Вечно молоды

      Уильям шел по тротуару. Вслед за ним шумно катился чемодан с вещами. Звук, с которым тот катился, раздражал, а шум делал его еще и надоедливым. Поморщившись в который раз, парень быстро переключил трек на телефоне, чтоб очередная громкая, но приятная ушам песня заглушила весь остальной мир, погружая Уильяма внутрь своей головы. Внешний мир Уорд ощущал только тактильно — когда в очередной раз ветер всколыхнул пряди его каштановых волос, побеждая лак для волос, которым тот легко прошелся, — и визуально. Взгляд серых глаз вскользь пробегался по маленькому скверу, слегка пожелтевшему из-за приближающейся осени, по редким прохожим, большинство из которых были с собаками — видно, популярное место, раз многие собаки свободно гуляли без поводка и играли друг с другом, а их хозяева спокойно сидели на лавочках и беседовали. Впереди виднелись строения: два здания на четыре этажа, стоящие по обе стороны от главного корпуса университета, в котором теперь учится Уильям. Чем ближе он подходил, тем реже становился сквер и больше были заметны другие постройки, уже не относящиеся к университету: кафе, клубы, лавочки, магазины одежды, обуви, кондитерская, — и список заведений увеличивался по мере движения вперед. Уже здесь людей было побольше, и в основном это были студенты, приехавшие на заселение.       — М-да, ждать мне долго, — неутешительный вывод сделал Уильям, увидев огромную очередь перед дверями общежития, в которое его определили. Порядка тридцати человек стояло перед ним, а работники были на удивление медлительны — несколько раз не могли найти имена в списке, долго досматривали вещи. Тяжело вздохнув, Уорд встал в очередь. Конец августа в этом году выдался на удивление жарким, и ожидание выдалось мучительным для стоящих под палящим солнцем студентов. Возможно, жара разморила и охранников, из-за чего те начали работать еще медленнее, чем вызывали дружный страдальческий стон очереди. Некоторые предусмотрительные люди взяли с собой бутылки воды, однако те были быстро выпиты менее продуманными будущими однокурсниками. Какая-то компания, подозрительно похожая на задир, даже послала хрупкого на вид парнишку в магазин за холодной водой (естественно, за счет самого парнишки, которому даже глотка не достанется). Уильям все еще был в наушниках, поэтому он ничего не слышал из громкого разговора, да и, в целом, не хотел слушать. Все, чего ему хотелось, — это лечь на кровать и отдохнуть после долгой дороги, предварительно вдоволь насытившись питьевой водой.       — Привет, хочешь воды? — услышал Уильям, когда музыка в наушниках затихла в промежутке между двумя треками. Он обернулся, вынул из уха один наушник и взглянул на собеседника. Парень, видимо, такой же первогодка, как и сам Уорд, одного с ним роста или чуть выше, с мягкой улыбкой и пронзительно голубым цветом глаз, которые выражали дружелюбие. В его руке блестела от конденсата бутылка воды, которая и предлагалась Уильяму. Она была еще запечатана — незнакомец позаботился о его комфорте. Как его еще не съели за ношение полной бутылки живительного напитка, пока он пробирался сюда, к Уильяму?       — Привет, не жалко отдавать? — кивнув в знак благодарности, он взял бутылку. Незнакомец стоял без вещей, только на спине висел рюкзак, в котором, предположительно, до этого была вода. Выпив воды, Уильям облизнул губы, собирая оставшуюся на них влагу, и вновь обратил внимание на брюнета. С легким смешком тот ответил:       — У меня еще одна есть, можешь не беспокоиться, — Уорд пожал плечами и спрятал бутылку в свой портфель, который чуть-чуть и начал бы раздуваться от вещей, однако парень знал, что тот не порвется. Незнакомец стоял рядом, развернувшись лицом к толпе, в которой будто кого-то высматривал, но, видно, не спешил. Уильям обратил внимание на его одежду — классические джинсы, белая футболка с ярким принтом в стиле стрит-арт и белые кеды. Просто и практично. И мало о чем говорит как о личности.       — Взял твою воду, а имени не знаю. Представишься? — Уорд подхватил инициативу, обращая внимание незнакомца на себя. Протянул руку для рукопожатия, глядя в лицо, предположительно, студенту. — Я, кстати, Уильям Уорд.       — Деймон. Деймон Хант, — парень с удовольствием пожал руку новому знакомому, предварительно полностью повернувшись к собеседнику. Его улыбка стала радостней, на одной щеке даже была видна ямочка. Голубые глаза искрили весельем, неизвестным образом заражая этим весельем и самого Уильяма. — Можешь звать меня просто Дейм, но друзья обычно зовут меня просто выпить.       — Приятно познакомиться, Дейм, — со смешком проговорил Уорд. — Можешь звать меня просто Уил, — на самом деле мало кто так его звал, но почему нет?       — И кем ты будешь, Уил*?       — Очень смешно, — Уильям закатил глаза. Деймон подмигнул и развел руками. — Архитектурный факультет. А ты?       — Исторический, — он взглянул на очередь, которая постепенно становилась все меньше. Уорд проследил за его взглядом и вздохнул — скоро он сможет спрятаться в прохладе здания, ну, или хотя бы включить вентилятор. Даже просто вещи разложить будет удовольствием для него. Главное, чтоб сосед не оказался неадекватным и следил за порядком в комнате. И он спросил:       — Тоже в этом общежитии будешь?       — Я уже заселился, неделю как, — глаза Уильяма округлились в удивлении. Заселение началось только пару дней назад, письма студентам пришли только вчера: так как он смог заселиться так рано? Прочитав недоумение на лице собеседника, Деймон с улыбкой пояснил: — Хорошие связи никогда не помешают.       — Получается, ты спустился только для того, чтобы дать мне воды? — сделал вывод шатен. Что мог делать заселенный в толпе страдающих от жажды студентов, при этом делясь бутылкой воды с одним из таких студентов? Выглядело это весьма странно, пусть Уил и знал, что добрые люди бывают (его родители тому пример), но даже такое было чересчур.       — Не только тебе, я уже угостил парой бутылочек ту компанию прелестных дам, — Хант перевел взгляд на компанию первокурсниц, которые о чем-то переговаривались, держа в руках такие же бутылочки воды, что и у Уильяма, и периодически поглядывая на его собеседника. Когда их взгляды пересеклись, Деймон помахал девушкам, из-за чего те слегка подпрыгнули и слегка покраснели. Быстро помахав ему в ответ, они повернулись и спрятали лица, больше не смотря на ловеласа.       — Получается, ты хотел подкатить? — Уорд приподнял бровь и ухмыльнулся, скрестив руки. Он, конечно, спрашивал не всерьез — новый знакомый показался ему шутником, поэтому он отвечал тем же, получая удовольствие от такого рода взаимодействия. И ответ его не разочаровал:       — Я был так ослеплен твоим прекрасным и хмурым лицом, что не сдержался подойти и к тебе, хотя я не гей, — добавив голосу легкой драмы, Деймон приложил ко лбу руку, другой хватаясь за грудь, словно бы он был и правда поражен в самое сердце. Уильям находил это весьма забавным, поэтому продолжал:       — Надеюсь, я тебе ничего не должен за эту услугу?       — Смотря что ты можешь мне дать, — подхватив игру, Хант обвел взглядом фигуру Уила, словно бы оценивая, для чего он может сгодиться. Очередь перед Уильямом закончилась, и ему надо было идти называть имя и ждать, когда его там найдут. Однако заканчивать на такой ноте знакомство не хотелось, поэтому он предложил:       — Мы можем обсудить это позже. Что думаешь?       — Мы обязательно это обсудим, птичка, — многообещающим тоном произнес Деймон, помахав ему рукой и вновь уходя вглубь толпы.       — Имя, — ленивым голосом произнес тучный работник, сидя за столиком, на котором как раз лежали бумаги с именами всех заселяющихся. Многие имена уже были вычеркнуты как отмеченные, и мужчина держал наготове ручку.       — Уильям Ноа Уорд, — вкрадчиво и достаточно медленно продиктовал Уильям. Практически сразу же работник перебрал пару бумажек, чтоб добраться до буквы «У» и начать поиск там. Он согнулся над листком, медленно переводя глаза со строчки на строчку, каждую анализируя, чтобы не ошибиться и не пропустить имя, как предыдущие несколько раз. На столе стояла практически законченная бутылка воды, хотя работник и сидел практически неподвижно в тени. Рядом сидел второй сотрудник: у него были ключи от всех комнат в нескольких экземплярах для проживающих. Как только первый («Филипп», как написано на бейдже) подтвердил наличие его имени в списке и назвал комнату, второй («Альберт») протянул ему ключи, а также дал бумажку с расписанием общежития. Пока Уильям шел по коридорам, он изучал листок:

«Уважаемые студенты! Благодарим вас за поступление в наш университет! Общее собрание во всех общежитиях будет накануне начала учебного года. Пока вы проживаете на территории университета, существуют правила: 1. Отбой в 23:00. После этого времени запрещено шуметь вплоть до 6:00. 2. Запрещено приводить на территорию университета личностей, не относящихся к учебному процессу. 3. Запрещено портить государственное имущество. Это главные правила, с более подробным списком можете ознакомиться на стендах в общих залах общежитий или в холле здания университета. Вперед к знаниям!»

      Правила не впечатлили Уорда. Оторвав взгляд от листика, он осмотрелся в поисках нужной комнаты. Найдя заветную цифру «68», он вставил ключ и вошел внутрь. Комната встретила его свежестью, исходящей из открытого нараспашку окна, и опрятностью. Помещение было разделено на две зоны, в обеих имелось по хорошему столу, на котором уместится несколько конспектов и ноутбук, кровати, на которой находилось сложенное постельное белье, небольшому шкафу, в который влезет пара комплектов вещей, и паре полочек, на которые удобно ставить книги. Сама комната была достаточно минималистичной: обои и полы были нейтральных светлых оттенков, благодаря чему в ней было приятно находиться. Сбросив рюкзак на пол, а чемодан поставив у шкафа, Уильям заметил одну заправленную кровать. Выбора не остается — он движется ко второй кровати, берет в руки постельное и, чувствуя усталость, все равно заправляет свою половину, чтобы прилечь и отдохнуть. Скорее всего, эта толпа и жара снаружи рассосутся только к вечеру, и у Уорда в запасе было целых пять часов, которые он потратил на разбор вещей и, в конце концов, отдых.

***

      На часах было уже шесть вечера, когда Уильям проснулся от поворачивающейся дверной ручки. Затем заскрипела дверь, и он увидел своего соседа — парень, возможно чуть младше самого Уорда, низкого роста со светлыми волосами и круглыми очками. Тот, видимо, только пришел с самого заселения и хотел познакомиться.       — З-здравствуй, — слегка заикаясь произнес сосед. Уильям, протирая глаза после сна, присел на кровати. Он хотел ответить, но внезапно для самого себя зевнул, прерывая приветствие. Спереди послышался слегка нервный смешок.       — Привет, я Уильям, — встал и протянул руку для приветствия Уорд, при этом от легкой неловкости почесывая затылок. Сосед как-то странно вздрогнул, словно бы боялся чего-то, но Уильям спихнул это на то, что тот просто нервничал. Когда тот ответил на рукопожатие, Уильям почувствовал легкую дрожь и влажность ладоней. Слегка присмотревшись он даже заметил капельки пота на висках.       — Я Г-Генри, п-приятно поз-знакомиться, — Генри активно закивал головой, будто бы его слова нуждались в дополнительном подтверждении. Он слегка резко разорвал рукопожатие, тут же пряча руки в карманы. Уильям мягко улыбнулся, но собеседник будто бы еще больше напрягся от этого — начал озираться по сторонам, не задерживая свой взгляд на парне. Решив, что это не его головная боль, он просто кивнул и оставил парнишку в покое. Сел на свою кровать и взял телефон, просматривая уведомления. Заика, поняв, что его почти что игнорируют, успокоился и продолжил распаковывать вещи, которые остались с утра.       Внезапно раздался звонок и телефон практически выпал из рук Уильяма, но он успел его ухватить покрепче. На экране он увидел видеозвонок от контакта «Мама». Нежная улыбка тронула уголки его губ, когда он увидел по ту сторону экрана всю свою семью.       — Хэ-э-эй, Ноа, малыш, как ты? Не мешаем? — слегка обеспокоенно спросила его мама. По слегка бегающему взгляду он мог понять, что она осматривала его даже через несколько сотен километров. Отец сидел рядом с ней, а Хана, скорее всего, хотела появиться внезапно, чтобы «напугать» братика.       — Привет, мам, пап. Все в порядке, я только заселился и уже успел отдохнуть, — он сел за стол и поставил телефон на сымпровизированную подставку из книг и тетрадей.       — Бу! — в кадре «внезапно» появилась девочка и скорчила «страшную» позу. Уильям рассмеялся. Очень хотелось погладить мелкую хулиганку по голове.       — Теа! Смилуйся, твой брат со слабым сердцем, — подыграл маленькой шалунье, хватаясь за сердце, парень. Хана, Уильям и старшие Уорды засмеялись. На душе сразу стало легко и тепло, словно бы он был дома и прямо сейчас сидел вместе с ними и сидел в гостиной, обсуждая очередную серию их любимого сериала, подшучивая над Ханой и слушая, как прошел рабочий день родителей. Прошел всего день, а он уже скучает по своим родным.       — Так и быть! — маленькая озорница с видом, будто она смилостивилась над ним, и только поэтому больше не будет пугать. Сегодня.       — Сегодня была жара, надеюсь, ты не получил солнечный удар? — отец, как всегда, беспокоится о его здоровье.       — Нас заставили долго стоять, но мне помог парень с исторического. Он заселился чуть раньше и раздавал воду, — он вспомнил, что обещал поговорить с Деймоном, но подумал, что можно отложить и до завтра. Недалеко живут — встретятся.       — Ну хорошо, раз там такие хорошие люди, то ты не пропадешь, — с этими словами глава семьи расслабленно откинулся на диван с ехидной усмешкой глядя в экран.       — Можно подумать я бы пропал и без них, — отзеркалил движения Уильям. Это была их вечная игра: отец подшучивал, а Ноа повторял за ним и передразнивал.       — Ладно, сынок, — обозначила конец разговора мама, гладя мужа и дочь по головам. Специальный, всегда работающий отвлекающий маневр — так вся их семья попадалась в сети маминой власти. Даже если они не хотели чего-то, после такого приема никогда не выстаивали и делали. — Я убедилась, что ты в порядке. Старайся нам звонить и рассказывать, как ты. Любим тебя.       — И я вас, — они улыбнулись друг другу и, так как руки женщины были заняты, звонок закончил сам Уильям. После разговора с семьей на душе стало одновременно светло и тоскливо. Разум очистился и расслабился, а сердце слегка ныло, словно зажатое в слабые тиски. Но он не унывал, ведь этот период ключевой в его становлении — он превращается в настоящего взрослого. Никто не вытрет ему рот салфеткой, а потому все в его руках. Он свободен.