лихих поворотов, он заметил мой взгляд, наверняка мечтательно-задумчивый, и послал мне лёгкую улыбку, однако, тут же развернулся и продолжил что-то с упорством писать. Сириус же непонимающе посмотрел на сгорбленную спину Римуса, удивившего его спокойствием, а затем на меня. Не успев отвернуться, я вынуждена была принять поражение и с достоинством смотреть в глаза гриффиндорскому принцу. Он же как-то чересчур уверенно махнул мне рукой, будто бы пытаясь этим скрыть то, что я его застала врасплох, как, впрочем, и он меня. — Айрис, — раздался тихий шёпот Лили над ухом. — Ты что-то совсем из реальности выпала. Всё в порядке? Разорвав зрительный контакт с Бродягой, я вернулась к созерцанию учебника. Эванс старалась не смотреть на меня, наклоняясь боком при разговоре. Профессор Макгонагалл не терпела разговоров на своих уроках, хоть мы и были её любимыми Гриффиндорцами, баллы с которых снимать — ну просто кощунственно. Именно поэтому она всегда сквозь пальцы смотрела на баловство мальчишек. — Да, всё хорошо. Просто задумалась о… — О Зимнем бале, да? — было трудно не сложить два и два, вспомнив момент, после которого я ушла в себя. — Я тоже, на самом деле. У меня платья ещё нет. — У тебя хотя бы точно есть с кем туда пойти. И я уверена, он оценит, даже если ты придёшь в школьной мантии. Я подпёрла голову рукой, пытаясь вчитаться в строчки в книге по Трансфигурации. Однако отдельные слова никак не хотели складываться в предложения и обретать смысл, поэтому я застряла где-то наверху странички. Перечитывая снова и снова, я теперь с трудом вспоминала смысл слова «заклинание» — таким оно стало странным в моей голове. — Я уверена, тебя обязательно пригласят, — Лили уверенно штудировала уже вторую страницу, выписывая полезную информацию. — Я даже догадываюсь, кто. — Что? Ну и кто же? Стоило сказать это — возможно, слишком громко для кабинета, тишину в котором нарушал только шелест страниц — Макгонагалл подняла голову и грозно сверкнула глазами в мою сторону. Решив не испытывать судьбу, я снова уткнулась в учебник и даже начала чиркать пером на пергаменте, однако вряд ли бы я поняла эти каракули после урока. В голове творился кавардак, что удивительно, ведь я прекрасно знала о бале в конце года и о том, что нужно будет искать себе пару. Просто до этого я старалась не задумываться о последнем факте. Его просто не существовало в моей голове. Но после официального объявления и осознания мною, что до бала остался месяц — я начала нервничать. Часть меня кричала о том, как мне будет стыдно и неловко остаться одной вечером Зимнего бала. Даже если бы замечательная Лилс ради меня захотела бы отказаться от танцев с Джеймсом, я бы не согласилась на это. Не смогла бы воспользоваться её добротой, хотя так мне было бы намного легче и я бы не чувствовала себя такой одинокой. Конечно проще всего было бы если бы меня кто-то пригласил. У меня не так много друзей, больше скорее знакомых, в том числе мальчиков, но я и не подозревала никогда, что кто-то из них может испытывать ко мне симпатию, доходящую до того, что они видят во мне свою пару на праздник. В голове проскальзывает имя лишь одного, в чьих чувствах и намерениях я не уверена больше всего и от того само существование таких мыслей странно. Загадывать чрезвычайно глупо, но смиренно ждать совсем не проще. Сегодня лишь первый день, когда ребята могут начать приглашать девочек, так что мне оставалось только выйти из кабинета в холодные коридоры Хогвартса, постаравшись сделать вид, что я не жду приглашения хотя бы от кого-нибудь.***
— Почему ты отказала ему? Он вроде бы хороший, так мило нервничал. Громко сказала мне на ухо Лилс, пока мы шли по коридорам в перерыве между Зельями и Историей магии. Лавируя между компаниями учеников, мы пытались держаться рядом. Шумный и шебутной контингент Хогвартса нам в этом всячески мешал и приходилось как-то выкручиваться, разговаривая громче и цепляясь друг за друга в наиболее наводненных учениками коридорах. Но именно в этот момент я пожалела, что на одном из поворотов толпа не отрезала меня от Эванс и мне не пришлось с боем одной прорываться к кабинету Истории магии. Ведь и без её слов я думала об утренней ситуации уже не первый урок. До этого заботливая Эванс не затрагивала в разговорах мой отказ парню из Когтеврана, но видимо моё молчание её вконец достало. Обычно такие вещи мы друг другу доверяем и сейчас она явно переживала из-за недосказанности. Толпа впереди оказалась достаточно большой для одного из самых узких коридоров всего замка. И как бы ужасно я сейчас не поступала, я оторвалась от Лили, начав обходить подростков с другой стороны. Сразу после них был поворот направо и, благодаря кропотливому изучению всех закутков замка, я знала, что там тоже есть выход на лестницу. Это было моим спасением, ведь теперь я могла спокойно подумать. Оглянувшись, я поймала рыжую макушку в толпе. Она потеряно водила головой в разные стороны, пытаясь отыскать меня, но ничего не выходило, ведь я наблюдала за ней уже из-за угла. И пока внимательная Эванс не обнаружила меня, пора было двигаться в сторону кабинета Истории Магии. Это направление движения было менее популярным, в основном, наверное, благодаря тому, что идти к лестницам так дольше. Однако мне это и нужно было. Движение по извилистому коридору, который часто разветвлялся, напоминало блуждание по лабиринту из моих мыслей и чувств с кучей резких поворотов и тупиков. А что я должна сказать? Что перепугалась и от неожиданности ляпнула первое, что пришло мне в голову, даже не задумываясь о том, что могу так остаться без пары? Но ведь я только и думала о том, кто и когда меня пригласит. Репетировала как буду краснеть и смущаться, отвечая робкое «да». Или что он мне абсолютно не нравится? Однако тогда становится нелогичным то, как я о нём отзывалась при Лили. Точно помню, как называла его «классным парнем, который любит маггловский джаз». Она сразу бы поняла, что что-то не так. Или отринуть все сомнения и рассказать, что до последнего я буду ждать приглашения лишь от одного? От того, кого вроде бы должна считать лишь другом, ведь у него так много девушек-увлечений-на-день, что мне остаётся только встать в очередь? И с другой стороны, как было бы проще, будь я настолько смелой, что смогла бы ему признаться, даже зная, что ответом может быть добродушный смешок и неловкая фразочка в духе «ты мне конечно тоже, но как друг». Я бы улыбнулась в ответ, а в горле, против моей воли, уже скопился бы комок слёз. Пошла бы на Астрономическую башню, чтобы бездумно посмотреть в бескрайнюю даль и дать волю эмоциям, колотя по заледеневшим перилам. Он бы не узнал, лишь гадал бы, как мне больно, лежа в теплой постели в спальне Гриффиндора. В какой-то момент понял бы, что он все равно мой друг и вроде должен поддержать, но его присутствие только все усугубит и остался бы в спальне, пытаясь уснуть. Через какое-то время усталость одолела бы мысли в суровой борьбе и он бы засопел, пока я блуждала бы по холодным коридорам, не в силах отправиться спать. Нет, это цепочку лучше не продолжать. — Фух, еле тебя нашла. Вот это скопище конечно, — запыхавшаяся Лили появилась за спиной неожиданно, будто бы всё это время петляла по коридорам вместе со мной. — Лили? Ты… — я глянула на неё с долей подозрения, но тут же улыбнулась, ведь Лили не выглядела так, словно уже знает все мои секреты. — …ты тут. Отлично. Я потерялась из-за толпы и решила, что ты уже ушла и ждёшь меня здесь. — Я искала тебя, но так и не нашла. Мы, кажется, говорили о чем-то? — Эванс задумалась, нахмурившись и опустив взгляд в пол. Затем её лицо просветлело и она тут же посмотрела мне в глаза с любопытством. — Точно! Почему ты отказала? Может, я конечно спрашиваю что-то не то… — Нет, нет! Всё в порядке. Просто, я думаю, что он не тот, с кем я бы хотела провести этот вечер. Кажется, что она поверила. Ведь я действительно не с ним хотела бы кружиться под романтичную музыку, ощущая чужие руки на своей талии и прислоняясь щекой к ткани черного нарядного пиджака. — Оу, я поняла, — она тут же отвернулась, взмахнув волосами. Мне показалось, что она попыталась скрыть улыбку. — Ладно, пойдем лучше займём места в кабинете, а то пока мы шли, прошло невероятно много времени. — Пойдём, конечно. Постаравшись не акцентировать более на таком внимание, я просто последовала за Эванс. В этот раз идти по коридору было проще, ведь за перерыв многие студенты успели разойтись в другие части Хогвартса, преследуя цель найти нужный кабинет среди бесчисленного их множества. Даже старшекурсники грешили опозданиями на уроки из-за запутанных и длинных каменных джунглей.***
Утренний гул Большого зала можно было уловить уже за несколько коридоров до входа. И это не удивительно — утром все обсуждали новости из газет, которые им в цепких лапках доставили совы, вчерашние, ещё не успевшие остыть, слухи и то, что готовит им новый день. Я участвовала в этом утреннем ритуале не меньше остальных, беседуя с Лилс за гриффиндорским столом, ломящимся от яств. Обычно мы с самого утра затевали разговор, но в этот раз, когда я проснулась, то успела поймать сонным взглядом лишь кусочек мантии, скрывающийся за дверью. Даже и придумать не могу, почему бы ей нужно было настолько рано вылезать из тёплой постели. Даже учитывая то, что она староста, рыжеволосая никогда не покидала спальню ещё до моего подъёма. Именно поэтому с момента пробуждения меня не покидало странное предчувствие, из-за которого я чуть не полетела с лестницы кувырком, сталкивая находящихся внизу студентов как кегли из маггловской игры. За поворотом уже показался высоченный проход в Большой зал, когда я остановилась, переводя дух. Шум стал громче и от него уже нельзя было абстрагироваться, но я даже была не против, ведь он заглушал назойливые мысли. Зайдя в Зал, я сразу заприметила ярко-рыжую макушку Эванс, раскачивающуся у гриффиндорского стола. Рядом с ней болталось ещё две и судя по кудряшкам это были Сириус и Джеймс. Троица на сговоре. Лучше и места не придумаешь, ведь каждое слово, сказанное здесь обычным тоном и громкостью, утопает в окружающем белом шуме, который издают сотни подростков. Я начала подбираться поближе, попутно здороваясь со знакомыми с факультета и приветливо взмахивая рукой. Мне отвечали радостными улыбками, будто бы и правда рады меня видеть и это согревало душу и немного успокаивало с утра разбушевавшиеся нервы. Между нами было несколько человек, когда я с трудом могла различить слова их общего разговора, хотя тема мне всё ещё была не ясна. — Между прочим… Не… Пригласил… Ждёт… Голоса Джеймса и Сириуса хоть и отличались, но понять, кто из них говорит я не могла. Затем вступила Эванс, явно обращаясь к Блэку, поскольку подошла к нему на несколько сантиметров ближе. — Уж не знаю, что ты хочешь этим доказать, но это ужасно… Последние её слова различить мне не удалось, но Сириус от них вспыхнул, словно спичка. — Да о чём ты? Вообще, это не твоё дело! С чего вы решили, что я собираюсь это делать? Он взмахивал руками во все стороны, только чудом не залепив кому-нибудь в глаз. Его тон был жёстче, чем когда-либо и я уже было испугалась за Лилс. Однако в следующий момент Джеймс задвинул собой Эванс и обратился к другу. — Мы не хотели давить. Просто… Подумай… Мы хотим… Счастливы… — Да отстаньте вы… Помощью… Обрывки разговора с упорством сов, просящих еду, долетали до меня и заставляли нервничать сильнее. Никогда не слышала, чтобы они так разговаривали друг с другом. С кем-то со Слизерина — да пожалуйста, чуть ли не каждый день, но не с друзьями. Если сопоставить всё, что я сумела расслышать и то, на что ребята уже несколько месяцев намекают, то результат мне совсем не нравится. Если всё так, то отчасти я согласна с Сириусом — им не нужно было в это лезть. Однако они делали всё с лучшими намерениями, от всей души. Только этим они разозлили Сириуса и расстроили меня. Стоило мне об этом подумать, как Блэк отошёл от компании друзей и двинулся в сторону вечно щебечущих что-то шестикурсниц. Я медленно двигалась за ним, стараясь не попасться на глаза друзьям. Завидев Сириуса издалека, девушки приняли довольно странные позы, будто бы всем сердцем желали показать, что не заинтересованы в нём, однако этим себя и выдали. Их реснички томно задёргались, а щебетание прекратилось. Они следили за каждым шагом выпяченно-дворянской походки Блэка, будто надеялись предугадать его намерения. Бродяга остановился перед одной особенно кокетливой блондинкой, которая выставила ножку из-под мантии. — Привет. Пойдёшь со мной на бал? Её рот округлился настолько комично, что мне в пору бы засмеяться, но от услышанного захотелось убежать. На шею будто камень повесили, а в сердце со всей силы вонзили зазубренные лезвия. В горле образовался комок слёз, который я с трудом удерживала. Никогда не подумала бы, что будет так больно. Глупая, глупая я! Имя этой блондинки он даже не знал, а она наверняка все уши прожужжала своим подружкам про Сириуса на белом коне, настолько уж эмоционально отреагировала, бросившись к нему на шею. Ногти впились в ладони, так сильно я пыталась сдержаться от использования на ней какого-нибудь запрещённого заклинания. Она всё же не виновата, она как я — просто мечтала о том, как будет сжимать руку Сириуса во время медленного танца. Значит, мне показалось. Не было ничего в его взгляде. Никакой особой искры, никакого влечения. Банальная скука от которой он решил спастись, играясь мной, как куклой. Хорошо, что я узнала так, а не когда решилась бы на признание. Теперь он мне наверное всё ещё друг, но никем другим никогда и не станет. Я вдруг поймала его взгляд. Блэк так выделялся из толпы, будто бы мой внутренний фокус всегда искал именно его. В его глазах не злорадство, не ехидство, нет. Как всегда нечто иное, в моём воображении преобразующееся в заинтересованность, доходящую до влюблённости. И какое-то… Осознание. Он оглянулся на продолжающих щебетать девчонок и наверняка подумал, что же делал среди них. Будто после разговора его накрыло волной злости и он решил выместить её, но не понимал, что вымещает на мне. Что он видел в моих глазах? Застывшие слёзы? Горькое разочарование? Или жуткую смесь, придающую моему лицу жесткость? Он почти рванул ко мне, но я развернулась на пятках. И тут же уткнулась в парня в мантии с жёлтым гербом. Растерянно смотря на него, я внезапно поняла, что он улыбается, осознавая, что наконец нашёл в себе внутреннюю смелость. Заметив выражение моего лица, он чуть смутился, но не отступил, полагая, что так сможет поднять мне настроение. — Привет, Айрис. Не согласишься ли ты пойти со мной на бал? Первый порыв — вновь отказаться. Затем я постаралась осмыслить его предложение и в попытках найти причину сказать «нет», наткнулась на саднящий в горле комок. Отвлечься, дав надежду бедному парню, чьё имя я сразу и не вспомнила? Или благоразумно отказаться, оставшись апатично читать учебники в спальне Гриффиндора праздничным вечером? Можно сформулировать по-другому: хотеть отомстить или уйти с гордо поднятой головой? Прежде чем успеваю обдумать, я отвечаю: — Конечно. С удовольствием. Элри, правильно? — откапываю из закромов памяти образ светловолосого и голубоглазого парня, предела мечтаний, сидящего передо мной на уроке Защиты от тёмных искусств. Тогда он повернулся, чтобы уточнить страничку, вроде бы. Я и внимания не обратила, а он, по видимому, точно запомнил и поставил перед собой цель станцевать со мной на балу. Он сразу расцвёл от того, что я назвала его по имени, да ещё и правильно. Пока он быстренько обернулся к друзьям, чтобы поделиться успехами с помощью каких-то продуманных знаков, я тоже повернула голову. Сириус успел пройти половину расстояния между нами, прежде чем увидел рядом со мной другого парня. Он так и замер посреди толпы, сжимая губы и осмысливая то, что сделал. Наши взгляды вновь встретились, но на этот раз в моих кофейных не было слёз. А в его была печаль. Он виноват и сам это понимает, хоть никто из нас ни в чём и не признавался. Повиснувшая на его плече блондинка разорвала наш зрительный контакт. Когда он посмотрел на меня снова, я уже уходила вместе с Элри, всеми силами удерживая себя от мимолётного взгляда назад.***
— Ты выглядишь просто потрясающе! Элри искренне улыбался и чуть ли не светился от счастья. Ему ничего больше было не нужно: рядом с ним девушка, которая ему так понравилась, у него есть друзья, с учёбой всё хорошо. А быть может он просто вечный оптимист и тянул бы лыбу даже в самые тёмные времена. Он подаёт мне руку и начинает вести навстречу зимнему празднику. Большой зал удивительно преобразился. Пропали четыре ряда длинных факультетских столов и не видно было развевающихся полотен с гербами под потолком. Вместо них всё пространство вдоль стен заняли огромные деревья, занимавшие место почти до потолка. Каждая веточка была припорошена снегом, который сыпался по мановению волшебной палочки. Листики покрылись ледяными узорами и будто бы светились изнутри. Между концами зала были протянуты белоснежные и кружевные ленты, на которых висели разного размера шарики и звёздочки. Посреди зала пустовал круг, видимо, чтобы парочки могли покружиться в танцах. Оставшееся место занимали столики, на которых уже дымились яства и искрились негаснущие палочки. В конце зала мерцала и переливалась гигантская ель, привлекая внимание всех присутствующих. Это выглядело настолько волшебно, что ни у кого, кто увидел бы это, не возникло бы сомнений — это дело рук могущественного мага. Мы прошли дальше, попав в гущу событий. Нас окружили нарядные девушки в пышных платьях с накрученными локонами и юноши в костюмах с бабочками. Никого из них я не знала, но по рукопожатиям и переглядкам поняла, что оказалась среди пуффендуйцев. Когда они заметили меня, незнакомку, то сразу переключились на знакомство. Куча имён смешались в моей голове и, пожалуй, запомнила я только темнокожую девушку Лайлу, которая, добродушно улыбаясь, заключила меня в объятия. По этому жесту можно было сразу определить принадлежность к факультету. Когда каждый познакомился со мной, то мы начали двигаться к столикам в левой стороне зала. Все они переговаривались, шутили, но я не чувствовала себя в своей тарелке и начала крутить головой по залу в поисках Лили и Джеймса. Мы не поругались, нет, просто этот вечер мы, по обоюдному согласию, решили посвятить своим парам. Возможно, это было и неправильно, но я чувствовала как Лили и Джеймсу необходимо побыть вдвоём, наслаждаясь обществом лишь друг друга. Вместо искомой парочки, мой взгляд наткнулся на знакомую кудрявую шевелюру. Он всегда притягивал мой взгляд, но сегодня костюм подчеркнул его дворянский профиль и теперь прозвище «гриффиндорский принц» уже не кажется таким надуманным. Элри позвал меня и я поняла, что зависла у столика. Все уже расселись и осталось только подождать официального объявления начала бала от директора. Тогда зазвучит романтичная музыка и танцпол заполнится парочками. Мы успели обсудить планы на каникулы, когда в зал вошёл Альбус Дамблдор и занял место посреди зала, приставил палочку к горлу и заговорил, настолько громко, что я подпрыгнула от неожиданности, как и многие в зале. Отрегулировав громкость, он парой слов вспомнил почти прошедший год и пожелал всем весёлого Рождества, разрешая начать празднование. Элри тут же пригласил меня на танец и мы, в числе других первопроходцев, заняли место на танцполе. Позади пуффендуйца я глазами выцепила и Сириуса с его подружкой. Видно было, что она с трудом вытащила его и он был крайне недоволен, оказавшись посреди организованной толпы. Блэк стоял ко мне спиной, поэтому не мог видеть, что я слежу за ним, но вот Элри нахмурился. — Всё в порядке? — он махнул головой назад, но не обернулся. — Да, всё хорошо. Не волнуйся, — я взглянула ему в глаза, стараясь выглядеть увереннее. — Давай просто потанцуем. Заиграла музыка и Элри не пришлось даже отвечать. Он уверенно закружил меня по залу, будто готовился не одну ночь, танцуя с воображаемой партнёршей. Наворачивая круги, мы волей-неволей проходили рядом с другими парами. Снова я перевела взгляд за спину пуффендуйца, неосознанно выискивая Сириуса с блондинкой. Когда нашла, то удивилась, как странно они танцуют. Блэк то и дело наступал ей на ногу, намеренно высоко держал руку на её талии и неумело выводил квадратики вальса. Даже на улице на мягком снегу он кружился со мной лучше. Просто идеально. И я бы многое отдала за то, чтобы сейчас чувствовать его так близко и вальсировать под луной. Он не смотрит на партнёршу, оглядывая зал и людей, пока не находит своими синими меня. На долю секунды мы установили связь, такую невесомую и хрупкую, но тут же потеряли при новом повороте. Удивительно жарко мне стало в этом ледяном, по-настоящему зимнем зале. Даже мелкие снежинки не остужали разгорячённую кожу. Прикосновения Элри теперь кололи, были неправильными, ненужными. Его дыхание так рядом с ухом ощущалось в два раза громче, чем на самом деле, будто кто-то поставил усилители на все мои органы чувств. Я на шаг отступила, сбила наш общий ритм. Не найдя в себе сил посмотреть в его лицо, я глядела на деревья. Элри начал кружиться медленнее. — Что такое? — Прости. Я… Не хочу портить тебе вечер, но я не та, с кем ты должен танцевать. — Что? Погоди… — Прости меня. Оторвавшись от него, я побежала в сторону выхода, с трудом огибая столы. Платье чудом не зацепилось ни за один угол, но я не хотела думать, что оно могло бы меня так подставить. Не разбирая дороги я неслась по каким-то тускло освященным коридорам, цокола каблуками по лестницам, пока наконец не смогла остановиться. Уперевшись спиной в стену, я огляделась и обнаружила рядом лишь массивное окно с широким подоконником, парочку дверей, ведущих в кабинеты, и поворот. Куда он ведёт меня сейчас интересовало в последнюю очередь. Скинув туфли, я вскарабкалась на подоконник, мягко устроившись на стылом камне благодаря пышной юбке. — Ну и какая же я дура. — на выдохе вырвалась из меня самая правдивая вещь за сегодняшний вечер. — Да и я не лучше. — Сириус? Как ты… Шёл за мной по пятам? — Бежал, точнее. И как ты на каблуках так быстро бегаешь? Решив оставить без ответа фразу, сказанную им для разрядки напряжённой обстановки, я снова смотрела. Выхватывала каждую мелочь в его благородном лице: острые скулы, аккуратный нос, глаза горят. Наслаждалась аристократичной бледностью, выделяющейся на фоне тёмных кудрявых волос. Сквозняк из щелей в оконных рамах за моей спиной подползал, колючими лапками дотрагивался до открытых рук, которые немного задрожали. Но я продолжала глупо пялиться, а он и не отставал. — Ты замёрзла? — резкий переход от молчаливого диалога, смутно понятного и возможно бесполезного. — Нет, — безусловно, да. Коридоры замка промёрзли, а за температурой в зале следили учителя. — Вижу же, что да. Секунду. Блэк развернулся на пятках и быстрым шагом скрылся за углом. В непонимании глядев ему вслед, без особой нужды я руками разглаживала складки платья. По прошествии небольшого количества времени, из-за угла выбежал чёрный пёс размером с маленького медведя. Сириуса в нём выдавали всё те же горящие глаза. — Ты что? А если кто из учителей увидит? — я подскочила, свесив ноги и упёршись руками в каменную кладку. — Не надо, Сириус. Неопределённо махнув ушами, он встал на задние лапы, передними упираясь в подоконник. Намёк мною был понят и я, не без ворчания, подвинулась, освобождая ему место. Бродяга запрыгнул и примостился рядом, положив голову мне на колени. Должна признать, так стало гораздо теплее, но я не могла сдержаться, не пробурчав ему: — Мог бы просто дать пиджак. Так обычно делают в маггловских фильмах, — ушки его ловили каждое слово, я знала. — Он бы сильно не помог, но не пришлось бы превращаться в пса посреди открытого коридора, где в любой момент может кто-то пройти. Не зная, куда деть вторую руку, которой я не упиралась в подоконник, я положила её на шею Бродяги, зарываясь в мягкую шерсть. Чисто теоретически, можно считать, что я всё же потрогала его волосы? Ох, глупости какие в моей голове обитают. Не сдержавшись, засмеялась над собой же. Ушки-локаторы сразу поднялись, выхватывая каждый звук. Сириус поднял голову и его осмысленный взгляд выдал удивление. — Всё в порядке, я просто одну шутку вспомнила, — однозначно, не поверил. — Ладно, ладно, всё то он понимает. Прежде чем мы просидели тут около десяти минут, до меня наконец дошла суть происходящего. Он здесь. Не в зале с той блондинкой, не смеется с друзьями. Он со мной, согревает в образе огромного пса, сидя на подоконнике неизвестно какого этажа Хогвартса. Вот чёрт. Теперь меня одолевают сомнения в том, что ничего не было. Может, вот он, тот самый шанс? Вряд ли жить будет спокойнее и в том случае, если я расскажу, и если всё же не решусь, но что-то отчаянно тянет это сделать. — Знаешь, пока ты не можешь мне ответить, а можешь просто слушать, я… Хочу сказать кое-что. Давно думала, надо ли оно мне и вот, похоже, надумала, — снова поднял голову, взгляд стал сосредоточеннее. — Сколько раз я порывалась сказать что-то подобное и столько же раз пресекала эти попытки. Но всё ведь просто. Я тебя люблю. Мне не кажется, потому что я якобы придумала у себя в мыслях какой-то образ. Я знаю, какой ты настоящий, когда тебя никто не видит. Когда ты грустишь или злишься, смеёшься над шутками Джеймса или даже проучаешь какого-то слизеринца. Я привыкла наблюдать за всеми и замечать детали. Может быть это выглядит странно, но я делаю это не всегда осознанно… Резко подскочив, он спрыгнул с подоконника, направившись за угол. Не то что бы я ждала ответного признания, тем более от Сириуса в анимагической форме, когда он просто не может говорить, но…просто взять и уйти?! У меня нет слов. Я ему тут душу раскрыла, вывернула наизнанку и вывалила все, что хотелось сказать так долго, а он убежал, поджав хвост. Или нет? Выбегая из-за угла, он на ходу застегивал пуговицы рубашки. Широким шагом он преодолел расстояние между нами за пару мгновений. Его глаза блестели сильнее, будто бы внутри него разгорелся настоящий пожар и свет и тепло нашли выход в глазах. Мурашками покрылась спина, когда он подошёл близко. Огонь проворно перепрыгнул из его души в мою. Теперь этот жар был приятным, он согревал изнутри, но не выжигал. — Я не мог признаться. Не знаю, почему. Мне было так легко флиртовать со всеми, но не с тобой. Ходить на свидания, держаться за руки с кем-то, но не с тобой. Честно, я мечтал о том, что однажды решусь и расскажу, но ты меня опередила. Всегда знал, что ты очень смелая. Но я и не думал, что это может быть взаимным. Видимо, мы оба так думали до этого момента. Не разобрать, кто к кому потянулся первый. Изъявили желание мы оба и одновременно. Его губы коснулись моих и все окружающие звуки, и сквозняк, и холодный камень — всё ушло на второй план. Перестало быть важным. Коснувшись его груди я наткнулась на впопыхах застёгнутую рубашку. Его руки блуждали по моей спине, явственно ощущаясь даже через ткань платья. Я не могла быть более счастливой в тот момент. Как и не могла представить, что всё это так хрупко и мимолётно.***
Сырая грязная камера давила, пробуждая внутри страх и отчаяние. Каждая клеточка моего тела постепенно сдавалась, отказываясь бороться. Лишь воспоминания держали на плаву, не давая погрязнуть во мраке. Здесь я была в полном одиночестве уже не первый день, а в мыслях танцевала с Сириусом под первым снегом. Друзья улыбались мне и поддерживали и я знала, что они никогда меня не бросят. Ни в мыслях, ни в реальности. В тот день никто из нас даже опомниться не успел, как Пожиратели чёрными дымками объявились за нашими спинами. Мы держали в руках палочки и были готовы, но они, похоже, были подготовлены лучше. Действовали быстрее и безжалостнее. Много пленных им было не нужно, большую часть мановением волшебной палочки и запрещёнными заклинаниями просто стирали из этого мира. На моих глазах погибли те, с кем я плечом к плечу сражалась уже почти три года. Жизнь покидала их и я чувствовала, как мимо пролетали их души, невесомо касаясь щёк, успокаивая, и рук, направляя мою палочку в нужную сторону. Тогда я не плакала. Просто позволить себе не могла отвлечься, зная, что должна сделать эти ужасные смерти ненапрасными. Я была благодарна судьбе лишь за одно — за то, что Лили осталась в штабе. Она беременна и я могу только надеяться, что после новостей о засаде с ней и их с Джеймсом будущим ребёнком всё хорошо. Я буквально чувствовала тогда, перед битвой, упорно отговаривая её на пару с Поттером, что что-то произойдёт. Сириуса же отговорить мне не удалось. Во время битвы его макушка то и дело мелькала где-то впереди, там, где чаще всего пролетали ядовито-зёленые искры. Я так и не узнаю, наверное, что с ним. Выбрался ли он или полез на рожон и его тело найдут среди десятков других в том закоулке. Я хочу думать, что он жив, но это место так сильно на меня влияет, что даже мысли о прошлом не помогают сохранить оптимизм. Не уверена, что я выберусь. Ни палочки, ни силы духа. Я до боли беззащитна и готова рыдать, уткнувшись в жёсткую решётку импровизированной койки. Капель из подтекающей трубы здесь единственный звук, кроме моего хриплого дыхания, который пробирается сквозь вязкую тишину. Сколько суток прошло мне не ведомо, окна здесь нет. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела лишь четыре чёрные стены, да койку. В двери было маленькое окошко, но оно задвигалось железной пластиной. Как жутко. Как страшно. Ко мне приходили лишь раз. Естественно, им нужна была вся известная мне информация прямо из лона Ордена Феникса. Ничего я им не сказала. Было так больно, что хотелось выплюнуть все органы, но я молчала. Сжимала губы, смотрела в стену. Так зачем было хватать, тыча палочкой в сонную артерию, связывая руки, и исчезать тёмной дымкой среди беззвездного неба? Я для них оказалась бесполезной, но не потому, что ничего не знала, а потому что знала и молчала. Упорно и по-гриффиндорски бесстрашно, как утешала я себя. Как глупо сейчас думать о том, что я скорее всего не отпраздную это Рождество. И никакое больше не отпраздную. Не поставлю елку, не украшу её, постоянно отвлекаясь на Сириуса, творящего хаос на кухне вместо имбирных печенек. Не приглашу в гости Лили и Джеймса, Римуса и Питера. И никто из них не сможет пригласить меня, ведь все их письма будут улетать в никуда, так как сова адресата больше не отыщет. За дверью раздались хлюпающие шаги и я вцепилась поломанными ногтями в сырой матрас. Что бы меня сейчас не ждало — я скорее умру, чем отвечу хоть на один их вопрос. Дверь открылась и полоска света из коридора упала прямо на меня. Я резко зажмурилась, было невозможно раскрыть глаза после такого долгого нахождения в темноте. — Что ж, Тёмный Лорд придумал, как разговорить тебя. Поднимайся, живо, иначе поволоку по полу, — проскрипел голос тюремщика, в котором с трудом проглядывались черты когда-то благородного волшебника. Глупо говорить, что мне это не нравится. Ничего из происходящего просто не может кому-то понравится, кроме того ублюдка, что за этим стоит. Однако выбора у меня особо не было, и я поднялась на трясущиеся ноги. Провожатый грубо схватил меня за руки, связывая их мановением волшебной палочки, и резко толкнул в коридор, ведя к пункту назначения. Всё ещё жмурясь, я смогла разглядеть зал, в котором мы оказались. Тёмные занавески были зашторены, а по периметру зажжены лампы. На потолке прямо посреди зала висела огромная люстра, богато украшенная какими-то драгоценными камнями. Мебель была обтянута кожей, а столы, по их виду, сделаны из натурального дерева. Обстановка была под стать любой чистокровной английской семейке, так что я даже не могла представить, чей это особняк и почему в нём есть подвал с камерами. Неужели кто-то держал там домашних эльфов? Хотя чему я удивляюсь, если сейчас там держат меня, волшебницу. Быть может я туда больше и не вернусь. Подумав об этом, я завидела скопище Пожирателей, окруживших огромный стол. Когда-то здесь собирались обитатели этого дома и принимали пищу, изредка отвлекаясь на светские беседы, а теперь, видимо, на нём будут пытать меня. Все разом обернулись на мои шаги, а я замедлилась. Сопровождающий толкнул меня вперёд и я споткнулась о наверняка дорогой ковёр, чуть было не рухнув перед ними на колени. Выражение моего лица или же мой вид рассмешили всех присутствующих, кроме одной женщины. Она и без того выделялась своей кривой улыбкой и маниакальным взглядом, тогда как все остальные стояли в пугающих черных масках. Беллатриса. Безусловно, это была она. Убрав все явные признаки безумия, я вполне могла бы назвать её красивой: аристократическая стать, фарфоровая кожа и чёрные как смоль кудрявые волосы. Они напомнили мне локоны Сириуса. О, Мерлин, Я вернусь к тебе, Блэк. Вернусь. Заметив, что я совсем остановилась, не дойдя до стола, она хищным размеренным шагом подошла ко мне и, вцепившись в плечо, потянула вперед. Около стола к моим рукам и ногам потянулись и другие Пожиратели, грубо кидая на стол. Прямо перед глазами появилось жуткое лицо Беллатрисы. Своими кудрями она практически водила мне по лицу. Протянув руку, она выставила один палец с длинным неровным ногтём, царапая мне щёку. — Да уж, жалко будет, если такая милашка тронется умом, если что-то пойдёт не так, да, Айрис? Я округлила глаза. Только сейчас в полной мере осознала, насколько всё серьёзно. Словно предвидев мои попытки вырваться, последовавшие после её слов, она небрежно махнула рукой, подозвав нескольких Пожирателей, и те наколдовали нервущиеся веревки. Инстинктивно я продолжила вырываться, задёргавшись сильнее. — Успокойся! — звонкая пощёчина по моему лицу окончательно вывела из себя. Если до этого я сохраняла молчание, не позволив им наслаждаться моими хрипами и криками, то сейчас я готова была проклясть их всех на чём свет стоит. — Я всё равно ничего вам не скажу! Хотите пытать — пытайте, но вам всё равно придётся меня убить, потому что я для вас бесполезна! Я ничего не скажу! — Тише, тише, — её настроение меняется быстрее, чем что-либо. — Я более чем уверена, что ты расскажешь нам всё, что мы захотим. Потому что я вытащу из твоей головы всех, чьи образы удерживают тебя от духовной гибели. Все воспоминания. Всех друзей, знакомых. Даже родителей своих ты забудешь. Тебе будет не за кого сражаться. Ты останешься один на один с самой собой. И теми секретами, за которыми мы охотимся. Ты обречена. Я замерла. Сердце забилось часто-часто уже на середине её монолога и я могла слышать её речь лишь в отдалении, будто между нами преграда. Её слова звучали как проклятие, как темнейшее из всех предзнаменований. Я забуду всё. И всех. Нет. Невозможно. Но она уже достала свою волшебную палочку, направляя её на меня. Секунды тянулись как патока, превращались чуть ли не в минуты. Всё было против того, чтобы она это сделала. Всё моё существо сжалось. Будто со стороны я наблюдала за тем, как шевелятся её вишневые губы, периодически открывая ряды белых зубов. Как бы ни хотелось драться за свою жизнь и воспоминания, я могла лишь внутренне сопротивляться. Про себя, словно молитву, повторяла: «Я Айрис Холуэлл, волшебница, моих маму и папу зовут Мелани и Демиан, парня-Сириус Блэк, друзей - Лили, Джеймс, Римус, Питер.» Снова и снова. Столько раз, сколько возможно, чтобы имена эти отпечатались в черепной коробке и ни одно заклинание не смогло бы их соскребсти. Боковым зрением я увидела светло-голубую ниточку. Она тянулась из моей головы, всасываясь в волшебную палочку с крохотными искрами. Я чувствовала, как что-то испарялось из моего сознания, оставляя после себя лишь белоснежную дымку. Я пыталась зацепиться хоть за что-то, но не понимала, за чем гонюсь. Что пытаюсь спасти? Не помню. «Я Айрис Холуэлл, волшебница, моих маму и папу зовут Мелани и Демиан, парня-Сириус Блэк, друзей-Лили, Джеймс, Римус и…» Не хватает, кого-то не хватает. Был кто-то ещё, кроме кудрявого Сириуса, рыжеволосой Лили с её не менее кудрявым Джеймсом, светловолосого Римуса. Кого я потеряла? «Я Айрис Холуэлл, волшебница, моих маму и папу зовут Мелани и Демиан, парня- Сириус Блэк, друзей…» У меня что, нет друзей? Я знаю, что они есть. Я должна вспомнить. За белёсой пеленой мелькает ярко-рыжее пятно. Кто это? Я знаю. Точно помнила лишь пару секунд назад. Ни единой подсказки в голове. «Я Айрис Холуэлл, волшебница, моих маму и папу зовут Мелани и Дэмиан, парня…» Не существует. Но кончики пальцев помнят что-то мягкое, похожее на шерсть. Или волосы. Губы хранят чьи-то прикосновения, волнующие и дурманящие. Парень. Кто? Не помню. Не получается вспомнить! «Я Айрис Холуэлл, волшебница, моих маму и папу…» Как-то явно зовут. Они у меня есть. Вместо лиц смазанные картинки, надёжно запрятанные за туманом. Их не может не быть. Пожалуйста, не отнимайте их. Щеки стали влажными, слёзы затекли в уши. Как больно. Ужасающе пусто до звона. «Я Айрис Холуэлл, волшебница. У меня никого нет.» — Достаточно! Иначе совсем ничего не останется. Словно очнувшись от транса, заворожённая женщина завершает заклинание, убирая палочку. Перед глазами туман, как и в голове. Оглядываюсь, видя лишь фигуры в чёрных мантиях. Пожиратели Смерти. А я волшебница. Меня схватили на задании и теперь пытают. Но что только что было? — Теперь посмотрим, как ты запоёшь, моя маленькая птичка. Перевожу взгляд на женщину, которая улыбается так, словно поймала в свои сети кого-то чрезвычайно важного. Будет расспрашивать про Орден Феникса, определённо. — Давай. Расскажи нам, где ваш штаб, милая. Молча смотрю ей в глаза, не веря, что они надеются так просто выудить из меня нужную для них информацию. — Давай разберёмся по-хорошему. Тебе ведь некого покрывать, все они чужие тебе люди. Твоя жизнь намного важнее. Сохрани её. Она права. Как бы я не пыталась, я не смогла вспомнить хоть кого-то. Было чрезвычайно пусто. Я никого не знаю. Если кто-то и есть, то это абсолютно чужие мне люди. На одной чаще весов моя жизнь, а на другой — каких-то незнакомцев. Но их жизни ведь не менее важны. Однако сейчас я чувствую, будто бы за всю жизнь я не познакомилась ни с кем, никого не знаю, даже тех, с кем плечом к плечу сражаюсь. Неправдоподобно пусто. И ужасно громко. Взрыв раздался за спиной у Пожирателей. Они явно были в раздрае, абсолютно не готовы к нападению. Забегали, толкаясь и спотыкаясь о длинные мантии. Те, кто нарушили их покой, действовали уверенно, профессионально и сосредоточенно. Заходили с нескольких флангов, заранее разделившись на группы. Я жалела, что не могла ничем им помочь, так как всё ещё была связана и вряд ли та женщина вернулась бы, чтобы снять с меня путы. Посреди хаоса разноцветных вспышек к столу направился человек. При виде него внутри что-то заёкало, резко защемило. Будто я уже видела этого кудрявого сероглазого юношу. В других обстоятельствах я бы восхитилась его благородной красотой, но сейчас я испугалась. Или же… Не могу разобрать, что означают эти эмоции, которые я испытываю сейчас, смотря в его воодушевлённые глаза. — Айрис! Ты жива, слава Мерлину! — он направил волшебную палочку на меня и я зажмурилась. Но вместо ужасного заклятия, он просто снял веревки, позволив мне почувствовать свободу. — Вставай, давай, потихоньку, — он протянул ко мне руки, а я инстинктивно отшатнулась. — Ты чего? — Я… Я не помню вас. Мы знакомы? Он хотел что-то сказать, но так и замер с открытым ртом. Смотрел неверяще, испуганно. Глаза заметались по моему лицу, пытаясь понять, что не так. А я просто не знала его. Он был кем-то чужим, но я, похоже, для него таковой не являлась. И от этого дыхание перехватило, словно чужие руки сжали тонкую шею. Встав, наконец, на ноги, я потеряла равновесие. В глазах потемнело, а всё тело будто было испещрено иглами. Тяжесть собственного веса потянула меня вниз, на холодный кафель, стоящий больше, чем моя жизнь. Прежде, чем я успела коснуться пола, почувствовала руки этого юноши, удерживающие меня от окончательного падения. А после провалилась в чернеющую на дне сознания неизвестность.***
— Вы уверены, что это возможно? — Безусловно, такие случаи уже были. Волшебник лишился всей памяти и не помнил даже, как его зовут, однако, окружённый близкими, смог восстановить почти всю свою жизнь. Не сразу, естественно, по кусочкам, но смог. Голоса были приглушены. Те, кто говорил, стояли за дверью. С трудом разлепив глаза, обнаружила себя в палате. Похоже, я в больнице Святого Мунго. Из всего тела шевелились только пальцы на руках и ногах. Всё остальное мне пока не принадлежало. Но вставать не хотелось. На этой кровати в стенах больницы было так спокойно и уютно, по сравнению с тесной и жуткой камерой в подвале особняка. Хотелось снова провалиться в сон и не слышать незнакомых голосов за дверью. Однако мне не повезло. Мой покой прервали вошедшие в палату люди. Один из них, в лимонном халате и с волшебной палочкой в нагрудном кармане, скорее всего врач. Других же людей я видела в первый раз, кроме того кудрявого юноши, однако внутри повторились те же ощущения, которые пробудились во время битвы. Сердце вновь защемило. Наверное, я скривилась, раз одна из этой компании, рыжеволосая милая девушка, моментально оказалась рядом с койкой. Судя по её животу, она была беременна. Неужели она в Ордене Феникса и продолжает сражаться? Меня охватило неожиданное волнение за неё. Надеюсь, что она не участвует в битвах. — Ты как? — мелодичным голосом спросила она. — Ты меня не помнишь, да? Давай познакомимся заново. Я — Лили Поттер. Когда-то была Эванс. Мы были лучшими подругами. И я надеюсь, что мы сможем начать всё заново. Она хотела положить свою руку поверх моей, но так и не решилась, думая, что мне будет не очень комфортно. — Прости, я совсем не помню тебя. Но думаю, как зовут меня, ты знаешь. — Главное, что ты знаешь. — Да. Я — Айрис Холуэлл. Волшебница. Училась в Хогвартсе. Они переглянулись и одновременно посмотрели на врача. Он встрепенулся, вышел вперед. — Частичная потеря памяти. Такое бывает, когда действуют профессионалы. Они выуживают и удаляют только то, что важно для них. Но так даже лучше, — обратился он ко мне. — Вы помните основы, большую их часть. Но по всей видимости, забыли людей, которые вас окружали. Мы выпишем вам зелья, но основная работа всё же ляжет на вас и ваших близких. — Тогда давай начнём со знакомства, да, Айрис? Оглядев их лица, я поняла, как они взволнованы и напряжены. Я была для них важна? Насколько, раз они так хотят мне помочь и вернуть мне… меня, наверное? Раз я способна вспомнить только основы, то потеряла весомую часть себя вместе с теми людьми, которых стерли из моей памяти. — Давайте По очереди они подходили, представляясь и рассказывая что-то о себе и о наших отношениях. Было больно понимать, насколько много я потеряла. Сколько же воспоминаний было с ними связано. Последним подошёл тот самый кудрявый парень, которого я уже видела вблизи. — Привет. Я Сириус Блэк и я, — почему-то ему было трудно взять себя в руки. Он достаточно долго, по сравнению с другими, размышлял, что сказать. — Я тоже был твоим лучшим другом. Позади него раздался удивлённый шёпот Лили, которая обращалась к своему мужу. Римус и Питер же переглянулись, но не стали ничего говорить и обсуждать. Что-то здесь было нечисто. — Приятно снова познакомиться. Надеюсь, я вспомню тебя. Мне бы этого действительно хотелось. — Мне тоже. Не представляешь, как сильно…***
Меня поселили в штаб-квартире Ордена Феникса. Если пересказывать слова Лили, то это для того, чтобы я постоянно общалась со своими друзьями и знакомыми, постепенно собирая себя, для начала, хотя бы по крупицам. И правда, здесь постоянно кто-то крутился. Все стремились поговорить со мной, напомнить о своем месте в моей жизни. С кем-то я училась в Хогвартсе, а кого-то узнала уже на службе в Ордене. Насколько я поняла, то все относились ко мне хорошо. Можно даже сказать, что меня уважали и любили в этом обществе. Как жаль, что пока я не могу ответить им тем же.***
Однажды Лили подрядила меня помогать в создании рождественской атмосферы в этом хмуром доме. Откуда-то притащили огромную ель, припорошенную снегом, который неудачно превратился в лужу прямо на полу гостиной. Однако быстрым движением палочки этот беспорядок удалось ликвидировать. С чердака вынесли коробки с игрушками, гирляндами и носками, которые нужно было развесить у камина. Не понимаю, как в них вместятся подарки для всех членов Ордена, ведь носочков было только пять, а волшебников больше двадцати. И это только те, кого я успела увидеть. Не факт, что они останутся праздновать здесь, но мне не хотелось бы оставаться в одиночестве в праздничный вечер. Я пыталась украсить елку игрушками, соблюдая единую цветовую гамму, что было ой как не просто, потому что шарики и звёздочки были разномастные, всех цветов и размеров, когда кто-то начал громко топать в прихожей, видимо, пытаясь стрясти с ботинок налипшие комья. Пытаться угадать, кто это, было абсолютно бесполезно. Прошло пару минут, прежде чем кто-то снял и стряхнул на пороге верхнюю одежду и пошёл по направлению к гостиной. Я повернулась, чтобы поздороваться, и узнала в пришедшем Сириуса. — Привет, — искренне улыбнулась я. — На улице метет? А то меня почти не выпускают отсюда, думают, видимо, что потеря памяти повлияла на способность запоминать маршруты. Он хрипло засмеялся, пятерней расчесывая волосы. — Да, замело всё конкретно. А ты украшаешь ёлку? — он кивнул на коробки. — Помочь тебе? — Если у тебя есть врождённое чувство стиля — с удовольствием приму помощь. Но если нет, то лучше не суйся, — я погрозила ему кулачком. — Иначе будет не елка, а кошмар какой-то. — Понял. Вообще, я из достаточно благородной семьи чистокровных идиотов, так что возможно задатки есть. — Тогда подходи. Я пытаюсь сотворить что-то в одном стиле и цвете. — Сине-серебряном, как я вижу. О, я уже заприметил подходящий шарик. Сириус кинулся через всю комнату к коробке, любовно вынимая оттуда свою находку. — Подойдёт? — сказал он, крутя перед моим носом серебряным шариком. — Если нет, то сразу не бей, а то уроню его и разобью. — Отличный выбор, на этот раз ты обошёлся без синяков, — я засмеялась и указала на место, куда он мог бы повесить шарик. — Может и во второй раз повезёт. И он стал водить носом над всеми коробками, иногда перебирать что-то, пересыпать из коробки в коробку. Как говорится, был вовлечён в процесс целиком и полностью. Я же исподтишка наблюдала за ним. За его забавной привычкой дергать носом в момент раздумий, его живыми, искрящимися глазами. Казалось, сейчас он отдыхает душой и телом, настолько он был открытый и настоящий передо мной. И на секунду мне показалось, что я уже чувствовала нечто подобное. Видела его таким. Крохотный кусочек гигантского пазла встал на место. Такое милое начало, совсем незаметное, но очень важное. После того, как мы справились со своей работой, то сидели на диване, любуясь идеальной во всех отношениях елочкой. Сириус теперь, казалось, разглядывает меня, как и я его пару десятков минут назад. Я не поворачивалась, но чувствовала его взгляд и даже немного надеялась, что он и на самом деле глядит на меня своими серыми глазами и мне это не кажется. — У меня есть идея. — А? Какая идея? — я незаметно встряхнулась, повернув голову в его сторону. — Не буду заставлять, но для этого нужно тепло одеться. И позвать Лили с Джеймсом…и Римуса с Питером тоже можно, — он подскочил с дивана, направившись на второй этаж. На полпути остановился, снова обратившись ко мне. — Ты пока посиди, я сейчас вернусь. — Хорошо. Ты пошёл звать ребят? Только не сильно пугай их, а то прискачут запыхавшиеся, подумают, что что-то случилось. — Да! Точно, не нужно их пугать. Но я думаю, что это серьёзно. Возможно, поможет тебе. — Да? — возможно в этот миг он разглядел в моих глазах надежду, настолько он выглядел воодушевлённым. — Тогда я в предвкушении. Не отвлекаю тебя больше, иди. Он исчез в коридоре, преодолевая лестницу. Оставшись в гостиной, я размышляла о том, что же он задумал. Хотелось бы, чтобы он был прав, но вдруг соберёт всех понапрасну? Примчатся через весь город, отвлекутся от своих дел. А там между прочим снег, пробки, всё замело. Камины отслеживаются, поэтому чаще всего волшебники и волшебницы пользуются старыми-добрыми маггловскими методами перемещения, а это жутко неудобно и непривычно. Не для Лили возможно, ведь она жила в семье обычных людей и привыкла к такому. Топот Сириуса по лестнице я услышала раньше, чем он появился в поле моего зрения. Он прыгал, пропуская по паре ступенек. — Что ж. Я отправил сов. А ты ещё не оделась? — Так ты же сказал просто посидеть, а не одеваться. Тем более, мы же ждём ребят, нет? — Можем и не ждать, побежали. — он рванул к выходу, а я разинула рот. Но за ним всё равно побежала. Быстро нацепив ботинки, куртку, шапку и шарф, лишь на выходе вспомнив о варежках, я выскочила вслед за Сириусом. Перед домом была площадка со стриженой травой. Когда-то. Сейчас же всё замело внушительным слоем снега. Снежинки касались кожи щек, нежно поглаживая. Как знакомо. Обожаю зиму. Сириус проворно развернулся и, убрав одну руку за спину, а другую протянув, поклонился. Удивленно посмотрела на него, но руку всё же дала. Он тут же притянул меня ближе и ноги мои оставили почти сплошную полосу на снегу. Сириус медленно начал кружить меня в танце, отдалённо напоминающем вальс. Поворот за поворотом. В голове проскальзывают еле заметные воспоминания. Улыбка Блэка, его глаза, вот так близко, на расстоянии вытянутой руки или даже ближе. На периферии раздался звонкий смех и я резко развернулась. Никого не было. Ни рядом, ни на тихой улице. Этот смех напомнил мне о Лили, он у неё точно такой же. Парень что-то понял, заулыбался так ярко. Я ответила ему такой же улыбкой. Пару раз повернувшись, он наклонил меня. Волосы почти окунулись в выпавший снег. На секунду меня будто кинуло в прошлое. Меня держали не такие ещё мозолистые от волшебной палочки руки. Держали крепко, надёжно. Восхищённый взгляд Лили, радостный — Джеймса. Смешки ребят. О, Мерлин. Как прекрасно. Кажется, я не заметила, как заплакала. Блэк уже поставил меня на ноги и крепко обнял. Я вцепилась в него так крепко, будто он был оплотом всех моих потерянных потрясающих воспоминаний. Наверное, я насквозь намочила ему всё плечо куртки солёными капельками, но он не жаловался и не отпускал. — Я помню это. Я вспомнила… Шептала я куда-то ему в шею. — Как я рад, — ответил на выдохе. — Мы вернём тебе всё, что у тебя отняли.***
Рождество наступило незаметно. К этому времени я жила в штабе около трёх недель и успела перезнакомиться почти со всеми. Воспоминания возвращались. Медленно, по крупицам, но возвращались. За это время много раз приходил Римус. Общался со мной о книгах, как в старые добрые времена. Я говорю именно так, потому что вспомнила и то, как мы сидели в Трёх метлах, споря о том, кто из персонажей достоин счастливого финала, или просто делились мнениями о сюжетных поворотах и о том, совпали ли наши ожидания с реальностью. Он приносил мне карамельки с корицей. Как только я попробовала их, то на все сто поверила его словам о том, что это моя любимая сладость. Одна из двух. Второй из списка меня чаще одаривал Джеймс. Иногда он приходил в компании Лили, но бывало, что и один заходил, чтобы показать какие-то вещички из нашего прошлого в Хогвартсе. Например, он показал мне карту Мародёров, которая определяет нахождение всех-всех волшебников и волшебниц в Хогвартсе. И объяснил, кто же такие эти Мародёры. Оказалось, что его прозвище — Сохатый, Питера — Хвост, Сириуса — Бродяга, а Римуса — Лунатик. Если в первых трёх случаях между прозвищем и тем, кому оно дано, была связь, то в случае с Люпином я его не видела. Я предположила, что он ходит во сне, но Поттер это опроверг. Надо будет выяснить это у самого Римуса. В день Рождества мы собрались за длинным и широким столом. Он был укрыт скатертью, которую пришлось увеличивать с помощью магии. Мы постарались и наготовили столько всего, что глаза разбегались. Вместо любимого магглами шампанского нас ждало огневиски. В небольших количествах, конечно. Хоть сегодня и праздник, нельзя было терять бдительность. До начала празднования ещё было время и все постепенно стягивались в штаб Ордена Феникса. Я наводила последний лоск, водя волшебной палочкой и собирая пыль и паутину. Лили твердила о том, что я уже начистила всё до блеска и могу успокоиться, но я все выискивала невидимую грязь. Все должно было быть идеально. Я вбила это себе в голову после того, как вспомнила свои мысли в той тёмной и грязной камере «Я не отпраздную это Рождество». И вот, я здесь. Среди людей, которые мною дорожат и меня любят. Это чудо. Самое настоящее рождественское чудо. И мне хочется, чтобы все было потрясающе. Кто знает, что может произойти к следующему Рождеству. Мы до сих пор ведём войну и пока перевеса сил не наблюдается ни в одну сторону.***
Празднование было в самом разгаре. Я любовалась людьми, весело переговаривающимися и смеющимися. Живыми, яркими, с такими разными характерами и желаниями, но в этот момент они были едины в желании просто расслабиться, забыть о тьме, что подбирается всё ближе. Хотя бы на вечер, чтобы потом снова вернуться к войне. Для кого-то это может быть последний вечер, проведённый в компании товарищей. Какой бы страшной не была эта мысль, но она реальна. Мы все помним об этом, даже если скрываем это за улыбками. Заметил мой задумчивый взгляд Сириус. Нахмурился, а я ответила ему улыбкой. В такой вечер не стоит переживать и я решила отбросить все жужжащие мысли далеко, но ненадолго. Блэк продолжал смотреть то на меня, то на остальных. Разглядывал пляшущий огонёк свечи. Теперь он выглядел даже задумчивее, чем я. Но неожиданно он снова посмотрел мне в глаза и махнул головой в сторону лестницы. Поднялся из-за стола, бесшумно двигая по полу стул. И что это значит? Мне идти за ним? Ох, ладно. Была не была. Лишь рядом сидящая Лили кинула взгляд сначала на пустующее место Сириуса, потом на поднимающуюся меня и попыталась скрыть улыбку за рыжими локонами, нежно накрученными для праздника. Наш уход оказался незамеченным остальными за нескончаемыми разговорами. Сириус подождал меня на лестнице. Когда я наконец подошла, он начал подниматься, а я шла за ним по пятам. Он вёл меня куда-то, но точно не в мою комнату, ведь мимо неё мы уже прошли. Чуть дальше были ещё двери, среди которых оказалась та, что вела в его комнату. Он открыл её, пропуская меня вперед. — И что ты придумал? — спросила я, прошествовав мимо. — Хотел подарить кое-что. Просто не при всех, — закрыв дверь, он прошёл к шкафу. Открыл и начал искать что-то на нижней полке, перебирая вещи. Будто бы сам забыл, куда и что положил. Наконец под одной из многочисленных футболок нашлась маленькая коробочка, обвязанная атласной лентой. Прикусив губу, я наблюдала за ним и волновалась. Что он придумал? Может быть, я забыла, что люблю сюрпризы, но сейчас я скорее нервничала из-за них. Однако Сириус был так мил со мной. Улыбался своей очаровательной улыбкой и многое рассказывал о моих отношениях с другими. Пересказывал случаи, происходившие со мной и Лили, Джеймсом, Питером и Римусом. Но почти никогда ничего не рассказывал про наши взаимоотношения. Он скорее пытался повторить те моменты, которые нас связывали. И я сама многое вспомнила. Например, что он умеет превращаться в пса. Или случай на уроке Зельеварения, когда он запульнул жабьими лапками в затылок профессора. Сейчас он медленно подходил ко мне, пытаясь не нервничать, пока развязывал бант. — Вот, — он раскрыл коробочку перед моими глазами. На дне поблёскивала цепочка, на которой висела подвеска в виде маленькой птицы Феникс. — чтобы ты никогда не забывала, через что прошла и носила это как броню. Всегда помни, что у тебя есть те, кто тебя любит. — Спасибо, — мои глаза чуть заслезились. — Огромное спасибо. Поможешь застегнуть? — Конечно, давай. Я приподняла волосы и перекинула их на плечо. Сириус встал позади меня, застегивая крохотный замочек. Затем я почувствовала лёгкое прикосновение к шее. Блэк провёл пальцами, еле касаясь, но это заставило табун мурашек проскочить по моей спине вдоль позвоночника. Я сглотнула, по ощущениям, слишком громко, слишком заметно. Так же билось и моё сердце. Повернувшись к нему, я не сразу решилась заглянуть в глаза. Всем своим существом я чувствовала, что когда-то стояла к нему так близко. И не один раз. — Мне кажется, я могу вспомнить, как прикасалась к тебе. Целовала. — я почти не заметила, как сорвались с губ слова. Сириус на выдохе произнес: — Можем проверить. Он накрыл мои губы своими. Нежно, не настаивая. Внутри пронеслась буря ощущений. Прошлое и настоящее смешались в ней. За одно прикосновение я почувствовала тысячи его поцелуев, что запомнили мои обветренные губы. — Я вспомнила! — я резко разорвала поцелуй. — Почему ты не сказал? Почему не сказал, кем мы были друг для друга на самом деле? — Хотел, чтобы ты сама это почувствовала. Думал, что если расскажу, то просто заставлю тебя думать, что мы пара, но ты не будешь любить меня как раньше, потому что я навязал бы тебе это чувство. — Какой же ты идиот. Потомственный, да? Я прильнула к нему, закрывая глаза на его груди. Сириус вцепился в меня, будто боялся, что снова потеряет, но я услышала радостный смешок. Я боялась даже больше, но он об этом не узнает, ведь я засмеялась в ответ, скрывая слёзы в складках его рубашки. За окном завывала метель. Снизу раздавались голоса веселившихся друзей и знакомых. Сириус лежал рядом, пока мы смотрели на мигающую гирлянду в полной тишине и обволакивающем спокойствии. Я почти вернула свою жизнь. Мы преодолели это. Вместе. А это значит, что я готова вернуться в строй Ордена Феникса. Бороться с тем, кого все так пугаются называть по имени. Чтобы больше никто не потерял себя и тех, кого любит. Все остальные препятствия мы тоже преодолеем.
