Надежный, как швейцарские часы

      Едва они расстались на перекрестке, у Яна заныло в груди. Миха был его лучшим другом, и они собирались отметить Новый год как никогда прежде. Не бухать водку в одном из затерянных падиков, а наконец запомнить утро первого января. Но при этом совершить что-то значимое и крутое, чтобы Новый год начался по-настоящему невъебенно. Только что они размышляли над планом, развалившись с полторашкой пива на двоих, и, кажется, что-то начинает вырисовываться.       Дома у Михи часто никого не бывало — батя работает, а сестра шароебится по мужикам — поэтому под гул старого телика они грызли чипсы, кидаясь обертками от батончиков. Сладкое всегда притаскивал Ян, потому что у Михи такого не водилось, а тот был большим сладкоежкой. Большим не плане толстой жопы, она у него как раз была идеальная, Ян как-то заценил, кхм. Они обсуждали самые необычные штуки, которые бы вписались в Рождество, черкая толстым маркером в тетрадке по истории. Кроме «фейерверк» и «шампанское из бокалов», выведенных аккуратным почерком, кривыми буквами было также нацарапано «девчонки». Ян этого не понимал – им и вдвоем было веселее некуда, но если Миха хочет, то пусть. Уже на выходе, пока хозяин квартиры искал свою шапку, Яна осенило. — Надо же еще место найти. В падик девочки вряд ли согласятся, да и мы с пафосными рожами как долбоебы будем выглядеть. — Бля, засада. Батя хочет со своими корешами у нас встречать, тут не вариант. У тебя? — он уже нашел шапку и выпихивал Яна на лестничную клетку. — У нас опять чертилово начнется. Ты же знаешь Фриду — натащит толпу, врубит музон, а остальные ебитесь как хотите. — Ну ты-то, надеюсь, поебешься, — Миха поиграл бровями, — зря я что ли с Махой договорился, она подругу возьмет. — Он подвис у выхода из подъезда, — да, хата реально нужна.       Поэтому сейчас Ян шагал в раздумьях. До Нового года всего пара дней. Снимать что-то – дорого, искать по друзьям – все с домашними, а к кому-то присоединяться не хочется. Он бы и девочек вычеркнул, ему с Михой вдвоем комфортнее всего. У них всегда есть темы для разговоров, локальные шутки "чисто между ними", да и девчонки эти неизвестно какие. ***       Великого озарения так и не случилось – экран телефона показывал 31 декабря, места для культурного времяпрепровождения не намечалось. Михе было как будто все равно, а Ян грустил все больше. Они топтали снег на заброшке. Здесь было гораздо холоднее: на высоте, в продуваемом огромном пространстве, без шарфов и варежек. — Да не кисни, Галагеров, где наша не пропадала! — Миха как всегда заметил его настроение, — может, произойдет новогоднее чудо и – хуяк! Санта дарит нам хоромы. Или бабы придумают че-нить. Ян скептично оглядел потасканную куртку, вытянутые на коленках джинсы и растрепанную черную макушку. Но не смог удержаться от быстрой мысли: «я ведь ни слова не сказал, что переживаю». — А помнишь, мы по синьке в каком-то году нашли гигантские сосульки и бомжей на дуэль вызвали? — Ян кивнул, вспоминая тот пиздецкий мороз, — а я потом еще решил сугроб пожевать и на весь январь слег, ну ебанат, а? Миха задорно смеялся, и эхо его голоса разносилось по голым комнатам. Яну вдруг стало немного теплее: он вспомнил, как таскался к больному другу, играя в мамочку-наседку, пока тот выкашливал свои легкие и переводил по пачке салфеток в день. Сейчас Миха сидел перед ним, улыбаясь в 32 только ему, и Ян готов был поверить, что все образуется. *** Вечером Миха притащил купленные салюты, они под шумок умыкнули пару красивых фужеров из-под руки занятой салатом Фриды и сбежали в магаз закупаться горячительным. Там Миха тоскливо проводил взглядом отдел крепкого алкоголя, и не заморачиваясь выбрал две бутылки самого дешевого игристого. — Всего две? Да мы даже не опьянеем, — Ян знал, что ему может и хватит, его всегда уносило первого, но после долгого знакомства с коньяком и водярой этого было явно мало, — в чем прикол трезвыми сидеть? Миха кинул на него странный взгляд из-под бровей: — Девчонки сказали, на себя они сами возьмут. А мы если что догонимся, Игорек всю ночь работает. Игорек был сводным братом Михи, толкающим самогон, и одновременно кошмаром Яна, потому что адское пойло вызывало такое похмелье, что ложись и помирай. По дороге к кассе они захватили сухариков на закуску и, решив пошиковать, небольшой брикет сыра по акции. Вывалившись с пакетами на улицу, растерянно замерли и переглянулись. — И куда теперь? — Да хуй знает. Пошли девок встретим, а там решим. Сообразим на четверых, — Миха снова зашевелил бровями. На Яна снова хлынула тоска. Блестящие украшения и мигающие гирлянды так и звали бросить весь этот бред, закупиться «Березовыми бруньками» и отыскать холодную темную лестницу, как бывало раньше. Они бы постелили одну куртку на заляпанный пол, а второй укрылись бы, как пледом, на двоих, и шепотом несли бы пьяный бред, отсчитывая секунды до курантов по крикам из квартир. Смеялись бы над каждым словом, будучи бухими в говно, подсвечивали нелепые телодвижения одним фонариком с телефона. А главное, под утро завалились к кому-то из них и вырубились бы в угарных позах, но обязательно рядом. Вместо этого Ян шагал за Михой по неизвестному маршруту к Маше или Даше или тёте Глаше, звеня бутылками в тонком пакете. — Вот. Это здесь. Эй! — Миха орал в окна, задрав голову, пока Ян как дурак разглядывал обветренные щеки друга, — Мах! Махааа! Маха, видимо, услышала, и они принялись ждать. Когда из подъезда выплыли две девчонки, Ян честно постарался уделить им максимум внимания и такта. Улыбнувшись и познакомившись, он завел обычный треп с Машей и Ксенией, как она просила ее называть, неизбежно возвращаясь глазами к Михе, замечая, как тот улыбается. Когда спустя десять минут ни один из парней не сдвинулся с места, девочки начали переглядываться, пока более наглая Ксе-ни-я не спросила: — Так мы пойдем уже? — парни замялись, но Миха первый нашелся. — А что, такая погода, погуляем может быть чуток? Дышать воздухом полезно, вы знали? Девушки восприняли идею без энтузиазма, но когда Миха галантно взял Машу под руку и повел из двора, Яну пришлось хватать вторую, чтобы поспеть за ними. Следующие двадцать семь минут, да, он считал, были самыми неловкими в жизни Яна. Он старался быть вежливым и учтивым, но Ксения дергала его куртку длинными ногтями, отвечала на его вопросы через раз и противно щелкала жвачкой. Когда впереди шедшая пара развернулась к ним и он увидел измученное лицо Михи, Ян готов быть встать на колени перед другом, только бы эта пытка закончилась. — Классно погуляли, — голос Маши ничего не выражал, — теперь мы можем пойти в тепло? — Да, я между прочим околела уже, — сказала Ксения. Миха кинул взгляд на Яна, но понял, что придется вывозить самому и грея свою руку о варежку соседки, произнес: — Тут такое дело, девчат, понимаете… — У нас нет хаты на Новый год. Мы думали, может у вас есть место, где можно встретить? — Ян сам поразился своей смелости. — Что? Это вы нас позвали! — Маша повернулась к Михе, — ты и так сказал брать свою алкашку, и подругу найти, чтобы повеселее и попроще была! — Вы адекватные вообще? — подключилась Ксения и скрестила руки перед собой, — ладно бы мужики были, а то хлюпики какие-то. Идите нахуй, зануда и придурок! Девочки взялись за руки, кинули последний злобный взгляд и посеменили прочь. — Больно вы нам сдались, шалавы! — крикнул им вслед Миха, но Ян видел, что боевого духа у того как не бывало. Они будто поменялись местами. — Ладно, насрать. Шампунь и салюты все еще с нами, и уже, — он достал телефон, — 11 вечера! — Но хаты по-прежнему нет, Галагеров, если ты не в курсе. На Михе не было лица, а Ян почему-то впервые ощутил себя на своем месте за весь день. Он огляделся, пытаясь понять, в какой район города они забрели, и вдруг вспомнил. — Пойдем! — он почти потащил друга за рукав во дворы, — да пойдем говорю, Мих! *** Они немного поплутали, пока наконец не вышли к хоккейной коробке, освещенной одним блеклым прожектором. Вокруг выстроились дома, а сам залитый лед был припорошен снегом. — я в детстве сюда в секцию ходил. По-моему, вполне уютно. И не знаю, чего эти дуры замерзли, так хорошо, — он не мог перестать улыбаться, расставляя пакеты на лавку у одного из бортов. Позитив передался Михе, тот уже скрипел пачкой сухариков и смотрел вполне благодушно. Они открыли бутылку шампанского, разлив по бокалам, полюбовались разноцветными гирляндами в окнах, и новогоднее настроение ударило исподтишка. Звонко чокнувшись, парни принялись носиться по скользкому снегу, роняя друг друга, толкаясь и матерясь. Изредка подбегая дозаправится, они кусали сыр по очереди, болтали о планах на будущий год и представляли себя последними оставшимися в этом мире живыми. Внутри у Яна звенело и рвалось наружу счастье. Пошел снег, в одиноком луче света серебрилась ледяная пыль, оседая на шапку и ресницы Михи. У Яна захватило дух от нежности и красоты, и он застыл, глядя в синие глаза, пока голос не вывел его из транса: — Ян, ты чего? — голос был неожиданно тих, учитывая, что только что они орали. Ответить он не успел, потому что со всех окон вокруг вдруг понеслись крики и поздравления, захлопали двери подъездов и завизжали дети. Неверяще они оглянулись и одновременно захохотали. — Мы пропустили новый год, чувак! — Миха опрокинул в себя еще бокал и продолжил ржать, — Новый год уже наступил! — Я вижу, придурок! — он дернул шапку Михи вниз, чтобы хоть на секунду отвлечься от яркого взгляда, и хотел выпить еще, когда обнаружил, что бутылка закончилась. Пока он возился с пробкой, Миха вспомнил о коробке с фейерверками и понес сие чудо в центр поля. Ян проводил глазами балансирующее тело и глубоко вдохнул. Эта ночь ощущалась как свобода, как всесилие и… любовь. — Ян, тащи жигу, будем делать бум! — он, как был, с бутылкой в руках поскользил туда, где уже все было готово. Вытащив фитиль, Миха стрельнул глазами на него: — Давай вместе, — сердце екнуло, но он послушно обхватил теплую руку и они вместе поднесли огонек к нитке. — Тикаем, сейчас ебанет! Именно в этот момент координация их покинула, и они, как два новорожденных пингвина, отползали, цепляя куртки и ботинки, чем еще больше тормозили друг друга. На безопасном расстоянии было принято решение передохнуть. Они развалились на спине, восстанавливая дыхание. Прошла минута, другая, а вспышек все не было, начали закрадываться сомнения. — Где ты брал эту чухню? — Где надо, Галагеров, у проверенных людей. — Че-то не работает твоя проверенная штука. — Ой, завались, а, — он повернулся у нему и принялся щекотать сквозь куртку. Ян взорвался смехом, чуть не выронив бутылку, которая все еще чудом была у него. — Дай глотнуть хоть, — Миха разом ополовинил бутылку и самодовольно уставился на Яна, бросая вызов. Не в привычках рыжего было сдаваться, поэтому бутылка оказалась прикончена слишком быстро. Они снова откинулись на спину, чуть ближе, чем до этого. Ян слышал громкое сопение над ухом, и тут в голову ударило выпитое. Мир кружился перед глазами вместе с небом и странным фонарем, но плохо не было, наоборот, тело наполнила легкость и мысли рассеялись, оставив всего парочку. — Ты очень красивый, Мих. И я счастлив, что все так сложилось. Почувствовав движение рядом, он повернул голову. Пространство все еще двигалось, но лицо с синими глазами оставалось неподвижным, будто это был центр всего, что есть на свете. — Ян, ты… И тут мир закружился с новой силой, но только теперь из-за того, что он на автомате закрыл глаза. Холодные мягкие губы прижались к его губам, осторожно прошлись лаской. Чувствуя, как они отстраняются, он потянулся за ними, пытаясь ухватить Миху за рукав, вместо этого позорно падая щекой об лед. Ян поднял взгляд: Миха смотрел на него испуганно, но с плохо скрываемой радостью. — Развезло тебя знатно, Янчик, — он улыбнулся во весь рот, а Ян все не мог поверить, что эта улыбка только что целовала его, и замер в шоке.       Раздался пронзительный свист, вспышка света пролетела где-то справа от них и огласила весь двор громким взрывом. Над парнями расцвело красное облако линий, тающих в темном небе. Потом последовала еще одна, и еще. Свист, дым и разноцветные мазки слились в калейдоскоп, пока совладавший со своим телом Ян целовал Миху, гладя красную щеку промокшей варежкой.