3 звоночка

Всё было отлично. Как у всех нормальных, среднестатистических людей. Ли вкусно и насыщено питался. Обожал пробовать себя в готовке, наслаждался своей выпечкой. Хёнджин любил его брауни и каждый раз сгорал в ожидании снять пробу с новой партии десерта. Однако со временем Хван перестал получать любимое лакомство каждый раз, когда младший заглядывал в гости в его комнату. И его это насторожило. В голову пришла мысль — наблюдать. Первым звоночком стала (не)случайно брошенная фраза Феликса: «Черт, я такой никчёмный. Почему мне досталось такое толстое тело?..» Хёнджин тогда лишь посмотрел на него, широко распахнув глаза. Ведь они буквально 2 секунды назад смеялись и веселились, а теперь он слышит это. В попытках переварить информацию, Хван не заметил, как Феликс сменил тему. Так он и упустил первую возможность поговорить. Просто фраза забылась так же быстро, как и вылетела. Ему не оставили времени на раздумья, будто Ли осознал, что Хёнджин ещё не готов, и слова прозвучали зря. Однако Хван навсегда запомнил ту картину — стоящий перед зеркалом парень, задирающий свою футболку и высказывающий ненависть к самому себе. Хёнджин честно не понимал почему. Откуда у этого малыша такие страшные мысли. Хотелось верить, что это был бред, но не получалось. Ликс доверился другу, произнёс вслух то, о чём, как ему казалось, следовало бы молчать. А Хёнджин... А что Хёнджин? Он не смог и рта раскрыть от волны шока, которой его захлестнуло. Теперь, должно быть, Феликс думает, что никто его никогда не поймёт. Вторым звоночком стала ванная комната Ли. Парни собирались выезжать на интервью, но никак не могли выйти из дома, ведь Феликс торчал у себя и слишком долго копошился. — Феликс! Это уже несмешно. Мы опоздаем! — в ответ ничего. —Хёнджин, ты единственный ещё не обулся, поинтересуйся, чем он там занимается, пожалуйста. Хван и сам с удовольствием это сделает, без указаний Чана. Уж слишком сильно им любопытство управляет. Пройдя в комнату, брюнет не обнаружил никого. Сначала удивился, затем вспомнил про ванную. Он вошёл и замер. Ликс сидел на корточках, припав к унитазу. Желтая жидкость вылилась из его рта единым потоком. Желчь. — Блять, Феликс, мы все ждём тебя. Почему ты не сказал, что со здоровьем неважно? — Хенджин выглядел напугано и ошарашено. Младший только что блевал... желчью? Разве это не из-за голода? — Прости, пожалуйста, что тебе пришлось это увидеть. Не переживай, я себя прекрасно чувствую, идём, — он суетливо поднялся и прополоскал рот водой из-под крана, пока старший с ужасом наблюдал за ним, — Ну, ты чего встал? Хван ограничил проход, с ужасом посмотрев на парня. Феликс вёл себя так, будто ничего не произошло. И Хёнджин прибывал в потрясении. —Что это было?—наконец выдавил из себя старший. –А. Случайность. Не обращай внимания, пойдём. Феликс прошмыгнул под рукой и скрылся за дверью, оставив друга в недоумении. Удачного интервью не вышло. Хёнджин был где-то внутри себя, не замечая журналистов и остальных мемберов. Он лишь прокручивал в голове блюющего младшего, чьи баночки с надписями - «слабительное» и «таблетки для быстрого похудения» фигурировали при входе в ванную. Пазл начал складываться, однако доказательств не хватало. Хёнджин знал, что такие таблетки есть у всех ребят, ведь иногда нужно срочно похудеть. А рвало его, наверное, от того, что утром мало съел. Наверное. Третьим и последним звоночком стала тренировка. — Почему Феликс такой расстроенный? — прошептал Джисон на ухо Бан Чану, и Хван невольно подслушал. Его взгляд тут же упал на парня, который сидел на переднем сидении в машине. А ведь и правда. Сегодня его вытаскивали из зала через истерику, и вот, пожалуйста, его лицо чернее тучи. Никто не знает почему. Он сегодня трудился и работал лучше всех, крайнюю неделю он не выходил из танцевального зала, буквально проводя все свободное время там. И как только настало время уходить, так слёзы навернулись на глаза. — Что происходит? — Чан нарушил тишину, обратившись к Феликсу. Тот лишь окинул лидера взглядом и натянул улыбку. — Всё отлично, к чему вопросы? Бан Чан замялся, и Хван перехватил разговор: — Ты странно себя ведёшь, — Феликса поставили перед фактом, однако уголки его губ не опустились. — Просто хотел подольше потренироваться, скоро премия, хочу порадовать стэй. Хёнджин хотел с возмущением заметить, что Ликс нагло врёт, но тот схватил телефон и уткнулся в него, абстрагируясь от внешнего мира. Хван мысленно нарисовал на запястье крестик, чтобы не забыть поболтать с младшим на эту тему. По прибытии в общежитие Хёнджин принял душ и уже было укрылся одеялом, как вспомнил про разговор, который откладывать было нельзя. Он зашёл без стука, не создавая шума, и лицезрел отжимающегося Феликса, который бормотал себе под нос цифры: — 89.. 90.. — последовал тяжелый выдох, и парень повалился на ковёр, рыдая. — Феликс! — Хенджин подбежал к нему, — Посмотри на меня! Реакции не было. Были слёзы. Много слёз. Истерика. Брюнет поднял Феликса с пола и прижал к груди, одаривая молчаливой поддержкой, в попытках разобрать его бормотание. — Я никчёмен.. Почему у меня не получается быть лучше? Джинни, ответь мне, — он ударил друга по груди кулаком, — Что, блять, я делаю не так? — Ли припал к старшему, обмениваясь теплом. Он дрожал. Нет, его страшно трясло. Тело не выдерживало. Лицо было бледным, а глаза мутными. — Посмотри на меня, Феликс! — всхлипы продолжались, но внимания тот не обращал, — Посмотри на меня! — тревога накрыла Хёнджина. Он схватил парня за скулы и плотно сжал их, пытаясь вернуть того в чувства. Бесполезно. Хрупкое тело Ликса пришлось переложить на кровать. Сразу после этого Хван выбежал в коридор, громко сообщая, что нужен врач. Через пару секунд все были в комнате, суетясь и помогая. Когда скорая приехала через 15 минут, Чан выгнал всех, захлопнув дверь, и принялся слушать консультации фельдшера. Как только сообщили о том, что Феликсу помогли, то все расслабились и разошлись по своим комнатам, в надежде выспаться. Время было за полночь. Лишь один человек до сих пор грыз свои ногти, сидя под дверью. Он знал, что ни черта ему не помогли. Да, они вернули его организм к прежнему состоянию, но надолго ли? Пока капельница не исчерпает себя? Разбираться нужно в голове. Ведь дальше худеть нельзя. Просто уже некуда. Когда врачи покинули общежитие, Хёнджин решил поинтересоваться у Бан Чана, о чем они говорили. — Сказали, что он голодал. Примерно неделю. Организм истощён, ведь физическая нагрузка не прекращалась. Он работал и работал, Джинни... Мы не заметили. Понимаешь? Какая из нас семья? Он чуть не умер, а мы не замечали... — Чан перешёл на всхлипы и кинулся в объятия младшего. И тут Хёнджина как током шибануло. «Мы не заметили». А так ли это было? Может остальные парни и не обратили должного внимания, но ведь он сам… Он знал. Догадывался, точнее. Однако никак не пытался остановить этот кошмар. Предпочитал откладывать. А почему? Всё просто. Он просто боялся, что Феликс пошлёт его куда подальше и попросит никогда больше не совать нос в его дела. Боялся, что потерял нить доверия. Ведь тот толком никому не рассказывал об этом. Лишь бросил ту фразу, стоя у зеркала и поднимая футболку. И всё. И тут до Хёнджина дошло ещё кое-что. Он намекал ему. Только ему. Горячо надеясь, что нужен Хвану, что он сейчас кинется и решит его проблему, поможет ему. А Хван дурак. Предпочёл не замечать. — Чан, можно к нему? Тот кивнул. — Я надеюсь на тебя, — Хван кивнул в ответ. Он закрыл за собой дверь и тут же встретился взглядом с другом. — Феликс.. Тот легонько улыбнулся. На что сил хватило, то и выдавил. — Все хорошо, Хёнджин. Врачи просто будут меня навещать. Всё не так плохо, — прошептал младший, наблюдая за глазами Хвана, — Не переживай, пожалуйста. У меня все потрясающе. — Всё не так плохо? Ты должно быть шутишь, — он присел на стул и наклонился к кровати, — Не обманывай, Феликс. Что ты ел сегодня? — Кусочек морковки, — парень развёл указательный и большой пальцы, дабы показать размер кусочка в 5 сантиметров. — Ещё? — Это все, — виновато шепнул тот. Хван поднёс его ладонь к губам и поцеловал ее. — Почему же ты молчал? — Мне казалось, ты знаешь. А ведь так и есть. Он все знал. Прятался, просто. Не знал как вести диалог. Он опустил голову на впалый живот Феликса и разрыдался. — Да, я знал, Феликс. Черт возьми, я знал! Но ничего с этим не сделал... Я надеялся, что у тебя всё под контролем. Умоляю, прости меня. Я не знаю, как так получилось. Ты самое дорогое, что у меня есть. Прости, лучик, — он всхлипнул, почувствовав родную руку в волосах, — Как же я испугался, когда увидел твоё полуживое тело. Тело, которого я до сих пор не касался, как следует. Никогда не говорил своему мальчику искренние слова любви. Ты даже представить не можешь, какой страх я испытал за тебя! — Ты... что? Мне нельзя нервничать, Хёнджин! — слезы падали на дрожащие губы от осознания ситуации. — Извини, я забыл! Поговорим о моих чувствах позже, — он осторожно переплел их пальцы, и Феликс на секунду даже перестал плакать. — У тебя горячая кожа. Ляг рядом, пожалуйста. Мне холодно. Старший еле как устроился рядом, чуть не опрокинув капельницу. — Я ещё кое-что добавлю, если позволишь. Ликс кивнул. — Перестань себя мучить. Ты заслуживаешь целого мира и больше. Твоё хрупкое тонкое тело не заслуживает такого обращения. Оно у тебя одно. Только твоё тело помогает тебе справляться со всеми трудностями, только благодаря ему ты можешь наслаждаться привычными вещами. Это твой дом. Не просто сосуд. Это дом для твоей души. Они должны функционировать вместе. Понял меня? В следующий раз если тебя будут беспокоить комментарии из интернета насчёт твоего веса, иди ко мне. Мы обязательно со всем разберёмся. И ещё скажу. Ты не толстый, однако нет ничего страшного в полном теле. Люди, которые критикуют людей за их внешность и тело, находятся на нижней ступени развития человечества. В мире столько поразительных вещей, открытий, которые ещё предстоит сделать, целей, до которых стоит дойти, моментов, которые стоит почувствовать, а они заботятся о внешности окружающих. Ну не бред ли? Ликс улыбнулся, заглядывая в глаза, напротив лежащему Хвану. — Отличные слова, Джинни. Я ценю твою поддержку и прислушаюсь к ним, — он прижался к старшему, выдыхая в шею, — Я ещё очень слаб, но благодарность ты получишь. За фразой последовал сухой поцелуй в щеку. Губы Ли были нежными, несмотря на бледность и алые потрескивания. Хотелось вылизать их. Но куда уж тут в таком состоянии. — Обещаю подарить тебе ещё один такой поцелуй, когда окончательно приду в себя. Хёнджин рассмеялся: — Обещаю подарить тебе все звёзды на небе, себя и свою любовь, если мы вместе окончательно придём в себя. По рукам? Феликс улыбнулся: — Договорились.