Чувства, мелодия, движения

Каждое чувство — это мелодия. Каждая мелодия — это движение. Каждое движение — это чувство. Простейший замкнутый цикл, ничего лишнего: без терминов и заумных слов. Кто-то находит своё вдохновение на первой фразе, для кого-то вся жизнь строится вокруг остальных двух. Одни сидят часами за инструментом, втаптывая свои эмоции в клавиши, другие протирают уже третьи, вроде только недавно купленные кроссовки ради того, чтобы движение смогло показать, насколько огромно чувство симпатии и тоски из-за редких встреч. «Он» видит любовь в лёгких касаниях соль-диез, сопровождая двойным до-диез левой рукой и продолжая играть правой до-диез и ми, потому что не хочет влюбляться, думая, что это послужит только болезненным опытом, ведь музыкальный отец Людвиг ван Бетховен так и объяснял, «он» любит стабильность и возможность выразить свои мысли через клавиши, струны и молоточек. «Она» смотрит на это чувство со стороны прекрасного, снимая наконец кроссовки и, проводя голыми ступнями по ламинату, вырисовывая круги, взмахивая руками к потолку и прижимая их бережно к груди, будто испытываемые эмоции — самое дорогое, что есть во влюблённости, «она» считает, что это чувство, будь то взаимное или же наоборот, болезненное — это что-то нежное и хрупкое, что-то, что можно передать плавной волной в такт мелодии, избегая резких движений. «Они» видят любовь совершенно по-разному, имея за плечами совершенно отличающийся друг от друга опыт или не имея его вообще, но у каждого есть маленькое «орудие», с помощью которого они могут с лёгкостью коснуться чужого сердца, донести то, что испытывают сами, заставить зрителя плакать от отчаяния или наоборот — облегчённо улыбаться из-за будто наяву полученной взаимности. «Они» одиноки, не имея партнёра, который покажет им весь спектр того, что они пытаются передать через свои хобби, вдвоём показывают маленькие трогательные истории, заставляющие сердца людей трепетать. Имея несхожие между собой мнения насчёт любви, противоположностям суждено было в первый раз встретиться в залитом солнечным светом классе, когда, открывая дверь, «она» не ожидает услышать последовательность из ля и ре-бемоль, звучащих вместе с фа, переходящих в ля-бемоль и до, окрашивающего их ми, а затем в соль-бекар и си-бемоль в купе с ре и догоняющих их дуэтом фа-ре, дополненным простым и точным до. «Он» не ожидает на этих нотах встретиться взглядом с восхищёнными глазами девушки, чьё имя позже запишется у него на подкорке, «она» не ожидает вновь услышать композицию, под которую ни разу на смогла придумать нужные движения, но, спустя пару тактов, кажется, наконец понимает, что от неё требовал когда-то ненавистный ей Бетховен. «Сора» и «Джей» — пожалуй, единственное, что не было противоположным в них. Вторая их встреча происходит в танцевальном классе при свете луны. В этот раз время не останавливалось, как в прошлый, давая двум молодым людям ощутить тонкую связь, — теперь всё двигалось, крутилось, прыгало и плескалось как в замедленной съёмке. Знакомые ноты, которые привели парня в ту часть корпуса, что он не посещал за ненадобностью, начали обретать на его глазах физический окрас. Плавное движение влево, рухнувшее на колени тело и проведенная по полу рука — всё это создавало чёткую картину метаний композитора и, возможно, стоило ожидать продолжение олицетворения отрицательных эмоций, описывающихся в композиции, однако, со сменой мелодии, парень замечает в отражении зеркала смягчившиеся черты лица девушки, а далее будто по новой: наклон головы, взгляд из-под опущенных ресниц, лёгкая улыбка и неожиданная перебежка, воплощающая в себе ворох мыслей и чувств музыкального поэта. Остановка, пошатывание и шаг вперёд, чтобы дать и в этот раз голой ступне обвести себя вокруг оси, крепко прижимая как бы в объятьях руки к себе. Снова точка и взгляд в зеркало, округлённые глаза и отсутствие слов, сопровождаемое второй частью знаменитой композиции. Так начались редкие встречи двух студентов. Сора приходила в музыкальный класс ранним утром, чтобы вникнуть в мелодию и полностью её прочувствовать, Джей заглядывал в танцевальный класс глубокими ночами, чтобы потом, через пару дней, утром прервать грустное и тоскливое звучание первой части вдохновлённым и лёгким звучанием второй, которое вызвало такую же улыбку девушки, сидящей около аккуратно сделанного фортепиано. Спустя четырнадцать встреч они перебираются в более подходящий класс для общих занятий танцоров и музыкантов, соединяя два течения воедино, предлагая будущему зрителю двойную порцию десерта. Позже встречам пришлось прекратиться из-за университетских фестивалей, на которых присутствовали, как и всегда, их сольные номера, что в этот раз выходили не такими удачными, в отличие от прошлых. Пожалуй, перенести неоправданность надежд зрителя человеку творчества даётся крайне тяжело, поэтому из-за в очередной раз плохо исполненного танца, а затем и игры, им неожиданно предлагают совместить номера. Мало, кто ожидал от данного дуэта что-то грандиозное из-за провальных прошлых вариантов, но никто не предполагал, что небо для птицы — родной дом, а лазурное полотно без птиц — нечто неполноценное и незаконченное, так же, как и то, что финальной сценой номера будет не последняя сыгранная нота и завершающая поза, а нежный поцелуй с направленным на пару молодых людей холодным светом, словно сама луна дала своё одобрение на союз чувств, мелодии и движений.