Через Тернии

31 мая 1997, суббота, поздний вечер

29 дней до смерти Дамблдора

      Хоть Ребекка и успела позабыть название зелья, оно всё ещё продолжало действовать. Именно поэтому она шла по слабо освещённым коридорам замка после отбоя без всякого страха или тревоги. Северус, следует признать его заслуги, предлагал ей проводить её до гостиной Гриффиндора. Или хотя бы наложить заклинание невидимости. Но Ребекка отказалась, заверив его, что и сама доберётся до кровати.       Но что ещё можно было ожидать от неё? Зелье-то всё ещё действовало. Надо заметить, ощущения были похожими на те, что даёт Феликс Фелицис. И Ребекка была почти уверена, что удача тоже идёт бонусом к решимости и нахальству.       Разумеется, она ошибалась.       А вот Снейп, следует воздать ему по заслугам, прекрасно знал, что удачей тут и не пахнет. И не исключал, что кто-то да поймает студентку, шумно марширующую среди ночи по коридорам. Но он торопился к Тёмному Лорду, потому позволил пустить всё на самотёк. Неудача, а точнее закономерность, настигла Ребекку около четвёртого этажа, на лестнице.       На главной лестнице — зачем же прятаться и дышать пылью на всех этих потайных ступенях, когда есть главная?       — Мисс Найт? — тишину разрезал удивлённый голос профессора МакГонагалл, которая в этот час отчего-то сама не спала, и даже не ложилась, судя по одежде. — Вы знаете, что сейчас половина двенадцатого ночи?       Ребекка, без тени смущения или паники, посмотрела на наручные часы.       — Теперь знаю. Правда, не половина, а уже без двадцати минут полночь.       — Так… — спокойная реакция сбила декана с толку. — Так почему же вы не в постели?       — Я ещё не дошла. Вот как раз иду ложиться, — объяснила Ребекка резонно.       МакГонагалл с подозрением стала рассматривать девушку — наверняка она смогла бы угадать действие сомнительного зелья, но, к счастью, капля удачи, натуральной, а не искусственной, всё-таки сегодня досталась Ребекке.       Прилетел Пивз и отвлёк декана от дедуктивного анализа. Полтергейст был измазан какой-то краской и выглядел жутко довольным.       «Интересно, он уже на кого-то вылил краску или только соорудил ловушку?.. Вот бы он вылил на Снейпа — он бы явно выглядел веселее, прибудь к Лорду в благородном розовом…»       Поджав губы, декан окликнула Пивза. Тот никак не отреагировал, а только продолжил свой путь по коридору, оставляю по дороге мелкие капли краски разных цветов. Розовый там тоже был.       — Итак. Мисс Найт. За прогулку вне положенного времени вы будете наказаны, — судя по всему, женщина спешила отвязаться от неё, чтобы выяснить, что натворил Пивз. — Будете заниматься полезной деятельностью — под моим присмотром, два раза в неделю до конца года. О времени и дне я сообщу вам после ближайшего занятия.       — Два раза?!       — Да, вы всё верно услышали. Два дня каждую неделю. Судя по ассортименту во «Всевозможных волшебных вредилках», у вас достаточно времени вне занятий.       — Но…       — А теперь идите к себе, — строго прервала её профессор. — Если свернёте не туда, я узнаю.       Ребекка как-то вся сгорбилась и угрюмо зашагала наверх.       «Какой тупой вечер, теперь ещё какими-то полезными делами заниматься! Хорошо, что у меня отпуск до лета…»

***

5 июня 1997, четверг, вечер

24 дня до смерти Дамблдора

      Солнце клонилось к закату, а Ребекка всё сидела в кабинете МакГонагалл и составляла памятки для тех, кто получил сертификат о прохождении трансгрессионных испытаний. Для этого ей пришлось проштудировать кипу старых статутов, законов, соглашений, а также информацию каждой стране, которая имеет дипломатические отношения с Магической Британией. В этом и заключалось её наказание. Как минимум, на сегодня.       Конечно, это было отличной идеей, и Ребекка искренне не понимала, почему ей самой никто не вручил подобный буклет, когда она получала собственный сертификат?       Помимо того, о чём мельком сообщал им в Хогсмиде Двукрест, тут были описаны адреса контрольно-пропускных пунктов, и как туда можно попасть разным транспортом — даже немагическим. На корабле по воде. Или же на поезде по суше. Перемещения трансгрессией, на метлах, волшебных существах и т.д. приравнивались к одному и тому же типу прибытия, и для них следовало обычно явиться в отдельный удалённый пункт в стране, закрытый от глаз магглов.       Почти все документы были жутко старыми и датировались не позднее, чем началом XX века. Маггловская гражданская авиация же в принципе нигде не упоминалась, что ввело Ребекку в некоторый ступор — она специально стала искать новые дополнения к законам, но ничего не нашла.       Видно, маги полностью проигнорировали изобретение самолетов и вертолетов.       Вниманием обделили и перемещение пешком или на автомобиле — хотя для Ребекки было совершенно не ясно, зачем трансгрессировать, скажем, из Франции в Швейцарию на пункт, расположенный на перевале Гримзель, когда можно просто перейти границу. Но волшебники, вероятно, были иного мнения на этот счёт.

***

7 июня 1997, суббота, вечер

22 дня до смерти Дамблдора

      За то время, что Ребекка провела в Выручай-комнате, а точнее её складской ипостаси, комната стала ей почти родной. И все эти величавые горы артефактов вперемешку с барахлом уже не казались такими уж грандиозными. Она начала неплохо тут ориентироваться, а из пары пуфиков, кресел и пушистых пледов соорудила крайне удобное местечко, где можно было прилечь, когда спину начинало ломить от поисков. Всё-таки ей приходилось постоянно нагибаться, подпрыгивать и тянуться — неплохая замена физической культуре, что отсутствовала в учебной программе.       Вчера девушка снова допоздна сидела у МакГонагалл — на этот раз дополняла буклет огромной цветной картой, которая подсвечивала все КПП каждой страны при наведении палочкой. А цветом же выделялось, насколько страна была комфортной и безопасной для посещения. Все источники для карты снова имели огромный разброс по годам — почти все были старыми, однако встречались и новые документы. Скажем, Ребекка совсем не удивилась, когда увидела в «безопасной зоне» Францию, договор о свободном посещении которой был обновлён совсем недавно. С другой же стороны — Германия находилась в «чёрной зоне», хотя никаких причин этому Ребекка не могла найти. Вероятно, данные не обновлялись, потому что всем было без разницы.       «Столько времени потратила вчера… Зачем нужна потенциально неверная карта? А если кто-то полетит в Индию, потому что она «белая», а там уже давно всё изменилось? Лучше бы книгу поискала лишний раз…»       Сегодня она провела в комнате уже часа три, но книга всё никак не желала находиться, и Ребекка уже начинала думать, что Гарри сам забрал её, но никому об этом не сказал. И читает её тайком под одеялом, пока никто не видит — потому что на Зельеварении книги уж точно замечено не было.       Что, к слову, стало для Ребекки поистине приятным бонусом — Гарри без мемуаров Принца неистово тупил. Точнее сказать — показывал свои реальные возможности по части изготовления снадобий. И теперь на уроках бескомпромиссным лидером стала сама Ребекка и блистала каждый раз как искусно огранённый бриллиант.       «Это любовная горячка!» — объяснял Слизнорт внезапную деградацию Поттера.       Вести о том, что Гарри Поттер встречается с Джинни Уизли, конечно же, облетели и всех преподавателей. И долетели даже до призрачных ушей давно почившего Бинса, хоть тому и не было до подобных плотских утех совершенно никакого дела.       «Ага, горячка, глупости какие. Мы с Северусом наверняка обогнали эту парочку, но что-то я пока не отупела, и огненных червей от водных опарышей отличаю!»       Ребекка механически перебирала очередной шкаф с книгами и сломанной ручкой. Как минимум, шестой за сегодня. Что странно — везде была сломана именно ручка на правой дверце — зачем, неизвестно. От монотонной работы мысли стали плавно перетекать к ужину — после упоминания Франции было решено ещё раз поужинать гратеном. А к нему добавить салат и что-то мясное. Может, говядину Веллингтон? Исключительно дружбы народов ради. После того, как выбор был сделан, мысли поползли далее — интересно, увидит ли она Снейпа за ужином? На этой неделе они виделись только на занятии по Защите, на котором Ребекка по уровню смышлёности уступала даже Гарри на Зельеварении. Дело, разумеется, было совсем в другом — она то и дело сбивалась и отставала от повествования, стоило только её взгляду зацепиться за воротник знакомого чёрного сюртука, торчащего из-под мантии. Тут же перед ней возникала картина того, как профессор расстёгивает пуговицы длинными пальцами и выбрасывает одеяние куда подальше.       Вообразив, что Гарри тупит из-за подобных сцен со Слизнортом, Ребекка рассмеялась вслух, остановившись перед старым пыльным буфетом. Однако желание есть и приближающееся начало ужина дало о себе знать.       «Начну с этого в следующий раз!» — уговорила она саму себя и решительно развернулась.       Сегодняшний ужин был почтён и Дамблдором, и Снейпом. Небывалая редкость в этом году. Ребекка прошагала к самому концу гриффиндорского стола, поближе к преподавателям, поглядывая то на Снейпа, то на директора.       «Может, они постоянно отсутствуют, потому что вместе едят где-нибудь в Мишленовских ресторанах?» — девушка хихикнула себе под нос.       Северус услышал смешок, развернулся и посмотрел на неё. Она ответила на взгляд, заодно ещё раз прокрутив в голове сцену с грибного берега. Профессор ухмыльнулся в ответ, и тут к ней пришло внезапное осознание — а ведь он легиллимент, и умеет читать мысли. В каком-то смысле.       «Для легиллименции важен зрительный контакт» — вспомнила Ребекка строки из книги, что читала когда-то.       Оглядевшись вокруг и убедившись, что никому до неё нет никакого дела, она снова перевела взгляд на профессора и посмотрела ему прямо в глаза, представляя, что она хотела бы сделать с ним сейчас. Вместо ответа он засунул руку под мантию и извлёк пергамент.       «Он носит Валентинку с собой?!»       Без использования пера и чернил Северус начал что-то выводить на пергаменте. Не отрывая от мужчин глаз, Ребекка поспешила извлечь свою половину, чтобы не быть замороженной до смерти (почти).       «Доедай свой ужин и приходи в коридор, ведущий к подземной пристани.»       Прочитав это, девушка стала поглощать еду, как оголодавший пес, украдкой наблюдая за Северусом. Тот спокойно дожевал свои отбивные и чинно вышел из-за стола, зашагав к двери позади преподавательского стола.       Однако по пути его остановил Дамблдор, потянул за плечо к себе и что-то заговорил на ухо.       «Надеюсь, он ничего не заметил…» — нахмурилась Ребекка.

***

Спустя десять бесконечно долгих минут

      На пути к пристани, как и ожидалось, не было ни души — ещё бы. Вечерние прогулки на лодках в Хогвартсе явно не входили в список допустимых развлечений. А зря.       — Что тебе Дамблдор шептал? — спросила Ребекка, едва увидев Снейпа в дверях.       — Это не о нас. Не беспокойся, — он неспешно приблизился и положил руку ей на талию.       «Это что… он сам проявил инициативу?..»       — А дверь?.. Вдруг кто-нибудь войдёт?       — Я её запер. — уголок его губ дрогнул. — Ты так и будешь занудствовать?       Вместо ответа Ребекка потянулась к нему и поцеловала — порывисто и жадно, будто от этого поцелуя зависела её жизнь. На этот раз волнение почти не мешало.       Снейп ответил сразу. Его рука скользнула в её волосы, и через мгновение он прижал девушку к холодной, влажной каменной стене. Контраст заставил её вздрогнуть. Она не стала медлить: пальцы легли на его пах — именно туда, где сейчас сходились все её мысли. Даже Выручай-комната отступила на второй план.       Сквозь ткань брюк она нащупала напряжение и провела ладонью, чувствуя, как под её прикосновениями он откликается всё явственнее. В груди разливалось странное, почти маниакальное удовлетворение — от осознания власти, от того, как легко она могла вызвать эту реакцию.       — Может быть, пойдём в твой кабинет? — шепнула Ребекка ему на ухо, когда желание стало почти невыносимым.       — Не могу сегодня. Прости.       Она резко оттолкнула его.       — Ты издеваешься?! — вырвалось у неё, прежде чем она успела себя остановить. — Снова дразнишь?       Снейп явно не ожидал такой реакции. Он замер на мгновение, словно думая, какую линию поведения избрать. Затем сделал шаг ближе и снова обнял её — осторожно, примиряюще.       — Я обещаю тебе, — тихо произнёс он. — Что найду целый вечер… и ночь. Только для нас. Но не сегодня.       Ребекка тяжело дышала, раздражение накатывало волнами. Внутри она разрывалась между желанием остаться и потребностью показать, что с ней так нельзя — развернуться и уйти прямо сейчас.       Молчание нарушил Снейп.       — Мне жаль. Я должен идти. Я хотел провести с тобой больше времени, но у директора оказались на меня другие планы. Поэтому всё вышло так… поспешно.       — Ладно, — с подозрением протянула Ребекка. — Я буду ждать сообщения.       Она поцеловала его на прощание — коротко, почти сдержанно — и, не оглядываясь, направилась к башне Гриффиндора.

***

14 июня 1997 года, суббота, середина дня

15 дней до смерти Дамблдора

      Сначала Ребекка была уверена, что Северус напишет ей скоро — на следующий день или в начале недели. Но этого не произошло. К сожалению или к счастью, у неё не было слишком много времени, чтобы горевать или злиться по этому поводу: все свободные часы она посвящала отбыванию наказания и исследованию Выручай-комнаты.       Ни то, ни другое пока ни к чему не привело. Если уж быть честной, трансгрессионные буклеты она всё-таки доделала и даже один присвоила себе, но наказание этим не завершилось.              Книга Принца оставалась ненайденной. И потому Ребекка снова шагала в Выручай-комнату, чтобы продолжить поиски. В коридоре восьмого этажа никого не было, и девушка вздохнула с облегчением. Ей совсем не хотелось обнаружить комнату заблокированной Малфоем, который в последнее время выглядел вполне здоровым — хоть и недовольным.       Было даже странно, что она проводила в комнате так много времени и ни разу не столкнулась с трудностями при входе. Чем бы ни занимался там Малфой, он, видимо, либо прекратил попытки совсем, либо решил, что ещё не вполне набрался для них сил. Время шло быстро. В носу свербило от пыли, которая вздымалась вверх при прикосновении к каждому предмету. Шкаф, тумба, комод, котёл, ещё шкаф… Им не было конца и края. Распахнув дверцы какого-то видавшего виды буфета, девушка чуть не упала — внутри лежал скрюченный скелет. Явно не человеческий, что не могло не радовать. Но с пятью ногами, что вызывало омерзение.       Ребекка уже хотела толкнуть дверцы буфета от себя, когда заметила кое-что за скелетом. Ошибки быть не могло. На новом переплёте учебника темнело пятно — то самое, которое Гарри как-то оставил на уроке, разлив настой сумеречного листа. Ребекка так часто раздражалась из-за подобной неосторожности — и на зельеварении, и в гостиной Гриффиндора, — что это пятно въелось ей в память не хуже, чем в саму книгу.       Затаив дыхание, девушка протянула руку, стараясь ни при каких условиях не задеть скелет, и вытянула из-за него учебник. Отступив назад, жадно раскрыла находку.       «Эта книга является собственностью Принца-Полукровки»       Не помня себя от радости, Ребекка понеслась к выходу из комнаты. Ничто не мешало ей читать книгу и здесь, но казалось, что та пропадёт, если не унести её отсюда и не спрятать под подушку. Ей казалось, что таким действием она как бы подтверждает своё право на находку: пока они с книгой здесь, та словно никому не принадлежит.       Вдруг послышался звук открываемой двери. Ребекка застыла на месте — ей повезло, что она не успела выйти из-за груды хлама и оказаться на виду.       «Пусть Гарри думает что угодно, но я первая забрала книгу и точно не собираюсь её отдавать! Ну не заколдует же он меня из-за книги, в конце концов!»       Вошедший тем временем приближался — к несчастью, он выбрал ровно тот же маршрут, которым Ребекка собиралась выйти. Решив, что прятаться больше нет смысла, девушка вышла из своего укрытия.       — Книга теперь моя, так и з…       Слова застряли в горле. Перед ней был не Гарри, а Драко Малфой. От неожиданности он отскочил назад, но тут же пришёл в себя и дёрнулся за волшебной палочкой. Ребекка потянулась за своей, но преуспела в этом куда меньше — дуэли ей никогда не давались.       — Не двигайся! — велел Малфой, направив палочку ей в лицо.       — Как ты сюда вошёл? Тут уже была я! — воскликнула Ребекка, стараясь сделать вид, что ей совсем не страшно.       Малфой оставил вопрос без ответа.       — Я хотел бы знать, что ты тут забыла. Тебя Поттер послал?       — Книгу я тут забыла. Вот эту. А Поттеру я не курьер, чтобы он меня куда-то посылал.       Малфой смотрел на неё странным, потерянным взглядом — взглядом человека, который упускает какую-то прекрасную возможность.       — Ну так… может, я пойду? — осторожно поинтересовалась Ребекка.       С выражением вселенской скорби и неимоверного раздражения на лице парень опустил палочку и махнул ей в сторону двери.       — Иди отсюда. И больше сюда не приходи. В следующий раз я так просто тебя не отпущу.

***

20 июня 1997 года, среда, утро

9 дней до смерти Дамблдора

      — Какая-то ты подозрительно довольная, — протянул сонный Рон, пытаясь положить в тарелку бекон. Половина ломтиков при этом осталась на столе.       — Что? — вздрогнула Ребекка. — Я? Да так… Погода хорошая.       Рон недоверчиво поднял голову и окинул взглядом волшебный потолок Большого зала, по которому тянулись мрачные серые тучи. Затем отчётливо хмыкнул.       — А тебе-то что? Уже и улыбнуться нельзя?       — Ну не в такую же рань!       — А я выспалась хорошо, — ответила девушка и почувствовала непреодолимое желание зевнуть.       На самом деле вчера вечером выдался поразительно приятный вечер. После вкусного ужина, состоявшего из сарделек и картофельного пюре, ей удалось минут на двадцать вырвать Северуса из его дел, и они провели это время на одной из многочисленных потайных лестниц замка. А после она приняла горячий, успокаивающий душ и часа четыре изучала учебник Принца-Полукровки. Из-за этого, к сожалению, её теперь клонило в сон, но чтение того стоило.       Кем бы ни был этот Принц, он был гениален. Ребекка за время практики тоже обрела неплохие знания и натренировала внутреннее чутьё на ингредиенты, их группы и эффекты, которые они дают при сочетании, но до уровня таинственного Принца ей было далеко. И на зельеварении его таланты не заканчивались — он изобретал собственные заклинания, а Ребекка не представляла даже в теории, как это делается.       Увидев, что Принц на полях учебника записывает процесс разработки заклинаний, Ребекка сразу подумала о Снейпе, вспомнив его рассказ в лесу. Но книга была куда старше профессора, поэтому эту версию девушка отбросила. Хотя почерк талантливого гения тоже казался ей крайне знакомым, она никак не могла понять, где уже его видела.       Мысль поговорить с Северусом об этом Принце не раз приходила ей в голову, но она боялась, что такой поразительный источник приёмов и шпаргалок в области зельеварения может бросить тень на её собственные заслуги. Даже мысль о том, что профессор может решить, будто она всё это время черпала умение из этой книги, а не добывала его долгими часами упорного труда, была ей невыносима. Поэтому книгу она решила спрятать ото всех и читала только в спальне, за задёрнутым пологом. И всякий раз нервничала, когда Гермиона ходила неподалёку — без сомнений, та узнала бы учебник, если бы его увидела. А этого Ребекке вовсе не хотелось.

***

22 июня 1997 года, пятница, вечер

7 дней до смерти Дамблдора

      Кабинет МакГонагалл наполняли испарения от трёх бурлящих котлов — зрелище странное и совершенно неуместное. Чтобы они вообще поместились, пришлось сдвинуть парты и стулья к стенам, но даже так места оставалось катастрофически мало. И Ребекка, снующая между котлами, не переставала думать об атмосферных чарах — тех самых, которые она так и не научилась толком исполнять.       Ей было жарко из-за огня под котлами и духоты, воцарившейся после почти часа непрерывного кипения.       МакГонагалл придумала новое наказание: теперь Ребекка должна была варить зелье против тошноты при трансгрессии — или, как его называли в народе, «Анти-Вжух». Занятие было нудное и однообразное: варево следовало кипятить и кипятить, добавляя ингредиенты через одинаковые, достаточно короткие промежутки времени.       Ребекка решила оптимизировать процесс — и потому теперь металась между котлами, по очереди закидывая в адски горячую жидкость измельчённый корень шатунника, три капли слизи флобберчервя и щепоть серебряной полыни. Каждый бросок сопровождался всплеском пара и характерным бульканьем, будто котлы были недовольны жизнью не меньше неё самой.       То, что и это наказание оказалось связано с трансгрессией, наводило Ребекку на мысль, что МакГонагалл крепко проиграла Двукресту в карты. Ну или у них роман. Или ещё что-нибудь настолько же нелепое. В любом случае, объяснение должно было быть. Интересно, не попадись Ребекка ночью — МакГонагалл сама бы варила всё это?       Так или иначе, сейчас декан находилась в кабинете. В отличие от Ребекки, она окружила себя атмосферными чарами, спокойно читала студенческие работы и время от времени бросала на мученицу-зельеварительницу взгляды, ясно говорившие: «Вы это заслужили». И это действовало на нервы даже сильнее жары.       Ситуация стала совсем уж неудобной, когда во время двадцать третьей итерации бросков Ребекка отчётливо почувствовала, как у неё похолодело в груди: пришло сообщение от Северуса.       Она едва не уронила аконит мимо котла.       Почти наверняка он писал о том вечере, который обещал ей уделить. Мысль о непрочитанном сообщении свербила где-то под рёбрами, мешая дышать. Но как она это сделает при декане? Да и от котлов нельзя отвлекаться — пропустишь бросок, и всё пойдёт насмарку.       Казалось, время почти остановилось с момента прихода сообщения. Котлы должны были кипеть ещё полчаса. Но что, если МакГонагалл велит варить ещё? Ещё два часа прыгать над ними, не зная, что написал Северус? Нет. Это было бы слишком.       Только невероятная удача позволила ей доварить зелья, ничего не перепутав. Вся мокрая от пота, со спутанными волосами и перепачканной мантией, Ребекка выпрямилась и уставилась на декана. МакГонагалл молчала, строго глядя в ответ.       «Да скажи ты уже хоть что-нибудь, старая ты горгулья!»       — Что ж, — наконец произнесла декан. — Думаю, на сегодня достаточно. Приходите на следующей неделе, в среду и пятницу. В то же время.       — Спасибо, профессор, — выпалила Ребекка и почти бегом направилась к двери, на ходу засовывая руку под мантию.       Коридор за дверью кабинета оказался непривычно прохладным. Это было первое, что Ребекка отметила — и только потом поняла, что наконец-то может нормально дышать.       «У меня будет время на следующей неделе, в пятницу и субботу. Предлагаю встретиться около девяти».       Радость от этих слов продержалась ровно секунду.       В пятницу у неё наказание.       И ответить она не может — пера при себе, конечно же, нет.       Ребекка остановилась посреди коридора, сжимая в пальцах холодный пергамент.       — Замечательно, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. — Просто идеально.       Девушка двинулась в башню Гриффиндора, на ходу ещё раз перечитывая сообщение, будто текст мог измениться. Не изменился. Северус всё так же предлагал встретиться около девяти вечера. В пятницу.       А в пятницу у неё наказание.       — Чудесно, — снова пробормотала Ребекка и ускорила шаг.       Её накрывала паника, и в голове сама собой застряла мысль: если не ответить как можно скорее, всё сорвётся. Просто обязательно сорвётся.       «Может ворваться в какой-нибудь кабинет — вдруг там кто-то оставил перо?!»       Ребекка резко притормозила у двери, но тут же рванула дальше.       «Глупости какие. Только время потрачу. До спальни совсем недалеко!»       Через пару минут она влетела в гостиную и пулей пронеслась наверх, по дороге едва не сбив двух второкурсников. К счастью, в спальне было пусто — все ещё сидели внизу.       Она высыпала из сумки пару книг, схватила перо и чернила и плюхнулась на кровать.       «В пятницу у меня наказание у МакГонагалл. Она может задержать меня до самого вечера…»       Ответ пришёл почти сразу.       «Но она же не будет держать тебя у себя после отбоя.»       От досады Ребекка даже зарычала вслух. Ну как он не понимает, что ей ещё нужно собраться перед встречей? И как теперь объяснить, почему она может не успеть к девяти? Писать об этом прямо было как-то неловко.       Она покрутила в руках перо и, сама того не заметив, опрокинула чернила на кровать.       В конце концов Ребекка написала:       «Не будет ничего страшного, если я задержусь немного? И приду не в девять, а ближе к началу десятого?»       «Конечно, нет. Это же не урок.»       Вздохнув с облегчением, Ребекка очистила кровать от чернил и уткнулась лицом в подушку, счастливо улыбаясь.