Голубой-преголубой змей

Говорят, под Новый Год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт… Вик не знал, кому именно «пожелался» сюрприз, упавший на весь космопорт. Но он был уверен — желающий не ведал, что загадывает. «Aurora Borealis», крупнейший северный космопорт, в канун Нового Года по людности и не-совсем-людности напоминал один из полисов Земли. От бесконечного потока встречающих, провожающих, отправляющихся, прибывающих, ожидающих и прочих рябило в глазах и звенело в ушах. Однако сейчас весь этот шум, вся суматоха отошли на задний план, исчезнув за дверью. Разум занимало лишь лежащее перед ним существо. Длинный хвост насыщенного синего оттенка перетекал в худой торс, покрытый чем-то тёмным, скользким и мгновенно задубевшем в суровом климате. Лица Вик увидеть не успел: как выполз почётный гость — так и упал от первого же порыва ветра. Чешуя на хвосте ледяная: потрогал, пока перевозил несчастного в здание космопорта. Или несчастную, очевидных половых признаков не было видно. В дверь деликатно стукнули и она приоткрылась, разрушили тоскливую тишину ворвавшиеся голоса. Трёхпалая рука в перьях просунула несколько листов мелкого шрифта. — Как оказалось, были инструкции по приёму… — Голос Феникса звучал, казалось, радостно, но тут же скатился в серую безысходность. — И мы их все нарушили. — Ты всегда приносишь только хорошие новости, — огрызнулся Вик, но бумагу забрал. Дверь хлопнула, снова погружая его в тишину. Став ближе к телу, от которого буквально веяло холодом, парень погрузился в чтение. И чем дальше продвигался, тем сильнее хотелось взять переливающуюся гирлянду (новейшая разработка — от инфракрасного до ультрафиолетового) и задушить кого-нибудь. Феникс не преувеличил — нарушено было всё, даже природа места приёма. «Погодные условия — не ниже тридцати градусов земной шкалы Цельсия, как можно более влажный земной климат». Вик нервно хохотнул. На улице как раз было ниже. Минус тридцать пять градусов, с разыгравшейся метелью — зимняя сказка. Которая в этом году грозила стать зимним же кошмаром, ибо гостя кинули на него. «Вот и проявишь себя», — безапелляционно заявили в ответ на его попытки возмущения. Удобно быть ими, чёрт возьми. Вик перелистнул страницу, быстро просматривая текст. Сводилось всё к двум вещам: жарко и влажно. И обеспечить их посреди северного и довольно прохладного космопорта (в свитере — в самый раз) было практически невозможно. Отложив инструкции в сторону, парень решил осмотреть гостя ещё раз, чтобы понять, с чего хотя бы начать. Длинный хвост заледенел в одном положении и сил повернуть его Вику очевидно не хватало. Выше дела обстояли чуть лучше — ледяная корочка на тёмном покрытии быстро растаяла, оставив после себя крупную лужу. «Вот вам и влажность, господин посол», — нервно хихикнул Вик. На шее поблёскивал резервуар со светлой гелеобразной субстанцией, от него шла маска-капля к лицу. По бокам шеи парень подметить ряд крупных, вяло шевелящихся прорезей. «Живой», — зажглась внутри надежда. Жёлтые глаза, чуть ли не с кулак Вика каждый, безжизненно смотрели в потолок. Туго сплетённые в косу волосы дохлой змеёй лежали на полу. Вик попробовал согнуть руку — бесполезно. Ледяная на ощупь и абсолютно неподвижная. Парень снял тёмно-зелёный свитер с белыми оленями ручной вязки, положил на тело, чуть подумав, обвязал рукава вокруг худой груди. По плечам стегнуло холодом, но это было меньшим из зол. Пока что. Посмотрел. Выглядело по-идиотски, но это хоть что-то. В голове словно молния вспыхнула, дав идею. — Феникс! — гаркнул Вик. — Ты здесь? — Мы здесь, — многоголосо донеслось из-за двери. — И имя нам — Легион. За дверь Вик вылетел чуть ли не со световой скоростью. Сразу же окутала паника — а вдруг посол умрёт до того, как он вернётся. Феникс в лице пяти своих особей полукругом стоял у двери. — Придумал? — поинтересовался один из них. Рвано кивнув, Вик бросился по узким коридорам. Сзади зацокали когти — побежали особи. Через несколько поворотов, соединённых длинными коридорами, показалась закрытая дверь, ведущая в видимую для большинства часть космопорта. Дрожащими руками парень еле вырвал из чехла карту-ключ, кинул о сенсор. Дверь беззвучно открылась, являя вывеску «Берлога». Бинго. Тяжёлые внезапно деревянные ворота он пролетел и не заметил, замерев в холле, напоминающем пещеру. За стойкой хозяин. Дважды бинго. — Добро пожаловать, юноша Вик, — добродушно и степенно прогудели из-за стойки. — Решил навестить старика? Правильно, правильно… — среди бурой шерсти мелькнули ярко-белые глаза. — Запыха́лся-то как, куда спешишь? — У меня… там… пожалуйста… одеяла… много. — Вик чувствовал, что сейчас упадёт на стойку. Сердце колотилось как бешеное, пересохший рот требовал воды. — Я верну! — Сложно, сложно. Клиентов много, много, ничего не хватает, ничего нет… — заворчал хозяин, тем не менее, перекатываясь в одном ему известном направлении. — Давно, давно я тебя знаю, помогу, да… Да и праздник у вас, отказать нехорошо, нехорошо. Вик нервно топтался на месте в ожидании. На плечо легла горячая рука, ободряюще сжала. — Тридцать седьмой присматривает, — прожурчал Феникс, вспушив перья на голове. — Наблюдает передвижение жидкости в ёмкости на шее. Парень не успел ничего сказать в ответ — вернулся хозяин, прижимая к… груди, кажется, несколько сложенных тёмных одеял. Сверху кучей было свалено что-то ещё. — Возьми. — Крошечные лапки передали одеяла Вику. — И верни. Ты сам и верни. И вот возьми. — На одеяла легла медвежья шкура. Вик явно почувствовал, что оседает на пол. Помог Феникс — в восемь рук стянул шкуру, принимая на себя весь вес. — В номере лежал, не понравилось… Не одеяло, но тоже тепло, тепло. — Спасибо. — Счастливо выдохнул Вик. — Я верну после Нового Года. До свидания. И с праздниками вас и вашу семью. — Возвращай… И сам приходи. Одна из лапок качнулась, имитируя человеческий жест прощания. Из «Берлоги» Вик вышел осчастливленым. Немного колола изнутри совесть, что не предупредил о возможности просто испортить вещи, но эти переживания отошли на задний план. Первоначальным был гость. Тот же путь обратно проделали медленнее, со сосредоточенным сопением: с грузом особо не побегаешь. Нужную дверь ещё на подходе открыл тридцать седьмой. И в который раз Вик слегка позавидовал многофункциональности Феникса. Удобно быть разумом улья: частью себя же ешь, частью спишь, частью работаешь… Главное, чтобы тел хватало. Заворачивал он пришельца со всей тщательностью, как новогодний подарок. Осознав в процессе, что на семейное празднование вряд ли успеет, лишь с грустью вздохнул: не в первый раз. Работа такая. Да и не пролезла бы в горло праздничная еда при осознании того, что кто-то по его вине умер. Хвост решил завернуть в шкуру: там и длина есть, и как-то… грубее он был, что ли. Пришлось просить Феникса о помощи, потому что по ощущениям таскать нужно было немаленькое такое бревно. Тот согласился — и хвост подержал, и шкуру под него подсунул. Продолжал уже Вик, накрыв крупную чешую сначала левым краем и постаравшись запихнуть его под хвост, чтоб не развернулся раньше времени. Сверху поместил правый… И нервно засмеялся, глядя на торчащий кончик хвоста. С телом было чуть-чуть проще. По тому же принципу: поднять, подложить, завернуть. Свитер уже выглядел влажным, когда Вик клал на него сложенное в несколько раз одеяло. Отошёл, посмотрел на результаты своих трудов. Голова, волосы, кисти и хвост торчали из получившегося серо-бурого свёртка. — Мы будто труп закапываем, — Вик кое-как улыбнулся. Прошло совсем немного времени, а он уже чувствовал себя выжатым и уставшим. Очередная мысль снова озарила голову. — Феникс, по нашей старой дружбе… — Нет. — Особи качнули головой почти синхронно. — Но ты горячий! Ты его быстро согреешь и всё исправится. — Нет. Парень лишь рукой махнул — попробовать всё равно стоило. Понять иногда, какие мотивы двигали другом, было почти невозможно. — Что делать будешь? — прожурчал Феникс откуда-то от двери. — В «Седьмое небо» пойдёшь? — Если только чтобы уйти оттуда. Я бедный-бедный работник космопорта, у меня не хватит зарплаты даже на одну их простынь. — Вик уселся рядом с головой гостя, осторожно потрогал ладонью лицо. Всё ещё холодный. Взвесил на руке толстую косу. Холодная, кожистая. На неё бы платок… — Можем походить по коллегам. Вдруг дадут что. Присмотришь за змеёй пока?.. И ещё беготня по коридорам, на этот раз — с более спокойной душой. Правда, петлять пришлось дольше, зато конечная дверь вела сразу к шкафу с «очень нужными вещами». Вик быстро раскопал бесхозную коробку и такой же маркер, косо начёркал слова — руки дрожали. — На рождественское чудо… — прожурчал Феникс, глянув через его плечи. Слова стереофонически прозвучали в ушах, оставив какое-то неприятное ощущение. Слухи быстро разносились: к появлению Вика о его проблеме, кажется, знали уже все. Кто сочувствовал, кто наоборот, а кто что-то между. Но «дары» в коробку сыпались достаточно живо. Парень не переставал рассыпаться в благодарностях, и только шустро поворачивался волчком, подставляя коробку. Феникс тем временем успел куда-то исчезнуть. Вик очень надеялся, что на время — дарёное оттягивало руки. Обойдя весь кабинет по кругу, он остановился под елью. Настоящей, живой. Вдохнул терпкий смолистый запах, закрыв глаза, смог на долю секунды представить себя дома — та же ель, гомон вокруг напоминал о многочисленных родственниках, а руки могло оттягивать буквально что угодно: подарки, увесистая баранья нога на праздничный ужин или вовсе чьи-то дети. — Пошли. — Цоканье ног Феникса потонуло в шуме, поэтому появление одной из особей стало для Вика сюрпризом. — Я смог кое-что достать. На дальнейшие вопросы он лишь загадочно щёлкал клювом, порождая в Вике любопытство. У двери, за которой и лежал, спрятанный от чужих глаз, змей, Феникс заметно отстал. — К сожалению, я не смогу тебе больше помочь. — Перья поникли, лишая его обычной лёгкой встрёпанности. — Прости. Особи закончат с установкой и тоже уйдут. Феникс сложил трёхпалые кисти в сложный жест и с лёгким цоканьем удалился, словно пытаясь скрыться побыстрее. Пока Вик приходил в себя, из двери короткой цепочкой выбежали остальные особи, разошлись во все две стороны. Тихо выругавшись, парень кое-как придержал закрывающуюся дверь ногой, втиснулся в комнату и очарованно замер. Пока он возился с тряпками, Феникс успел натаскать в комнату… всякого. Увлажнитель воздуха (уже включённый), пара пледов, брошенных на стул, небольшой умный чайник и два пакета. На стене мягко мерцала белым светом гирлянда. Коробку Вик дотащил до гостя и начал в ней копаться. Что радовало — всё с ним было стабильно. Что огорчало — стабильно плохо. Он скосил глаза на шею. Жабры слабо шевелились. Вик осторожно коснулся пальцами лица. — Простите? Вы меня слышите?.. Нет реакции. Холодная кожа. Сдавила паника — может, он давно уже… Всё? А он тут вокруг тела бегает… И не только он. Нет-нет-нет, вон шевелятся жабры, дышит, дышит, всё в порядке. Резко задышал и Вик. Чтобы хоть как-то отвлечься, достал шарф и начал методично наматывать его на кожистую косу. Виток за витком. Тёмно-синие волоски скрывались за цветными нитями. На всю голову ушли шарф и два платка. Один Вик повязал на мотив косынки, другим обмотал косу. С шеей решил ничего не делать — вдруг сломает хрупкое устройство? И тогда всё. На руки гостя натянул толстые сувенирные варежки, на хвост намотал какой-то шарф. И без сил упал на стул. Если бы не контекст, получившаяся картина могла бы рассмешить. — Добрый дедушка Мороз, что в подарок нам принёс?.. — бурча, Вик достал из коробки новогоднюю шапочку, надел на себя. Тишину нарушало лишь тихое шипение увлажнителя, временами выпрыскивающего в воздух еле заметные облачка. Оставшийся без движения Вик отчётливо начал мёрзнуть, а в голове окончательно проснулась паника. Картины крутились откровенно нерадостные: позор, увольнение, непомерно тяжёлый груз на душе… И чужая жизнь, просранная из-за новогодней суеты. И всё из-за него. Только из-за него. Разум пытался приводить доводы, что виноват не только он, но и те, из другого космопорта, и его непосредственное начальство… Панике помогал закравшийся под форменную майку холод, морозя тело. После упоительного самобичевания пошевелиться и завернуться в плед было абсолютно невозможно. Белый свет гирлянды казался холодно-операционным и Вик хлопнул в ладоши, запуская праздничную программу. По стенам побежали весёлые огни, однако смотрелись они как конфетти на похоронах: забавно, конечно, но место не то. На запястье весело звякнули часы — через полчаса Новый Год, не хотите поздравить родных? Вик не хотел портить праздник своим мрачным лицом, лишь качнул головой. Наклонившись, включил чайник и снова сел, оперевшись прямо на мягкий плед. Снова по кругу побежали про́клятые мысли. А что, а если, а вдруг?.. Вскипел чайник. Кипятком Вик залил содержимое одного из пакетов, пересыпанное в случайно найденную кружку. Запахло шоколадом. Слабая усмешка тронула лицо Вика: знал Феникс про его нежную любовь к горячему шоколаду. Да и нет напитка лучше под новый год. Во втором пакете оказались мелкие зефирки, которые Вик щедро сыпанул сверху. Лишним точно не будет. Парень со вздохом прикрыл глаза. Вслепую поднёс кружку ко рту, по пути капнув на майку. С тёплым шоколадом внутрь затекло спокойствие. Зазвенел браслет, оповещая о наступлении нового года, на фоне в такт ему звякнул колокольчик… «Уведомление, наверное, пришло», — Вик потянулся посмотреть, но замер на полпути. Неподвижно лежавший гость точно сместился в его сторону, гигантские жёлтые глаза уставились, кажется, прямо в душу. «Чу-до-но-во-год-не-е», — по кругу крутилось в голове у Вика, пока резкими, неловкими движениями приближался к нему змей. — С пробуждением… — неловко улыбнулся парень. — Добро пожаловать на Землю, прошу прощения за столь холодный приём, ошибка в работе космопорта «Сады Семирамиды», вы были направлены в северный порт… Излишне рваное движение, еле уловимое глазом. В грудь словно молотом ударили, затылок встретился с полом, где-то рядом разбилась кружка, вкусно пахнущей тёплой лужей растёкся шоколад. Маска на узком лице слегка приподнялась, заглушая издаваемый звук. Изрядно потемневшая жидкость в резервуаре на шее насытилась мелкими пузырьками. — Прошу прощения… — Перед глазами плясали разноцветные огни, перетекая в гирлянду и обратно. «Прощай, моя семья, я умер в Новый год». Воображение дорисовало раскрывшуюся пасть, смертоносные кольца, капающий откуда-то яд, обязательно зелёный… И совсем внезапным оказалось то, что змей, как большая собака, положив голову Вику на грудь, снова застыл. На робкую попытку скинуть его с себя и встать, лишь дёрнулся хвост да рёбра сжали ещё крепче, до хруста. — С Новым годом, — тихо прошептал Вик, хоть и не был уверен, что его услышали или хотя бы поняли. В милосердное забытье (сказался всё же удар головой и бешеный день, наполненный переживаниями) он падал с мыслью, что это только первая ласточка наступающего года.