Сборник миниатюр. Пейринги на любой вкус

Ни одной. Ни одной приличной. Ни одной приличной мысли нет у Хосока, когда он видит эту фотографию. И дело даже не том, как выглядит на ней Намджун. Или не в том, как к нему тянется Чонгук. Дело в самом Хосоке. Ему ужасно хочется, чтобы это фото стало реальностью, и можно было снова коснуться Намджуна так — легко, просто, нежно. И чтобы Чонгук при этом не ревновал, а хотел бы присоединиться. Намджун двигает рукой осторожно, поглаживая лодыжку Хоби в кожаных штанах, длинные пальцы уверены в том, что делают. С другой стороны, Чонгук тоже не теряется, раз старшему можно — можно и ему. Он медленно поворачивается лицом к лицу, ладонью поворачивает к себе Хосока, и нежно касается его губ. Наверное, самое острое, что здесь есть — Хосок может не делать вообще ничего, он только раздвигает колени сильнее, поздно осознавая, что это довольно пошло, а ещё — вызывающе, и куда делся камера-мен? Они одни. Одни. Мемберы испарились, здесь только они втроём. В кожаных штанах, конечно, очень красиво, а ещё очень жарко, а когда ладонь маннэ скользит по внутренней поверхности бедра — очень тесно. Намджун со своей стороны втягивает в поцелуй — о, эти губы, хосокова ахиллесова пята, он сдаётся без боя; пока маннэ отчаянно стягивает с него эти высокомодные вещи (мелькает мысль "не рвать!!" а потом "похуй"), он жадно сосется с Намджуном, это по-другому даже не назвать, так это влажно, глубоко и наконец-то. Чонгук не теряет времени даром, и губами измеряет расстояние от хосокова уха до левой ключицы, от левой — до правой, и вниз, до соска линия, там горячая точка, из которой бьёт током прямо в рот Намджуну — стоном. Но маннэ не останавливается, и двигает губы, язык и осторожные зубы ко второму соску, руками стаскивая с Хосока штаны. Они молчат — а что говорить? Дыхания не хватает на стоны, они успевают только указать направление — рукой, пальцами, глазами, языком. Хосок никогда не думал, что будет просить попробовать дабл. Никогда не думал. И, оценив размеры и свои возможности, запретил себе думать про это. Ну реально, не ст... — Хочу тебя... С одной стороны, от Намджуна. — Хён, пожалуйста, дай его мне, убери ладони... С другой стороны, от Чонгука. У Хосока голова кругом, и в живот сводит, адреналиновая судорога по телу, четыре жадные ладони гладят, два рта целуют, трогают, щекочут, не дают делать что-либо: — Сначала ты, — Чонгук член обхватывает, пальцы чуткие, сильные. — Потом отработаешь! — Намджун в щеку улыбается, в шею целует. — Успеешь... — Маннэ целоваться придвинулся. — Иди сюда, — Намджун губами дорожку от плеча к паху ведёт, через пресс и впадинку пупка, чтобы обхватить напрягшуюся, гладкую головку. — Божечки... — Хосок выдыхает и сдаётся опять. Весь он — просто ощущение. Просто принимает ласку, просто расслабился. Намджун и Чонгук не дают ему и шанса на контроль над ситуацией, они умело управляются с его телом, расплавляя: пухлые губы на члене, на животе, на груди, на плече, пальцы везде, крутят соски, толкаются в анус приятно, тянут за пряди волос. Кто где?.. кажется, это Намджун поймал его оргазм кольцом пальцев у основания члена, не разрешая кончить, заставляя жалобно скулить. Кажется, это Чонгук языком мокро щекочет мошонку, выискивая самые чувствительные места его тела. Кажется, Намджун снова глубоко берёт его член в рот, чуть не кашляя, жадина, а Чонгук целует снова и снова, сбивая дыхание. — Я... Пожалуйста... Боже... — Кажется, он готов, — Намджун смотрит на Чонгука. — Я бы проверил, — жмёт плечами маннэ, хитро улыбается. — Давай. Ты первый. — Намджун Хосока гладить не перестаёт. — Иди сюда, детка-хён! — Чонгук лежит на спине, Чонгук ждёт, пока Хосок сам опустится на смазанный щедро заждавшийся член. — Давай, сладкий, — Намджун поддерживает, гладить не переставая. Наконец-то... Хосок сам опускается, не спешит, раздвигаясь, наполняясь, чтобы под ласковыми руками Намджуна нетерпеливо поерзывать, и на хороший темп перейти. — Да, да, да! — с каждым толчком скулит. Намджуна тянет наверх, чтобы член в губы поймать, резонанс вызвать. Хосок не понимает, когда именно он кончил и сколько раз. Знает только, что когда Чонгук туго и плотно прижимая его к себе, простонал, что "ах.. сладкий детка-хён", медленно обмякая и выскальзывая, Намджун нагнул его, Хосока, к чонгуковой широкой груди в каплях пота, и размашисто вбился, сдобренный новой порцией смазки. — Ох, Наму!.. — Хосок подмахивает, Хосок носом тычется в шею Чонгуку, обнимающему, и, кажется, снова кончает, вместе с Намджуном, под пошлые хлюпающие звуки и шлепки тела о тело, и падает между этих двоих. Опять между ними, но совершенно довольный, мягкий, наполненный. Ужасно хочется в душ, но ещё пять минуточек полежать, пожалуйста, Намджун... Чонгук... Когда Хосок открывает глаза, рядом никого. Только журнал с той фотосессией. Только мокрое пятно на одеяле, и жадно вырвавшееся наружу тайное желание. Хорошо, что это сон. Жаль, что это всего лишь сон... Но у Хосока ни одной. Ни одной приличной мысли нет, когда он смотрит на эту фотографию. Кажется, он на ней так выглядит, потому что ещё тогда подумал: если вдруг пробовать втроём, то вот было бы неплохо. Ни одной приличной мысли.