Отщепенцы Амура

Отец в десанте парашюта рвал кольцо, Бинта обертку дед в больнице открывал. Взглянув на музыки туманное лицо, Я под гитару песней души разрывал. Все было просто, я рожден на стыке лет, Тысячелетия, веков больших свершений, Уже с пеленок окунался я в завет, И всю пучину наших предков достижений. Был Окуджава на кассете под столом, Афганский Сони, занимал, что подоконник, Его и слушал я частенько перед сном, О том жалея, что Булат уже покойник. Я рос на бардовской, невиданной крови, Со школы шел — играть отточенно учился. Ушло и детство, что поделать, се ля ви. Я знал тогда — бард из меня б не получился. Ломался голос, словно веник о бедро, Хотя спокойствия мне в жизни не занимали, Но голова была похожа на ведро, Да по которому дубиной ударяли. В сезон тепла, что в ноябре кончался лишь, Я выходил один на улицу с футляром, Чтоб так похожую на кучу листьев тишь, Спалить в душе людей от музыки пожаром. Мне занять упрямых к этому бросков, Пусть не пинали, или руки не крутили, Хотя и парочка «особенных» ментов, Со мной беседы прямо там и проводили. Однако бросили попытки повлиять, Коль недалекий даже ясно понимает, «Есть мало страшного, что может он играть, Такие песни, те, что каждый взрослый знает.» Я пел действительно о близком и простом, Как без войны Афгана вьюга завывала, И в крепдешиновом как платье вальс-бостон, Златая осень в переулке танцевала. Я так любил на душах песнями играть, Словивший ауру замрет и застывает, И коли спросишь — не дает тебе соврать В нокаут музыка тогда лишь выбивает, Коль пятерня достойно сложена в кулак, Сама мелодия, стихи и образ внешний, Я в бардах видя это понял, не дурак, Важна техничность и еще вокал, конечно. Со звоном струны сердцу выдадут разгон, Но лишь с небес его на землю опускают, Монеты в кейсе, что должны издать бы звон, Но поролоновые стенки заглушают. Грешен? Да, есть. Не виден в жилах альтруизм, И меценатством я по жизни не страдаю, Лишь потому, что сочинениям своим, Я как и творчеству вполне оценку знаю. Не обивал в мольбах ДК у нас порог, Там в лучшем случае плеснут за сценой чарку. Тут — бросил рубль и послушай. С нами бог, А если так, то это все и не насмарку… *** В среде людей, домой спешащих, в магазин, Что замирали, окунаясь в переборы, Мне силуэт был удивителен один, Кому, не к месту, думал песен «разговоры». Но подкупала в этом лике простота, Ее широкая и белая улыбка. И в кроткой мысли лишь «Какая красота», Боялся сбиться, допустить от сих ошибку. Однажды вечером, уж с видною луной, Гулял по парку, небо взглядом замеряя, И привлечен был очень музыкой одной, Ведь там нельзя было пройти, не замечая. Там безладовый разрывался в песне бас, Едва гадать готов был, кто же так лабает, Но взгляда полностью хватило, в тот же час, Увидел — рыжая та самая играет. Такого фанка я не слышал никогда, И боже мой, ну как она красива пел. И в ночь безлунную она была звезда, Что ярче всех во тьме безоблачной горела. Толпа стояла перед ней открывши рот, Но есть конец и знак безмолвный «уходите». И слышу я, едва исполнив разворот, «А вы, любитель Розенбаума, подождите!» Я развернулся, взглядом меряя в анфас, Хотя в намерениях таких была ошибка, Помимо доброго чего, в душе не пас, А оттого сама вдруг вылезла улыбка. Разговорились, ей собраться помогал, Коль ветры теплые верхушки вётел гнули, «Хоть познакомимся?» — В конце концов сказал, Сбылось, но коротко довольно «Даня.» «Уля.» В толпе дневной ее всегда я замечал, И не узнать хвосты ее я мог едва ли. С того и должное ей в парке отдавал, Теперь под музыку где граждане гуляли. Понять несложно, все само пошло у нас, Теперь сама Ульяна в шутку негодует, Как я цветов букет в чехле ее припас, И как дошло оно уже до поцелуев. Точна неделя, словно табель на стене, В дни рабочие играем, где бывали. А в выходной, да в удивительном как дне, Теперь мы вместе в этом парке заиграли. Годин прошедших, словно вод великих срок, Бурлит, уходит в временную жизни реку. И отщепенцев нас и свел такой поток, Игравших музыку давно уж не по веку. Конечно, жизнь у нас слегка «аля-улю», Сумбурна, как не для «эстонцев», деда вроде. И в ней Ульяну не за музыку люблю, За то, что вместе мы стоим в любой невзгоде.