Взгляд

      Детектива Рида убили как раз под Рождество. Он никогда особо не любил этот праздник. Ну как не любил, просто очень хорошо шифровался.       Его стол в участке всегда был не украшен, чем и выделялся. Даже у Хэнка было не так плачевно. С появлением Коннора, так рабочее место лейтенанта в декабре превращалось в иллюминацию гирлянд, мишуры и прочей атрибутики. Андроид умудрялся находить даже раритетные ёлочные игрушки из далёкого XX века. Андерсон их особо любил.       Тина Чен, спасибо ей, подходила к Риду, мягко трогала за плечо и улыбалась. На что детектив привычно фырчал, а потом обнаруживал на столе поверх папок с раскрытыми делами то маленькую ёлочку, то забавного снеговика или открыточку. Гэвин в такие моменты чувствовал, что его поганый характер не всех отогнал от него и кому-то он ещё нужен. Когда они вновь виделись, он смотрел в глаза девушки с теплотой и благодарностью. Тина будет прекрасным детективом, если решится покинуть любимые ею улицы Детройта.       Упорно продолжая быть ублюдком, детектив всё же жаждал тепла. Замечал временами, как Коннор поглядывает на него, но быстро отводит взгляд, стоит человеку дать понять, что ощущает внимание на себе. Эта жестянка явно что-то подозревает, но информации в доступе нет. Да даже Чен не в курсе. Куда уж коллегам и ведроидам. Гэвин любил и ненавидел Рождество. Ведь именно тогда он, будучи ребёнком, потерял всякую веру, остались лишь инстинкты. В Рождество далёкого 2008, когда было ему 6, стал таким, каким сейчас видят его окружающие.       Любить, дарить любовь, получать её…дети умеют словно с самого рождения. Гэвин улыбался открыто всем, кто обращал на него внимание. С мамой только установили и украсили ёлку. Мальчик помогал женщине и без умолку рассказывал про снежинки, которые прилипли к окну в детской. Они такие красивые и разные, Гэвин сбился со счета, но уверенно говорил, что их там очень много, штук сто. Женщина незаметно улыбнулась, ведь знала, её мальчик умеет считать до ста, а вот дальше…опять начинал считать от одного.       Под вечер они пошли на каток. Гэвин уже хорошо держался на коньках и катался без поддержки. Он мечтал увидеть ту большую Ёлку, которая была точно больше ста метров! Главная площадь украшена, гудит новогодними мелодиями. Люди катаются, смеются и улыбаются. Малыш бегал на коньках между парочками и другими детьми. Женщина не переживала за сына, знала, он никуда не уйдёт с катка. Его ещё придётся вытаскивать с него, так ребёнок любил новогоднее катание. Она сидела на скамейке и наблюдала за сгустком энергии, появляющийся то тут, то там, но в какой-то момент отвлеклась.       Гэвин в толпе заметил его. Радость и восхищение заискрились в глазах ребёнка. Он подлетел к мужчине сзади, обнял за ногу и выкрикнул: «ПАПА!». Это и правда был он. Вот только…когда мужчина повернулся, на его лице было непонимание, граничащее с отвращением. За ним стояла какая-то женщина и мальчик, такого же возраста, как и сам Гэвин.       — Это не твой папа, а мой, — наконец разрушил тишину второй ребёнок.       — Но…папа…почему ты…       — Малыш, ты обознался. Я не твой папа.- Папа повернулся к женщине, — Лора, я отведу ребёнка на скамейку и помогу найти родителей. Я скоро, Элайджа.- И улыбнулся мальчику, как когда-то улыбался ему, Гэвину. Ребёнок не понимал, что происходит. Его тащили за руку к выходу с катка, подвели к матери и буквально бросили ей в руки.       — Следи за поганцем лучше. Он подошёл ко мне, когда я был с женой и сыном.       — Гэвин тоже твой сын, — Женщина потупила глаза.- Прости, я не подумала…       — Не подумала, что я приду с семьёй на главный каток города в Рождество? Да, не подумала. Ты вообще мало думаешь. Если Лора нас увидит, ты знаешь, она мне не поверит, что ты случайно тут оказалась. А мне только семейных скандалов не хватало.- Задумался на мгновение мужчина, посмотрел строго на ребёнка.- Гэвин, больше никогда. Слышишь, никогда не подходи ко мне. Запомни, я не твой папа, а ты мне не сын. Ты — ошибка. Я тебя не хотел. Ты мне не нужен. Забудь меня, будь добр. Прощай, Миранда.- Бросил на последок любовнице, развернулся и ушёл обратно на каток.       Гэвин соскочил со скамейки, куда его усадила мать, схватил её за руку и потянул за мужчиной.       — Мама! Надо остановить папу! Мама! Мама! — Обернулся и увидел безучастный взгляд.- Мама?       — Помолчи, Гэвин. Ты всё испортил! Если бы не ты и твоя выходка! Я могла бы видеться с ним! Что ты наделал, Гэвин! Что ты наделал…- закрыла лицо руками и заплакала. Малыш отпустил руку матери, повернул голову в сторону и нашёл глазами мужчину. Он улыбался, смеялся и…обнимал того мальчика, Элайджу. Гэвин ему больше не нужен? Нашёл замену? Но как так? Гэвин был хорошим, ласковым и добрым. Почему?       — Мама, а почему папа… — повернулся снова к скамейке, а та пустая. Удаляющуюся спину матери заметил вдали. Гэвин остался один в толпе счастливых людей под рождественские песни. Величественная ещё пару минут назад ёлка больше не радовала ребёнка. Он молча переобулся, завязал шнурки коньков между собой и закинул их на плечо. До дома добрался сам. Вот в квартире было темно. Мать заперлась в своей комнате и не отвечала на зов сына. Гэвин достал из холодильника банку мороженого, сделал себе горячий шоколад и сел перед телевизором.       Рождество в тот год умерло. Рид сделал выводы, правильные или нет, уже не имеет значения. Он стал тем, кем стал. Рождество 2008 лишило его веры в людей.       Детектив Рид стоял поодаль от главной площади, отсутствующим взглядом скользил по толпе катающийся на катке людей, курил уже неясно какую по счету сигарету. Он с двенадцати лет начал снова ходить сюда в Рождество, но никогда не приближался к катку, просто наблюдал. Здесь же когда-то впервые закурил. Нашёл в сугробе пачку с одной сигаретой и зажигалкой внутри.       Сначала он услышал хлопок, а потом в лицо ударило нечто невидимое, но безумно горячее. Рида отбросило назад. Всё. Тушите свет. Приехали. Теракт, будь он неладен. С каким-то спокойствием Рид лежал в снегу и смотрел в небо, с которого падал белый-белый снег. Постепенно возвращался слух. Стоны, плачь, крики, мольбы. Гэвин не мог подняться и просто лежал. Может быть сдохнет? Хорошо или плохо это? Пожал бы плечами, если бы тело слушалось.       Помощь прибыла быстро. Раненых забирали скорые, вменяемых и целых свидетелей опрашивали. А Рид продолжал лежать в сторонке с застрявшим в животе коньком с чьей-то оторванной ногой. Снег под телом таял от теплой крови, сочившейся из раны. Закурил бы, да опять же сил нет. Их хватало лишь на то, чтобы дышать поверхностно и держать открытыми глаза. Как в гаснувшем экране, постепенно уходил свет из глаз детектива. Пропали цвета, потом яркость. Черно-белый мир даже понравился мужчине. Было красиво. Темное небо и снег. Веки дрогнули и стали закрываться. Он устал. Сейчас самое время уйти. Ведь так? Последнее, что увидел детектив передо собой — взволнованное лицо Коннора. И этот раздражающе яркий красный диод.       — Коннор, ты чего там застрял…пошли уже, — подошёл к напарнику Хэнк.- Блять, Рид!       Гэвин очнулся в больничной палате. Не сдох. Радоваться не хотелось, как и печалиться. Безразлично детективу было. Рождество…как же он его ненавидит и любит. Эта раздражающая противоречивость убивала. Резко захотелось курить. Курево помогало очистить голову от ненужных мыслей.       — Детектив? — услышал голос Гэвин сбоку. Повернул голову на звук и встретился с щенячьими глазами андроида. Молча смотрел на него.- Детектив Рид, вы в больнице. Произошёл взрыв на главной площади. Ваша операция прошла успешно. Детектив, скажите, как вы?       — Лу… — горло разрывало. Рид зашёлся в кашле и очень удивился, когда андроид поднёс к его губам стакан с водой, додумавшись кинуть в него соломинку, чтобы удобнее было пить. Гэвин смочил горло.- Спасибо.- Неожиданно даже для самого себя, произнёс. Коннор же засветился, как новогодняя гирлянда. Похрипев в кулак, детектив решил всё же ответить на вопрос.- Лучше всех, жестянка.       — Вас интересуют подробности? — Коннор видимо решил воспользоваться разговорчивостью ненавистника андроидов, вот только ответа на этот раз не получил. В палату зашёл Хэнк.       — Везучий черт ты, Рид.- Андерсон плюхнулся на стул рядом со своим напарником.- Надо будет взять у тебя показания. Как свидетель, ты мог что-то увидеть или заметить то, на что обычный человек не обратит внимания. Но это потом. Ты как? — Гэвин был точно под препаратами, иначе зачем ему было улыбаться и отвечать.       — Не так я представлял угольки в сапоге от Санты.- Хэнк усмехнулся. Да уж. В этой фразе весь Рид. — А если серьёзно, — на эти слова лейтенант посмотрел в бледное лицо коллеги, не часто Рид говорит откровенно.- Всё болит. Курить хочу. Всё как всегда.       Напарники посидели ещё немного у кровати раненого, а потом засобирались домой, обсуждая пиццу, записанный вчерашний матч по баскетболу и рождественские свитера. Коннор заметил, как Гэвин потупил взгляд. Дверь за «отцом и сыном» закрылась. Рид уставился в окно. Время медленно протекало. За окном всё также падал снег. Под мерный писк медицинской аппаратуры детектив заснул. Всё равно ничего интересного.       Проснулся от странного чувства. В палате пахло….Рождеством? Открыв глаза, Гэвин увидел маленькую украшенную ёлочку в углу, на тумбочке стояла тарелка с имбирным печеньем в форме человечков и термос с какао.       — Детектив Рид, с Рождеством вас.- Заметил наконец счастливо улыбающегося андроида у постели.       — Коннор не отставал от меня, пока я не согласился вернуться к тебе в палату с «рождественскими штучками» — Хэнк пил пиво, сидя в кресле по другую сторону от постели.- С Рождеством тебя, везучий ты придурок.- Салютовал бутылкой. Гэвин ошарашенно смотрел на того, кто был ему когда-то примером и чуть ли не кумиром. Этот старый пьянчуга со своим ведроидом сидели в его палате и встречали с ним Рождество. Рид посмотрел на Коннора.- Вот выпишусь из больницы вставлю тебе по первое число.       — За что?! — Искренне не понимал андроид причины такого к себе посыла.       — За какао. Я его хочу, а мне нельзя. Ты притащил термос, я по запаху слышу этот приятный аромат. Налей водички. Или….опять выдашь «Я подчиняюсь только лейтенанту Андерсону.» — Пародия была такой точной, что Хэнк сначала подумал, Коннор отвечал Риду, но по удивлённой мордашке напарника понял, Рид поиздевался над звуковой платой андроида.       — Коннор, налей ему воды, пока я включаю матч. А ты Рид скажи спасибо, что он мандаринов тебе не притащил, хотя порывался.       — Спасибо.- Напарники посмотрели на больного как…как на больного.- Что? Я не могу быть благодарным? Я не такая уж отбитая сволочь…       — Да Вы хуже.       — Однозначно.       — Хэй!       За окном падал снег, а у Гэвина Рида впервые за долгое время было Рождество.