Фарфор тоже даёт трещину

      Лидия позволяет Джексону затащить её по коридору в пустой кабинет тренера. Парень затаскивает их внутрь, закрывает дверь и завешивает шторы. На лице у Уиттмора натянута маска безразличия: в глазах пустота, а губы плотно сжаты в ровную линию.       Лидия изгибает вопросительно бровь и скрещивает руки на груди:       — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я здесь?       Он пристально смотрит на неё, сжав челюсти, словно на добычу, — маленькое животное, которое ещё пару мгновений — и он разорвёт зубами в клочья:        — Тренер сейчас занимается с другими учениками, — бормочет он.       — Джексон!       — Дэнни сказал, что он в тот вечер встретил тебя. — Его голос низок и груб. — Сказал, что ты была тогда с Эллисон, МакКоллом и этим лузером Стилински.       Мартин невинно моргает:       — В самом деле?       Нижняя губа Джексона дрожит от злости:       — Я же сказал, что не хочу, чтобы ты связывалась с ними.       — Она моя лучшая подруга, — огрызается Лидия. — Это не моя вина, что она встречается со Скоттом.       Простого упоминания имени Скотта становится достаточно, чтобы Джексон рассердился:       — Держитесь подальше от него.       — Или что? — она усмехается. — Ты накажешь меня?       — Я не хочу называть тебя, — говорит он слишком мягким голосом. — Я просто хочу, чтобы ты извинилась.       Она поднимает руки и обнимает ими себя вокруг бедер, бросая на него томный взгляд из-под ресниц, надеясь, что в этот момент она выглядит сокрушительной и сексуальной:       — Прости.       Грубые руки толкают Лидию, и она в шоке падает на колени. Затем Джексон тянется расстёгивать ремень своих джинсов, а девушка, не говоря ни слова и тяжело дыша, наблюдает за тем, как он справляется с молнией и спускает джинсы до бёдер.       Лидия не будет отрицать того, что ей иногда хочется подобного; девушка никогда не была против минета, но обычно тогда всю ситуацию контролировала она сама. Мартин и подумать не могла, что когда-нибудь Уиттмор бросит ей вызов, чтобы перевернуть весь сценарий: заставит её подчиниться.       — Джексон? — шепчет Лидия. Она не говорит того, что Джексон в данный момент её пугает, потому что она — Лидия Мартин, и она ничего не боится.       Парень наматывает грубо её волосы на кулак:       — Извиняйся.       Она могла бы встать и уйти. Дать ему затрещину, на этот раз оставить на нём свой знак; осадить Джексона прежде, чем сломать её; заставить Уиттмора проклинать имя девушки.       Но она этого не делает.       Лидия открывает рот, закрывает глаза и делает то, что он ей говорит. Он — Джексон Уиттмор, он будет звездой. Но Лидия играет в длинную игру, и она может это сделать.       Это любовь, самопожертвование или услуга? Джексон держит Лидию за голову, чтобы та не поперхнулась, когда его член чуть ли не касается основания глотки девушки, и поглаживая. Все её грехи прощены.       Это любовь. Это то, что она сейчас чувствует. Не так ли?       Когда всё заканчивается, Джексон больше не смотрит на Лидию призрачным взглядом, помогает ей встать, нежно касаясь пальцами её рта.       — Твоя помада смазана, — сообщает он, осторожно проводя краем указательного пальца вдоль линии губ. — Да, вытри вон там.       Во рту Лидия ощущает вкус горечи; в каждом колене отдаётся двойная пульсация, которая напоминает ей о том, что немного позже там появятся синяки.       — О, — говорит она, шатаясь и ненавидя себя за это. — Спасибо.       Джексон берёт Лидию за подбородок и разворачивает к себе, сжимая пальцы на нём; не то чтобы Лидии очень больно, но этого хватает парню, чтобы привлечь внимание Мартин.       — Ты действительно сводишь меня с ума, — мрачно говорит он. — Я просто не могу думать ни о чём, когда ты меня соблазняешь.       — Я не пыталась свести тебя с ума. — На сердце у девушки кошки скребутся, но лицо остаётся спокойным.       Джексон сжимает челюсть девушки, напоминая Лидии о том, кто такой Джексон Уиттмор и кто из них устанавливает правила в этой игре; никто не может противиться ему: любая из девчонок готова ради него упасть на колени, лишь бы он выбрал её. Джексону нравится оставлять метки. Засосы на шее, укусы над её грудями. Его руки обычно сжимают за талию, бёдра и ягодицы Лидии так сильно, что её кожа после этого становится синей, как перезрелый кусочек фрукта.       — Так постарайся усерднее, Лидия, — серьёзным голосом говорит Уиттмор.

***

      Когда девушка заходит в ванную, чтобы принять душ, она рассматривает в зеркале «карту любви» на своём обнажённом теле.       Вот её доказательство: желание Джексона запечатлено на ней кровью.       «Так что все знают, кому ты принадлежишь, Лидия», — думает про себя девушка.       Она стоит голой в своей ванной с распущенными волосами, с пурпурными синяками на коленях, невольно думая о длинных пальцах Стайлза и его широких ладонях, а также о видах следов, которые они могли бы оставить…       «Нет, надо быть осторожной!» — напоминает она себе.       Фарфор тоже даёт трещину.