1. Я смотрю за тобой
18 января 2022 г., 00:10
Луна собрала в себе все породы
скопившейся из космической пыли
только Луна оставляет разводы
тех, кого эти породы убили
В гостиной дома Сакамаки витала непривычно возбуждённая обстановка. Во всех СМИ стоят громкие заголовки о пришедшем в Японию вирусе и предупреждения о приближающемся локдауне по всей стране. Вампиров, честно говоря, нисколько пугает, а сколько взбудораживает эта новость. Сотни лет жизни, но с ними такое происходит впервые. — Повтори, что ты сказал?! — ахает Аято. — Отец предлагает нам вернуться в Мир Демонов. Здесь карантин намечается, ну или что-то в этом роде, — неспешно отзывается Шу, передавая слова фамильяров его отца. Судя по лицу Аято, он ничего не понимает и недоуменно переспрашивает: карантин?… Нет, Аято не тупой — он знает, что это такое, но у него в голове не укладывается, как какая-то «простуда» может запереть весь мир в четырёх стенах. — Боже. Такому бездарному существованию не стоит доверять столь важные послания от отца, — ядовито проговорил Рейджи, потерев переносицу. — Харе выяснять отношения, вы двое! Объясните уже нормально, — взрывается Аято, нетерпеливо потряхивая ногой. — Ввиду того, что в мире произошла вспышка Коронавируса, нас закрывают на карантин, — раздражённо тянет Рейджи. — Вирус смертелен. Нас — означает всю страну, — продолжает он, зная Аято и предвидя его замешательство. — Но этот вирус не распространяется на вампиров, да? От него умирают только люди, — Лайто хитро улыбается и выстреливает взглядом в бледную Юи, которая с самого начала сидит в ужасе от этих новостей. — Закрываются все общественные места, Лайто. Запрещено выходить на улицу без надобности, — объясняет Рейджи, сверкнув очками. — Только если наш младший брат не захочет поделиться с нами своей едой, нам попросту нечего здесь делать. Охота на людей будет крайне тяжёлой. Хотя, для меня было бы неплохо остаться здесь и изучить вирус в лаборатории. — Э-э-э? Это означает, что мы днями и ночами могли бы быть заперты под одной крышей вместе с Сучечкой? — сияет вампир, томно приближаясь к Юи. Субару гаркнул на него, пообещав сломать ему пальцы и отгораживает девушку от извращенца. Послышались восторженные вопли Аято о ненадобности посещать школу. — Мир Демонов, так Мир Демонов! Приказ старикана, который мне по душе! — Тэдди, скажи, тебе тоже страшно? Мы ещё вернёмся, когда всё закончится, не волнуйся, — Канато что-то бубнит себе под нос и гладит своего медвежонка. — Вирус, карантин… как проблематично. Я вздремну, пока вы решаете чего-то там, — зевает Шу. Рейджи тяжело вздыхает. Переводит взгляд на Юи, не проронившей ни слова за всё их шумное собрание. — Что, страшно? — издевательски улыбается вампир. Девушка кивает, сжимается, быстро глянув на Субару. Хотел бы тот её утешить, взять за руку и говорить всякие ободряющие глупости, но слишком смущается присутствия своих братьев и не может пересилить стеснение. — Даже не знаю, где тебе будет лучше, — задумчиво хмыкает Лайто. — В мире, что кишит демонами, или в мире, что кишит зомби? — Точно! Мы как будто в фильме ужасов про эпидемию и ходячих мертвецов, — Аято воодушевляется, представив себе картину апокалипсиса, и абсолютно очевидно, что его нисколько не пугает ситуация. — Лайто-кун, — ещё больше содрогается Юи. — Совсем не смешно. Что нам теперь делать? — Успокойся, глупое создание. Не будет никаких зомби, по крайней мере, с Коронавирусом. До тех пор, пока ты не выйдешь из особняка, тебе не о чем беспокоиться, верно? Отец ничего не упоминал про тебя, соответственно, решать тебе — оставаться или идти с нами. Что-то неприятно царапает в груди из-за мысли о том, что Юи может остаться здесь сама, совершенно одна во всём мире, где она никому не нужна, когда что-то непонятное и пугающее происходит вокруг. Она, также как и Аято, слышала о смертельной эпидемии только краем уха, когда кто-то обсуждал какой-нибудь хоррор. Её могут оставить здесь саму по себе. Ведь по интонации Рейджи явно было понятно, что в Мире Демонов она в большей опасности, чем здесь. Хотелось разрыдаться. Похоже, впереди её ждала одиночная борьба с непонятным вирусом. — Мы остаёмся здесь, — вдруг заявляет Субару, очевидно, имея в виду под «мы» его и Юи, которая не могла поверить своим ушам. — Смеешь идти против отца? — замысловато интересуется Рейджи. — Приказ касается тебя, а не её. — В гробу я видал приказы этого старпёра, — отрезает младший Сакамаки. Задумывается, затем, наплевав на всё, притягивает Юи за плечи, прижимая её к себе и обозначая своё присутствие. Он ждёт не дождётся, когда все свалят. — Как я уже говорил, он всего лишь предложил нам, — встревает в разговор Шу, не открывая глаз. Рейджи окидывает его самым обозлённым взглядом, но воздерживается от комментариев. — Одна мысль о том, что я застряну с вами в этом тесном доме на неизвестно сколько времени уже вводит меня в истерику. Не тяните наше время, пожалуйста, или я иду один, — сердито произносит Канато. Аято и Лайто, засобиравшись, присоединяются к брату. — Может быть, вы помните, что в детстве мы так же убегали от низших созданий вроде зомби? Кажется, в Ротигенберге? — Лайто задумчиво придерживает подбородок, многозначительно отведя взгляд. — Припоминаю. — Я тоже. — Лайто. Придержи язык. Было решено, что в Мире Людей им оставаться незачем. Вампиры собрались идти в сторону подземных вод особняка, споря о чём-то своём, оставляя Юи и Субару одних позади. — Ребята, я сильно переживаю… Пожалуйста, берегите себя, — дёргается Юи, смотря в отдаляющиеся спины братьев Сакамаки. Аято поворачивает голову, усмехаясь, отвечает девушке: — О себе позаботься, Плоскодонка. — Развлекитесь тут от всей души! Всё-таки, особняк полностью в вашем распоряжении, — Лайто расплывается в улыбке, представив в своей голове то, что известно только самому Лайто. — Не думайте, что я оставляю вам двоим особняк. За вами приглядывают мои фамильяры, — угрожает Рейджи и бросает надменный взгляд через сверкнувшие очки. — Мы не дети, — Субару едва слышно рычит и пинает журнальный столик, в ответ сверля взглядом старшего брата. Есть одна вещь, которая заботит его больше своих тупых братьев — состояние Юи. Он понимает, что она донельзя беспомощна в сложившейся ситуации, и оставь они её одну, чёрт его знает, что может произойти. Сам он никогда этого не признает, но громкое и режущее слух слово «пандемия» тоже в какой-то мере начинает его ужасать. Тем более, она выбрала его. Он не понимает, что она нашла в нём такого, чтобы давать свою кровь только ему — чудовищу, — но Субару просто не мог оставить девушку, к которой неровно дышал.***
Первые дни идут необычайно медленно. Юи штурмует интернет и не оставляет свой телефон в покое. Обеспокоено вчитывается в заголовки иностранных новостных сайтов, переходит по хэштегам и собирает любую информацию о Ковид-19. Юи пытается не отдаваться панике, так как ей невероятно стыдно перед Субару — за то, что он не пошёл за остальными и остался нянчиться с ней; за то, что она наверняка раздражает его своей тревогой. Субару глубоко дышит и пытается держать себя в руках, чтобы не сорваться и не наехать на неё. Он ведь рядом, прям перед ней, он вызвался её защищать. Так какого чёрта? — Скажи, что ещё там нужно из аптеки? — уныло спрашивает Субару, в который раз посылая фамильяров за покупками. — У нас всё есть, — перепроверяет Юи. — Мы не выходим из дома, но думаю, что перчатки и санитайзеры тоже пригодятся. Маски, резиновые перчатки и антисептики они закупили с самого утра того дня, как остались одни. Субару переживает за слабый человеческий иммунитет Юи и сильно жалеет, что не проконсультировался с Рейджи. Он не переживает за себя, потому что вампир никогда не подхватит эту заразу, но что касается Юи... Субару не хочет думать о сценариях «что, если…», но считает, что ко всему нужно быть готовым, потому и послушно отправляет фамильяров за продуктами и лекарствами. Юи вечерами, в частности за ужином, отчаянно смотрит статистику заболевших и тяжело вздыхает, когда видит стремительно растущие цифры умерших. Переживает за своего отца и часто молится, чтобы тот соблюдал все меры предосторожности. Молитва — единственное, что есть у Юи. — Опять ты за своё, — цокает появившийся из ниоткуда Субару, стоя позади Юи. Они не проводили время вместе и не особо обсуждали ситуацию в мире. Субару считает это бессмысленным, а Юи — болезненным. В комнате воцарилась звенящая тишина, и никто не решается нарушать её. Юи встаёт из-за стола, шаркает к своей кровати и усаживается на неё, ссутулившись и пряча лицо за светлыми волосами. — Мне страшно. Я… я не знаю, что делать. Лицо Субару смягчается и обретает обеспокоенное выражение, разбивая маску раздражения, которую носил всё это время. Ему хочется укрыть это хрупкое создание от всего ужасного в этом мире, но не знает, как её успокоить и получится ли у него вообще. Субару предполагает, что это затянется надолго. А долго он сдерживать жажду не в силах. Подходит к Юи, садится рядом и говорит будто не своим голосом — он звучит мягче и спокойнее. — Послушай. Я здесь, рядом с тобой и никуда не убегу. Эта хрень не может продолжаться вечно, мы просто её переждём, ладно? Так что убери уже эту кислую мину, — пытается говорить непринуждённо и максимально избегать слова «вирус», гладит её по спине и, подумав немного, притягивает к себе. Юи даже не пытается вырваться. Оставшись на несколько дней один-на-один со своими переживаниями, слова вампира остановили бушующий торнадо внутри неё, оставив после себя размеренные волны. Запах крови одурманивает до пятен в глазах, а горло начинает першить, и Субару, посылая остатки воздержания, убирает волосы Юи, обнажая хрупкую шею. К удивлению Юи, укусы стали менее болезненны, чем раньше, и пьёт вампир медленнее, словно хочет продлить их единственный момент вместе за столько времени. Субару тянется сгрести её в объятия, и в ответ он чувствует, как Юи обмякает в его руках и гладит затылок, зарываясь пальцами в белоснежные волосы. Если телесный контакт поможет ей меньше страдать, чёрт с ним, пускай делает, что хочет. Ведь Субару это нравится.***
Дела явно начали улучшаться, когда Субару начал находить Юи рядом с собой чаще, чем обычно. В один из вечеров она даже предложила ему свою кровь, видимо, почувствовав себя одиноко. Ну а вампир не возражал, хотя тогда он чуть не подавился воздухом от такого предложения. Они чаще обнимали друг друга, лёжа в неловком молчании, и к счастью, в доме нет никого, кроме них самих. Субару отмечает, что настроение Юи стало улучшаться, особенно, когда они находятся рядом друг с другом. Оба понимают, что у них всё взаимно, но никто не решается высказаться первым, опасаясь дальнейшего разговора. Юи пытается найти максимум плюсов из их нынешней ситуации с карантином: у неё появилось больше времени на свои личные дела, как чтение книг или поиск новых рецептов, а больше радости доставляет, что никто не мешает. Само собой, дом заметно опустел и нагонял тоску, но Юи стало гораздо легче не слышать подколов Аято или Лайто; обвинения, которые обычно ей предъявлял Канато, а также упрёков от Рейджи. Больше нет приближающихся шагов, после которых последуют болезненные укусы. Теперь Юи может с облегчением поменять свой режим из ночного в дневной, как она этого давно хотела, наслаждаться запахом весны, подставляя лицо тёплым ветрам. Днём наматывает круги по саду, что-то напевая себе под нос. С наслаждением смотрит на красочные закаты с балкона своей комнаты, и впервые за долгое время начинает чувствовать удовлетворение. Может, это связано с усталостью от всех переживаний из-за Коронавируса, и можно сказать, что Юи уже смирилась и отпустила ситуацию. Особенно если учесть, что рядом находится Субару, который вроде как не против полежать вместе с Юи в особо одинокие дни. Поведение вампира заметно поменялось, стоило его надоедливым братьям покинуть особняк. Теперь он без стеснения мог наслаждаться компанией Юи, позволяя ей засыпать возле себя, и, что более приятно, целовать, пока она спит. Конечно, после этого действия он жутко смущается, краснеет, и старается отогнать стыд, но внутри начинает ощущаться так тепло и непривычно, что Субару не в состоянии каждый раз сдерживать себя. Ночи остаются прохладными, запоминая след ушедшей зимы и качая деревья порывами ветров. Звёзды россыпью застилаются над городом, словно насмехаясь над беспомощностью людей, запертых в четырёх стенах, пока сами располагаются в необъятном холодном космосе. В такие ночи Юи может помечтать о прошлом и давно забытом, не смея думать о будущем. По крайней мере, запрещает воображать себе счастливое будущее с тем, кто на данный момент находится рядом с ней, чтобы не таить смутных надежд. — Тут пишут, что всё началось из-за того, что кто-то съел больную летучую мышь, — удивляется Юи, всматриваясь в видео, где какая-то девушка действительно с аппетитом поедает суп из летучей мыши. Субару, который лежит у себя в гробу и пытается заснуть, тут же сопит — то ли подавляя смех, то ли просыпаясь от такой чуши. После принятия всех водных процедур, Юи заходит в социальные сети и ищет сведения по вирусу — а вдруг появился протокол лечения Ковида? Этот ритуал она проделывает перед сном, прямо как сейчас. — Дебилы. Кому пришло в голову их жрать? Эй, хватит уже читать всякое дерьмо! От одной мысли меня уже тошнит, — Субару чувствует прокатившуюся волну мурашек по спине и рукам, вспоминая своих фамильяров, о которых он втайне ото всех иногда заботился, когда те ранили свои крылья*, и не может представить себе такую картину, где он или его братья лакомились бы ими. Тем более, он и сам может превращаться в летучую мышь. Субару встаёт из гроба, даже не закрывая крышку, прыгает на свою кровать где лежит Юи, отбирает её телефон и откидывает на край кровати. В комнате стоит кромешная темнота, однако это не мешает вампиру разглядеть недоумённый взгляд и вскинутые брови Комори. Прижимает Юи своим телом, чтобы не дать ей выскользнуть, припечатывая руки по бокам и проводя губами по шее, которую Юи с готовностью обнажает перед вампиром. Находит пульсирующую артерию, и осторожно, насколько ему это удаётся, прокалывает тонкую кожу своими клыками и глубоко вдыхает, чувствуя, как рот заполняется горячей кровью. Субару не может понять, что его держит возле Юи помимо её крови. Всех жертвенных невест, которые были у него на пути, ждала неминуемая смерть в самые кратчайшие сроки. Если опустить момент с её пересаженным сердцем, то Юи — обычная, самая заурядная из всех девушек, как когда-то считал Субару. Поначалу он дразнил её уродливой и показательно соглашался с Аято, что её худоба и отсутствие пышных форм якобы делают её непривлекательной, хотя сам Субару, откровенно говоря, с самого начала посчитал девушку симпатичной и ему плевать — есть у неё грудь или нет. Что ещё больше не укладывается в его голове — как ей мог понравиться такой монстр, как он? Субару давал ей возможность убежать, не один и не два раза, но Юи всё равно оставалась рядом с ним. Даже сейчас, насытившись её кровью, он лежит рядом с ней и уже готов провалиться в сон, оказаться в своей одинокой Вселенной и смотреть на выстроившийся Парад планет. Субару может поклясться, что только что почувствовал неловкое прикосновение тёплых губ к своим, холодным. Может, ему показалось? Нет, рядом что-то шуршит и шевелится, значит, Юи не спит. Осознав, что сейчас произошло, Субару ухмыляется и, поддавшись желанию, пододвигается поближе к Юи. Она как-то странно вздрагивает, и повернувшись, обнаруживает вампира прямо перед своим лицом. — Ты не спишь? Я тебя разбудила? Прости, больше не буду тебя беспокоить, — смущённо проговаривает она, пытаясь увильнуть от цепких рук. Субару не даёт ей малейшего шанса сдвинуться с места, стискивая её лишь одной рукой. — Сделай так ещё, — требует Субару, проигнорировав её лепет. Он не сжимает её, так как боится ей что-нибудь сломать, но хватку не ослабляет. Так он всё почувствовал, в панике думает Юи и ощущает, как моментально нагрелись её щёки. «Быстрее» — слышится ей в темноте. Юи, краснея и ругая себя за самовольность, неловко поднимается на локтях, пытается вслепую сориентироваться во мраке и только со второго раза прикасается губами к губам, не решаясь заходить дальше — просто она не умеет. Субару притягивает Юи поближе к себе, останавливает этот детский сад, который не может называться поцелуем. Подставляет под её голову руку и, ложась поудобнее, целует по-настоящему. По-взрослому, до оглушительных фейерверков в глазах. Немного надавливает языком, заставляя разомкнуть губы. Юи в поцелуях полный ноль и Субару это понимает сразу, как только чувствует её робкие попытки ответить, и вероятно, у неё не было в этом опыта. Для Субару вовсе не имеет значения, нецелованная ли она, однако ему это льстит. Свободная рука Субару тянется вниз, под её белое платье для сна, оглаживает бёдра и сжимает горячую кожу, контрастируя со своей холодной. Останавливается и ждёт разрешения, расцеловывая линию подбородка и подбираясь к губам. Чувствует, как на шее замыкаются её руки в крепком объятии, не давая отстраниться. Субару счёл этот жест согласием, углубляет поцелуй и рукой поднимается выше, медленно очерчивает талию и дотрагивается до аккуратной груди. Накрывает ладонью и осторожно мнёт, стараясь не сделать больно. Ему невероятно нравится тело Юи. Услышав её изумлённый стон, Субару почти теряет самоконтроль и начинает бесстыже касаться везде. Пальцы цепляются за её нижнее бельё и стаскивают вниз. Через мгновение глаза Юи распахиваются, словно выходя из транса, и она, как ошпаренная, отстраняется от Субару, разрывая поцелуй. — Мы не защищены, — растерянно шепчет Юи и пытается принять сидячее положение. Лицо Субару вспыхивает. Он мысленно радуется темноте и без нажима обратно пододвигает Юи к себе, хрипло отвечая прямо в ухо: — Я чистый. У вампиров нет болезней. — Н-нет, я не это имею в виду, — Юи вздрагивает, чувствуя, как пробегают мурашки по всему телу. — А вдруг я забеременею? Субару отмалчивается, переваривая её слова, и тут же неожиданно хихикает, утыкаясь лбом в её плечо. Беременность... Звучит здорово. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Не в этом доме, где водятся его братья. Слышит недоуменное «что?» и старается сказать серьёзно: — Если тебя это так беспокоит, то… ладно. Я не буду давить, — негромко говорит Субару и думает, что это очень на него не похоже. Но по-другому с ней нельзя. Чего он не хочет когда-либо делать — это обидеть Юи. Сказав это, Субару мягко касается её губ своими. Он бы попросил её крови взамен, но кажется, это испортит момент. — Ты не злишься? — спрашивает Юи. — Нет. Субару хочется остановить время и остаться там навсегда — без тупых братьев, которые рано или поздно вернутся и испортят всю малину, — проводить вместе холодные вечера, лежать в обнимку и целоваться с Юи, в которую безумно влюблён. Субару и близко не романтик, но до этого момента чего-то такого не хватало в его жизни, как недостающий кусок пазла.***
Проходит полмесяца с момента объявления локдауна. Запрет на свободные прогулки на открытом воздухе, ограничения работы больших магазинов ещё не сняли, однако уставшие от четырёх стен люди по-прежнему выстраиваются в километровые очереди в аптеку и в продуктовые магазины. Массовая депрессия охватывает людей, благодаря чего каждый шарахается при виде незнакомца и показательно распыляет санитайзер вокруг себя. С тех пор, как Юи начала ощущать себя свободнее рядом с Субару, она начала намекать и иногда(!) привередничать, что хочет выйти за территорию особняка, пройтись по улочкам, зайти в её любимый минимаркет прямо за поворотом и просто наконец прервать этот день сурка. Субару откровенно не понимает или отказывается понимать, что такого Юи хочется увидеть вне дома, когда продукты и медикаменты заполняются его слугами; на территории особняка есть красивый сад, по которому они гуляют; не так давно начавшиеся уроки проводятся онлайн, и вообще, они прекрасно проводят время вдвоём. После их не успевшего начаться спора, Юи загадочно садится рядом с Субару, опускает голову на его плечо, застенчиво кладя свою маленькую ладонь поверх его ладони. Знал бы Субару, сколько стыда ей это стоило, чтобы немного надавить на жалость — он бы точно расплакался. — Я же сказал — даже не пытайся, мы ни за что не выйдем отсюда, — Субару тщетно пытается звучать твёрдо, но у него это едва получается, почувствовав рядом с собой убаюкивающее тепло. Сколько бы Субару не считал себя интровертом, сколько бы его не напрягала ситуация, он всё равно идёт наперекор здравому смыслу. Юи удаётся его уговорить только на прогулку по лесу и обратно, попутно заскочив в супермаркет. У них с Субару есть небольшая договорённость — выходить только вечером. Юи покорно соглашается, радуясь, как ребёнок. Перекрещивается перед выходом, что заставляет Субару поднять уголок губ в усмешке, затем берёт его за руку и уверенно шагает в неизвестное. Снаружи всё действительно кажется неизвестным и таким новым — даже воздух словно отличался, стоит им только переступить через забор. На их улице, которая располагает в себе элитные особняки, и в обычные дни не наблюдалось много людей, но сейчас всё кажется окончательно мёртвым. Не слышны звуки машин, гоняющие по асфальту, отдалённые голоса людей или лай собак. Всё словно умерло полмесяца назад и не собиралось воскрешаться. Тишину нарушают их неторопливые шаги. Фонари одиноко отсвечивают дорогу до начала в лес, и вместе со светом заканчивается Вселенная. Юи, всё же пытаясь оставаться осознанной гражданкой, натягивает медицинскую маску до переносицы. Субару опустил свою маску на подбородок — нацепил он её только на случай неожиданной встречи с правоохранительными органами. Он вампир, ему нечего бояться, но тем не менее. Юи сжимает его ладонь до побелевших костяшек. Субару поворачивается к ней, пытаясь угадать её выражение лица. Было очевидно, что Юи хорошо и она явно улыбается, хоть за маской этого не скажешь. — Наше первое свидание, Субару-кун, — из-за маски глухо отзывается Юи, словно услышав его немой вопрос. — Тц, — Сакамаки обратно отворачивает голову. — Это даже едва назовёшь свиданием. Чёртов карантин так не вовремя, — ворчит Субару и понижает тон на последних словах. — Ты что-то сказал? — Нет. Шевелись, — говорит он и раздражённо натягивает маску, чтобы скрыть румянец, даже если на улице стояла темень. В супермаркете оказалось скопление людей, поэтому Субару велит Юи оставаться снаружи и торопливо спрашивает, чего она хочет. Продуктовый был лишь предлогом выйти в люди, потому она просит рандомную сладость. По возвращению домой, Субару, неожиданно для себя и для Юи, будто превратился в обеспокоенную мамочку: утилизировал одноразовые маски, запретил Юи касаться её лица, строго отправил её мыть руки, обязательно с мылом, и следом пошёл сам; обработал антисептиком абсолютно всё, до чего они могли дотронуться — вплоть до одежды. Вампир не мог рисковать жизнью единственного человека, которого полюбил больше своей жизни. Проходит два месяца и настаёт конец июня — когда звёзды отдаляются и уже не насмехаются, а жалостливо мигают, смотря на людей и оставляя их бурлить в собственном апокалипсисе. Начинается невесёлая пора экзаменов. Субару плевал с высокой колокольни на свои оценки, самое главное — набрать проходной балл и перейти на следующий курс. Юи пытается посадить его за учебники, и на тех же правах возлюбленной, плюс ко всему его школьного сенпая, перед сном читает с ним книги и прогоняет по тестам, потому что за весь период карантина, Субару, как и все школьники в мире, окончательно забил на учёбу, и даже на проходной балл уже не тянет. — Занимайся своими делами, — шипит младший Сакамаки, когда Юи снова торжественно вручает ему тетради с конспектами. — Я не могу. Не хочу, чтобы ты отставал. Тем более, мало приятного оставаться на второй год, — предполагает девушка, добродушно улыбаясь. Субару мысленно соглашается с ней, отказываясь воспроизводить в воспоминаниях то, как их отец наказал Шу — тот остался на второй год и впоследствии сильно об этом пожалел. Субару вздыхает и открывает тетрадь, утомлённо вчитываясь в знакомый конспект. Экзамены проходят как по маслу. Это было легче, чем я думал, радуется Субару. Да, было легко, если не считать то, что в самый ответственный момент Юи сидела рядом с ним, вне поля зрения веб-камеры, и писала ответы на все его задания. После таких нехитрых манипуляций, Юи как-то пожаловалась Субару, что теперь чувствует себя грязной от подобного жульничества. В ответ Субару посоветовал ей помыться.***
Положение в стране к началу июля стало молниеносно и бесповоротно ухудшаться. Открывшиеся парки, выход школьников и студентов на каникулы, аномальная жара и по-прежнему переполненный общественный транспорт — действуют все благоприятные условия для распространения инфекции, но статистика ни одной страны не покажет настоящих цифр, всё занижая и занижая показатели. С постоянством раз в десять дней Субару и Юи выходили за территорию дома. Их маршрут составляет лишь дом – лес – дом. По дороге Комори вспоминала, что им нужно взять из продуктового или аптеки, в надежде на продление их прогулки. Только Юи стояла на улице, обязательно подальше от людей, обязательно в маске — таково было условие парня. Субару взял на себя ответственность обеспокоенного бойфренда и запретил заходить с ним в замкнутые пространства. Спустя время Юи начинает чувствовать себя неважно. Несколько раз просыпается под утро, ворочается, пытается успокоить пульсирующую боль на затылке и обратно впадает в глубокий сон. Просыпается в обед, понимая, что головная боль не ушла, а только усилилась. Чувствует обезвоживание и очень, очень сильно мёрзнет. Не сразу распознаёт признаки озноба, но машинально волочится к туалетному столику, куда Субару давно разместил их целую домашнюю аптеку. Запивая лекарство, с усилием глотает воду, жмурясь и останавливая рвотные позывы. Дрожит, почти сгибаясь пополам и плетётся обратно в кровать. Укрывается и ищет позу, в которой бы не тошнило, натягивает одеяло до подбородка. Как в детстве, когда папа уходил на службу, а за ней приглядывала Сестра из церкви. Она появлялась в комнате с подносом, на котором стоял стакан молока с растопленным мёдом, и также незаметно исчезала, уже с осушенным стаканом. Сейчас возле неё ни Сестры из любимой церкви, ни молока. Чувство, будто желудок вот-вот выпрыгнет, заставляет молниеносно встать на ноги, бегом пересечь бесконечные метры до ванны и свесить голову над унитазом, вырывая. Через минуту-другую доносится обильный шум воды, звуки удушающего сухого кашля эхом отражаются от мраморной плитки. Юи отдалённо понимает, к чему идёт дело, но не решается поверить. Выходит из ванной и видит перед собой бледного, как лист бумаги, Субару. Как он мог услышать? Юи искривляется в попытках выпрямить спину и выглядеть бодрее. Он подходит к ней, крепко хватая за предплечья, бегает взглядом по покрасневшему лицу, затем виновато опускает голову. Говорит: — Не нужно было нам выходить из особняка, — озадаченно говорит Субару. — Я не в силах тебе помочь. Слова, в которых таится тревога, разбиваются на миллион осколков, выстраивая между двумя душами звёздную стену, отдаляя и раскидывая по разным планетам. — Всё нормально, — сипло успокаивает его Юи. — Я уверена, что это простуда, — говорит она, стараясь звучать увереннее. В мире бушует пандемия, а они, как дураки, вылезали на улицу. Конечно, простуда. — Что, если это вирус? Тогда дело дрянь, мысленно ответил Субару сам себе. — Я сдам тест. Когда выйдет результат, можно будет немного успокоиться и... — У меня плохие предчувствия, — перебивает он. — С этим тестом. Пока не нужно его делать. Ты погоди, я придумаю, как нам быть. Если тест окажется положительным, обоих упекут на карантин. Субару тоже будет вынужден сдавать анализы, и, ясное дело, они покажут, что он немного не человек. Больше всего Субару боялся, что с Юи это случится. Не может быть так всё хорошо, не верил он вначале. Чтобы любовь, взаимные чувства, искренняя близость не приснились, а были наяву. У Субару до Юи не было ничего хорошего — а получив то, чего не давали веками, тут же отбирают. Субару не знает, что делать. От бессилия ломает мебель, дырявит стены, но ситуации это никак не помогает. Начинает перематывать воспоминания назад, не понимая, где он мог ошибиться и дать налипнуть этой заразе. Сакамаки прикусывает губу, и чертыхаясь, кипятит чайник. Достаёт настойку из дайкона* и мёда, переливает получившийся сироп в кружку, заливает кипятком и, стараясь не разлить, поднимается в свою комнату, где лежит Юи. Её шаткое здоровье всегда доставляло большие неудобства. Когда они ещё не особо знали друг друга и его интересовала только кровь, в моменты слабости Юи от анемии или температуры Субару просто передавал её Рейджи, веля тому «починить» их еду. Поэтому Субару абсолютно без понятия, что делать с температурящим и кашляющим человеком. Он перечеркивает у себя в голове слово «заражённая» и не даёт даже в мыслях его озвучивать. Вид Юи словно с каждым часом становится чахлым, взгляд потускневшим и кожа приобретает желтоватый оттенок. Глотки получаются тугими. Юи старается меньше пить, чтобы не вырывало недавно принятыми лекарствами. Прошли сутки с обнаружения симптомов, но улучшений никаких нет. Ещё неизвестно чёткое лечение от ковида, поэтому Юи просто сбивает симптомы. Из последних сил Комори улыбается сидящему рядом Субару, рука медленно тянется к его, переплетая их пальцы, прежде, чем задремать. Он сидит в оцепенении и не осмеливается пошевелиться, затем ложится рядом с ней покомфортнее. Смотрит на Юи растерянно: слабая, такая маленькая по сравнению с ним. Во сне она хрипло дышит и такое ощущение, что лёгкие перекрыло и там плещется вода. Субару растерян. Они и так потратили время, счёт идёт не на минуты, а на секунды. И всё, что он сделал для неё — дал какие-то таблетки и налил дурацкий чай, который никогда не поможет. Против этой заразы нет лечения и это было понятно. Субару, до боли сжимая кулак незанятой рукой, продумывает дальнейший план действий. Выбора было катастрофически мало и ни один из них не умалял шансов потери родного человека. Несмотря на то, что в Мире Людей его отец известный политик в стране, Субару не имеет опыта взаимодействия с государственными службами — за него всё делали Рейджи или Шу. Он не знает к кому обращаться, что говорить и чего стоит ожидать, а времени для выяснений у него нет. Субару знает, что делает что-то тупое и неправильное, звоня их школьному врачу вместо скорой помощи. Райнхарт тоже врач, он тоже лечит людей, логически раздумывает Субару и идёт открывать дверь, в которую только что постучали. — Я рад, что ты не позвонил в «скорую», — то ли издеваясь, то ли правда хваля, весело говорит Райнхарт и стягивает маску. Он осматривает Юи, проверяет её температуру и попутно расспрашивает про симптомы. Юи коротко и внятно отвечает, пытается перевести дыхание, всё ещё поражаясь тому, чем может помочь школьный врач в её ситуации. — Почему? — Они не справляются с потоком заражённых. Их стало намного больше. Знаешь, безнадёжно больных оставляют умирать, в том числе пенсионеров. Молодых пытаются спасать, но тех, кто со слабым иммунитетом, готовят к выписке. Понимаешь? Отправляют умирать домой. Оба содрогаются, чувствуя пробежавший холодок по спинам. Райнхарт в школе чудной весёлый врач, даёт отсиживаться в лазарете, если не хочется учиться, и по-доброму шутит с учениками. Иногда Субару думает, что презирает его меньше остальных учителей, а значит, с ним можно иметь дело. Сейчас в нём ничего жизнерадостного, что предвещает хороший исход, нет. Райнхарт машет градусником и даёт понять, что идёт к стойке с лекарствами. Вытаскивает блистер с аспирином и приказывает Юи выпить его с большим количеством воды. — Если будешь так отлёживаться, то быстрее запустишь лёгкие. Лучше походи, подвигайся. В твоём случае пока можно обойтись без капельниц. — Как её вылечить? — не выдержал Субару, не дав Юи ответить. Райнхарт хмыкает и приглаживает свои светлые волосы, затем кладёт руку на грудную клетку Юи, что заставило Субару дёрнуться и нахмуриться, и так неестественно улыбается. — Я не знаю. — Чего? Но вы врач! — Точнее, я не работал с заражёнными Ковид-19. Могу дать общие рекомендации и не дать своей ученице задохнуться на больничной койке. — Это не имеет смысла. Чёрт! Мне стоило вызвать нормальных врачей, от них бы было больше толку, — раздражённо отзывается Субару и старается сохранять самообладание. — Да? Тогда ты бы отправил её прямиком в один конец. Ах, точно, и не ты ли заразил её? Тело Субару становится неподвижным и сам он смотрит на Райнхарта в немом вопросе. Юи кашлянула, не имея храбрости встрять в разговор. — Что вы имеете в виду? — Ты говорил, что пытался её защитить, даже в подробностях описал, — говорит Райнхарт, припоминая их разговор по телефону. — Но не смог. Ты оказался носителем болезни. Нужно было самому не пренебрегать правилами безопасности, если так не хотел заразить её. Звезда, что ярко светила холодным светом в сердце вампира, начинает угасать, зазывая метеориты, чтобы до конца разрушить начатое. Не смог защитить, как же это знакомо. Юи всё же пытается спасти до ужаса тяжёлую ситуацию, мотает взглядом комнату и будто бы ищет на стенах правильные слова, чтобы понизить напряжение. — Пожалуйста, повторите рекомендации, сенсей. Через некоторое время Райнхарт собирается уходить, и перед выходом останавливается прямо перед Субару, слегка улыбаясь, смотрит на него нечитаемым взглядом. Вампиру на мгновение показалось, что помнит это выражение лица — где-то видел, но не точно. Слова Райнхарта раз за разом шарманкой повторяются в голове Субару, заставляя оцепенеть и зарываться головой в ноющую душу. Долго топчется перед комнатой Юи, перебирая все «за» и «против», в какой-то уверенности, что не имеет права показаться перед ней. Зайдя в комнату, Субару обнаруживает Юи перед зеркалом. Она набирает в лёгкие побольше воздуха и медленно выдыхает, повторяя снова и снова. Краем глаза Юи замечает вошедшего Субару и неловко смеётся, покашливая. — Дыхательные упражнения. Мне нельзя долго лежать. Происходящее уже меньше напоминает день сурка. Вместо привычных объятий на горизонтальных поверхностях, их ежедневная рутина перешла в бесконечные метры, пройденные в саду, дыхательную гимнастику и гору лекарств. Субару с замиранием сердца прислушивался к дыханию Юи, следя за тем, чтобы оно было не прерывистым и равномерным. Каждые два часа мерил ей температуру и радовался, как последний дурак, видя снижающиеся цифры на градуснике. Субару серьёзно задумывается над тем, чтобы уже начать готовить самому, смотря на разморённую Юи, которая пытается сосредоточиться на резке овощей, но не получается. Слабость каждый день всё больше одолевает её. И ходить становится тяжелее, и встать с кровати требует больше сил, чем есть. Вчера расхотелось есть. Еда не приносит удовольствия, ведь вкус Юи тоже не чувствует. Когда она поделилась этим открытием с Субару, он попытался пошутить, что теперь они на одной волне.* Теперь Субару готовит, или пытается готовить еду, под руководством Юи, чтобы быть полезным хотя бы раз в своей жизни. Ночами становится ещё тоскливее и хочется перемотать время назад, когда, не думая о плохом, целовать податливые губы, касаться горячего тела или ощущать поглаживания по голове во время объятий. Чувствуется неправильность всего происходящего, когда посреди ночи выскакиваешь с кровати, услышав кашель, бежишь за градусником и жаропонижающим, и не уверен, что лёгкие как-то высвобождаются. И не уверен, что это поможет. Райнхарт наведывается к ним не чаще раза в день, приносит свежий протокол лечения из больницы и просто приходит спросить как дела. Юи пыталась выглядеть подобающе перед учителем, но силы покидали её при любом движении и она виновато опускала корпус на разложенные вампиром подушки. Райнхарт советует ей находиться больше в сидячем положении и как всегда ободряюще светится улыбкой. Врач их академии — врач сомнительный. Да, он может дать обезболивающие, он может дать пластырь и антисептик, он может положить на койко-место и не ругаться за то, что прогуливаешь уроки. Но оба сомневаются, что тот сможет вылечить смертельный вирус и оба надеются на неизвестное чудо. А Субару банально не знает, как себя вести и полностью доверяет жизнь любимого человека сомнительному типу. Чёрт. До него не сразу доходит, что в обоих Мирах его старикан что-то значит. Что он, если ему сильно повезёт, может грязно воспользоваться связями отца-депутата и хорошо попросить медперсонал в больнице следить за здоровьем Юи. В этом варианте Субару крайне сомневается. В Эдеме у старикана есть целый медицинский институт со своей лабораторией. Какого чёрта он делал всё это время? Юи чувствует, что тяготит Субару своими проблемами. Пытается не будить его своим кашлем по утрам или скрыть скручивающую боль в груди — он и без этого носится с ней сутками, как угорелый, непривычно и беспокойно выводит её под руку в сад, наматывает вместе с ней круги, пытается готовить поесть и всегда чуть не забывает давать Юи витамины. Она знает, что ей самой не справиться, и от этого становится так тошно от себя, до скрипа зубов и выжженных слёз. У обоих до дрожи противный шёпот в голове не перестаёт вещать о том, что с ними что-то не так, и они не заслуживают друг друга, заставляя сознание загибаться от боли и взрывать не зародившиеся звёзды. — Тебе нужно поесть. Ешь, — Субару устало хватается за голову и протяжно вздыхает, из последних сил держась, чтобы не опрокинуть тарелку с карри, потому что он часами мог уговаривать Юи поесть и говорить с ней, как с ребёнком. — Прости. Я не голодна, — тоскливо отвечает Юи. Неожиданно замирает и, прикрыв лицо в сгибе локтя, чихает. Напряжение гулко отдаёт болью в лёгкие, отчего она крепко ухватывается за одеяло, чтобы мучительно не застонать. За больными тяжело ухаживать. Сколько Субару себя помнит, он делает это буквально всю свою жизнь. Воспоминания из детства кусками ложатся в его памяти: если он длительное время оставался один, за ним обязательно прибегали напуганные — не за него, а за мать, — служанки, и умоляли молодого Господина успокоить Кристу. Детские и юношеские годы Субару провёл рядом с Кристой и опекал, как умел. А ещё, будучи ребёнком, он единственный из всех сыновей Карлхайнца не обижал фамильяров и не ставил над ними эксперименты, даже больше — тайно за них переживал и пытался подлечивать после того, как тройняшки наиграются над бедолагами. Субару озлобленно начинает швырять салфетки прямо на нетронутую еду, хватает наполовину опустошённую кружку и со стуком ставит её на поднос вместе с тарелкой, мысленно опрокидывая всё к чёрту. Юи затуманено провожает его взглядом, решая, что лучше — сбежать или вонзить нож себе в сердце, потому что нельзя, нельзя так с Субару-куном, он этого не заслуживает, думает она. — Субару-кун? — вяло окликает его Юи по возвращению. — Отдохни, ради всего святого. Мне становится лучше, Райнхарт-сан же говорил, что я иду на поправку. — Ага, поэтому ты кашляешь, как курильщик со стажем. Что вообще знает этот чудила? Я даже сомневаюсь, что он что-то шарит в медицине. И не указывай мне, что делать. — Я… я не указываю, — растерялась Юи. — Ты слишком категоричен. Райнхарт-сан приходит сюда каждый день, хотя мог этого не делать. Мы… я должна быть благодарна ему. Юи видит, как Субару сразу же начинает по-серьёзному закипать, до хруста сжав кулаки. Наверное, ей стоит задуматься, как научиться вовремя замолчать. — Райнхарт то, Райнхарт это... — недовольно бормочет Субару. — Кажется, у тебя появились силы пустозвонить. Сейчас я принесу еду, а ты с таким же упорством её съешь. Понятно? — Ты стал жестоким, — вдруг выпаливает Юи, чувствуя, как начинает жечь глаза. Слова едва проталкиваются сквозь застрявший ком в горле, она всхлипывает и утирает слёзы с лица. — Прости, что тебе приходится столько переживать. Я не хотела, я не специально. Из-за меня ты здесь остался, хотя мог пойти с другими... Ты такой хороший, я не достойна тебя. Слова бесперебойно льются наружу вместе с обидой и сожалением, скопившимися где-то внутри, под рёбрами. Субару стоит, изумлённо таращится и не может шелохнуться от вида горько плачущей Юи. Маленькой, больной, беззащитной Юи, которую он так пытался спасти ото всех бед, в итоге он сам привёл её к такому состоянию. Ещё и наговорил столько гадостей вместо поддержки, когда Юи так в ней нуждается, что его от самого себя сейчас стошнит. — Учитель предупреждал, что вирус бьёт по нервной системе, — говорит он сам себе. Через секунду Субару подлетает к Юи и крепко обхватывает её руками, целуя во влажные щёки. Юи опускает голову к подставленному плечу и её накатывает новой волной рыданий. Мы такие жалкие, пролетает в голове у Субару. Когда Юи немного успокаивается и уже начинает приходить в себя, он всё ещё сидит, завернув её в цепкие объятия. Говорит тихо: — Слушай. Слушай, если, — останавливается, подбирает нужные слова. — Тебе со мной плохо, может, типа… поедем в больницу? Я ручаюсь за всё. Я организую тебе самую шикарную клинику, лучших врачей, ты будешь под тщательным присмотром, — голос отчаянно подводит и норовит сломаться. Отец тебя не оставит, думает он, я не дам этому случиться. Глубоко выдыхает и продолжает: — Я дурак, что не сделал этого раньше. Затрусил, банально побоялся, что больше не увижу тебя. Послушался этого придурка Райнхарта, что ты там не выживешь, что я сам смогу тебя выходить и как идиот держал возле себя. Но я виноват во всём, пытался сделать, как лучше. Теперь мы потеряли столько времени. Теперь ещё немного, и ты начнёшь задыхаться, заканчивает он мысленно. На последних словах Субару до скрежета сжимает челюсть и отворачивается, чтобы не видеть лица Юи. На выдохе говорит сдавленно: — Прости меня. Юи сидит в шоке с распахнутыми глазами, и не знает, что ответить. Начиная с того, что Субару не виноват — заканчивая мольбами не ехать в больницу. Мысленно соглашается с тем, что там ей не выжить, потому что попросту покончит с собой, если больше не увидит Субару. — О чём… ты вообще? Нет, нет, мне с тобой хорошо. Это не из-за… не из-за тебя, — Юи настойчиво вырывается из хватки, чтобы посмотреть прямо ему в глаза. Смахивает слёзы. Сил пока нет, и становится труднее набирать воздух. — Не покидай меня, пожалуйста. Я вылечусь, или постараюсь вылечиться. Обещаю! — Да ничего от тебя не зависит! Посмотри, что я с тобой сделал. Хватит, — вдруг заявляет он. — Дожидаемся Райнхарта. Не скажет ничего внятного — я иду к старику. — К-к кому? Твой отец, что он сделает? — Сделает всё, как надо. Должно же быть от него хоть что-то кроме страданий. Затем помогает ей встать с кровати, приглаживает взлохматившиеся волосы и старается сделать ободряющее лицо. У него получается лишь непонятная гримаса, но удалось добиться скромного смешка Юи. Время гулять, долго лежать нельзя. В саду Юи силится не молчать или просто не дать себе загрустить в тишине. Рассказывает про её жизнь в прошлом, как сильно любила и до сих пор любит астрономию и мечтает побывать на Луне. Смотрит на закат и не может оторваться от палитры розово-фиолетовых оттенков на небе. Субару на её легкомысленные желания безучастно кивает, затем настороженно косится, когда ему, вроде как, слышится одышка. — Я сейчас натурально тебя отвезу в больницу. — Нет! Ты очень быстро идёшь, я же, всё-таки, болею, — отмахивается Юи и для наглядности больше кутается в кофту. Вечера задались прохладные. Немного постояв, решается спросить то, что её мучает с тех пор, как они обнаружили болезнь. — М-м... Субару-кун? — А? Чего? — Ничего особенного, просто, — обдумывает каждое слово и пытается правильно поставить вопрос. — Ты перестал пить мою кровь. Тебе... нормально? — Хе-хе. Хочешь предложить мне свою кровь? А ты даже в таком состоянии остаёшься развратной женщиной, — как-то грустно усмехается Субару, а взгляд совсем тоскливый. Юи покрывается румянцем и спешит в протесте замахать руками. — Н-нет же! Боже, Субару-кун! — отрицает она. — Ты, наверное, хочешь пить... Ты за мной ухаживаешь, и я думаю, что ты устал, а ещё из-за меня ты здесь, хотя мог быть там, и не беспо... — Чего? Заткнись! Я здесь, потому что сам так захотел, и сам знаю, что мне делать, а что — нет. Так или иначе, я всегда смотрел за... Нет, неважно. Только исправлю то, что натворил, — ворчит Субару и снова взрывается. — Так что не болтай всякую херь! И вообще, людям вроде нравится забота, нет? — Нравится! Мне всё нравится! — уверяет его Юи. — Поэтому... Не понимаю, чем я заслужила твою заботу. Ты... такой добрый, Субару-кун. Субару вдруг осекается и словно вспомнил, почему до этого ныло сердце, и снова возвращается в то тревожное состояние, перемешенное со страхом. Хочет обозлиться и ответить, что никакой он не добрый, но вместо этого неловко протирает шею и отводит глаза, затем негромко говорит: — За что ты благодаришь меня? Это... всё моя вина. Что ты подцепила эту заразу, а я не сделал ничего, чтобы тебе стало легче. И не нужны мне эти твои сладкие речи о том, что это не из-за меня, ясно? Ты и сама всё прекрасно понимаешь, — понуро произнёс он, дёргая верёвки от капюшона на её кофте. Вздыхает и вдруг говорит едва слышно: — Дай мне вылечить тебя. Даже если нам придётся обратиться за помощью. Слушай. Я... я не обещаю, что буду рядом, но у тебя будет шанс выздороветь и сбежать. От чудовища, как я. Молча и неподвижно Юи слушает Субару, и сердце начинает нещадно болеть от резанувших слов. Дыхание перехватывает от предательски подкатившего кома в горле. Смаргивает скопившуюся влагу и без слов подходит к парню, дрожащим телом прижимается к телу, обхватывая руками, и даёт волю нахлынувшим чувствам. Субару сначала колеблется, но потом не выдерживает, всем своим существом подминая её в свои объятия. — Нет, я не хочу уходить, — Юи горько плачет, сжимая его одежду на спине. — Прошу, не прогоняй меня. Позволь мне остаться с тобой. — Эй, не пойми неправильно, я не оставлю тебя просто так! Я дам тебе всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась, — не унимается Субару, намекая на материальную помощь, что хуже влияет на всю обстановку. Он и сам не думал, что очередная прогулка примет такие обороты и окажется прощальным вечером. — Субару... Мы ведь, — голос Юи трясётся и сбивается уже ухудшенное дыхание. — Всё, что было — нам же было хорошо? Может, ты передумаешь? Субару осознаёт, что всё это время гладил Юи по спине, и только сейчас огорчённо выдохнул, понимая, что сам с трудом держится. И ведь был когда-то уверен, что его, урода, ни за что не постигнут ласковые чувства когда-либо к кому-либо. — Я предупреждал, что однажды сломаю тебя, и тебе будет только хуже. Ты не послушала. Смотри, во что это вылилось. — Тем не менее, я правда полюбила тебя, — услышав её слова сквозь сдавленные всхлипы, Субару вздрагивает, пытаясь пересилить желание сдаться и взять свои слова обратно. — ...Не говори мне, что ты забыла, как я к тебе относился — хуже, чем со скотом. Чёрт, Юи, ты буквально умираешь из-за меня, — Субару отчаянно пытается достучаться до неё. Юи затихает. Неожиданно хватка на спине ослабла и тело в его руках норовит бессознательно сползти на землю, но Субару успевает ухватиться за одежду Юи и рывком подтянуть к себе. Ошарашенно осматривает, затем прижимает к себе вплотную — и только потом облегчённо вздыхает, обнаружив едва ощутимое сердцебиение. Голова начинает гудеть от переполненного вороха эмоций, которых не испытывал практически никогда в своей памяти. Что ты со мной сделала, про себя вопрошает Субару. Уже в особняке он кладёт Юи на привычную кровать, снимает с неё обувь и верхнюю одежду, и затем накрывает тяжёлым одеялом. — И сегодня ты плакала из-за меня уже во второй раз. Извини, мне не стоило быть таким мудаком, — Субару шепчет, глядя, как Юи прерывисто дышит во сне. Воспроизводит в памяти, как она тянулась к нему, не хотела отпускать. Чего таить, ему тоже невыносимо больно. С этого момента, её смерть — лишь вопрос времени. Субару склоняется над ней и дотрагивается до горячего лба, подмечая про себя, что неплохо бы сбить температуру. — Хотел бы я переместить свои лёгкие к тебе, вместо твоих. Тогда бы не пришлось считать дни до твоей смерти, — от сказанной вслух мысли мучительно щемит в груди и побуждает вновь сломать близстоящую стену. Во сне Юи беспокойно сводит брови, поджимая губы. Субару до скулежа хочет вмазать себе по лицу, да побольнее. Внезапно он чувствует чьё-то присутствие в доме. Настораживается, слышит приближающиеся шаги в сторону комнаты, где они находятся, и яростно матерится, готовясь, чуть что, напасть на неизвестного. Мозг перестал переваривать происходящее после пережитого спектра эмоций, и Субару косится на дверь, которая вскоре открывается, и видит высунувшуюся голову Райнхарта. — Субару! Вот вы где! — заходит Райнхарт и облегчённо всплескивает руки. — Не мог вас найти. Ты перевёл мою пациентку в другую палату и даже не сообщил мне! Субару прочищает горло, нервно глядя на возмущённого Райнхарта и удивляется его простоте. Видимо, палатой он назвал его комнату, в которой молодой врач ещё не был. — Так а где вас носит? Вы не пришли сегодня днём и обычно не задерживаетесь, поэтому сами виноваты! К тому же, она потеряла сознание и вы возьмёте за это ответственность. И это ты надоумил меня лечить её самому, чёртов мудак. — Но я пришёл сегодня вечером. Был в вашем красивом саду и невольно стал свидетелем конфликта влюблённых, — вспоминает Райнхарт, заставив Субару опешить и густо покраснеть — и от стыда, и от злости. — Так вы подслушивали?! — Я не мог встрять между вашей драмой, я же учитель, в конце-то концов. Субару агрессивно сжимает кулаки, готовый в любой момент втащить этому скользкому типу, да только нужен он сейчас. Юи шевелится во сне и надрывно кашляет, содрогаясь и будто бы не может нормально вздохнуть. Оба походят к ней, но Субару бьёт Райнхарта по рукам, и сам переворачивает затихшую девушку на живот, несильно хлопая по спине. — Руки прочь от неё. Вы просто стояли и смотрели, как она потеряла сознание и как я её тащу. По моему, чёрт возьми, лицу вам было ясно, в какой панике я был! А с этого момента я не дам к ней прикасаться! Райнхарт фыркает: — Это точно Субару, которого я знаю? Насколько я помню, в школе ты не оказывал честь уделить кому-то внимание. А, и даже с ученицами дрался! — припоминает врач. Через секунду хитро спрашивает: — А в каких вы отношениях? — С какими ученицами, я баб не бью! И наши отношения это не ваше дело. — Ты сильно изменился, Субару, — деловито изрекает Райнхарт. — Да зава... Замолчите уже, ну как его там, пожалуйста. И… и что вообще с ней делать, — отчаивается Сакамаки, продолжая медленно водить ладонью по спине Юи. Смотрит на её измученное лицо, затем решается поднять взгляд на Райнхарта и застывает. На лице врача больше не светит его обычная улыбка. Райнхарт вроде бы всё тот же, но за его искрящимися глазами словно бездонная пустота и стеклянный взор, а губы кривятся, как в изрезанной ухмылке. Он стоит в паре метров от кровати, на которой сидит Субару. — Эй, учитель, — осекается вампир. — Хорош так стрёмно пялиться! Меньше всего мне хочется терпеть ваши выкрутасы, когда умирает единственный человек, который мне дорог. Понимаете или нет?! — Субару наконец взрывается, переходя на яростный крик, чем почти будит спящую девушку. Вместе с его воплем выплескиваются давно переполняющие сознание безысходность и страхи. Райнхарт сканирует его каждый вдох, каждое движение, и бесшумно смеётся. Как же Субару осточертело смотреть на эти фальшивые улыбки, за которыми грозно виднеется оскал, который кажется вампиру до ужаса знакомым. — О как. Ты ведь всегда её отталкивал. Делал ей больно, а она, как преданная собака, продолжала бегать за тобой. Тебя это очень бесило, ты забыл? — Райнхарт наигранно тянет и закрадывается в душу остекленевшим взглядом. Субару сглатывает, всем животным нутром почувствовав неладное. — Не говорите мне, что не собираетесь лечить её дальше. Бл… чёрт, даже не думайте. — Нет-нет, Субару-кун, у меня всё под контролем! Только дальнейшие действия зависят от тебя, понимаешь? — Прекращайте ходить вокруг да около, вы ведь обещали помочь! — Не припоминаю, чтобы ученик так фамильярничал с учителем, — задумчиво хмыкает Райнхарт, увиливая от ответа. — Я понимаю, что сильно избаловал вас, но вы все пересекаете черту. Кто это "все"? И как всегда, снова эта мерзкая улыбка. Атмосфера в комнате начинает душить и застилает пеленой сковывающей тревоги, унося вдаль зарождённые надежды. — Вам ведь деньги нужны? За визиты и всё такое, да? У меня их хоть с дерева срывай. Правда, просите, сколько надо! Я отдам! — Субару понимает, что уже начинает нести бред, и голова ходит кругом, и ноги перестают слушаться, когда он оказывается прямо перед Райнхартом. — Вылечите! — И на что же ты готов пойти ради этого человека? — искренне интересуется Райнхарт, засовывая руки в карманы и возвышаясь над Субару словно тень. Маска закрывает подбородок, сам Райнхарт стоит почему-то в своём белом рабочем халате, и он натурально начал выглядеть, как нормальный врач. — А есть какая-то разница? Если я так пекусь о ней, то не понятно, что ли?! — злостно рычит Сакамаки и смотрит напористо в затуманенные глаза учителя. То, как Райнхарт ведёт разговор, плюс ко всему это выражение его лица напрягают Субару, заставляя шестерёнки в его мозгах работать, чтобы вспомнить, кого же этот тип ему напоминает. — И повторю для вас — я её не оставлю просто так задыхаться. Мы едем в чёртову больницу, к, мать его, нормальным врачам. А вы — дерьмовый врач, знайте это. Можете пойти в задницу со своими запугиваниями! Закончив, Субару останавливается и стоит на месте, так как чертовски не доверяет Райнхарту, чтобы повернуться к тому спиной. Тело ужасно потряхивает, будто бы ожидая опасности, но он думает не о себе, а о Юи, которую должен защитить. Райнхарт вздыхает, но не разочарованно, и вытаскивает руки из карманов, что больше напрягает Субару. Снимает очки и медленно протирает переносицу, затем натужно поднимает уголки губ, игнорируя поток оскорблений в свою сторону. — Если я скажу, что она не умрёт, я могу попросить тебя кое о чём? — С хера ли? — дерзит Субару, не уточняя, к чему был вопрос: почему тот уверен, что Юи не умрёт, или с хера ли он должен выполнять просьбу врача-мудилы? Всё же его не покидает призрачная надежда на Райнхарта, будь тот хоть миллион раз придурком, потому его слова озадачивают вампира. Райнхарт неторопливо ступает вперёд и останавливается у кровати, на которой спит Юи. Субару только сейчас обратил внимание на то, как она шумно вдыхает воздух и чуть ли не мечется головой по влажной от пота подушке. Райнхарт заговорил прежде, чем Сакамаки испуганно подбегает к Юи: — Ты чувствуешь в себе изменения после встречи с этой женщиной? — загадочно и холодно спрашивает врач, не глядя не опешившего Субару. — Она задыхается, — растерянно бормочет вампир. Поворачивает голову на Райнхарта и несмирённо тараторит: — Вы же тоже это видите? Райнхарт словно заглядывает сквозь него и читает эмоции на лице вампира. Субару на секунду кажется, что узнал в нём знакомую фигуру. Да не может быть. — Её сердце не даст ей так просто умереть. Ты, как-никак, осведомлён об этом, но видимо, многого не знаешь. Сердце демона не так слабо, чтобы остановиться от человеческой болезни, — плавно выдаёт Райнхарт, смотря на остолбеневшего парня, и таинственно улыбаясь. Субару кажется, что он перестал дышать, и в голове начинает оглушительно звенеть. Ловит на себе выжидающий взгляд Райнхарта — или больше не Райнхарта — и окончательно теряет смысл происходящего, когда примеряет образ отца на своего учителя, когда вспоминает фальшивые смешки, когда перед глазами лица обоих становится одним — Карлхайнца. Сакамаки оглядывает мужчину с ног до головы, отмечает про себя его волосы, бледную кожу и слишком затейливый взгляд, затем мысленно называет себя тупым и безмозглым, так как не смог не разглядеть в этом хитроумном учителе Карлхайнца — его, Субару, отца. Всё ещё потрясённый происходящим, Субару удаётся собрать последние крупинки рассудка воедино, заводит руку назад и хватает рукоять серебряного клинка. — Ты реально на хуй больной, — только и смог выцедить Субару сквозь зубы, смотря на то, как***
— Это нечестно, что я один учусь, а ты занимаешься фигнёй, — бормочет Субару, сидя за столом, находит очередную дату в учебнике и быстро обводит. На днях должен быть последний экзамен по Мировой истории у первогодок, поэтому Юи всеми правдами и неправдами удалось посадить младшего Сакамаки за книги, так как она отказывается помогать ему списывать в этот раз. — Сегодня был мой последний экзамен, и теперь я официально третьегодка, Субару-кун, — задорно заявляет Юи и наклеивает наклейку на бумагу. Самоизоляция подарила ей новое хобби — ведение дневника, в котором записывает свои карантинные будни или короткие записи своих мыслей. Субару честно пытается не лезть в её личные дела, но ему до жути интересно, что она там вечерами может строчить, и планирует как-нибудь попросить почитать, тайно надеясь, что сможет найти записи про себя. — Это ничего не меняет в наших отношениях — ты же всё равно подчиняешься мне, — горделиво возглашает вампир, поправляя лезущую чёлку. Юи отклеивает наклейку Солнца и старается прилепить её прямо в центр, где уже по кругу располагаются все восемь планет. — Конечно, конечно, — смеётся она и ласково треплет Субару по руке. Немного думает и приближается к его лицу, оставляет мягкий поцелуй на виске и игриво отстраняется, и как ни в чём не бывало, продолжает украшение дневника. Младший Сакамаки замирает с карандашом над книгой, озаряется ухмылкой и неожиданно тянет её на себя, притворяясь, что кусает в шею, на самом деле дразня и покрывая Комори короткими прикосновениями губ. — Мне щекотно! — А мне хорошо, — шепчет он ей в ухо. Юи спорить не собирается, хоть и зажимается от щекотливого дыхания. — Если это твой способ заманить меня своей кровью, то тебе удалось. — С-Субару-кун, я не против, — уверяет Юи и пытается отстраниться, но вампир успевает её перехватить. — Но тебе нужно закончить с подготовкой. Субару пододвигает её ближе, незамедлительно сажает на свои колени и притягивает, касаясь губами к губам. Юи не может и не хочет противиться настойчивости парня, каждый раз чувствуя трепетное волнение где-то в животе, когда Субару нежданно инициирует подобные действия. Они теперь встречаются, им можно всё. — Я не говорил, что закончу сегодня, — проводит языком вдоль нижней губы девушки, чувственно и совсем не больно кусает, ловя тёплые несдержанные вздохи. У них впереди не изученные созвездия, полные тайн и чувств, летние вечера и признания в верности, лунный свет, который мягко расстилается на влюблённые глаза, и рассеявшаяся космическая пыль, что открывает вид на просторы безмолвной вселенной.
Примечания:
*(1) В одной из игр, Субару действительно лечил крылышки раненых летучих мышей, и вообще неравнодушен к животным.
*(2) Дайкон — японская длинная редька. Из неё делают hachimitsu-daikon — настойка из мелко порезанного дайкона и мёда, используют как народный метод лечения.
*(3) В игре Vandead Carnival у Субару слабые вкусовые рецепторы. Взято из сценария с Аято.
