Спасать можно по-разному

Мидория замер перед стеклянной дверью и пригладил растрепавшиеся волосы – он проспал и не успел толком собраться, даже шапку забыл надеть, и теперь постоянно пытался втянуть голову в плечи, кутаясь в теплый шарф. Расчесав ладонью пышные кудри необычного темно-зеленого цвета, он толкнул дверь и шагнул в большое, светлое помещение, как будто сошедшее со страниц модного журнала по дизайну интерьера (не то, чтобы он интересовался таким, но мама иногда с тоской разглядывала глянцевые страницы, чтобы потом обвести взглядом несколько потрепанную обстановку в их небольшой квартирке и решительно захлопнуть журнал). Оглядевшись, он выдохнул от облегчения и робко улыбнулся молоденькой девушке-администратору, кивнувшей ему в ответ – он был здесь уже не в первый раз и не нуждался в помощи, чтобы найти нужный ему кабинет. Стойка администратора находилась прямо напротив входа, у стены, а от нее в обе стороны расходились длинные коридоры со стеклянными дверями. За этими дверями было множество кабинетов, в которых трудились те, кто занимался имиджем группы Тодороки Энджи. По крайней мере, именно это рассказали Мидории, когда он появился здесь впервые, но парень не был уверен, что смог бы точно назвать должности всех этих людей, от которых зависело, как бурно общество реагирует на действия группы. Однако он прекрасно понимал, насколько важна их работа: ведь просто спасать людей уже давно было не достаточно, так как всегда находились недовольные действиями спасателей. И возможно, он даже с удовольствием пообщался бы с кем-то из работавших в одном из множества кабинетов на первом этаже, но ему этого не предложили. Поэтому Мидория сразу двинулся к неприметной двери слева от стойки администратора и активировал пропуск, оказавшись еще в одном коридоре, не таком длинном, но оснащенном дверью во внутренний двор и лифтом. Когда он только получил положительный ответ на просьбу проходить стажировку в группе Тодороки, он едва не прыгал от радости. Тодороки Энджи, более известный как Старатель, был одним из лучших спасателей в стране, а некоторые даже считали его лучшим с тех пор, как пару лет назад исчез Всемогущий - человек ставший легендой и иначе как «героем» не называемый. Впрочем, многие все еще верили в его возвращение (в том числе и Мидория) и ревниво хранили титул лучшего для него, а Тодороки Энджи не претендовал на него, по-прежнему безупречно выполняя свою работу, чем заслужил еще больше уважения. И все работавшие под его началом спасатели придерживались такой же линии поведения, пользуясь огромной популярностью и доверием. Мидория восхищался их операциями и тем, как была организована работа в группе Тодороки, и мечтал стать частью этой слаженной команды, пусть он и не мог принимать активного участия в спасении людей. И очень обрадовался, когда его согласились взять на практику. Когда в мире впервые появились люди с необычными способностями, это вызвало панику, за которой последовал значительный рост преступности. Полиция не была способна справиться с ситуацией, и большинство правительств вынуждено было привлечь армию, а затем и наемников. Среди последних к тому моменту уже тоже появились обладатели необычных способностей или причуд, как их называли, и в этом увидели потенциал. Никто не мог точно сказать, кому первому пришла в голову идея организовать спасательные отряды, состоящие из людей с причудами, но правительства стран быстро подхватили ее, и в мире появились специальные группы, обученные для работы с использованием причуд. И в отличие от наемников эти группы подчинялись государству, хоть и были независимыми организациями. Позже эти группы разделились на две основные категории по типу операций: спасатели и боевики. И, несмотря на попытки объединить боевиков и спасателей в одну группу, что существенно упростило бы работу, до сих пор это так никому и не удалось: в конце концов, каждая такая группа концентрировалась на чем-то одном. Это вовсе не означало, что люди, работавшие в отряде спасения, не были способны дать бой противнику, или что боевики никого не спасали, но все же эффективнее всего каждая из этих групп действовала именно в своей сфере. И на самом деле у Мидории даже была собственная теория (или просто догадка) о том, почему боевики и спасатели редко уживались в одной группе, но ни проверить ее, ни как-то обосновать он пока не мог. Впрочем, существовали и те, кто не вписывался в привычные, устоявшиеся за прошедшие десятилетия рамки. И одним из них был кумир миллионов – Всемогущий, человек, чье имя успели позабыть из-за гордого, но невероятно подходящего ему прозвища. Он был сильнейшим человеком в стране и одним из сильнейших в мире и уже много лет работал один, пусть за ним и стояла небольшая группа помощников, впрочем, почти не принимавших участия в самих операциях. Мидория досконально изучил всю доступную информацию по каждому событию, в котором так или иначе был замешан Всемогущий, и был вынужден согласиться с мнением большинства – его нельзя было отнести ни к спасателям, ни к боевикам, и единственное слово, которое подходило ему (кроме громкого прозвища) – это герой. Его боялись преступники и боготворили мирные жители, казалось само его существование снижало уровень преступности по всей стране, и Мидория мечтал, что когда-нибудь, когда он наберется достаточно опыта, ему удастся поработать и с группой поддержи этого, несомненно, великого человека. Но, увы, его мечтам не суждено было сбыться – несколько лет назад Всемогущий пропал из виду и с тех пор о нем ничего не было известно. На самом деле Мидория пытался отыскать героя, но так и не преуспел, и в какой-то момент даже задумался, а стоило ли продолжать учиться, раз у него не было надежды когда-либо встретиться со своим кумиром. Впрочем, эти сомнения длились недолго: он не обладал причудой и не смог бы стать ни спасателем, ни боевиком, чтобы по-настоящему помогать людям, как Всемогущий, но он всю свою жизнь посвятил изучению причуд и, как оказалось, обладал талантом аналитика, позволявшим ему предугадать ход боя или операции почти со 100% вероятностью (если конечно у него было достаточно данных), а такие специалисты всегда были нужны. И это был единственный, но от этого не менее полезный способ, которым он мог бы помогать людям. - Подождите, пожалуйста! Занятый своими размышлениями, он не сразу услышал взволнованный голос и едва успел придержать двери лифта. - Спасибо! Уф… о, Мидория, привет! – весело поздоровалась запыхавшаяся девушка с круглыми, румяными от холода и быстрого бега щеками. - Доброе утро, Урарака, - ответил он, расплываясь в застенчивой улыбке. Он все еще не мог привыкнуть, что с ним так дружелюбно общалась такая красивая девушка. К тому же еще и спасатель. Урарака Очако только-только закончила одну из академий, где готовили будущих спасателей и боевиков, и приступила к работе в группе своего друга по академии, которая сейчас сотрудничала с Тодороки. К сожалению, Мидория не имел доступа к информации по их делу, но нечаянно встретившись перед стеклянной дверью в один из дней, они подружились и с удовольствием общались. - Иида будет ворчать, - фыркнула девушка, улыбаясь. - Я тоже едва не опоздал, - заметил Мидория, снова пытаясь пригладить волосы, - даже шапку забыл. Надеюсь, сегодня не придется выезжать куда-то. Урарака окинула его внимательным взглядом, а потом привстала на носочки и поправила воротник торчавшей из под теплого свитера рубашки, заставив его покраснеть. - С-спасибо, - запинаясь, пробормотал он, радуясь, что ему удалось удержать порыв отшатнуться от неожиданного прикосновения. Не то, чтобы он ненавидел чужие прикосновения, он просто не привык к ним и не знал, как реагировать, теряясь и смущаясь. - Не за что, - отмахнулась девушка, - я знаю, что ты боишься Тодороки-куна. Хотя я уже много раз тебе говорила, что тебе бояться нечего. Просто он – бука и совсем не знает, как общаться с людьми. Мидория невольно улыбнулся и качнул головой. Он не боялся младшего сына Старателя, но все же испытывал некоторую робость, смешанную с благоговением, находясь рядом с парнем. Тодороки Шото имел все шансы превзойти отца, обладая уникальным сочетанием двух противоположных причуд: пламенем и льдом. А кроме того его с самого детства готовили к роли спасателя, и в общем-то к двадцати годам он уже был лучше многих опытных специалистов. Когда Мидория явился на практику к Тодороки в первый день, он никак не ожидал, что Старатель не просто позволит ему работать с настоящими операциями, но даже отправит на помощь к собственному сыну, и, конечно же, оробел, хоть и ликовал в душе. Впрочем, в чем-то Урарака была права, и юный гений действительно не умел общаться с людьми, а потому после их знакомства робость так никуда и не делась, но зато добавилось восхищение. - Жаль, что ты не работаешь с нами, - посетовала собеседница, и он почувствовал, как в груди разлилось приятное тепло: ему очень редко говорили что-то подобное, - тогда, возможно, Иида смог бы уговорить брата, чтобы тебя потом пригласили работать с нашей группой. - Я все равно отправлю ему свое резюме, - проговорил Мидория, - когда закончу обучение. - Не думаю, что это поможет, - фыркнула девушка, - после этой практики Старатель, скорее всего, отправит запрос в твой университет, и по окончании ты вернешься сюда. Едва ли кто-нибудь откажется работать в группе лучшего спасателя страны. - Мне бы хотелось этого, - невольно вырвалось у него, - но это не так просто. - Брось, Мидория! Ты – единственный, кто будет терпеть закидоны Тодороки-куна. Точнее единственный, с кем он ведет себя более или менее нормально. Конечно же, Старатель не упустит такого перспективного новичка, как ты. Мидория взлохматил волосы на макушке и смущенно отвел взгляд: он не был так уж уверен в том, что его пригласят работать сюда, но на самом деле хотел бы работать с Тодороки Шото. Еще и потому, что чувствовал, что тот нуждался в друге и почел бы за честь им стать. - Тодороки-кун очень талантлив, и его ждет большое будущее… - Знаю-знаю, - перебила его Урарака, - не обязательно произносить сотую хвалебную речь. Просто… он немного заносчив и холоден, так что едва ли сможет завести друзей. Да и общаться с ним кроме как по работе явно никто не захочет, будь он хоть трижды наследником великого Старателя. Он не разделял мнения девушки, но возразить ей не успел, так как двери лифта распахнулись и явили того, кого они обсуждали. Глаза Мидория округлились от нелепого страха, что парень слышал их беседу, хоть это и было невозможно. Глянув на такую же испуганную собеседницу, он убедился, что ее посетила та же мысль. - Доброе утро, Тодороки-кун, - пискнула девушка, поспешно выскользнув из лифта и направившись в сторону нужного ей кабинета. - Доброе утро, - хмуро ответил тот, даже не глянув в ее сторону: в руках он держал какие-то бумаги и не сводил недовольного взгляда с Мидории, неуверенно шагнувшего в коридор, - я хочу поговорить о твоей стратегии. - Конечно, - торопливо кивнул он, чувствуя, как его все сильнее затапливает неуверенность. Тодороки Шото – высокий парень с необычными двуцветными волосами и разноцветными глазами – не только выглядел неприступным принцем (и даже яркий шрам от ожога на правой стороне лица не портил его удивительно привлекательную внешность), но еще и вел себя соответствующе. В нем была надменность, но вовсе не она отпугивала от него окружающих, а холодность и стойкое нежелание подпускать к себе хоть кого-то. Люди это чувствовали и старались держаться от него подальше, чаще всего уверенные в том, что он находит их недостойными общения. Мидория поначалу подумал также, но спустя всего неделю работы с сыном Старателя, неожиданно пришел к выводу, что тот просто никому не доверял и не хотел сближаться. Хотя, конечно, и самодовольства Тодороки-младшему тоже было не занимать. - Тебе прекрасно известно, что я не использую огонь, - недовольно заявил парень, - и все же ты добавил его в свой план. - Да, я подумал, что огонь был бы весьма эффективен, даже небольшого пламени было бы достаточно, чтобы отвлечь противников и даже вывести из строя некоторых, - попытался объяснить Мидория, но Тодороки в ответ лишь сильнее нахмурился. - Я не использую огонь. - Но… это же часть твоей причуды, - неуверенно возразил он. Мидория знал, что в семье Тодороки были очень натянутые отношения, и что отец и младший сын (а Шото был самым младшим из его детей) совсем не ладили, хоть и работали вместе, но до конца не понимал, чем была вызвана неприязнь парня к собственной причуде. Точнее ее части. Сам он многое отдал бы за любую способность, позволившую ему исполнить его детскую мечту и стать настоящим спасателям. Но, увы, он родился без причуды. - Нет! – резко возразил Тодороки, на мгновение теряя свою привычную невозмутимость, - и никогда больше не смей включать ее в стратегию. С этими словами он резко развернулся и направился прочь, оставив почти испуганного внезапной вспышкой Мидорию топтаться у лифта. Оглядевшись, он встретился с сочувствующим взглядом задержавшейся Урараки и неуверенно кивнул ей. Девушка вздохнула и качнула головой, а потом вздрогнула, когда в ее кармане громко зазвонил телефон. - Извини, Мидория! Мне надо бежать. ٭٭٭٭٭٭٭٭ -Что ты делаешь здесь так поздно, юноша? Мидория едва не упустил на грудь штангу, испуганно вскинувшись при звуках незнакомого голоса. - Прости! Я не хотел тебя пугать. Это было очень глупо с моей стороны, ведь ты мог пострадать, - торопливо извинился незнакомец, буквально подбегая к нему и хватаясь за штангу, чтобы помочь удержать ее, - ты в порядке? - Да, в-все хорошо, - кивнул он, ставя снаряд на место и садясь, не спуская неуверенного взгляда со странного собеседника. Этого очень высокого и невероятно худого мужчину со светлыми волосами и глубоко запавшими, голубыми глазами он уже видел – в кабинете Старателя и в коридорах большого здания, принадлежавшего группе Тодороки. Но знакомы они не были, и Мидория привычно растерялся, встречаясь с новым человеком. Кроме того, он чувствовал нечто странное, но в тоже время смутно знакомое в нем, хотя был уверен, что они никогда не встречались. - Я рад, - слегка улыбнулся собеседник, - мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал, юноша. - Мидория Изуку, - вырвалось у него. - Юный Мидория, - кивнул мужчина и представился, - Яги Тошинори. - Приятно познакомиться, Яги-сан, - Мидория торопливо вскочил на ноги и склонился в легком поклоне. - Я не хотел тебя прерывать, но… большинство дневных работников давно ушли, не ожидал, что кто-то задержится в спортзале допоздна, - заметил Яги, оглядывая пустое, если не считать их двоих, помещение. Мидория неуверенно пожал плечами в ответ, не зная, что сказать. Точнее, не решаясь рассказывать об этом незнакомцу. Ему потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что он никогда не сможет стать спасателем, так как у него не было причуды. Но к счастью в старшей школе он понял, что по-прежнему может помогать людям, если научится использовать свой интерес к причудам и спасательным работам. А осознав это, он изучил все, что было связано с обучением аналитике для работы в независимых группах и планирования операций спасателей и боевиков. И как бы странно это ни казалось на первый взгляд одним из обязательных (за очень редким исключением) курсов во время обучения был рукопашный бой. Мидория тогда очень удивился и долго пытался понять, зачем это могло пригодиться тем, чья работа заключалась в сидении в кабинете и составлении стратегии, но все же решил подготовиться и впервые за всю жизнь занялся спортом. Он нашел в интернете массу обучающих видео и даже стал посещать школьный спортзал, хотя поначалу частенько становился жертвой собиравшихся там учеников. И все они обладали причудами. Но он не сдавался и со временем его оставили в покое, а когда становилось совсем невыносимо, он просто выходил на пробежку. Занятия спортом ему неожиданно понравились, и он был едва ли не единственным из своей группы, кто посещал уроки рукопашного боя даже на последнем курсе, продолжая совершенствоваться. И единственное, что его по-настоящему разочаровывало, это то, что он не мог посещать спортзал, после того как окончил школу: в его институте его попросту не было, как и денег на платные занятия. А из бесплатного спортзала он, в конце концов, сбежал. Поэтому-то обнаружив, что в обширном здании, принадлежавшем Тодороки Энджи, был спортзал для работников, он едва не прыгал от радости. А уж стоило ему видеть огромное помещение с самыми новыми тренажерами (большинство из которых он никогда не видел раньше), он почти разревелся от восторга. И с тех проводил здесь почти каждую свободную секунду, тем более что чаще всего он был единственным занимающимся. - Я… в институте нет спортзала, - помявшись, проговорил он. - Но в дипломе аналитиков указывается, что они проходят физическую подготовку, если, конечно, их здоровье это позволяет, - светлые брови мужчины удивленно взлетели вверх. - Да, конечно. У нас есть курс рукопашного боя. Он длится два года, но можно посещать его и после, если хочется, - торопливо кивнул Мидория, - но… мне нравится заниматься в зале. Тоже. - Охранник, Цуки-сан, сказал мне, что ты бываешь здесь каждый день. И…, - Яги окинул его неожиданно внимательным, знающим взглядом, - твое тело говорит о регулярных тренировках. Ты бегаешь? - Да. Собеседник снова оглядел его с ног до головы, а потом перевел взгляд на штангу, которую он поднимал до того, как мужчина неожиданно прервал его. - Ты хочешь нарастить силу, а этого нельзя добиться одним лишь бегом, - заметил Яги, - для этого есть какая-то особенная причина? Мидория неуверенно переступил с ноги на ногу, не зная, как ответить на этот вопрос. - Извини, это не мое дело, - прервал затянувшееся молчание мужчина и криво улыбнулся, - мне не стоило лезть. - Нет! – этот возглас вырвался у Мидории совершенно непроизвольно, когда он подумал, что его неожиданный собеседник вот-вот покинет спортзал, - это… я просто никогда… эм… это глупо. - Внимательное отношение к своему телу – это не глупо, - возразил Яги с какой-то печальной улыбкой. - Это… не совсем то, - смущенно возразил Мидория, а потом неожиданно решился, - я сначала не мог понять, зачем аналитикам, которые не участвуют в операциях, обучение рукопашному бою, но все равно стал ходить в школьный спортзал, чтобы во время учебы было проще. А потом понял. Люди, у которых есть причуды, по-другому используют приемы, на самом деле почти у каждого свой стиль боя и свои движения, но зная основы, да и вообще имея реальный опыт, намного проще представить, как бы могли воспользоваться своими причудами профессионалы. И, кроме того, это может… ну… помочь спастись самому. Увеличивает шансы, если… эм… - Мудро, - кивнул мужчина, - хотя против противника с причудой может помочь только эффект неожиданности. - Да, - обрадовался поддержке Мидория, - эффект неожиданности и скорость. Хотя это срабатывает только на ближней дистанции. Но… иногда и этого недостаточно, если причуда противника увеличивает его массу. И в этом случае может помочь, если к высокой скорости добавить еще и силу. Я постоянно бегаю, но это действительно не может помочь с наращиванием силы, а… у меня нет возможности ходить в платный спортзал. Ну, по крайней мере, пока я не работаю, но я планирую пойти, когда закончу институт и буду работать. А сейчас было бы глупо упустить такую возможность. Тем более, я не уверен, что даже в платных залах будет такое современное и качественное оборудование, ведь Старатель не просто так считается лучшим спасателем. Да и вообще… ой, прошу прощения! Я… извините, Яги-сан, я что-то заболтался. - Ничего, - усмехнулся собеседник, - спасибо, что удовлетворил мое любопытство. Не буду тебя отвлекать, но не забывай, что отдых между тренировками очень важен, иначе эффект будет обратный. - Спасибо, Яги-сан! Мидория снова поклонился мужчине. - До свидания, юный Мидория. - До свидания. ٭٭٭٭٭٭٭٭ Тяжело вздохнув, Мидория усилием воли заставил себя прекратить терзать губу по давней, появившейся еще в детстве привычке. Так ему легче думалось, а в голове сами собой выстраивались длинные цепочки и громадные схемы, которые он не всегда успевал перенести в одну из своих многочисленных тетрадок. Раньше он еще и бормотал себе под нос, но в институте был вынужден отучить себя от этого, после того как преподаватель выгнал его из аудитории в третий раз. Он не знал деталей случившегося, но уже слышал о том, что последняя операция Тодороки Шото завершилась неудачей. И пусть он всего лишь предложил стратегию, которую затем дорабатывали аналитики группы Тодороки вместе с сыном Старателя, он все равно переживал, что где-то ошибся. И видимо эта ошибка была довольно серьезной, иначе его не вызывали бы в комнату совещаний, где собрались участники операции, а также представители других групп. Хорошо хоть погибших в этой операции не оказалось, иначе Мидория уже с головой погрузился бы в пучину самобичевания из-за того, что его ошибка, возможно, стоила кому-то жизни. Перед дверью в большой конференц-зал, который использовался довольно редко, как ему рассказали другие сотрудники, он замер и торопливо пригладил волосы, а потом снова глубоко вздохнул, как будто это могло помочь ему набраться решимости толкнуть тяжелую дверь. Впрочем, у него хватило сил поднять руку, чтобы робко постучать, но кулак так и не коснулся дверного полотна, а сам он примерз к месту, широко распахнув глаза. Дверь была закрыта неплотно, и из-за нее отчетливо доносились звуки, а точнее раздраженный и довольно громкий голос. Который он узнал бы где угодно и когда угодно, так же как и его владельца. Бакуго Кацуки – его бывший друг детства и страшный одноклассник, который не давал ему прохода в средней школе. Человек, с которым он вместе вырос и учился до последнего класса старшей школы, когда Бакуго перевелся в специальный выпускной и одновременно подготовительный класс при академии ЮЭЙ, готовившей лучших в стране спасателей и боевиков. Тот, кого он иногда до сих пор встречал на улице, ведь их родители по-прежнему жили недалеко друг от друга, и с кем он время от времени даже беседовал. Бакуго Кацуки или просто Каччан – тот, кому была посвящена не одна тетрадка тщательнейшего анализа и наблюдений, кем он одновременно восхищался и кому невероятно завидовал, при этом в ком ни секунды не сомневался. - Чем занимались ваши гребаные аналитики? Или во всей чертовой группе Тодороки не нашлось ни одного человека с огненной причудой? Это же было элементарно: даже самого слабенького пламени, раздутого ветром этого ветряного крикуна, было бы достаточно, чтобы снести нахрен всю их защиту! Но… - Бакуго, успокойся, - раздался спокойный голос одного из присутствующих. - А то что? – еще громче выкрикнул тот, - или крутой Старатель, один из лучших спасателей, не терпит критики в свой адрес? И в адрес придурков, которых он нанял? - Мы поняли твою позицию, а теперь сядь, - на этот раз в спокойном голосе прозвучали приказные нотки, за которыми послышалось недовольное ворчание и грохот отодвигаемого стула. В этот момент кто-то открыл дверь, и Мидория испуганно охнул, прижимая к груди планшет и таращась на собравшихся за большим столом. - А, Мидория, проходи, - пригласил его Старатель, напряженно хмурясь. Кивнув, Мидория робко вошел в большой зал и поспешил к ближайшему свободному стулу. - Деку. Вскинув голову, он встретился с прищуром знакомых красноватых глаз. - Привет, Каччан, - вырвалось у него еще до того, как он успел подумать, что подобное обращение вспыльчивый блондин может воспринять как оскорбление. Он уже открыл было рот, чтобы извиниться, чувствуя, как щеки заливает непрошенный румянец, но не успел ничего сказать. - Ты больше не сталкеришь и растерял последние навыки задроства, раз так напортачил с аналитикой? – усмехнувшись, поинтересовался Бакуго. Мидория вспыхнул, теперь уже от настоящего смущения, смешанного с обидой – с тех пор, как он смирился с отсутствием у себя причуды, он по-настоящему гордился и оттачивал свои аналитические навыки, и Каччан не мог этого не знать. - Мидория Изуку все еще студент и не может отвечать за стратегию реальных операций, - раздался откуда-то слева знакомый голос, - он может лишь предложить свои варианты на рассмотрение. Повернувшись в сторону говорившего, Мидория удивленно вскинул брови, встретившись взглядом с окруженными глубокими тенями голубыми глазами худого мужчины, которого он несколько раз встречал в коридорах большого здания. - Насколько я помню, в предложенных им вариантах не было упоминаний огненной причуды, - заметил Такаши, главный аналитик и стратег в группе Тодороки. Мидория опустил взгляд, но возразить не попытался, чувствуя, как от неожиданного разочарования на глаза наворачиваются слезы. Он на самом деле не очень верил в то, что Старатель действительно пригласит его работать к себе после окончания учебы, но надеялся хотя бы на положительный отзыв. Но видимо и здесь его ждала неудача. - Он предлагал использовать огненную причуду, - неожиданно подал голос Тодороки-младший, - это я исправил его вариант и отправил Такаши-сану. - Дружба – это хорошо, но не стоит из-за этого закрывать глаза на ошибки, - недовольно пожал плечами Такаши. Мидория нахмурился – он раньше не замечал такой явной и открытой неприязни со стороны пожилого аналитика, чьими способностями и навыками он не переставал восхищаться. - Нет, Шото говорит правду, я видел первоначальный вариант, - покачал головой Старатель, - и именно поэтому я пригласил Мидорию сюда. Это начальные данные по новой операции, которую мы будем проводить совместно с двумя боевыми группами. К сожалению, преступникам удалось уйти в прошлый раз, и теперь они собирают людей и готовятся к серьезному нападению, - с этими словами мужчина подтолкнул в его сторону несколько распечатанных листов, - подробную аналитику и стратегию по этим данным представишь завтра к вечеру, а сейчас меня интересует ответ на один вопрос. Схватив распечатки, Мидория стал торопливо вчитываться в ровные строчки, не сразу сообразив, что Тодороки Энджи не озвучил свой вопрос. - Эм… какой вопрос, Тодороки-сан? – растеряно спросил он, ненадолго отрываясь от изучения данных. - Стоит ли Шото принимать участие в этой операции? Мидория распахнул глаза и какое-то время испуганно смотрел на высокого, крупного мужчину, чье пламя почти никогда не угасало. Со стороны, где сидел Бакуго, раздался полный злорадства смешок, и он даже не попытался скрыть свою полную насмешки и издевки улыбку. Поколебавшись, Мидория осторожно взглянул на Тодороки-младшего, но вопреки опасениям в его глазах не было ни злости, ни обиды, лишь спокойное и даже какое-то равнодушное ожидание. - Говори правду, Мидория, - произнес он, - не надо меня выгораживать. На самом деле мне тоже интересно, что ты думаешь по этому поводу. Кивнув, Мидория вернулся к изучению данных, чувствуя, как с каждой прочитанной строчкой его охватывает все больший азарт, и едва удерживаясь от желания вцепиться в губу, помогая мыслительному процессу. Было довольно много неизвестных факторов, которые могли в корне изменить ход операции, но он уже мысленно видел наиболее выгодный, хоть и рискованный план начала операции. И для его реализации Тодороки-младший был просто необходим. Не потому, что он хотел помочь парню, а потому что это действительно могло сработать, если, конечно, он не ошибся в своих расчетах. - Ты уже что-то придумал, - насмешливо фыркнул Бакуго, первым прервав затянувшуюся тишину. Мидория вздрогнул и поднял глаза от распечаток, осознавая, что настолько погрузился в размышления, что даже забыл, где находится. И, конечно же, уже теребил губу по дурацкой привычке. - Эм… да, но это… нужно тщательнее все проверить и рассчитать, но возможно нам удалось бы застать противника врасплох. - Они ждут нападения, - заметил Такаши, - и мы будем готовиться именно к штурму. - Да, да, я понимаю, - торопливо кивнул Мидория, а потом снова заговорил, почти начиная тараторить, - но для защиты они наверняка попытаются использовать ледяную стену, поскольку она сработала в прошлый раз и… эм… другой защиты у них просто нет. Если Тодороки-кун построит вокруг нее свою стену и поднимет ее повыше, как бы накрывая их куполом… - То они просто присвоят ее себе! – перебил его кто-то, - сестра-близнец этого их ледяного парня может сделать это. - Да, тогда они подумают, что их ждет осада, особенно если лед будет достаточно толстым. - Лед пропускает воздух, так что они смогут сидеть там довольно долго, - нахмурившись, заметил Тодороки-младший. - Нет, это будет штурм. Кач… эм… Бакуго сможет пробить в куполе небольшое отверстие, сверху, чтобы им было сложно до него сразу добраться. А Инаса может использовать ветер, чтобы начать откачивать воздух из-под купола. Конечно же, создать вакуум у нас не получится, но это отвлечет противника, а также обезопасит нас от ледяных стрел, которые есть у них в арсенале. Огонь не очень эффективен против этих стрел, ведь тогда на головы прольется кипяток… и могут пострадать и наши люди. Пока они будут пытаться залатать дыру в куполе, Бакуго сможет пробить еще несколько отверстий в стене, но теперь уже для штурмовой группы, и… если взрывы будут направлены внутрь, то это не позволит им подойти слишком близко, чтобы сразу напасть. Конечно, у нас не будет возможности проникнуть под купол сразу большой группой, но зато и все бои будут вестись в замкнутом пространстве, а значит, гражданские не пострадают. И… в общем, это только идея, многое еще нужно проверить… Мидория поднял глаза, и неуверенно обвел взглядом присутствующих, задержавшись на прищурившемся Бакуго. - А мне нравится, - неожиданно громко высказался Инаса, хлопнув ладонью по столу, - когда начнется штурм внизу, я смогу загонять воздух внутрь, мешая противнику отступать от стен. - И ледяные стены противника не будут так эффективны в замкнутом пространстве, - задумчиво добавил Тодороки Шото. - Да, но вот насчет взрывов я не уверен…, - нахмурился Такаши, - Мидория, с чего ты решил, что Бакуго сможет пробить толстый ледяной купол? И не просто маленькое отверстие сверху, а еще и достаточно большие дыры для штурмовиков. Не многовато ли для простой причуды, пусть и сильной? Особенно сильной! Мидория испуганно вскинулся, бросив взгляд в сторону закипавшего блондина, но не успел ничего ответить. - Бакуго, - невозмутимо перебил уже открывшего рот парня Хакамата, руководитель группы Каччана, - никто не может знать особенности и возможности причуды лучше владельца. А, кроме того, согласно твоим данным из анкеты сложно сделать вывод о том, способен ли ты воплотить этот план. Поэтому я хочу знать твое мнение – это возможно? Несколько секунд Бакуго молча таращился на него сверкающими от бешенства глазами, а потом выдавил: - Да, возможно. И взрывы внизу, естественно, будут направлены внутрь. И мне плевать, насколько толстой будет эта чертова стена, я все равно смогу ее разнести. - В том, что ты сможешь ее разнести целиком, я не сомневаюсь, - заметил высокий мужчина, чье лицо почти всегда было до половины скрыто странной джинсовой одеждой, - но способность концентрировать силу взрыва в одном месте – это признак развития причуды, и я рад, что ты совершенствуешься. - А мне интересно, почему я об этом не знаю, хотя Бакуго – боец из моей группы, - хмуро пробормотал сидевший справа от него полноватый мужчина со странными, застывшими глазами, - тогда как мальчишка, который еще даже не окончил учебу, осведомлен лучше. Мидория поежился под этим немигающим взглядом, явно скрывавшим какую-то очень мощную и полезную для аналитика причуду. - Я не знаю… не знал, - выдавил он, - не знал точно, но Кач… эм… Бакуго быстро учится и совершенствуется. И я предположил, что это не станет для него проблемой. Сидевший через несколько человек от него Бакуго насмешливо фыркнул, но ничего не сказал. - На самом деле идея действительно неплохая, если ее можно реализовать, - заметил Хакамата, - но нужны дополнительные данные. Тодороки, ты не будешь против, если Бакуго и твой сын займут ваш тренировочный зал, чтобы уточнить некоторые параметры? - Нет, - качнул головой мужчина, - зал свободен. Мидория, ты тоже можешь пойти, чтобы записать данные. Завтра к вечеру план должен быть готов. Мидория едва удержался от восторженного возгласа и ерзал до конца собрания, которое, впрочем, к его счастью закончилось довольно быстро. На насмешливый взгляд красноватых глаз, на удивление часто обращавшихся к нему, он внимания старательно не обращал. ٭٭٭٭٭٭٭٭ Выдохнув, он опустил тяжелую штангу и сел, вытерев выступивший на лице пот растянутой, старой футболкой. Как и почти всегда в спортзале никого не было, и он занимался в полной тишине. Пусть он начинал заниматься спортом только для того, чтобы быть готовым к занятиям в институте, со временем он втянулся и теперь с удовольствием выходил на пробежку или же проводил время в спортзале. И уже начинал скучать по этому большому, полутемному помещению, хотя до конца его стажировки все еще было время. - С каких пор ты качаешься, Изуку? Раздавшийся от двери голос застал его врасплох, и он едва не подскочил на жестком сидении тренажера, порадовавшись, что успел опустить штангу. - Каччан! Что ты здесь делаешь? Мидория, как и было велено, отправил Такаши-сану свои наработки и остальное время провел за изучением стратегий предыдущих операций: на повторное обсуждение предстоящего штурма его не приглашали. Бакуго на нем присутствовал, и они даже несколько раз пересекались в коридоре, но все же он был уверен, что тот уже покинул здание, как и почти все остальные работники. - Джинсовый босс потребовал демонстрации, так что мы с двуцветным задержались в тренировочном зале, - пожал плечами блондин, медленно проходя в просторное помещение. Мидория закусил губу и разочарованно вздохнул. - Чего кривишься? – ухмыльнулся Бакуго, заметив его реакцию, - вчера не насмотрелся еще? Да, не насмотрелся, и ему даже не было стыдно в этом признаться. Уж точно не Каччану, которого он с детства закидывал восторженными похвалами. Что нового он мог сказать ему сейчас? Что его причуда стала еще круче? И что он, как и ожидалось, освоил ее почти виртуозно? Что он один из самых крутых профессионалов, работающих в этой сфере, из всех кого Мидория знал и за кем наблюдал? Ну, так все это Бакуго уже известно. Это то, к чему сам блондин всегда стремился, и чему он завидовал. Пожав плечами, Мидория поднял голову и хотел было ответить простое «не насмотрелся», но неожиданно вздрогнул, обнаружив, что Бакуго буквально нависает над ним, подкравшись совершенно бесшумно и незаметно. В красноватых глазах светилась привычная вызывающая насмешка, но в тоже время чужой взгляд был слишком внимательным. И Мидория вдруг остро почувствовал, как он скользит по нему, не пропуская ни одной детали. Ни грязной, покрытой пятнами пота футболки, ни старых, вылинявших штанов, ни слипшихся от пота волос. Смутившись, он отвел взгляд и едва удержался от того, чтобы пригладить растрепавшуюся шевелюру. Когда он снова поднял взгляд, красноватые глаза по-прежнему следили за каждым его движением, и Мидория почувствовал, как у него перехватило дыхание. У Каччана была взрывная причуда и такой же взрывной характер, а сейчас ему казалось, что и его взгляд обладал похожим действием: он буквально ощущался на коже, почти обжигая ее и заставляя мурашки взрываться и расползаться по всему телу. Облизнув невольно пересохшие губы, он ошеломленно распахнул глаза. Он уже сталкивался с подобными взглядами, и отчасти именно из-за них перестал посещать бесплатные спортзалы. Не потому что ему было противно внимание мужчин – после некоторых размышлений он признался себе, что и сам испытывал к ним интерес – а потому, что оно неожиданно вылилось в лишнее напоминание о его беспричудности. Многие занимавшиеся в спортзале парни подкатывали к нему, выставляя напоказ свою силу и разнообразные причуды, ожидая от него щенячьего восторга и, в общем-то, не считая равным. А этого ему хватило еще в средней школе. И пусть он считал, что Каччан тогда вел себя по-свински, он все же допускал, что у его бывшего друга детства были причины: он не просто обладал очень сильной причудой, он еще и работал над ней больше, чем другие, а потому был сильнее и искуснее многих людей, просто обладавших каким-то способностями и гордившихся одним лишь этим. В любом случае интерес со стороны мужчин не был для него в новинку. А вот его собственная реакция – была. Хотя, если задуматься, то чего еще он ожидал от себя? Бакуго по-прежнему нависал над ним, сверля пронизывающим взглядом и почти не моргая. И он чувствовал исходящий от его тела жар и сладковатый запах нитроглицерина. Осознав, что от него самого сейчас несет потом, Мидория залился яркой краской стыда и отвел глаза, вцепившись мокрыми ладонями в штаны. Он не знал, что сказать и как реагировать, и вообще не был уверен, что правильно понял взгляд блондина. Вдруг это все его разгулявшаяся фантазия? И да, он иногда (очень редко) позволял себе фантазировать на эту тему – в конце концов, Бакуго не только обладал потрясающей причудой, которая позволит ему занять достойное место среди боевиков, но и был довольно привлекательным парнем, с этими его колючими светлыми волосами, яркими глазами и… эм… потрясающим телом, которое был не в силах скрыть даже довольно свободный костюм. - Чего молчишь, Деку? – в хрипловатом голосе Бакуго не было раздражения, и даже насмешка почти исчезла. - А? – Мидория вскинулся и уставился на него, хлопая глазами. - Я спросил, с каких пор ты качаешься? – в этот раз блондин позволил себе усмехнуться, подойдя еще ближе, почти оказавшись между его чуть разведенных ног. Непроизвольно сдвинув колени, он, запинаясь, ответил: - Со… со школы… эм… старшей. В институте у нас были уроки рукопашного боя, и я… ну… я подумал, что… эм… лучше бы позаниматься заранее. - Рукопашный бой? – заинтересованно переспросил Бакуго, - не знал, что аналитиков такому учат. Ну, вставай, Деку, покажи, что умеешь. Давай. Глаза Мидории распахнулись еще больше, если только это было возможно, и он лихорадочно замотал головой. - Трусишь? – усмехнулся собеседник и протянул руку, но он отпрянул и наверняка свалился бы с тренажера, если бы та самая крепкая рука не успела ухватить его за шиворот. Тонкая ткань опасно затрещала, а Мидория не сводил глаз с сильной ладони, вцепившейся в его футболку. Из-за шума в ушах он не сразу расслышал, что говорил Бакуго. - Ты реально меня боишься, Изуку? Как будто я стану драться в полную силу с кем-то, кто во всем уступает мне. Но если не хочешь, то так и скажи. И не на… Чужая рука разжалась, и Мидория очнулся. - Нет-нет, Каччан! Это не то! Дело не в этом! Это… эм… Вскинув глаза, он закусил губу, не зная, как объяснить Бакуго, что страх тут не причем. Точнее тот страх, что имел в виду парень. Конечно, Мидория боялся. Но вовсе не того, что бывший друг причинит ему вред, а того, как отозвалось его тело, стоило Каччану предложить ему поединок. Он весь буквально вспыхнул от смеси азарта и восторга и неожиданно четко осознал, чем закончится их недолгий бой – он проиграет и Бакуго, и собственному желанию. Он уже сейчас чувствовал его первые признаки и не знал, куда деваться от смущения. - А в чем дело, Изуку? – спросил Бакуго, снова делая шаг вперед, так что его судорожно сжатые колени оказались между его ног. Мидория шумно сглотнул и испуганно замер, не смея посмотреть в лицо собеседнику и старательно отводя взгляд, чтобы вместо этого не смотреть на его пах. Он… он ведь правильно все понимает? И Каччан действительно… проявляет к нему такой интерес? Или он просто издевается над ним, как-то почувствовав интерес самого Мидории? - Деку! В голосе блондина прорезалось недовольство, из-за чего он почти прорычал его глупое детское прозвище и… это на самом деле должно быть обидно. И ему раньше никогда не нравились недовольные нотки в голосе Бакуго, но сейчас почему-то Мидория почти задыхался от волнения, смешанного со страхом и постепенно разгорающимся возбуждением. - Я не боюсь тебя, Каччан, - едва слышно пробормотал он. - Да, - неожиданно протянул Бакуго, - и никогда не боялся по-настоящему. Даже, когда я вел себя, как мудак, так ведь, Изуку? Мидория кивнул, по-прежнему не поднимая глаз. - И всегда лез, куда не следовало, - недовольно добавил собеседник, - а сейчас почему-то притих. Это совсем на тебя не похоже, задрот. Последняя фраза почему-то показалась ему обидной, и он, наконец, поднял голову, взглянув на собеседника. - Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Каччан. В красноватых глазах мелькнуло что-то странное, но Бакуго быстро взял себя в руки и вызывающе ухмыльнулся: - Покажи свои навыки. Я уже вижу, что ты больше не хилый дрыщ, так что может, еще что-то умеешь. Мидория неуверенно покачал головой: правильно он понял Каччана или нет, но он не был готов к тому, во что выльется этот поединок. - А если так? -неожиданно спросил Бакуго, после чего наклонился к нему, рукой довольно жестко вцепившись в его волосы и не позволяя увернуться от горячих губ. Поцелуй был именно таким, какого можно было ожидать от Каччана: грубым, горячим и напористым. Чужой язык настойчиво протолкнулся в его рот, вылизывая и исследуя, и любая попытка вытолкнуть его заканчивалась поединком. В котором Мидория пока предсказуемо проигрывал. Впрочем, пусть он испытывал возбуждение и страх в равной степени, по-настоящему вырваться он не пытался, придавленный всеми странными ощущениями, свалившимися на него. Ему доводилось целоваться и раньше, когда он еще думал, что ему нравятся девушки, да и потом, когда слишком настойчивые парни не сразу понимали его отказы, но еще ни разу он не реагировал так бурно. Он поднял руки, но сам не знал, что хотел сделать, и неуверенно вцепился в ворот свободного свитера блондина. Тот довольно хмыкнул в его рот и сильнее потянул зажатые в кулаке волосы, заставляя Мидорию беспомощно запрокинуть голову назад. - О, в спортзале кто-то есть. Раздавшийся из коридора голос заставил их отпрянуть друг от друга, и в этот раз Мидория не удержался на неудобном сидении и опрокинулся на спину. Бакуго недовольно выругался и сделал несколько шагов назад, но все же бросил в его сторону пару встревоженных взглядов. - Не убился, Деку? – проворчал он. Мидория покачал головой, не сводя испуганного взгляда со стороны распахнутой двери, в которой, наконец, показался знакомый силуэт. - Мидория? – удивился Тодороки-младший, замирая в проходе, - что ты здесь делаешь? - Так он часто остается позаниматься в спортзале, - ответил за него маячивший позади парня с двуцветными волосами охранник, - Тодороки-сан разрешил. - Что-то случилось? – прищурившись, поинтересовался парень, не спуская с них подозрительного взгляда. - Тебе какое дело, двуцветный? – фыркнул Бакуго, вызывающе вскинув подбородок. - Нет, Тодороки-кун, - поспешил вмешаться Мидория, наконец, вскочивший с пола, - все в порядке. Мы просто разговаривали, а я не думал, что… эм… кто-то еще сюда придет. Тодороки нахмурился и продолжал разглядывать их, поэтому он решил закончить на сегодня с тренировками. Тем более, едва ли он сможет нормально заниматься после случившегося между ним и Каччаном. - Эм… я пойду. Завтра я должен еще раз все проверить для Такаши-сана. Каччан, ты… увидимся. Бакуго перевел на него внимательный взгляд и кивнул, медленно и со значением, из-за чего Мидория снова почувствовал, как его окатило волнением. Отведя взгляд, он обошел друга детства и направился к выходу. ٭٭٭٭٭٭٭٭ Мидория опаздывал. Тодороки-кун задержал его, обсуждая план предстоящей операции, а он не мог поторопить его. И теперь он бежал по запруженным людьми улицам, кутаясь в теплый шарф и выдыхая облачка пара. У небольшого ресторанчика, недалеко от здания группы Тодороки, он остановился и попытался отдышаться, торопливо приглаживая волосы, а затем решительно зашел внутрь. - Я… эм… меня ждут, - пролепетал он улыбчивой девушке-администратору, и она провела его в глубь зала, где высокий, худой мужчина потягивал горячий чай. - Яги-сан, извините за опоздание, - Мидория склонился в поклоне. - Все в порядке, юный Мидория, - качнул головой мужчина и указал на место напротив себя, - присаживайся и делай заказ. - Эм… спасибо. Приглашение Яги застало его врасплох, но он не нашел причины для отказа. Было что-то необычное в этом человеке, спокойно расхаживающем по штаб-квартире одной из сильнейших спасательных групп страны. И в том, как с ним общался Тодороки Энджи. Они явно не были друзьями и даже хорошими приятелями, но Мидория не сомневался, что они уже очень давно знакомы. И что кем бы ни был Яги, он пользовался большим уважением лучшего спасателя. И все же он не представлял, что мужчине могло понадобиться от него. - Я рад, что ты согласился встретиться, - начал Яги, когда их заказ принесли, - хотя причин на это у тебя не было. Да и времени тоже, извини, что оторвал от тренировки в зале. - Нет, это ничего, - торопливо возразил Мидория. Мужчина как-то невесело хмыкнул. - Ты хотел бы спасать людей, как юный Тодороки. Или даже как этот юноша с взрывной причудой, Бакуго, кажется? - У меня нет причуды, - он опустил глаза, чувствуя неожиданный укол разочарования. - И все равно ты об этом мечтаешь, - уверенно заявил Яги. Мидория нахмурился и поджал губы. - Когда-то мечтал, пока не понял, что это не поможет мне заполучить причуду. Но я по-прежнему могу спасать людей. Если я смогу правильно проанализировать ситуацию и предвидеть угрозу, разработать хороший план, это поможет боевикам и спасателям успешно провести операцию. И возможно спасти чьи-то жизни. - Конечно, - перебил его собеседник, - это действительно так, и я… ты не думай, что я тебя осуждаю или недооцениваю. Это не так, юный Мидория. Совсем не так. Ты…, - мужчина замолчал на какое-то время, а потом продолжил, - ты очень похож на меня. У тебя есть мечта, и ты стремишься к ней, не позволяя обстоятельствам помешать тебе. Я тоже был таким, только мне повезло чуть больше – я встретил человека, который смог исполнить мое, казалось бы, невыполнимое желание. Мидория снова нахмурился, не понимая, куда клонит Яги. - Что бы ты сказал, юный Мидория, если бы я предложил исполнить твою мечту? Твою настоящую, детскую мечту стать спасателем? – неожиданно спросил тот, подняв голову – голубые глаза в окружении темных теней сверкали удивительно ярко, - точнее попытался бы. - Но… это… это невозможно, - растеряно проговорил Мидория, - у меня нет причуды. Никакой. Но… и любая тоже не подошла бы. Мужчина согласно кивнул, а потом уставился куда-то вдаль. - Это действительно так. Не каждая причуда подходит для работы спасателем или боевиком, но даже подходящая не сможет защищать тебя всегда. Я… когда-то был ранен и с тех пор больше не могу работать. Моя причуда никуда не делась, но мое тело просто не в состоянии ее вынести, и она стала бесполезна. Но… видишь ли, юный Мидория, то что я тебе сейчас скажу на самом деле является тайной, и я очень надеюсь, что ты сохранишь ее, я могу передать свою причуду другому человеку. Сильному, молодому, который смог бы продолжить мое дело. И я действительно пытался сделать это уже несколько раз, но… эм… ни один носитель не смог удержать ее. Я не знаю, почему это происходит, эти люди были действительно достойны этой причуды, и некоторые из них уже стали профессионалами со своими собственными причудами, но… мою ни один из них удержать не смог. Мидория смотрел на собеседника, затаив дыхание и распахнув глаза. Он слышал, но не до конца понимал слова мужчины, и все же в его голове настойчиво крутилась навязчивая мысль: «Не может быть! Неужели моя мечта может стать реальностью?!» Но разве такое возможно? Он был уверен, что знал о причудах практически все (и это не было излишним хвастовством), но никогда не слышал ничего о том, что причуды можно передавать другим. Их можно было уничтожить, можно было отобрать силой, на время обезвредить, но никогда не передать. - Я наблюдал за тобой какое-то время и подумал, что, возможно, ты смог бы освоить ее. Да, ты старше, чем другие люди, которым я пытался передать причуду, но… ты похож на меня, и мне кажется, ты смог бы овладеть ею. Пусть и не сразу. Именно об этом я хотел поговорить с тобой, юный Мидория. - Это… это правда? Такое действительно возможно? Я никогда раньше не слышал о подобном, и…, - Мидория неуверенно замолчал, даже не зная, что сказать. Он просто боялся верить в реальность происходящего. - Да, это возможно, - кивнул Яги, слегка улыбнувшись, - это уникальная причуда, и само ее существование держится в строгой тайне, которую я очень прошу тебя сохранить. Даже если ты откажешься принять ее. - Я…, - выпалил он, но почти сразу замолчал. Он всю жизнь мечтал о причуде, а сейчас, когда ему ее предлагали, неожиданно почувствовал неуверенность и даже страх: а вдруг он не оправдает ожиданий? Или даже обладая причудой, не сможет стать спасателем? Он всегда думал, что единственная причина, по которой он не мог исполнить свою мечту – это его беспричудность. Но что если все дело было в нем самом, и даже причуда не сможет ему помочь? - Это очень сложное решение, я понимаю. От тебя потребуется не только желание, но и много, очень много работы. И возможно использовать ее ты сможешь не раньше, чем через год или даже позже, поэтому, я не жду от тебя ответа сейчас, - мужчина заметил его неуверенность, - подумай и сообщи мне о своем решении, когда будешь готов. Но я все же надеюсь, что ты согласишься, юный Мидория. ٭٭٭٭٭٭٭٭ Мидория нахмурился и наконец, перестал теребить изжеванную нижнюю губу. Данные, высвечивающиеся на мониторах, говорили о том, что у штурмового отряда, состоящего из представителей трех разных групп, все в порядке, и операция идет по плану. Но все равно, он не мог перестать волноваться. Небольшая группа преступников, с которыми неделю назад не справилась команда Тодороки-младшего, на самом деле оказалась частью гораздо большей преступной группы, возможно, даже целой организации. Выяснить это еще предстояло после окончания нынешней операции, в планировании которой принимал участие и Мидория. И его впервые допустили в комнату наблюдения, в которой собирались координаторы и аналитики, наблюдавшие за всем с помощью множества маленьких камер и кучи датчиков, установленных на оборудовании и одежде собственно участников: спасателей и боевиков. Отсюда они могли координировать действия групп, подсказывать лучший шаг и даже менять стратегию, подстраиваясь под обстановку, хотя, конечно же, мастерство самих участников все же имело самое большое значение. План Мидории, существенно доработанный и расширенный, сработал прекрасно, и Каччан без особых проблем проделал три входа для штурмовиков в толстой ледяной стене, созданной Тодороки. Бой закипел под куполом, гарантируя, что никто из случайных гражданских не пострадает. И все же что-то его тревожило, не давая покоя. Это не было похоже на зудящую мысль где-то на задворках сознания, говорящую о том, что они что-то не учли. Нет, скорее это было просто глупым дурным предчувствием. Конечно же, оно не было странным. Ни одна стратегия, ни один план, даже самый продуманный, не был застрахован от случайностей, и Мидория это понимал, но все равно волновался. И, привыкший анализировать все и вся, уже даже докопался до причины собственного волнения – все дело было в Каччане. Если бы тот не участвовал в этой операции, Мидория чувствовал бы себя гораздо спокойнее. Случившееся в спортзале заставило его задуматься, и он неожиданно обнаружил, что их отношения с Каччаном уже давно изменились. Постепенно, незаметно, но весьма сильно. Когда-то давно, еще детьми, они дружили. Позже, когда у блондина проявилась причуда, они были просто двумя мальчишками, давно знакомыми и живущими по-соседству. В средней школе Каччан стал главным кошмаром Мидории, постоянно запугивая и рыча на него, время от времени даже избивая. Впрочем, это никогда не заходило дальше нескольких синяков. А в старшей школе он был слишком занят подготовкой к поступлению в ЮЭЙ, чтобы обращать внимание на кого-либо, и почти полностью игнорировал Мидорию, что тоже было не очень хорошо: ведь из-за этого другие школьные хулиганы стали цепляться к нему. А раньше ему даже не приходило в голову, что его, как главную жертву грозного Бакуго, не осмеливались тронуть другие. После окончание школы почти год они вообще не виделись, пока однажды не пересеклись по дороге домой: Мидория жил в общежитии при институте, но каждые выходные приезжал к матери, и то же самое, как оказалось, делал и Каччан. В ту первую встречу они перекинулись лишь несколькими дежурными фразами, но с каждой последующей их разговоры становились все длиннее и… дружелюбнее. В последние пару лет они даже вместе ходили в храм в первый день нового года – дома их родителей были рядом и они просто встречались по дороге к храму. Бакуго хмурился и кривился, делая вид, что болтовня его мамы и мамы Мидории его раздражает, но все же не отказывался от похода в храм. Мидория не знал нынешнего номера телефона Каччана, но неожиданно понял, что они на самом деле были довольно близки, регулярно встречаясь по выходным по дороге в гости к родителям и иногда даже зависая в каком-нибудь кафе, чтобы согреться в холодную погоду или спрятаться от дождя. Он знал, как зовут друзей Каччана, и, что его «джинсовый босс» первые месяцы пытался исправить его колючую прическу, пока, наконец, не забросил это совершенно бесполезное занятие. А Бакуго в свою очередь терпеливо выслушивал все восторженные рассказы о новых изученных им причудах. Впервые осознав это, он едва смог успокоить зашедшееся в волнении сердце, старательно отгоняя прочь мысли, что возможно он нравился Каччану. В том самом смысле. Впрочем, пришедшая после мысль взволновала и испугала его гораздо больше: оказалось, что ему самому Каччан все это время нравился именно в этом смысле. И все же ему удалось взять под контроль свои эмоции и все обдумать. Он мог ошибаться на счет блондина, но решил, что обязательно поговорит с ним об этом. Перед новым годом, когда они оба в очередной раз отправятся навестить родителей и встретятся где-то по дороге. Главное, чтобы с Каччаном все было в порядке, и нынешняя операция обошлась для него без последствий. - Ну, вот и все, - раздался спокойный голос главного аналитика группы Тодороки, - на этот раз операция прошла успешно. Мидория вскинулся и ошарашено заморгал: он настолько погрузился в размышления, что перестал обращать внимание на мониторы, и лишь бормотал себе под нос, уставившись в пол. Это было недопустимо для будущего аналитика, и он пристыжено втянул голову в плечи, хотя никто не заметил этой его промашки. Торопливо пробежавшись глазами по поступавшим данным, он нахмурился: Каччан числился среди раненых, но судя по всему, ранение не было серьезным, потому что если верить камерам, взрывной блондин по-прежнему крутился возле преступников, грозно покрикивая на грузивших их в машины полицейских. И на нем совсем не было видно крови. Совершенно неожиданно его охватило желание оказаться там, рядом с успешно закончившими операцию людьми, уставшими и все еще напряженными после боя, но уже обменивающимися шутками и вялыми подначками. И, пожалуй, он даже согласился бы быть там без причуды, просто в качестве аналитика и координатора, составлявшего план операции и наблюдавшего за каждым их шагом, и на самом деле бывшего таким же участником. А еще будь он там, он мог бы подойти к Каччану и убедиться, что тот в порядке, выслушав в ответ на его вопросы недовольную тираду и возможно даже угрозы, приправленные эффектными, но безвредными взрывами. - Тодороки, ты проверил квадрат 8? - Да, все чисто. Инаса перехватил последнего. - В квадрате 4 еще раненный преступник. Не знаю, что за причуда… - Там была женщина какая-то, в общем-то, не очень опасная. -Полиция уже забирает ее. - Этот ледяной ублюдок испортил крепления на моем костюме. - Ага, лучше бы он вместо этого подпортил твою тупую рожу. Отовсюду раздавались голоса и куча посторонних шумов, сопровождавших людей на месте проведения операции, но видимо микрофон Каччана был выключен или поврежден, потому что громкого голоса блондина слышно не было. - Поздравляю с успешным завершением операции, господа, - торжественно произнес Такаши, - четыре легких ранения среди наших бойцов и всего один убитый преступник. Хорошо поработали! И спасибо за сотрудничество. В ответ раздались похожие благодарности и радостные хлопки и возгласы. Мидория присоединился к общему веселью, но все же время от времени продолжал тревожно поглядывать на мониторы: дурное предчувствие его не отпускало. Каччан в тот день не вернулся в офис Тодороки, впрочем, как и участники из других групп. Мидория пытался расспросить Тодороки-младшего о том, насколько серьезно был ранен блондин, но ему ничего не было об этом известно. И в больницу Каччана не забрали, поэтому со временем он немного успокоился и решил дождаться следующей встречи с другом, чтобы самому обо всем расспросить. ٭٭٭٭٭٭٭٭ По дороге домой Каччана он так и не встретил, поэтому, когда мама открыла ему дверь, на его лице застыло хмурое выражение. - Изуку? Что-то случилось? – встревожено спросила полноватая женщина. Торопливо мотнув головой, он заставил себя улыбнуться и обнял маму: он почти ничего не рассказывал ей о Каччане еще со средней школы, не желая тревожить, но она знала, что сейчас они иногда общались. - Все в порядке, мама. - Ты выглядишь осунувшимся, Изуку. Тебе нужно больше отдыхать. - Сейчас не время, когда еще у меня будет возможность поработать с одними из лучших спасателей страны! Тодороки-кун через неделю отправляется на Хоккайдо, и хотя моя стажировка к этому моменту уже закончится, я помогаю ему с аналитикой. Женщина легко улыбнулась и покачала головой: она уже давно смирилась с его одержимостью причудами. И с тех пор, как он смирился с отсутствием причуды у себя и решил стать аналитиком, даже повеселела и стала чуть меньше волноваться. Мидория закусил губу и виновато опустил глаза. Он помнил, какой несчастной и виноватой выглядела мать, когда он страдал из-за своей беспричудности, и не представлял, как сообщит ей о том, что решил принять предложение Яги-сана. И как вообще сможет все объяснить ей, сохраняя тайну. Пока он раздевался и мыл руки, чтобы с удовольствием наброситься на вкуснейший обед – первый горячий за долгое время – они болтали о всяких пустяках, а потом сидели в уютной тишине за чаем. Пока его мама неожиданно не произнесла: - Изуку, когда ты в последний раз виделся с Кацуки-куном? Мидория удивленно вскинул брови. - Три дня назад, вечером перед их с Тодороки-куном совместной операцией. А что? Женщина покачала головой и задумчиво опустила взгляд, а Мидория вдруг почувствовал, как на него снова накатывает странной чувство тревоги, как в день штурма. Только гораздо, гораздо сильнее. - Мама, что-то случилось? – напряженно спросил он, - с Каччаном? Какое-то время его мать молчала, а потом нехотя ответила: - Мицуки заходила ко мне вчера. Мы… ты же знаешь, что мы раньше дружили, пока вы были маленькими. А потом Кацуки-кун вырос и… Ты никогда не рассказывал мне об этом, но я знаю, что он над тобой издевался. И мы с Мицуки давно перестали общаться, думаю, ей просто было стыдно за своего сына. Я иногда хотела вмешаться, но ты, Изуку, ты все равно считал его другом, и я не знала, как это сделать. - Мама, - перебил ее Мидория, виновато потупившись, - я не считал Каччана другом тогда, но… эм… он был не прав, и он это признал. Мы дружим сейчас! Общаемся и даже иногда ходим в кафе, но мне жаль, что вы с Мицуки-сан перестали дружить из-за нас. И на самом деле ничего плохого в школе со мной не случилось. - Но Изуку, я прекрасно помню, как ты вернулся домой избитым. И потом какое-то время не ходил в спортзал, а ведь тебе так понравилось заниматься, - взволнованно проговорила женщина. - Каччан тут не причем, - решительно мотнул головой он, - это было в старшей школе, он был занят подготовкой к поступлению в ЮЭЙ, и мы вообще не общались. Он меня не трогал и игнорировал. Поэтому ко мне стали цепляться другие хулиганы, и это они меня тогда побили, мама. Темно-зеленая бровь его матери скептически взлетела вверх, и он поспешил сменить тему. - Так зачем к тебе приходила Мицуки-сан? - Поговорить, - поколебавшись, проговорила его мама, - я так поняла, что Кацуки-кун был ранен и теперь лежит в больнице, и… еще она спрашивала, каково это было, когда я узнала, что у тебя нет причуды. Мидория в шоке распахнул глаза, едва ли обратив внимание на то, как испуганно заколотилось его сердце. - Что? Каччан в больнице? Но на нем не было ран и… что с ним случилось? Мама, Мицуки-сан еще что-то говорила? И при чем тут… эм… это? У Каччана есть причуда! Не понимаю, как такое возможно. Он не выглядел серьезно раненным, и мониторы... - Я не знаю, что случилось. Мицуки сказала только, что сначала все было в порядке, а потом… его пришлось везти в больницу, - женщина пожала плечами, пристально наблюдая за ним, чего сам Мидория совершенно не замечал, продолжая бормотать, перебирая все возможности. - Где он? Ты знаешь, в какой больнице лежит Каччан, мама? – неожиданно выпалил он, вскочив. Его мама неуверенно покачала головой. - Я не спрашивала, а Мицуки-сан не говорила. - Позвони ей и выясни! Срочно! – потребовал Мидория, ринувшись к входной двери, - и почему его начальник ничего не сообщил Тодороки-сану? Это была совместная операция, и если с Каччаном случилось что-то серьезное, они должны были об этом сообщить! Пока ошеломленная его напором женщина звонила соседке и выясняла адрес больницы, Мидория едва не приплясывал от нетерпения, стоя на пороге. Ему на самом деле было все равно, что подумает мама, после он ей все объяснит, а сейчас гораздо важнее было выяснить, что случилось с Каччаном. И не только потому, что речь шла именно о нем, а еще и потому, что это могло грозить и другим участникам операции. Что если кто-то из преступников обладал странной, неизвестной причудой, похожей на яд, которая могла поразить людей гораздо позже? Сколько уже времени они потеряли? И сколько еще участников подверглись действию этой причуды? А полицейские, которые вели допросы? Нет, Хакамата-сан был настоящим профессионалом, он бы не допустил ничего подобного и обязательно сообщил бы, если бы существовала угроза для других. Но тогда… что же случилось с Каччаном? Всю дорогу до больницы (к счастью блондина отвезли в их местную больницу) его не отпускал этот вопрос, и Мидория едва смог достаточно собраться с мыслями, чтобы торопливо объяснить девушке в приемной больницы, кого он хотел навестить. Она окинула его подозрительным взглядом, но все же сообщила ему номер палаты и строго напомнила, что время посещений закончится через полчаса. Поблагодарив девушку, он ринулся в сторону палат, но, оказавшись перед нужной дверью, неожиданно замер, не решаясь войти. Что он скажет? И как объяснит свое присутствие? Ведь Каччан никому не сообщал о ранении. Он сам не заметил, как повернул ручку, и дверь медленно открылась, а потом его отвлекли голоса медсестер выходящих из соседнего помещения. - Чего вздыхаешь, Ирико? – поинтересовалась одна из них, постарше. - Вы уже видели, какой симпатичный парень лежит в 407? Я слышала, что он работает спасателем, - ответила вторая, молоденькая девушка, мечтательно закатив глаза. - А этот хмурый блондин, - протянула собеседница и нахмурилась, - зря они ему не сказали правду. - Какую правду? – удивилась девушка. - Что больше он не сможет работать спасателем, - вздохнув, ответила женщина, - не будет у него причуды. Его ранили, и противник как-то разрушил его причуду. Врачи еще не поняли, что произошло и как это возможно, но причуду парню не сохранить. Поначалу еще была надежда, что если он максимально часто будет ее использовать, то она не исчезнет, но она разрушается изнутри. Вроде бы на клеточном уровне, хотя еще не выяснили, что ее разрушает. В любом случае, быстро это сделать не смогут, а без этого твой хмурый красавчик потеряет свои эффектные взрывы. Жаль парня, он ведь руки в кровь уже убил, постоянно заставляя свою умирающую причуду работать. - Это ужасно! – взволнованно воскликнула девушка, и по голосу было понятно, что ей на самом деле жаль симпатичного пациента, - я надеюсь, этого злодея накажут. - Да, я слышала, что их всех поймали, - кивнула старшая медсестра, направляясь прочь, - хотя бы в последней операции, но парнишка победил. А дальше найдет, чем себя занять, молодой еще, вся жизнь впереди. Глядишь, целее будет. Ее собеседница что-то согласно промычала, и обе женщины скрылись за поворотом коридора, оставляя Мидорию слепо таращиться им вслед. Каччан потерял причуду? И больше никогда не сможет угрожать маленькими, красивыми взрывами над ладонями? И не будет отправлять себя в полет силой отдачи от мощных взрывов? Не будет больше яркой, самоуверенной усмешки, с которой он встречал и врагов, и друзей. И яростного блеска красноватых глаз. И кто еще осмелится громко заявить, что превзойдет Всемогущего? Не в силах до конца осознать услышанное, Мидория на деревянных ногах отправился прочь из больницы: он не был готов встретиться с Каччаном. И он так и не увидел, открывшуюся дверь и прищуренные красные глаза сидевшего на больничной койке Бакуго, внимательно следившего за каждым его движением. В себя он пришел, только оказавшись на улице, и какое-то время стоял в небольшом парке при больнице, глядя в темное, зимнее небо. Когда на лицо упали первые снежинки, он неожиданно понял, как сильно похолодало, и поглубже зарылся в шарф, заботливо повязанный мамой перед выходом. А потом отправился прочь, надеясь ходьбой разогнать холод. На улицах города сверкали огни и праздничные украшения, и он неожиданно понял, что был канун Рождества. Этот праздник в его стране был далеко не так популярен, как в Европе или Америке, но все же люди не упускали случая порадоваться, используя для этого любой повод. А теплый, яркий свет множества мерцавших в темноте гирлянд действительно поднимал настроение в это холодное время года. А еще Рождество считалось временем чудес, неожиданно подумалось Мидории, и он отчаянно пожалел, что чудеса на самом деле почти не случались в жизни. Ни в Рождество, ни в какое-то другое время. Пройдя еще несколько шагов, он вдруг замер и ошеломленно распахнул глаза, не обращая внимания на недовольные взгляды обходящих его прохожих. А ведь это неправда! Чудеса случаются! И кому, как не ему знать это наверняка. ٭٭٭٭٭٭٭٭ Мидория в который раз поднял руку и снова опустил ее, так и не решившись позвонить. Он стоял под дверью квартиры Каччана же минут двадцать, и все никак не мог набраться смелости и нажать на крохотную кнопочку. Он меньше волновался, когда вызнав у матери номер Мицуки-сан, уговаривал ее дать ему адрес Каччана. И когда говорил с Яги-саном. И потом, когда в течение нескольких дней ожидал его ответного звонка. Оставался всего один шаг, но как это часто случается, он оказался самым сложным. Вздохнув, он зажмурился и решительно нажал на звонок, сжавшись от раздавшейся резкой трели. Дверь открылась не сразу и явила очень удивленного, но тут же нахмурившегося Бакуго. - Деку? Какого хера тебе надо? Блондин выглядел плохо. Пожалуй, хуже, чем Мидория мог себе представить. Под его глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела серый оттенок, а руки до самых плеч были замотаны в бинты, ярко выделявшиеся на фоне черной домашней футболки. - Поговорить, - неуверенно ответил он, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь войти в квартиру. - Не о чем, - мотнул головой Бакуго, - ты не виноват в том, что случилось. Аналитики не всесильны. И все волнение неожиданно покинуло Мидорию, вырвавшись полным облегчения выдохом. С тех пор, как он узнал о случившемся, он впервые услышал эти слова. И произнес их именно Каччан, заставив его в очередной раз убедиться в правильности принятого решения. Улыбнувшись, он решительно вошел в небольшой коридор, плечом потеснив удивленного хозяина, и скинул обувь. - Я знаю, но все равно себя виню. И всегда буду, - легко произнес он, - в любой операции, которую мне придется планировать в будущем, я буду винить себя за каждый промах или случайность, которые невозможно было предвидеть. Но с этим можно жить. - Придурок, - фыркнул Бакуго и пошел в глубь квартиры. - И я знаю, что, окажись ты на моем месте, ты бы вел себя также, - заметил Мидория, направляясь следом. - Не тряси башкой, - недовольно пробурчал собеседник, обернувшись, - и почему ты без шапки, когда на улице валит снег? - Я забыл о ней, - пожал плечами он, проходя в небольшую гостиную и присаживаясь на маленький диванчик, не дожидаясь приглашения, - я волновался. - Так зачем ты здесь, если не собираешься извиняться за то, в чем не виноват? – снова поинтересовался Бакуго. Садиться он не стал и стоял посреди комнаты, сложив руки на груди и сверля его подозрительным взглядом. - Я хотел поговорить, - Мидория сцепил руки, снова охваченный волнением. Он знал, что это будет самый сложный разговор в его жизни, и именно поэтому был твердо намерен настоять на своем, - о причуде. - У меня ее больше нет, Деку. И тебе это известно, - усмешка Бакуго была злой, и одновременно с тем, полной горечи, - если хочешь говорить о причудах, то вали к своему двуцветному дружку. Его папаша уже явно пригласил тебя работать с ними, а ты всегда был помешанным на причудах задротом. Это было правдой. Тодороки-сан действительно пригласил его работать в его группе после окончания, и… еще месяц назад Мидория бы прыгал от радости, услышав такое приглашение. - Я… всегда хотел работать с тобой, Каччан, - вырвалось у него, - сначала я мечтал, что у меня тоже будет причуда, и мы будем вместе помогать людям. А потом я надеялся, что когда-то я наберусь достаточно опыта, чтобы стать аналитиком в твоей группе. - Деку, я уже сказал, что…, - на этот раз в грозном голосе блондина послышалась тщательно подавляемая боль. - Я знаю, знаю, Каччан! – Мидория поспешно вскинул руки, - я знаю о случившемся. И я знаю, что несмотря ни на что, с тобой все будет в порядке, и ты продолжишь спасать людей. Ты будешь аналитиком или пойдешь в полицию, но не сдашься. Я это знаю и именно поэтому я пришел. - Предложить мне пойти в твой институт? – фыркнул Бакуго. - Нет, предложить тебе возможность получить причуду, - поколебавшись, проговорил он, - я знаю, как это звучит. Я сам был в шоке, когда услышал об этом впервые, но… этому человеку я доверяю, он не стал бы врать. Я в этом уверен. - Изуку, это чушь! И я не собираюсь участвовать… - Каччан, выслушай меня, пожалуйста! – от волнения Мидория вскочил на ноги, - я знаю, как это звучит. И… мне сложно представить тебя без твоих взрывов, тем более что я даже не знаю, как проявляется эта причуда, но, дай мне закончить. Бакуго нахмурился и вызывающе вздернул подбородок, но промолчал, и он торопливо пересказал ему то, что ему когда-то предложил Яги-сан. После чего в комнате воцарилось напряженное молчание. - Ты хочешь отдать мне то, о чем мечтал всю свою сраную жизнь, Деку? – тихо спросил Бакуго, наконец, - ты спятил? Да, именно такой реакции ждал Мидория, хотя… пока все было далеко не так громко, как он опасался. - Нет… то есть, эм… не совсем… - Не совсем? У тебя мозги вытекли, Деку? Я тебе уже говорил, что ты не виноват! И никто, блядь, не виноват! Ты не бог и не можешь предвидеть все! Никто, мать его, не может! И мне не нужна твоя помощь! Никогда не была нужна! И тем более мне нахуй не сдалась твоя жалость! Так что засунь ее себе в жопу и вали отсюда. Иди, получи свою гребанную причуду и спасай мир, блядь! С каждым словом Бакуго распалялся все больше и под конец уже орал, сжимая кулаки от бессильной злобы. Мидория несколько раз видел, как тот привычными движениями пытался вызвать взрывы, но у него ничего не получалось. И… нет, это была не жалость. В этом он был уверен. Он не испытывал жалости к Каччану. - Я не жалею тебя, - произнес он, когда блондин ненадолго замолчал и, тяжело дыша, сверлил его яростным взглядом, - и никогда не жалел. Я всегда завидовал тебе и жалел, что у меня не было похожей причуды. А когда я узнал, что ты потерял причуду… я был зол, Каччан. И я до сих пор зол. Это несправедливо, чудовищно, преступно, и мне все еще сложно поверить, что я больше не увижу твоих взрывов. Но я не жалею тебя. - Тогда какого хуя ты отдаешь эту неизвестную причуду мне? Если она вообще существует. - Я не отдаю, я предлагаю тебе попробовать освоить ее. Яги-сан уже дважды пытался передать ее другим людям, и ни разу ничего не вышло. Хотя я уверен, что у тебя все получится, просто не может не получиться, - Мидория нахмурился, - и в любом случае окончательное решение будет принимать Яги-сан. Я рассказал ему о тебе, и каким-то образом он получил полное досье на тебя и согласен встретиться с тобой, но это не значит, что он обязательно передаст эту причуду тебе. - Кто он вообще такой этот Яги-сан? – фыркнул Бакуго, - но в любом случае мой ответ – нет! Он предложил эту причуду тебе, вот и займись делом. - Я не знаю, я пытался найти информацию о нем, но не смог, но…, - Мидория задумчиво потеребил губу, - знаешь, Каччан, он мне напоминает одного человека. Я с ним никогда не был знаком, но все равно между ними есть что-то общее. И я уверен, что стоит тебе познакомиться с ним, ты тоже это почувствуешь. И это еще одна причина, по которой я уверен, что ты сможешь освоить эту причуду. - Я уже сказал, что не буду этого делать. И мне предложили работу в полиции, - блондин решительно покачал головой. - Это… хорошо. Я рад за тебя, но все равно, я очень прошу тебя попробовать освоить эту причуду, Каччан. - Деку, это твоя причуда! Ты же всегда мечтал стать спасателем и помогать людям, какого хуя ты сейчас отказываешься от этого? - Я ни от чего не отказываюсь, - перебил его Мидория. – Каччан, я все еще учусь, но ты знаешь, что я всегда наблюдал за профессиональными спасателями и их причудами. Я изучал все стычки, что показывали в новостях, прорабатывал планы и стратегии, и некоторые из них, я уверен, были бы более успешны, чем предлагали другие аналитики. Стратегия, которую я изначально предложил Тодороки-куну, гарантировала бы захват всех преступников живыми и невредимыми, и других жертв также не было бы. То есть мы раньше вышли бы на след этой организации. Но Тодороки-кун отказался от нее из-за семейных проблем, и… ну, в общем, это его дело. - Изуку, хватит тараторить, к делу! - Каччан, я веду к тому, что я могу спасать людей, работая аналитиком. Конечно, я бы хотел, чтобы у меня была причуда, и тогда я мог бы участвовать в операциях. Я уверен, что с учетом моих аналитических способностей, я был бы полезен, но даже и без причуды я все равно способен на многое. Особенно, если мне повезет работать с хорошей группой. - Деку, ты несешь чушь, и… - Нет! Я знаю, что ты поймешь, что я имею в виду! Я могу спасать людей уже сейчас, но сколько времени у меня займет освоение причуды? Если я вообще смогу это сделать и не покалечусь в процессе. Яги-сан сказал, что это вполне возможно и чтобы я был готов к этому. Нет, я на самом деле не боюсь этого и готов был согласиться, но… Каччан в нынешних обстоятельствах, у тебя гораздо больше шансов освоить ее. И сделать это намного быстрее, чтобы затем снова вернуться к работе. У тебя всю жизнь была причуда и ты виртуозно освоил ее, не щадя себя. Я знаю, я видел это, ведь мы выросли вместе. Поэтому твое тело и разум гораздо больше готовы к причуде, даже Яги-сан со мной согласился. Он тоже считает, что твои шансы на успех выше 90%, тогда как в моем случае это всего лишь 65%. Именно поэтому я предлагаю тебе попробовать, Каччан. Ты знаешь, что я всегда восхищался Всемогущим, как и ты, но ты должен знать, что я также всегда верил, что ты способен его догнать! - Превзойти, Изуку, - невольно вырвалось у Бакуго, - я всегда собирался превзойти его. Мидория кивнул, слегка улыбнувшись, а потом продолжил: - Было бы глупо терять такой шанс. И если ты не справишься с этой причудой, я с радостью попробую сделать это вместо тебя. Бакуго покачал головой, но его жест был полон неуверенности, и Мидория позволил себе мысленно удовлетворенно улыбнуться. - Ты не должен отвечать сейчас, просто подумай об этом и сообщи Яги-сану. Я оставлю тебе его номер. Блондин вздернул брови и окинул его недовольным взглядом, а потом нехотя кивнул, и он все же не удержался от улыбки. - Спасибо, Каччан! - Заткнись, задрот! – буркнул Бакуго. - Кстати, что с твоими руками? – поинтересовался Мидория, окинув бинты внимательным взглядом. - Ожоги, - пожав плечами, пояснил собеседник, - они надеялись, что причуду можно было сохранить. - Тебе, наверное, неудобно, - заметил он, - я могу помочь с уборкой. Или… эм… я могу готовить. Бакуго удивленно и как-то насмешливо вскинул брови, и Мидория неожиданно покраснел: из-за всех этих событий он совершенно забыл тот странный случай в спортзале и вспомнил о нем именно сейчас, когда невольно предложил позаботиться о Каччане. - Только если ты будешь делать все, что я говорю, - вдруг произнес блондин, - я сомневаюсь, что ты умеешь готовить то, что может понравиться мне. Еще до того, как успел осознать услышанное, он уже торопливо кивал. - Ну, тогда пойдем на кухню, мне как раз недавно привезли продукты, - позвал Бакуго, направляясь к двери, - и учти, если налажаешь, я все равно заставлю тебя все сожрать. - Я умею готовить, Каччан! – обиженно возразил Мидория, - просто в общежитии у меня мало времени на это, и… - Ой, заткнись уже, Изуку. ٭٭٭٭٭٭٭٭ Тодороки тоскливо вздохнул и недовольно покосился на гомонящую толпу: он не любил шумные сборища, даже если довольно неплохо относился к своим бывшим одногруппникам из ЮЭЙ. И все равно чаще всего он пропускал их встречи, предпочитая переписку и встречи во время совместных операций. Однако в этот раз Яойорозу все же удалось его вытащить. - Так я не поняла, Тодороки, вы с Момо все же встречаетесь? – раздался веселый голос Ашидо Мины, плюхнувшейся на диванчик рядом с ним. Тодороки нахмурился и смерил смеющуюся девушку надменным взглядом, а сидевшая с другой стороны от него Яойорозу смущенно покраснела. - Это… не совсем так, - проговорила она, - наши семьи просто хотят, чтобы мы побольше общались. И... - Проще сделать это, чтобы старик отстал, - недовольно буркнул Тодороки. На самом деле это было не совсем так. Яойорозу Момо понравилась ему почти с самого начала, еще когда они оба только начали обучение в ЮЭЙ, но стоило ему узнать о семье девушки, как он тут же задушил в себе зарождавшуюся симпатию. Он не собирался потворствовать отцу в его погоне за сильными причудами и хорошей генетикой. К счастью, Старатель довольно долго не знал о девушке и не пытался их свести, однако где-то около года назад на их семьи, наконец, снизошло озарение, и молодых людей стали активно сватать друг другу. Тодороки тогда сильно разозлился и отказался идти на встречу, однако отец его все же заставил. И уже блуждая по огромному особняку, в котором собрались гости на какой-то торжественный вечер, он случайно наткнулся на плачущую Яойорозу. Он так и не смог до конца понять из-за чего девушка тогда расстроилась, но и оставить ее одну в таком состоянии не решился. Они разговорились и обсудили планы их родителей, придя к выводу, что гораздо проще будет в некоторой степени согласиться с ними, чем постоянно сопротивляться. Тем более что тогда обоим стали бы предлагать других кандидатов. И поскольку от них требовалось просто побольше времени проводить друг с другом, чтобы познакомиться получше, а не идти под венец, Тодороки не видел в этом ничего страшного. Да и общаться с какой-то малознакомой ему девушкой, которую его отец мог посчитать подходящей парой, и которая возможно ожидала бы от него скорейшей свадьбы, ему совсем не хотелось. - Ну-ну, - насмешливо хмыкнула Ашидо, но дальше развивать эту тему не стала, найдя себе новую жертву, - Киришима, а ты чего такой грустный? Парень с яркими красными волосами нахмурился, а потом вздохнул. - Бакубро снова не отвечает. Тодороки едва заметно скривился: Бакуго Кацуки ему совсем не нравился, хотя ему и было жаль парня. - Чудо, что ты вообще от него хоть иногда весточку получаешь, - обиженно пробормотал Каминари, - мне вот он совсем не пишет. - Не дуйся, - проворчала Джиро, - и вообще радуйся, что его нет рядом. Я не уверена, что хотела бы встретиться с Бакуго сейчас, когда он потерял свою причуду. - Не говори так, Бакуго – классный, и он был афигенным боевиком, - возразил Киришима. - Согласен, очень обидно, что он потерял свою причуду, - кивнул Серо. - Я не говорила, что он не классный, но характер у него сложный. Всегда таким был, но мне даже сложно представить каким стал сейчас, когда у него нет причуды, которой он так гордился, - пожала плечами Джиро. - А он ее насовсем потерял? – робко спросила Яойорозу, - и нет никаких шансов? - Нет, Бакуго ничего не рассказывал, но я слышал, что причуда той женщины, которая стала причиной, окончательно лишила его способностей, хоть это и была случайность. Она ни на кого другого так повлиять не могла, что-то там связано с особенностями причуд обоих. Что-то химическое, но подробности до сих пор неизвестны. - И где сейчас Бакуго? – неожиданно спросила Урарака. - Не знаю, он не пишет, где находится, - удрученно пожал плечами Киришима, - он вообще редко отвечает мне. Сначала проходил реабилитацию, а сейчас вроде куда-то уехал по работе, но чем занимается, не рассказал. - Не думаю, что он хочет что-то рассказывать, - пожала плечами Урарака, - он же всегда хотел стать, как Всемогущий, а теперь не может этого сделать. Жаль, конечно, но ничего не поделать. - Эй, это прозвучало довольно равнодушно, мы ведь говорим о нашем друге, даже если он и не признает этого, - заметил Каминари. - Не обращай внимания, просто Урарака до сих пор расстроена пропажей симпатичного парнишки-аналитика, - засмеялась Ашидо. Урарака смущенно покраснела и недовольно глянула на девушку. - И вовсе я не расстроена! - А я расстроен, - неожиданно выдал Тодороки, нахмурившись, - Мидория должен был работать со мной, он и сам этого хотел, но потом неожиданно отказался. - И что это за Мидория такой? Я много о нем слышала, но ни разу не встречалась, - Ашидо поближе наклонилась к нему, - и почему же он отказался работать в группе Тодороки? Туда многие мечтают попасть. - Сказал, что у него появилась возможность работать с тем, с кем он мечтал работать с самого детства, - недовольно пробурчал парень с двуцветными волосами. - Но он не работает ни в одной из самых значимых групп, - нахмурившись, пробормотал Иида, - мы приглашали его к нам, и он тоже отказался. Я был уверен тогда, что это из-за тебя Тодороки-кун. Не представляю, куда он мог деться. И с кем мог так мечтать работать, что отказал даже вашей группе. У Тодороки на самом деле были соображения по этому поводу, но кое-что в них не сходилось. Ведь Бакуго Кацуки остался без причуды. - О, очередной выпуск новостей, переключи, - Каминари, повернувшийся в сторону работающего телевизора, на который никто не обращал внимания, потянулся за пультом. - Не надо, давайте посмотрим, - попросила Яойорозу, - это же новости из сферы профессиональных спасателей. - Все, что нам нужно, мы узнаем на работе, - пожал плечами блондин, но кинул в сторону девушки пульт, не переключая канал. Вокруг раздались насмешливые комментарии и все вернулись к беседе, Яойорозу осталась единственной, кто обращал внимание на картинку на экране. Поэтому девушка удивленно вскинулась и увеличила громкость, заметив на экране знакомую фигуру. - Тодороки-кун, разве не этот человек часто бывал в вашем офисе? Тодороки бросил взгляд на экран и нахмурился. - Яги-сан знакомый отца, хотя я так и не понял, что их связывает. Они не друзья, но отец его очень уважает. - Сделай погромче, вдруг он скажет что-то важное, - попросил Иида, игнорируя недовольные возгласы остальных. А поскольку они собрались в его квартире, эти возгласы не продлились долго. - Яги-сан, вы уже давно оставили карьеру спасателя и в основном выступали в роли консультанта, прячась в тени. Что заставило вас вновь выйти на сцену и даже основать собственную группу? – спросила симпатичная журналистка. Высокий, невероятно тощий мужчина слегка улыбнулся и покачал головой. - Я не создавал группу, все это осталось в прошлом. И я по-прежнему буду выполнять роль консультанта и аналитика, пока моему преемнику будет нужна моя помощь. - Преемнику? – заинтересовано переспросила собеседница. - Да, преемнику. Он сейчас в Америке, но совсем скоро вернется. И именно он создаст группу и наберет команду, - в голосе мужчины отчетливо слышалась гордость. - Он иностранец? - Нет, он – японец, и на самом деле уже зарекомендовал себя… В этот момент по комнате пронесся удивительно громкий возглас, исходивший от самого тихого человека в их компании, а потому мгновенно привлекший внимание. - Что случилось Токоями? – Иида даже подскочил. - Это Бакуго! – воскликнул парень, чья черная тень взволнованно покачивалась за его спиной, тоже пялясь в экран мобильника. - Где? – вскричал Киришима, вскакивая со своего места. - Мой знакомый из Америки прислал мне видео, - пояснил Токоями, - и написал, что у нас действительно хорошие спасатели. И на этом видео Бакуго. - Но у Бакуго нет причуды, - возразил Серо, - и его уже почти год не видно и не слышно. Вокруг Токоями сгрудились любопытствующие, толкаясь и споря, пока, наконец, Урарака не воскликнула. - Кинь ты изображение на экран, Токоями! Идея получила одобрение, и новости были безжалостно выключены, уступив место заснятому на мобильник видео. На экране появилась залитая солнечным светом улица города. У светофора собралась небольшая толпа зевак, а на другой стороне виднелись полицейские в темно-синей форме и несколько профессиональных спасателей. Вход в большое здание, возле которого они стояли, был перекрыт. Взволнованный голос хозяина мобильника что-то торопливо объяснял, переводя камеру с одного спасателя на другого, пока в объективе не оказалась знакомая всем присутствующим колючая шевелюра. На ней автор видео задержался подольше. Бакуго о чем-то беседовал с полицейским, привычно хмурясь и иногда кивая. Он был одет в привычный черный костюм, с одним единственным отличием – рукава на нем были длинными, даже несмотря на то, что в солнечном городе явно стояло лето. Впрочем, глядя на разорванный левый рукав можно было без труда догадаться о причине такого изменения: вся рука блондина от плеча и до кончика пальцев была покрыта безобразными шрамами от ожогов. - Откуда эти шрамы? – в голосе Ашидо слышалось удивление, граничащее с ужасом. И действительно, страшно было представить, что могло нанести такие травмы человеку, который большую часть своей жизни буквально взрывал свои ладони, совершенно не страдая при этом. Однако не только шрамы привлекли внимание собравшихся – по обнаженной руке и по лицу Бакуго струились светящиеся красным, ломаные линии. - Это причуда такая? – первым догадался Серо, - но… как… - Том пишет, что у Бакуго очень сильная причуда. Он заинтересовался им и посмотрел другие видео, на которых видно, как Бакуго буквально сносит ударом полздания. Не очень большого, но возможно и его удар был не в полную силу, - заметил Токоями. - Полздания? Что это за силища такая? - Я никогда не слышал о такой причуде. - Если бы Мидория был здесь, он бы смог ее опознать, - вставила Урарака. - Я думаю, он знает об этой причуде все, - проговорил Тодороки, кивнув на экран, на котором к Бакуго подошел еще один человек. - Мидория! – воскликнула Урарака. И действительно, к беседовавшему с полицейским блондину подошел Мидория и окинул того встревоженным взглядом. - Этот кудряшка твой таинственный парень? – поинтересовалась Ашидо, склонив голову к плечу. - Мидория не мой парень. - Но теперь я знаю, почему он отказался работать со мной, - неожиданно вставил Тодороки, поджав губы, - хотя я и раньше это подозревал. В этот момент видео закончилось, и вопросительные взгляды обратились в сторону парня с двуцветными волосами. - Они с Бакуго хорошо друг друга знают. Операцию, после которой Бакуго потерял причуду, Мидория основывал на его способностях, - пояснил Тодороки, и после некоторого молчания неожиданно добавил, - Такаши-сан всегда считал, что он придумал этот план, чтобы выгородить меня после моей ошибки, ведь мой лед, в конце концов, пригодился, но это не так. Я понял это во время тренировки, которую мы с Бакуго устроили, чтобы проверить его расчеты. И я еще тогда подумал, что если Хакамата-сан предложит ему работу, он без раздумий согласится. Но потом Бакуго потерял причуду, и я был уверен, что Мидория примет наше предложение… - Ничего не понимаю! Если Бакуго потерял причуду, то откуда у него новая? Такое вообще возможно? - А мне интересно, откуда они с Мидорией знают друг друга. Эти вопросы вызвали бурное обсуждение, вылившееся в град вопросительно-возмущенных сообщений в адрес обоих обсуждаемых. Впрочем, ни один из них отвечать на них не стал: Бакуго просто проигнорировал их, а Мидория пространно извинился и сообщил, что говорить об этом не может. Только через несколько месяцев, когда вернувшийся в Японию Бакуго создал собственную группу и пригласил в нее некоторых своих друзей, им удалось узнать чуть больше о таинственной новой причуде блондина. А спустя несколько лет те из них, кто еще помнил странный отрывок из интервью с неизвестным светловолосым мужчиной, поняли, о каком преемнике он говорил. И, наконец, узнали эту причуду. А Бакуго и его гениальный напарник и главный аналитик Мидория действительно превзошли Всемогущего, продолжив его дело.