Батареи холодные

      Антон сидел за столом, накрытым скатертью, в компании матери.       Женщина ярко улыбалась, отчего её весьма тонкие губы сейчас и вовсе выглядели почти как ниточки. Родительница обильно нанесла на них ярко-красную помаду, что чуть отпечатывалась на бокале с шампанским. Её глаза сияли не только от счастья, но и от множества блестящих теней, что плохо растушевались.       Краем уха Шастун улавливал разговоры персонажей из «Ирония судьбы, или С лёгким паром», но больше парнишка всё-таки был погружен в свои гнетущие мысли. Он нервно ёрзал на стуле, поглядывая на часы буквально каждую минуту. — Ты чего такой грустный-то, Тош? — прищурилась родительница, оглядывая сынишку. — Праздник, а он поник, ишь ты!       Подросток, не скрывая напускной хмурости, стал нервно чистить мандарин, который чуть брызнул кислым соком парнишке в лицо. Он нахмурился, жалуясь себе под нос на несправедливость этой дрянной жизни.       Матерь было хотела выдать нечто едкое, но вмиг по квартире разнёсся рингтон её телефона, что лежал на кухонном столе. Она напыщенно фыркнула, удаляясь в другую комнату за гаджетом. — Ой, Ленка, ты не представляешь! — сказала женщина намеренно громко, дабы подросток точно услышал её. — Я Антона к другу на ночь не отпустила, а он дуется! Мал ещё! Его полиция пьяным увидит, а дальше что?! Штраф, лишение родительских прав! Всё!       «Будто мне шесть лет, а не шестнадцать, ей-Богу.» — подумал Шастун, сильнее хмурясь.       Парнишка, кривя губы, перебирал множество металлических колец на тонких пальцах и желал хоть как-то отвлечься от давящей атмосферы.       Антону хотелось праздника, прочувствовать всю красоту поговорки «Как год встретишь, так его и проведёшь». Ему хотелось банально ощутить свободу, вдохнуть свежий морозный воздух и затянуться парочкой ментоловых сигарет, этим столь манящим, но запретным плодом.       Да и подросток искренне не понимал, почему его мама использует как аргумент именно полицию.       Их семья жила в небольшом городке, в Господом забытом районе, где из зданий были лишь пятиэтажные серые хрущёвки, на стенах которых красовались мужские половые органы да надписи вроде «Маша, с Днём рождения! 20.10.2013».       И совсем не будет секретом, если парнишка заявит, что всем здесь абсолютно на-пле-вать на пьяных подростков. В конце концов, Антон и сам не раз видел таковых личностей из окна, нормально же всё, ну!

***

      До ушей парня донёсся звонок в дверь, заставивший его вздрогнуть — в конце концов, семья никого не ждала.       Шастун было ринулся ко входу, понадеявшись, что это кто-то из друзей пришёл отпрашивать его, но женщина пропустила гостя быстрее.       Юнец юркнул в коридор, но тут же застыл на месте, чувствуя, как земля постепенно уходит из-под ног. Они стали мелко подрагивать, а сердце бешено колотиться. Казалось, у Антона вот-вот закончится воздух в лёгких, и он позорно задохнётся, скатившись по стене, о которую опирался, на пол.       На пороге стоял мужчина средних лет и, лучезарно улыбаясь, протянул женщине пару бутылок шампанского и букет алых роз, что та радостно приняла.       Улыбка не сходила с лица родительницы, отчего в уголках её глаз скопились мелкие морщинки. От того, как она счастливо оголила свои ровные, белоснежные зубы, парнишке стало не по себе. — Здравствуй, Антон. — поздоровался нежданный гость, глядя на подростка, казалось, сверху-вниз, пусть и был ниже эдак на пол головы.       На приветствие школьник лишь угукнул, быстрым шагом направляясь свою совсем небольшую комнатушку, которая находилась в конце коридора.       Пройдя в неё, Шастун почувствовал приятную свежесть, но в то же время колючий холод, ведь открывал окно на проветривание ещё более получаса назад.       Поёжившись, парнишка закрыл окно да накинул старую олимпийку, которую надевала его мама, когда красила волосы. Предмет одежды был весь перепачкан пятнами краски, посему юноша носил его лишь дома.       Обняв самого себя руками, Антон медленно сел на скрипящую кровать и устремил потерянный взор на узорчатые обои. Он банально не понимал, что делать дальше и как находиться в одной квартире с человеком, которого ненавидит всей душой. От безысходности хотелось зарыться пятёрней в волосы и вырвать целый клок, лишь бы хоть как-то отвлечься от быстро нарастающей паники.       Взяв в дрожащие руки свой потрёпанный телефон, стекло на котором треснуло в нескольких местах, парень стал нервно набирать сообщение. Он не обращал внимания на явные опечатки, пусть и не любил их допускать — было совсем не до того.       «Мнеь стршно пожалуйсты помги…»       «Надеюсь, ты просто пьян и пишешь это в бреду.» — как и ожидалось, незамедлительно последовал ответ от хорошего друга парня — Арсения.       «К соэалению, нет!» — почти хныча, отписал школьник, падая спиной на кровать, которая тут же издала неприятный скрип.       «Мама опять привела этого ублюдка?» — даже через экран телефона Антон, казалось, слышал то, как рычит собеседник.       Ответ на сообщение, в целом, не был нужен — обоим и так было всё очевидно.       Подросток тяжело выдохнул, пряча лицо в ладонях и вдыхая неприятный металлический запах колец. Хотелось укрыться от всего на свете, ощутить теплоту нежных объятий, а не олимпоса, пропахшего женскими духами.       Капельки слёз скатились с уголков глаз на серое постельное бельё, после чего парнишка перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку.       Она пахла лавандовым кондиционером-ополаскивателем, которым мама пользовалась уже не первый год. Наволочка, крепко сжимаемая парнем, стала почти моментально намокать, из-за чего ему пришлось подняться.       Шастун открыл фронтальную камеру, глядя на себя и шумно выдыхая: всё лицо подростка раскраснелось, как и глаза, а губы треснули и стали кровоточить от множества укусов. Он быстро слизал солёную кровь, прикрывая разболевшиеся очи.

***

      Оставалось полчаса до двенадцати, когда родительница зашла в комнату сына, что лежал, томно глядя в потолок.       В его юной голове вертелось множество мыслей, кружась в медленном вальсе идей. Парень чувствовал себя так, словно находился посреди огромного океана, плывя по удивительно-неспешному течению. Могло показаться, что парень находился в апатии, ничего не чувствуя и не желая. Но парень, напротив, желал.       Он желал сбежать, вырваться из неуютной квартиры, что теперь Антону и вовсе казалась неминуемым Адом. Хотелось быстро выбежать в коридор, попутно завязывая длинные шнурки и даже не надевая куртку. Просто бежать, сломя голову, к знакомому пятиэтажному зданию.       В этом доме, а точнее однокомнатной квартирке на пятом этаже, школьнику были всегда рады. Ставили для подростка чайник, доставали с полки самые вкусные печенья, которые были прикуплены специально посиделок с ним, а после обнимали, утыкая носом в пропахшую сигаретами толстовку.       За какие-то два месяца этот, казалось, резкий и отвратительный запах стал невероятно родным, ассоциирующемся лишь с нежными поцелуями. Они были пропитаны юной, честной любовью настолько, что, казалось, в ней можно утонуть… Да Шастун и не был бы против захлебнуться в этой теплоте. — Тош, полчаса осталось. — промолвила мама негромко. — Ты чего тут валяешься? — Голова болит. — пожал плечами парень, переворачиваясь на бок и шумно выдыхая. — Почему ты не предупредила меня о том, что позвала Его? — Ну ты же мать ни во что не ставишь! — она скрестила руки на груди, чуть насупившись. — Иди таблетку пей и к столу, живо.

***

      До заветного боя курантов осталось около пяти минут.       Парень жадно ел кукурузный салат, не желая поднимать нахмуренного взора на взрослых… До тех пор, пока не почувствовал, как чья-то нога под столом гладит его колено.       Шастун тут же вздрогнул, поднимая взор на хитро улыбающегося мужчину, что быстро подмигнул парнишке и убрал ногу.       Антон в миг почувствовал себя использованным. Какой-то куклой-потеряшкой, ей-Богу!..       Внутри расплылось едкое чувство отвращения к окружающим вещам и самому себе.       Было невыносимо противно от того, что школьник и слова не может сказать против человеку, который заставляет его страдать так давно. Который уже давным-давно игрался с ним.       Казалось, этот мудила дотрагивался уже до каждого милиметра на тощем, невинным и никем не тронутым ранее теле. Таким манящим для цепкого взора педофила, который снился парню в кошмарах почти каждую ночь.       Ком встал в горле подростка, а аппетит пропал моментально.

***

      Было уже два часа ночи, когда в квартиру Арсения, смотрящего какой-то сериал на одиннадцать сезонов, стали громко стучаться, почти бить кулаками дверь.       Юноша вздрогнул, ставя телесериал на паузу, и тихо пошёл к двери, а после облегчённо выдохнул, когда увидел через глазок Антона.       Парень открыл дверь, желая пропустить подростка, но явно не ожидая, что тот сразу с порога кинется ему в объятия, утыкаясь носом в тёмные волосы, которые неожиданно пахли клубничным шампунем. — Ты что, мылся шампунем, который я тебе подарил? — хихикнул Шастун, начав исцеловывать улыбающегося Попова в щёки. — Как мне тебя не хватало, Боже… — Да, «Маленькой феей»… — рвано выдохнул тот, чмокнув возлюбленного в губы. — И я, Тош, и я.       Школьник продолжал тихо хихикать, а после закрыл дверь и прошёл в небольшую квартирку, сигаретный запах в которой хозяин пытался хоть как-то скрыть освежителем воздуха. Звездой этого сезона, кстати, являлась «Горная свежесть», с которой нередко смеялся подросток и упрекал Арса в том, что он тратится на лишние ароматизаторы, хотя мог бы банально курить на балконе.       «Порой у меня нет сил встать с постели.» — отмахивался извечно партнёр и утверждал, что, если бы курил он так постоянно, Антон уже ходил бы по помещению как ёжик в тумане. — Ты не представляешь, что сейчас было! — возбуждённо воскликнул юнец, быстрыми движениями снимая обувь и куртку. — У меня в последний раз такое было, когда мы с тобой от мужика пьяного убегали, которому, видите ли, не понравилось то, что мы искусственный снег разбрызгивали!       Вспоминая эту историю, Арсений фыркнул в кулак, с улыбкой глядя на взбудораженного Шастуна, что, казалось, был способен от количества энергии прыгнуть до потолка, лишь бы хоть как-то потратить её. — Не сказал бы, что ситуация столь безбашенная — пьяный же, тем более дед. — шире заулыбался Попов. — Итак, к чему ты клонишь?.. — В общем!.. — чуть запыхаясь, начал он. — Дождался я момента, когда родители заснут, чтобы слинять. Сначала думал через окно выйти, на первом этаже ведь живу, но его-то снаружи закрыть нельзя, а оставлять комнату с распахнутым окном — как-то не комильфо. В общем, имитируя спящего себя подушками, я… — Стой, погоди, ты имитировал своё тело подушками? — не сдержал смешка возлюбленный, прикрывая рот ладонью. — А что, гений, мне так оставлять стоило? — хмуро вопросил парень и, попросив более не перебивать, продолжил. — Короче, стал я думу думать, мол, как бежать. А вариант-то только один остался — через дверь. А она ёбнута-ая у нас! Её без хлопка не закроешь! Я, кажется, никогда так тихо эту поеботу не закрывал! — И что, так просто сбежал? — спросил Арсений, взяв с полки пачку сигарет и зажигалку, направляясь на балкон. — Эй, я же попросил! Сбиваешь, блин! — возмущённо топнул ногой Антон, чуть щурясь, а после пошёл вслед за Арсением. — Да не так просто… За долю секунды до того, как я дверь закрыл, Этот решил в туалет, блядь, выйти!.. Даже не знаю, доложит он матери или нет…       Пара вышла на небольшой, старый балкон, который не был застеклён, посему на нём было весьма холодно.       Дабы согреться, Шастун подошёл к юноше и крепко обнял его, желая получить желанные объятия и поцелуи. — Вот кот, а!.. — хмыкнул Попов, прижимая юнца к себе покрепче и вставая на носочки, дабы чмокнуть его в лоб.       Школьник чуть потёрся носом о нос возлюбленного, выдыхая в губы ласковые слова и искренние комплименты. Парнишка чувствовал, как крепко прижимают его сильные руки Арсения, поглаживая и изредка похлопывая по спине. От нежности в объятиях он замурчал действительно подобно коту, сонливо склоняя голову на плечо голубоглазого юноши.       Арсений извечно взирал на всех холодно, свысока. Так, словно они являлись грязным людом, что посмел показаться на глаза Великому, встать перед ним на колени и получить самодовольный смешок в лицо.       Но с Антоном парень не был таким. Он ласково называл его «Тошей», извечно интересовался самочувствием и питанием, гладил всё тело и ласково целовал. Всегда улыбался Шастуну и, крепко взяв за руку, уводил гулять далеко ото всех, далеко от проблем и переживаний, что так мучали подростка. — Прости, Тош, всего одна сигарета осталась… Ничего, если одну на двоих выкурим? — мягко улыбнулся Попов, чуть отстраняясь.       Получив кивок, студент стал рассказывать какие-то мелочи по поводу театрального техникума, в котором учился на первом курсе, параллельно доставая плавными движениями зажигалку из кармана да сигарету из упаковки. — Сейчас, погоди… — сказав это, Арсений зажал никотиновую палочку губами и, прикрыв её ладонью, аккуратно поднёс зажженную «жигу» к кончику.       Юноша выдохнул сизый дым, передавая сигарету возлюбленному, который лопнул ментоловую капсулу и быстро затянулся.       Горло тут же словно обожгло, и Антон поспешил закашляться, зажмуриваясь. Однако первая неудавшаяся затяжка не помешала юному курильщику вновь поднести табак ко рту и затянуться, томно глядя вдаль подобно заядлым курягам из фильмов… А после вновь с кашлем выпустить дым изо рта. — Чувствую себя так, словно пятилетку совратить пытаюсь. — не удержавшись, прыснул Попов, забрав сигарету из рук юнца. — Если не нравится, не кури. — Нравится, очень!.. — пискнул Шастун. — Просто не получается… Сколько бы не пытался, всё через кашель выходит…       Парнишка поджал губы, с завистью глядя на то, как студент спокойно выдыхает сигаретный дым, а после лёгким движением смахивает пепел в небольшую тарелочку советских времён. — Слушай, скажу тебе одно… — начал Арсений, задумчиво поглядывая на школьника. — Если ты куришь просто из-за того, что это якобы «круто», то нет. Я и сам задумывался бросить, чтобы лишний раз тебя пассивным курильщиком не сделать. — Серьёзно? — выпучил удивлённые глаза подросток, хлопая длинными ресницами. — Но ты же… Тебе ведь действительно нравится это… — Нравится. — парень выкинул бычок в ту же импровизированную пепельницу. — Но тебя-то я люблю.       Сказав это, Попов подошёл вплотную к юнцу и, положив ладони на его раскрасневшиеся щёки, трепетно поцеловал. Углублял он поцелуй неспеша, даже чуть робко, смущённо лаская податливый рот. — И я тебя люблю. — хихикнул Антон и, напоследок чмокнув возлюблённого, увёл обратно в квартиру.

***

      Парни лежали в обнимку на старом, облезшем диване, смотря комедийный сериал и изредка кормя друг-друга ложками салата да дольками мандарина. Возлюбленные смеялись с глупых шуток, целовались и говорили различные нежности друг другу, проникаясь беззаботными чувствами всё сильнее. — Батареи холодные. — немного поёжившись, выдохнул Шастун, проверяя температуру ладонью. — Да ЖКХ охуели, очередную зиму в холоде сидеть буду. — выдохнул Арсений, почесав затылок, однако продолжил с улыбкой. — Тебя погреть?       Получив очередной робкий кивок, Попов навис над возлюбленным, сжимая в диван, что проскрипел от нагрузки.       Студент целовал лицо и шею Антона, очерчивая некоторые места языком. Руками он заполз под толстовку парня, гладил бледное, худое тело, но и не думал о большем — считал, что второй не готов. — Возьми меня. — чуть хныкнул нижний, ощущая, как пах наливается кровью, и с надеждой глянул на партнёра. — Всё будет хорошо, правда… Я достиг возраста согласия. Я согласен. — А подготовка?.. — неуверенно глянул на юнца старший.       Арсений метался между желанием и здравым смыслом. Как никак, анальный секс не так прост, каким может показаться. К нему нужно хорошо подготовиться и быть уверенным в партнёре.       «А если я трахну Тошу, и он на всю жизнь разочаруется в сексе с парнем?». — каждый раз думал парень, стыдливо поглядывая на сперму, что появлялась от сладкой дрочки на интимные фотографии Антона.       Таковые снимки, кстати, подросток кидал частенько, а в последнее время и вовсе чуть ли не каждодневно — настолько уж хотел быть поиметым. — Я испражнился перед тем, как выйти. И смазку с презервативами вчера купил!.. — энергично закивал Шастун, доставая из рюкзака, обвешенного множеством разноцветных значков, смазку.       Попов со смешком глянул на лубрикант с клубничным ароматом, таки приняв её из, звенящих браслетами, рук. — Опять клубника? Серьёзно? — студент открыл упаковку, понюхав гель. — Не зря же шампунь покупал. — хихикнул Антон, чуть приподнимаясь с дивана. — Так что? — Ладно. — на выдохе согласился парень, тут же почувствовав, как возлюбленный крепко обнял его, прижимаясь. — Ну всё-всё… Давай, ложись обратно…       Школьник улёгся поудобнее, обвивая бёдрами торс Арсения, который также поспешил разместиться над первым. Парнишка мягко улыбнулся, поглаживая широкие плечи возлюблённого, а после и вовсе смело закинув руки на шею.       Юноша опустился ниже, начав вновь выцеловывать тонкую шею Шастуна, что тот покорно подставлял, томно выдыхая имя любимого человека. От хриплого голоса мурашки табуном бежали по покрытой родинками коже, сильнее раззадоривая Попова.       Брюнет рывком снял с партнёра толстовку, припадая губами к хрупкому телу. Парень так же смело оставлял засосы на торсе, заставляя подростка прерывисто выдыхать и зарываться окольцованными пальцами в мягкие волосы, чуть оттягивая их.       Арсений резко поднялся выше, вновь влажно целуя возлюбленного, отчего между ними потянулась тонкая ниточка слюны, которую парень быстро слизал. — Давай… Я так давно мечтал об этом… — Антон посмотрел на партнёра с мольбой во влюблённом взгляде, проводя языком по припухшим губам.       Попов с рыком, ведь и сам сгорал от желания, скинул с себя одежду и бросил её на пол. Он сильнее вжал парнишку в диван, отчего тот вновь заскрипел, но теперь обоим было на это абсолютно плевать.       В их головах был шум, казалось, все мысли растворились в возбуждении и томных касаниях, взглядах, поцелуях и укусах. Все действия были рваные от бурного желания, но, тем не менее, такие же трепетные. Каждый болезненный укус был подкреплен ласковым взглядом, который словно вопрошал: «Точно ли всё хорошо?».       Студент столь же быстро стянул с обоих нижнее белье, потерев возбуждённые члены друг о друга и получив желанный тихий стон в ответ.       Всё, происходящее далее, осталось в головах парней размытым воспоминанием, который они готовы вспоминать постоянно:       Растягивал партнёра Арсений долго, внимательно наблюдая за каждой эмоцией подростка, дабы тот ощутил весь спектр удовольствия в анальном сексе впоследствии.       Антон доверительно прикрывал глаза, довольно выдыхая имя любимого и выгибаясь в спине, отчего Попов ласково называл его котёнком и гладил по взъерошенным волосам.       А, покончив с растяжкой, Попов вновь переспросил парня о согласии и, получив его, натянул презерватив и стал вставлять медленно, неспеша. Он параллельно целовал и гладил возлюбленного, шептал, казалось, незначительные нежности, которые были так сладки для ушей второго.       Спустя время, когда юноша вставил до конца и дал подростку привыкнуть, он стал медленно двигаться в горячем, узком отверстии, потихоньку ускоряясь и не прекращая параллельные ласки, к которым постепенно прибавилась и мастурбация. — Люблю. — в унисон сказали оба, кончив.       Они были влюблены до дрожи в коленях, бабочек в животе. Вместе им было всё-равно.       Им было всё-равно на то, что за дверью прокуренной, холодной, но родной квартиры их ждёт серый мир, полный ненависти. В этом ужасной мире, который окружал парней с детства, народ слеп да нем…       «Батареи холодные, но огонь внутри нас не угаснет.»