Нельзя.

Найтмер кратко вздыхал, наблюдая за происходящим. Он выливал свои переживания чернилами по бумаге, пляшущим пером в дрожащей руке рассказывая старому дневнику о наболевшем, нередко отворачивался от собственных набатом стучащих в голове мыслей и перечеркивал целые страницы, сжигал их, топтал и комкал, только бы забыть о преследующем чувстве вечной вины, боли и невероятного раскаяния за содеянное. Ему постоянно было страшно — страшно перед всеми, даже перед теми, кто, казалось бы, стал ему родным, стал ему семьей. Теми, без кого он не сможет выдержать и жалкого месяца, срываясь в истерики до тех пор, пока не случится перезапуск в трех заветных вселенных. Слишком светло. Он зашторивает окна, прячется от мира под таким тяжелым, плотным одеялом, пытается скрыться от всех. Он дрожит и жмурится, зажимая рот руками, лишь бы не кричать. Слишком много, слишком долго он пробыл счастливым. Счастливым в окружении любимых монстров целый час. Это просто сумасшествие. Он не может испытывать позитив, не может. Не может. Не может! Ему нельзя. Он этого не заслуживает после произошедшего. После убийства матери. После убийства всех. Он не заслуживает того, что есть у него сейчас. Он не может испытывать радость! Потому, что сам запрещает себе — но какая разница. Хватит.