Немного о ссорах перед Новым годом

      Игорь и Олег не разговаривали уже неделю. Спали в одной постели, вместе завтракали и расходились по своим работам. И всё это в звенящей тишине, только блестящие злостью и недовольством глаза оппонента давали понять, что они друг другу не мерещятся.       Причина такой ситуации была довольно проста и звали её майор Игорь Гром и его работа. Вроде как Олег уже смирился, что тот приходит в их квартиру далеко заполночь, тихо прокрадывается в спальню и ложится в кровать, прижимаясь ледяными ногами к самому Волкову. Но в последние недели декабря мужчине стало казаться, что майор просто-напросто избегает его, возвращаясь, когда он спит, и уходя, когда ещё не встал. Такое поведение зародило ростки ревности, вообще не свойственной хладнокровному бывшему наёмнику. Сам Олег из-за этого тоже стал задерживаться на работе, удивляя этим даже своего начальника и по совместительству лучшего друга Разумовского. Так могло продолжаться очень долго, если бы в один день за полторы недели до Нового года Серёжа настолько не вывел из себя Волкова, что тот пришёл домой раздраженный и решил дождаться любовника, чтобы прояснить раз и навсегда, что происходит. Олег всегда был собственником и делиться ни с кем своим человеком не хотел. Думая об этом, он настолько накрутил себя, что встретил вернувшегося с тяжёлой смены Игоря обвинениями в измене.       В тот вечер они долго ссорились. Пострадали пара тарелок, телевизор, а груша снова обрушилась на пол. В итоге Игорь почти сбежал бродить по ночным улочкам Питера, а Олег сидел на кухне и понимал, что дурак, но гордость не давала признать это.       Утром казалось бы, всё встало на свои места, но они оба молчали. Молча проснулись, не пожелав друг другу, как обычно делали, доброго утра. Молча приготовили завтрак, каждый сам себе, и так же в тишине разошлись по разным направлениям: Олег в башню к Разумовскому, а Игорь в управление на смену. Вечером Гром пришёл на удивление вовремя, даже раньше девяти, но наемник никак это не прокомментировал, лишь молча поставил ужин и ушел спать.       Такой же день сурка повторялся всю неделю и ,казалось бы, так будет долго, если не вечно. Но двадцать девятого декабря перед вернувшимся снова вовремя, даже раньше, Игорем предстала картина в виде лежащего под двумя одеялами любовника, делающего вид, что всё в порядке. Гром мигом оказался рядом с диваном, наклонился и пощупал лоб, оказавшийся горячим, как печка.       – Да ты весь горишь, Олег. Болит что-то? – в голосе мужчины сквозила ничем не прикрытая обеспокоенность.       Волков же лишь мотнул головой и сильнее зарылся в одеяло. Он крайне не любил болеть и, честно говоря, стеснялся и смущался, когда за ним кто-то ухаживал. Это злило, и поэтому Олег старался болеть в одиночку, не подпуская к себе никого, но к сожалению это не получилось. Через минут десять его уже поили горячим чаем с мёдом, меряли температуру «Олег, ты с дуба рухнул, у тебя 39.3, лежи и не дёргайся!» и поили жаропонижающим. Вскоре он уснул, а Гром устало сполз на пол рядом с диваном, прикрывая глаза и задумываясь о том, какие они идиоты, потратили неделю на молчание, а ведь их жизнь - очень хрупкая штука и надо брать от неё всё, что можно.