20 лет и 6 дней до счастья

Пролог. 20 лет до… Как хорошо я помню те времена, когда мы были вместе. Что это были за времена?! Счастьем была наполнена каждая минута! Веселый смех разливался колокольчиком. Жаркие июльские дни, наполненные стрекотанием кузнечиков в высокой траве. Легкое красное в белый горох, подаренное мамой, вздымается от кружения на залитом солнцем зеленом луге. Старый велосипед с потертой голубой краской на раме и вечно слетающей цепью. Неожиданная кочка спряталась в высокой дикой ромашке…И вот уже сидишь на земле, потирая саднящую коленку, прикладывая к ней тысячелистник. А потом откидываешься спиной на цветочный ковер. На курносый нос садится божья коровка. Так щекотно! Вставляешь травинку в рот и пока смакуешь сладость ее сока – смотришь в голубое-голубое небо. И кружится голова… От счастья… Или зимние вечера с книгами, когда белый вязаный свитер еще сильнее подчеркивает медный цвет волос и россыпи веснушек на щеках. Озябшие руки прячешь поглубже в рукава, так что видны только кончики пальцев, удерживающие края плотной обложки. А на улице падает снег. В малиновом свете фонарей кружатся сверкающие частички. И в тишине вечера слышно, как за окном хрустит белое полотно под ногами прохожих. Ты ежишься, укутываясь с носом в колючий плед, но на сердце так тепло – ведь мисс Эйр уже стоит на пороге дома Рочестеров. Промозглые ветра ранней весны треплют непослушные ржавые локоны, не стирая улыбки с лица. Не по сезону холодное пальто совсем не греет, но так чудно подчеркивает округлый девичий стан. Сильно скользят сапожки на высокой шпильке. Но все нипочем! Ведь мы вместе! И твой веселый озорной взгляд притягивает внимание прохожих, укутанных в унылые серые пуховики. Осень... Осень мы любили более остальных времен года. Она со своими красно-желтыми кленами и погожими короткими деньками, так подходила нам, что в ней можно было спрятаться, обернуться листопадами, взмыть ввысь со стаями улетающих птиц, пропахнуть терпкой горечью шоколада в маленьких забегаловках с круглыми столиками на кованых ножках. Как быстро летит время. Все это осталось лишь в воспоминаниях. Люди, окружавшие меня на протяжении всего этого времени относились к тебе скептично, ехидно, завистливо, зло. Слишком все в тебе было искренно, слишком открыто, слишком чисто. А я была слишком молода, чтобы отстоять и защитить тебя! Или просто спрятать от всего этого мира! Можно сказать, что расставание было единственным способом спасти тебя. Нельзя сказать, что мы разошлись в одно мгновение. Поначалу, встречи стали короче. Потом лишь по праздникам или незначительным событиям спустя парочку бокалов Pimm`s №1. Затем еще реже, только в кругу близких и родных людей. Но, как и следовало ожидать, в конце концов, мы просто потеряли друг друга в круговерти ежедневной суеты и бесконечных проблем. Нет, жизнь не остановилась после этой разлуки. Она неслась дальше, как железнодорожный экспресс, точно следующий по расписанию. Но все же картины, мелькающие за окнами этого поезда, словно бы растеряли все свои краски. Стук колес больше не радует слух, обещая новые встречи. Он скорее похож на звук метронома. Все запахи, цвета, вкусы, чувства – все притупилось. Смеяться от души больше не хочется. Иногда у меня получается, почти натурально, изобразить подобие веселья. Внутри все молит об облегчении, просит слез, но нет сил больше плакать. Я вся словно заиндевела внутри. А сердце в такт метроному отбивает привычный ритм, бегает горячая кровь по венам, легкие набирают воздух. И лишь печальный взгляд больше не рассматривает ни зимних пейзажей, ни весенней зеленой поросли на пригорках, ни колышущегося моря спелых золотых колосьев. Я просто еду в поезде, сжимая в руках черную сумочку, той же формы и цвета что сейчас носит половина Англии. Черные же классические оксфорды на толстой подошве не добавляют моей походке легкости, но я уверенно ступаю в них по любой дороге. Временами я засовываю руку в карман, чтобы проверить – на месте ли билет на поезд. Временами сверяюсь с расписанием. Но чаще всего – просто автоматически поднимаю голову, чтобы прочесть названия очередной станции, а после вновь опускаю голову и тихонько дремлю. Порой мне так хочется спрыгнуть с этого поезда, лучше на большом перегоне, где прямое полотно рельс дает составу набрать скорость побольше… Но даже на это больше нет сил, и я просто глубже утыкаюсь носом в вязаный объемный шарф. Я еду. Я жду конечной остановки. Понедельник. Заунывная трель будильника все же заставила Миреле открыть глаза. Еще находясь в уютном тепле одеяла, она просунула руку под подушку. Выудив телефон, ослепивший яркостью подсветки, она несколько раз моргнула. - Черт! – резко сев на кровати, она бросила быстрый взгляд в сторону окна. Серое низкое небо столицы Туманного Альбиона без единого намека на солнечный просвет не сделало утро бодрее. Пулей, влетев в кухню и включив чайник, девушка метнулась в ванную. Горячий душ так приятно согревал тело. В Англии холодно в любое время года. А уж зимой – и говорить нечего. Старые дома в престижных районах шикарно выглядят снаружи, напоминая вам о роскошных особняках со страниц Оскара Уайльда. Но стоит оказаться внутри морозной зимней ночью и становится понятно – отчего у всех были, да и сейчас есть, камины! Словно все это архитектурное великолепие состоит из сплошных мелких дырочек в каменной кладке, по которым носятся злые ветра. Как бы ни хотелось продолжать нежиться под обжигающими струями, время поджимало. Встав ни с первым будильником, а только с пятым, Миреле сократила свое свободное время почти на полчаса, а, значит, пора было переходить к менее приятной части омовения – контрастному душу. Спустя уже каких-то пятнадцать минут, девушка допивала свой традиционный крепкий кофе с третьей сигаретой, параллельно рассылая письма по email. Всплывающее окно сообщения из Telegram: Мамуля: «Доченька, доброе утро! Ждем тебя в среду на семейный ужин. Улетаем в пятницу утром. Захвати вторую зарядку для папиного телефона, пожалуйста! Любим тебя! Хорошего дня!» Миреле тепло улыбнулась и набрала ответ, приложив к нему веселый смайл. Всплывающее окно сообщения из Facebook Messanger: Адель: «Привет, Мир! В субботу вечером ждем тебя на Рождественскую вечеринку в Pub&Kitchen. Кеннингтон-роуд А23. Начало в 20-00. Одеваемся в костюмы! Давай пересечемся в Harrods? Буду там завтра около 6 вечера. Если поедешь на машине, зацепи меня с работы, плиз!» Девушка поморщилась – вечеринки не были ее страстью, как и другие мероприятия с большим скоплением малознакомых людей. Но она подтвердила свое присутствие и встречу на завтра, чиркнув вдогонку первому сообщению вопрос о тематике костюмов. Всплывающие окна из Whatsapp: Эжен: « Дорогая Миреле, с нетерпением жду нашей встречи! Уверен, что ты меня удивишь!!!» Джонсон: «Я утвердил все разработанные вами варианты по рождественскому меню. Вышлите ТТК на почту шефа. Вас будет ждать бухгалтер завтра с 15-00 до 18-00, чтобы закрыть все остатки оплат за текущий год. Улетаю через полчаса, так что увидимся после праздников. Счастливого Рождества, мисс Йорк!». Школа Le Cordon Blue: «Мисс Йорк, с радостью сообщаем, что вы приняты на третий курс по направлению «Повар-кондитер». Обучение начнется в июне и продлится 1,5 месяца. Если Вы готовы подписать контракт и оплатить курс, отправьте письмо-согласие вашему куратору.» Пилар: «Надеюсь, ты помнишь обо мне? Я знаю, как ты занята, дорогая. Пожалуйста, не забудь, что нам нужно делать заказ поставщику! Крайний срок - вечером в четверг!!!» - Что ж, - многозначительно протянула Миреле, - времени похандрить перед праздниками не остается. Ну, это и к лучшему. Открыв блокнот, она быстро раскидала встречи по дням. Решив, что согласие по обучению не поздно будет отправить и в пятницу – когда она получит окончательный расчет по всем проектам этого года и сведет бюджет. Отправив в огромную сумку ежедневник, Миреле оделась и подхватила ключи от машины. Она бросила последний взгляд на себя в зеркало. Темный костюм, черное длинное пальто и длинный шарф того же цвета, классическая обувь. Темно-каштановые волосы забраны в тугой низкий пучок. Из мейкапа – прозрачная гигиеническая помада. Ничего примечательного, но вполне пристойно для работы. Впрочем, как обычно. Девушка ободряюще подмигнула себе. Хлопнув рукой по карману с ключами, она натянула на лицо высокомерную маску и двинулась навстречу предпраздничной рабочей неделе. Вторник. - Так что там Джонсон? – наконец спросила Адель, когда они уселись за столик и сделали заказ. - А что с ним? – притворно - удивленно хлопнула глазами Миреле. - Ну, перестань! Не увиливай! Мы прекрасно знаем, что Эдвард неровно дышит к тебе! - Он неровно дышит к моим кондитерским изделиям, - отмахнулась от подруги она. - О! Ну, не будь же слепой курицей! Он с удовольствием оценил бы и другие стороны твоей многогранной натуры, дай только ему возможность! - Адель, он женат! Ты помнишь об этом? Такого рода отношения меня не интересуют! - А какого рода отношения тебя вообще интересуют?! – вскипела девушка. – Кого ни возьми - все тебе не то! А, между прочим, тебе уже почти тридцать пять! И кроме работы с вечными повышениями квалификации, да семейных ужинов с родней и редких со мной – ты нигде не бываешь! - Меня все устраивает в моей жизни, - меланхолично проговорила Миреле. Повисла неловкая пауза. Симпатичный молодой официант подошел к их столику и ловко расставил тарелки с крошечными пирожными, чашки и чайник. Обворожительно улыбнувшись двум девушкам, он с филигранной точностью продолжил свое лавирование между столиками с большим подносом. - Ты видела, как он посмотрел на тебя? – Адель сделала выразительный жест рукой в сторону ушедшего юноши. – Нет, ты видела?! И после этого ты продолжаешь одеваться как узница времен войны Красной и Белой розы?! - Поддерживаю историю фамилии! – парировала Миреле. – Это его работа - быть вежливым и улыбаться – за это дают чаевые. Старые тетки, вроде меня, хороши лишь тем, что в состоянии их оставить в достаточном количестве, чтобы он мог бесплатно улыбаться своей девушке вечером, купив на эти деньги ей букетик цветов. - Как знаешь, - фыркнула Адель и, капитулируя, переключила свое внимание на принесенный десерт, - ты упряма, как стадо овец! Миреле, усмехнувшись, пожала плечами и отпила горячий ароматный чай. От удовольствия она даже зажмурилась. Заварен был идеально! Как она любит – достаточно крепко. - Пирожные – просто бомба! Дар богов! – пробормотала ее подруга, с наслаждением отправив в рот второй крошечный порционный кусочек. - Я знаю, - довольно протянула Миреле, расслабленно вытягивая ноги, и широко улыбаясь. - Я знаю, что ты знаешь! Но не похвалить тебя еще раз просто не могу! Они восхитительны! Признайся, у тебя все же есть любимое? - Да нет же! Я не люблю сладкое. - Я помню, но не понимаю, как ты это делаешь?! - Сублимирую нерастраченную сексуальную энергию, - иронично ответила Миреле. - Тогда – ты права! Продолжай вести свой монашеский образ жизни, а мы – простые смертные - будем наслаждаться твоими кулинарными изысками! Девушки рассмеялись, и какое-то время болтали о разной ерунде, вроде купленных подарков по акциям, рождественской распродаже и планах на праздники. - О чем ты никак не решишься заговорить? – как бы между делом вдруг спросила Миреле. Они были слишком давно и хорошо знакомы, чтобы не научиться замечать мельчайшие изменения поведения или тона. - Я просто не знаю, как сказать тебе, - замялась подруга, покручивая в руках большую зеленую чашку с чаем, - потому что, боюсь, что ты плохо отреагируешь. - Ну, ты прекрасно осведомлена, что я обожаю эти интригующие вступления, - с сарказмом протянула Миреле, - так что переходи к сути. - В общем, мы прислали тебе приглашение на рождественский ужин. - Да, я получила его. Что-то изменилось? Все-таки решили уехать на праздники во Францию? - Нет. Все в силе. Но, кроме тех, кого ты знаешь, будут еще двое… - Полагаю, в том чудном пабе, что вы с Алексом выбрали, места хватит всем? - О! Конечно! Слушай, нет сил, ходить вокруг да около. На одном из последних фуршетов мы с Алом познакомились с парой. Как-то умудрились сдружиться за короткий срок! А ты ведь, помнишь, как мой ненаглядный тяжело находит общий язык с новыми людьми. Миреле согласно кивнула. - Так вот! Мы их пригласили на эту вечеринку! - Адель, что с ними не так? Я теряю терпение от твоих долгих подводок к главному. - Девушку зовут Келли Мидл, а вот с мужчиной ты знакома – это Дэниэль Фазанофф, - наконец, без обиняков выпалила подруга. Пока Адель мысленно аплодировала себе за смелость, что все же озвучила эту новость, краски медленно покидали лицо Миреле. Черноглазая Адель была уверена, что поступает правильно. Потому что, ей нужно создавать какой-то круг общения для них с Алом. Желательно, чтобы этот круг не состоял исключительно из одиноких дамочек бальзаковского возраста. В конце концов, она собиралась выйти замуж! И окружение из более-менее стабильных, а большой частью женатых пар было предпочтительнее. Но они так долго дружили с Миреле, что гнусный червячок по имени «Совесть» все же слегка подтачивал ее изнутри. Адель хорошо помнила рассказ о Дэниэле, да и была не глупа: сложно было не заметить, какую роль сыграл этот человек в жизни подруги. Просто сама Адель летела по жизни легко и с долей здравого эгоизма принимала решения, ориентируясь по большей части только на свои цели. Поэтому если сомнения о таком составе гостей на праздник ее и одолевали, то не более пяти минут. - Ты ведь не откажешься теперь прийти и отметить с нами Рождество? Я сказала Дэниэлю, что мы дружим! Он хорошо помнит тебя. И даже намекнул, что хотел бы извиниться. Миреле сейчас проклинала Адвент! В эту последнюю предрождественскую неделю, казалось, мир сходил с ума. Все мчали за покупками к празднику, образовывая многокилометровые пробки в центре Лондона. Если бы ни необходимость везти кучу подарков для семьи, она ни за чтобы, ни села сегодня за руль. А, значит, после многочасового шоппинга они с Адель могли бы согреться ароматным грогом, а не классическим английским чаем! Горячий ром помог бы ей воспринимать эту информацию легче! Сейчас же Миреле чувствовала лишь то, что разом потерявший всякий вкус, остывший эрл грей, с каждым глотком замораживает ее внутренности. Ненавистное имя прозвучало. И, словно, реальный человек, толкнуло ее в омут воспоминаний двадцатилетней давности, как под колеса фирменного скоростного поезда «Евростар», что несется по подводному тоннелю через Ла-Манш. Миреле даже не дышала несколько секунд, будто оказалось под толщей воды, куда не поступал свет, звуки, воздух. Первый вздох был болезненным, похожим на спазм. Она никогда не хотела бы более в своей жизни пересекаться с человеком по имени Дэниэль Фазанофф. Слишком много боли, слишком много слез. Извинения? К чему они спустя все эти годы? Разве пара неискренних слов способны одномоментно починить сломанный механизм, который за эти долгие годы привык работать на свой лад? Как бы хотелось сейчас расплакаться! Или даже заорать на весь холл торгового центра, надрывая связки! Или разбить дурацкую зеленую чашку с холодным чаем об пол! Или, наконец, закричать истошно, исступлённо в красивое лицо Адели, что друзья так не поступают! Что нельзя менять сиюминутное знакомство, на долгие годы крепкой дружбы! Что иногда стоит перестать быть такой эгоистичной стервой и обратить внимание на чувства близких людей и не бить их вот так – прямо под дых! Но Миреле кричала только внутри себя. Продолжая с силой сжимать кружку с чаем, она сделала глоток. Будто украдкой, несколько раз коротко вдохнула и прямо посмотрела на свою подругу. - Что за глупости ты несешь, Адель? – скривив губы в ухмылке, бросила она.- С чего бы мне не приходить? Я уже и думать забыла об этом мелком гадёныше. Он порядком отравил мое существование в прошлом. Уж Рождество-то я не позволю мне испортить. - О! – с облегчением вздохнула брюнетка, которая несмотря ни на что все же дорожила отношениями с Миреле и не хотела ссориться. – Просто гора с плеч! Я так рада, что ты выше всего этого! - Послушай меня, - внезапно понизив голос и наклонившись в сторону Адели, проговорила девушка, - я когда-то давно поделилась с тобой этой историей. Не то чтобы я держала ее в секрете, но не стоит обсуждать мои чувства с ЭТИМ человеком. - Я и не.., - запнулась Адель. - Никогда! Слышишь меня?! Если ты все еще хочешь быть моим другом, никогда не обсуждай мои слабые места с моими врагами и вообще ни с кем! – с нажимом припечатала Миреле и резко вернулась в прежнее положение на стуле, уже вновь миролюбиво посматривая за окно на сверкающий в огнях Лондон. Среда. Снега за эти дни навалило столько, что дорожные службы, очевидно, плюнули на это бессмысленное занятие по расчистке дорог и из аврального режима перешли в уныло - неспешный. Ощутив всю мощь нахлынувшей снежной стихии, еще утром пытаясь откопать свою машину, Миреле мудро решила передвигаться сегодня на метро. Тем более, что ее ожидали только в двух местах: в кафе «Монмартр» и на семейном ужине. И если подземный транспорт легко сократил время на дорогу, то вопрос с перемещением огромных сумок с подарками сам собой никак не решался. В итоге, утрамбовав все подарки в два здоровенных пакета и подхватив свою сумку, она вышла на улицу. Как и всю минувшую ночь, по дороге она прокручивала в голове полученную вчера от подруги невеселую информацию. Идти на вечеринку теперь не хотелось еще больше. Но раз Адель растрепала своим новым «друзьям» о некоторых ее тайнах – придется. Просто чтобы не подтверждать слухов, что мелкий паршивец имеет какое-то влияние на нее. Она должна собрать всю свою волю в кулак и пойти туда с гордо поднятой головой. Чтобы даже мысли, что какие-то переживания затронули ее сердце, не возникало. Хотя… Какое там затронули?! Вчера она просидела весь вечер на диване со старым альбомом с фотографиями и делала то, чего уже давно, казалось, разучилась делать – она плакала навзрыд! Прошло двадцать лет, а его слова до сих пор стояли в ушах, будто он только секунду назад их сказал! Она так отчетливо помнила все эти слова и даже интонацию, даже его омерзительную ухмылку!.. - Вам помочь? Приятный низкий мужской голос раздался внезапно где-то внутри ее головы. Прямо посреди этого хаоса беспорядочных мыслей. Миреле подняла глаза. Рядом с ней, прислонившись спиной к двери вагона ровно в том месте, где была выведена надпись «не прислоняться», стоял очень высокий мужчина и вопросительно смотрел на нее, ожидая ответа. - Что, простите? – переспросила она. - Давайте я подержу ваши сумки, - слегка улыбнувшись, мужчина показал на ее объемные пакеты. - Зачем? – глупо уточнила девушка, с трудом возвращаясь в реальный мир из своих мыслей, и искренне недоумевая. - Вам ведь тяжело, - серьезнее, но все тем же мягким тоном объяснил незнакомец. Он вообще говорил так, будто растолковывает глупышке-первоклашке всем очевидную истину, но стараясь не унижать ее ввиду такого невежества. - Я – спортсменка. Нарабатываю мускулатуру, - буркнула в ответ Миреле и вылетела из вагона, благо станция была ее. Очутившись на платформе, она закрутила головой в поисках своего выхода на поверхность. Случайно бросив взгляд на уже закрывшиеся двери вагона электропоезда, она заметила грустную улыбку высокого мужчины, смотрящего на нее. Внезапное сожаление вдруг охватило ее, но поезд уже набирал скорость, увозя странного незнакомца в жерло темного тоннеля метрополитена. Оцепенение спало также быстро, как и накатило. Миреле только качнула головой, сетуя на свою внезапную глупость и нехарактерную мечтательность, и помчалась вперед к эскалатору. - О, моя до`гогая Ми`геле! - раскрывая объятия проговорил мужчина. В движениях этого человека было столько грации, что невозможно было им не любоваться. Эффектный костюм сидел идеально, несколько пуговиц накрахмаленной рубашки были расстегнуты у горловины и оттуда выглядывал причудливо завязанный шейный платок. Эжен Дюбуа был французом. Нет, не так! Он был потомственным французским аристократом. Генеалогическое древо его семьи так глубоко уходило корнями в сады Версаля, что где-то там в его пра-пра-пра-родственниках были представители династии Бурбонов. Он жил во Франции, путешествовал несколько лет по Европе, изучая местную кухню стран-соседок, после чего погрузился в изучении основ кулинарного мастерства на родине. Они с Миреле познакомились несколько лет назад в школе Le Cordone Bleu. Оба были погружены в учебу, сошлись на почве увлечения поэзией, вместе радостно подбрасывали вверх белые колпаки и принимали голубые ленты с медалями по окончании курса. Они не потерялись, когда девушка вернулась в Англию, а Эжен остался в Париже – их общение продолжалось в переписке. Оба делились успехами и неудачами в новых проектах, советовались по рабочим вопросам, и временами могли немного поболтать о жизни. Но главное что их объединяло – это отсутствие этой самой «жизни» у обоих. Эжен Дюбуа был погружен в ресторанное дело, как кусок запеченного багета в луковый суп. А Миреле Йорк была в работе, точно ростбиф, обильно политый соусом из хрена. Словом, они прекрасно понимали друг друга. После окончания второго курса Школы господин Дюбуа перебрался в Англию, так как нечаянно-негаданно оставил свое сердце в проворных ручках одной из учениц-первокурсниц. Маргарет уехала тогда вместе с Миреле на одном поезде. Но уже спустя два дня господин Дюбуа примчался к ней. Миреле помогла ему добраться до девушки, что жила в довольно отдаленном от Лондона графстве, а потом и обустроиться на новом месте жительства. С тех пор они временами разрабатывали какие-то совместные проекты. А порой, как в этот раз, Эжен приглашал Миреле в свой небольшой ресторанчик поколдовать над сезонным меню десертов. - Здравствуй, Эжен! – обняла его в ответ девушка. - Почему с тобой такие ог`гомные пакеты? - Я еду на семейный ужин после нашей встречи, везу подарки. - Позволь, я помогу тебе, - спросил и тут же выхватил сумки мужчина. Он кивнул кому-то за надраенной до блеска барной стойкой, а потом двинулся к столику в углу, у большого окна. – П`гисаживайся. - Благода`гю, Том, - кивнул он юноше-официанту, который проворно избавил гостью от заснеженной верхней одежды. – П`гинеси нам, пожалуйста, два бокальчика глинтвейна и по `гюмочке А`гманька. - Еще совсем рано для алкоголя, разве нет? – усмехнулась Миреле, раскладывая принесенные бумаги и технологические карты. - Поздно будет если ты `газболеешься пе`гед п`газдниками, - легко махнув рукой, Эжен с предвкушением уставился на исписанные листы. – О-ля-ля! Что я вижу?! Т`гюфельный пай в шоколадной глазу`ги! Да`гишь мне свой фи`гменный `гецепт? - Делюсь! - беззлобно шикнув на него, отозвалась девушка. – Здесь есть несколько вариантов крем-брюле и мороженого. Что-то вроде сорбета, на основе вина. Я подробно все прописала и технологию, конечно. Оставлю тебе все подобранные карты. То, что решишь не использовать – заберу после праздников. - О! Благода`гю! – буквально вполуха слушая дорогую подругу, Эжен, как ребенок, радовался, вчитываясь в каждую из технологичек. – Это бесценно! Спасибо, что оставляешь ва`гианты! Завт`га мы п`гогаботаем основное меню с Аланом Да`гси и тогда уже добавим в меню твои десе`гты. Кстати, ты помнишь Алана? Он учился на нашем ку`гсе. - Совсем нет, - пожала плечами Миреле. – Как там миссис Дюбуа? - Я жду! Я весь в ожидании! – лучезарно улыбнулся француз, моментально переключившись с рабочей волны. – Осталось всего четы`ге месяца, и я увижу свою доченьку! Но Мэгги… Бедняжке, сейчас совсем худо, ее буквально тошнит от меня, когда я п`гихожу с `габоты, п`гопахший всеми этими запахами кухни… Так что последние месяцы я моюсь так часто, как не мылась целая династия Бурбонов вместе взятая за всю исто`гию существования! - Давай за продолжение династии! – подняла рюмочку девушка. - Да! И за наступающее Рождество! – вскочил на ноги Эжен и, отсалютовав ей, залпом опустошил хрустальную стопку. – Пусть оно п`гинесет нам больше п`гиятных сю`гп`гизов! Четверг. - Терпеть ее не могу, - с раздражением проговорил прокуренный женский голос. – Вечно какую-то ерунду придумывает, а нам потом корячиться. - Да, перестань! – ответил второй, тоже женский. – Ее блюда всегда разлетаются, как горячие пирожки, а мы вовремя получаем зарплату. - Это верно, - пробурчала первая, - но все равно она меня бесит! Строит из себя - не пойми что! А на самом-то деле, кроме работы и нет ни черта – ни котенка, ни ребенка – отсюда и время на все эти нудные обучения. - Ладно, пойдем, - миролюбиво свернула разговор другая женщина, - все равно докурили уже – чего мерзнуть почем зря?! Да и куриные ножки сами себя не зачистят. Миреле замерла с телефоном в руке, услышав этот разговор. Она уже стояла перед входом в кафе «Филумена Мартурано», когда пришло сообщение от мамы. Та еще раз благодарила ее за чудесные подарки к Рождеству и желала дочери удачного дня! Девушка остановилась, чтобы ответить. Служебный вход в заведение Дино и Пилар располагался чуть правее от главного, нужно было спуститься вниз по ступенькам на цокольный этаж, и ты сразу попадал в сердце итальянской кондитерской. Этот вход был отделен небольшой кирпичной стеной и потому не просматривался со стороны посетителей. Персонал облюбовал это местечко для перекуров. Вот свидетелем одного из них и стала Миреле. Теперь было так противно. Нет, она не питала иллюзий, что к ней хорошо относятся здесь или в каком-либо другом месте. Жизнь научила ее не ждать хорошего отношения к себе. Но нельзя сказать, что где-то в глубине души она его не хотела. Как и любой нормальный человек. Раньше она с легкостью находила новых знакомых, те довольно быстро становились друзьями. И девушка умела дружить! Она могла снять последние фунты с карты, если они срочно требовались кому-то из близких, она готова была сорваться сонная среди ночи, когда кого-то нужно было довезти, помочь, просто поговорить. Но каждый раз возникала ситуация, при которой все эти люди показывали свое далеко не лучшее отношение к ней самой. Годы ошибок и разочарований оставили только несколько хороших знакомых и семью, остальных Миреле безжалостно вычеркнула из своей телефонной книги и жизни, а новым людям путь в ее сердце был теперь заказан. Она ни с кем не сближалась, редко шла на контакт, если того не требовала рабочая обстановка, и всегда была готова к предательству. И, нельзя не отметить, что каждый раз после очередной «подножки» от коллеги, или закулисных грязных сплетен, вроде тех, что только что услышала о себе, девушка убеждалась в правильности своего замкнутого образа жизни. А внешний образ надменный, высокомерный Миреле начала потихоньку создавать еще в школе. Так было безопаснее. Такому человеку редко кто захочет в лицо сказать гадость - побоятся. С возрастом броня крепчала, обрастала новыми стальными чешуйками. И девушка уже позволяла себе ее снимать лишь дома, да с семьей. - Мирочка, что же ты стоишь на холоде? Тебя совсем замело! Из приоткрытой двери кондитерской высунулась хозяйка. Она стояла, завернувшись в объемную черную шаль. Пилар Гверацци и ее муж Дино были с Сицилии, из маленького местечка Лидо-Росселло, что неподалеку от Порто-Эмпедокле. Уже как пять лет они переехали в Англию. Их дочка утонула на таком знакомом и безопасном итальянском пляже. С трудом пережив первый год без нее, они решили покинуть родной город навсегда. Отец Пилар был родом из Каталонии и дал дочери имя, значение которого, пожалуй, и впрямь отражало суть этой женщины – она была той колонной, на которой все теперь держалось. Это Пилар открыла кондитерскую на деньги, что остались от продажи небольшого дома на Сицилии. Она познакомилась с Марио Тоцци – владельцем другого итальянского ресторанчика в Лондоне. Так семья Гверации получила контакт технолога-кондитера – Миреле Йорк. Маленький бизнес вполне позволял им спокойно жить здесь. Они были скромными в быту людьми, но вполне вписывались в понятие «английского среднего класса». - Здравствуй, Пилар, - отряхивая снег с шарфа, сказала Миреле. – Как поживаешь? - Здравствуй! Все кипит перед праздниками! – улыбнулась женщина с густыми черными волосами, крепко поседевшими у корней. – Дино! Поднимись! Послышались тяжелые шаги на лестнице. Мужчина с гладко зачесанными назад волосами, в черной рубашке и большом белом фартуке, с огромным ящиком в руках показался в небольшом зале кондитерской. - О! Наконец-то! – быстро опустив ящик, Дино с характерной для итальянцев пылкостью, обнял вошедшую девушку. – Мы уж было расстроились, что ты не выкроишь для нас времени… - Ну, что вы, - похлопала его по спине Миреле, - «Филумена Мартурано» закрывает мой рабочий год. - Налить тебе горячего шоколада? – тепло спросила Пилар. - Нет, пожалуй, я ограничусь двойным эспрессо. Не могу отказать себе в удовольствии насладиться вашим фирменным! По мере того, как горький обжигающий напиток отогревал девушку изнутри - беседа о работе, с такой же увлеченной своим ремеслом Пилар, немного расслабляла и саму Миреле. Они перетряхнули все запасы на складе и в камере, перевесили все сыпучие ингредиенты и составили оптимальный вариант наборов пирожных и тортов из имеющихся продуктов. Без малого час ушел на сортировку остатков по срокам годности. Слегка откорректировав граммовки в технологических картах и составив список заказов для поставщиков, обе дамы совершенно и выдохлись. - Ты сегодня как-то чересчур задумчива, - ненавязчиво поинтересовалась Пилар, когда все дела были завершены. Они напоследок присели пропустить по рюмочке граппы за успешно завершающийся год. Миреле недолго помолчав, разглядывая прохожих за окном, спросила: - Ты когда-нибудь хотела вернуться в прошлое? - Зачем? - Не знаю… Что-то изменить, прожить иначе, поменять свои взгляды… - Думаю, что нет. В прошлом ничего нельзя изменить, проживать его вновь я бы не хотела. Все, что с нами происходит, ведет нас в необходимую точку. Ты не смогла бы добраться до меня, не выйдя из дома утром. Так что, все события для чего-то необходимы: одно действия провоцирует другое, и ты движешься по маршруту, как в поезде по расписанию… - Чтобы, в конце концов, достичь финальной станции… - Чтобы, в конце концов, найти себя настоящего – каким ты был задуман Творцом. Пятница. Сочельник выдался суматошным. Миреле моталась с самого утра по всему Лондону, завершая рабочие вопросы. Днем она даже успела съездить на кладбище в Кенсал-Грин. По странному стечению обстоятельств ее самый первый педагог по кулинарному мастерству – Влад Гусеев родился 26 декабря, а умер несколько лет назад - двадцать четвертого, не дожив пары дней до своего семидесятипятилетия. На протяжении пятнадцати лет их знакомства учитель и ученица испытывали друг другу нежные чувства. Однако, учитывая разницу в возрасте в тридцать четыре года, их общение никогда не выходило за рамки платонической влюбленности. Миреле навещала его каждый год в этот день. Ей казалось, что тот единственный человек, который видел ее настоящую, ушел слишком рано. Она тосковала по их шуткам, по совместной работе, по тому времени, когда она только начинала свой путь в профессии и с восхищением следила за каждым словом и четким отточенным движением рук своего педагога. Девушка вообще всегда смотрела на него, как на кого-то искусного волшебника из сказки. Мужчина был не только виртуозным поваром и мастером своего дела, но имея русские-грузинские корни обладал невероятной харизмой. Довольно высокого роста, с густыми седыми волосами, легким прищуром веселых глаз – он был совершенно не похож на типичных англичан. А как он пел! Негромкий сочный баритон всегда звучал на праздниках, все коллеги с замиранием сердце ждали, когда Влад возьмет микрофон. Он очень любил песни из репертуара Джо Кокера, но порой, после лишней порции виски, мог затянуть что-то из услышанного в детстве. Это были какие-то печальные военные песни, или протяжные романсы, и даже веселые плясовые. Как-то, незадолго до своей кончины, на одном из мероприятий, посвященных очередному выпуску плеяды новых поваров, Миреле вышла покурить. На улице стоял мистер Гусеев и смотрел вдаль, тяжело выдыхая густой дум изо рта. Болотного цвета пальто было распахнуто, расстегнут был и пиджак, но, казалось, он так увлечен своими мыслями, что не замечает холода. - Замерзнешь, - запахивая полы его одежды, тихо сказала девушка. Они давно наедине обращались друг к другу на «ты». Он посмотрел на нее сверху вниз, и ,схватив ее руку, прижал к своей груди. - Эх, Маруся, Марусенька, коротенький стан, эх, кто ж с тобою будет, когда я перестану, - его низкий голос пропел что-то весело, но глаза смотрели на непонимающую слов девушку очень печально. - Что это, Влад? Про что ты поешь? - нежно приглаживая сбившийся на его груди шарф, спросила Миреле. - Ничего, - усмехнулся мужчина, - шутливая песенка одного донского казачка. Пойдем внутрь – ты совсем озябла. Конечно, когда его не стало, она вспомнила ту песню. Девушка совсем не знала, кто такие казаки и совершенно не была знакома с их фольклором. Но потом прочитала, что те были военными людьми, вечно уходящими от родного порога, вечно расстающимися с семьей и любимыми. Тогда она поняла, что в тот вечер Влад уже все знал о своей болезни. Он так прощался с ней. Неизменный букет из темно-бордовых роз, оставленный на холодном мраморном надгробии – вот и все, что могла сделать Миреле в память о человеке, который, очевидно, был единственным, кто смог ее полюбить. Но их поезда вышли из точки отправления слишком с большой разницей во времени, чтобы прибыть к финалу в одно время. Проехав от Кенсигона в районе, которого располагалось кладбище, пару миль довольно с большой скоростью. Миреле застряла в длиннющей пробке. В офис компании мистера Джонсона она попала буквально за несколько минут до закрытия. Бесконечно, извиняясь за опоздание, перед пожилой леди – бухгалтером фирмы, она получила расчет по всем проектам уходящего года. Дома она пересчитала все свои деньги. Вооружившись калькулятором и свершившись с курсом валют, девушка старательно переводила фунты во франки. Перечитав еще раз, высланный договор на обучение, она поняла, что третий курс в Le Cordon Blue обойдется ей в целое состояние. Последний год академии стоил, как два предыдущих, возведенных в кубическую степень. Конечно, сюда включалась и полугодовая практика в одном из значимых европейских ресторанов, обладающем ни одной звездой Michelin. Но семимесячный простой в работе, после того как она отдаст почти все сбережения за учебу был просто невозможен. Поэтому решив, повременить с принятием решения, Миреле выпила молока и растянулась в кровати. Суббота. Рассматривая старые фотографии школьных лет, Миреле курила одну сигарету за другой. В ее небольшой уютной квартире в районе Паддингтон уже можно было вешать топор от дыма. Проведя рукой по очередной карточке, она резко захлопнула альбом и швырнула его в угол дивана. Затушив окурок, девушка с усилием сжала пальцы на переносице и прикрыла глаза. Просидев так несколько минут, она поднялась. Большие пушистые шерстяные носки совсем сползли, но ничего не замечая, Миреле двинулась к большому окну. По дороге шваркнув пальцем ноги о кресло и тихонько заскулив от острой боли, она одернула портьеру и рванула на себя старые рамы. Морозный зимний воздух ворвался в помещение. Девушка присела на край подоконника. Ни о чем не думая, она стала наблюдать за влетевшими в окно снежинками. В легком вихре они кружились и мерцали, подсвечиваемые огоньками елочной гирлянды. Когда, наконец, этот безумный танец донес их до еле тлеющего камина, волшебство растаяло в воздухе. - Как жаль, - с досадой констатировала она вслух, - а что же останется от меня после этой вечеринки? Зачем я только сказала, что приду?! Глухая трель смартфона зазвучала, как из подземелья шотландских замков. Спрыгнув на пол, Миреле вяло потащилась в холл за сумкой. Звонивший явно был невероятно настойчив, потому что девушка, быстро пошарив рукой среди содержимого, принялась выкладывать все на банкетку, а звук все еще раздавался. Когда вокруг лежали три помады, записная книжка, супер-клей для обуви, самоклеящиеся листы для заметок, флакон духов, крем для рук, расческа, пять ручек, 80 пенсов, обертка от жвачки без содержимого, карандаш, зеркало, ластик и связка ключей от всех квартир родственников, Миреле посмотрела на светящийся карман своего пальто. - Привет, сестренка! – радостно заговорила трубка, а на душе стало как-то потеплее. – Телефон искала? - Угу, - укладывая вещи назад в сумку и придерживая телефон ухом, отозвалась девушка. - Не жаль тебе квартиру вымораживать в такое время года? – с иронией спросила сестра. - Откуда знаешь? – живо заглянула в комнату, но никого там не обнаружив, снова села на банкетку Миреле. - Я тут недалеко была, на Сасекс Гарденс. Увидела тебя в окне. Вот и решила позвонить. - Может, зайдешь? - Конечно! Ставь чайник! Я вся продрогла! Абонент отключился. А Миреле решила, что нужно купить новую сумку с карманом для телефона и, смахнув, все рукой с банкетки назад в темные недра необъятного шедевра от Mark Jacobs, пошла на кухню. Щелкнул выключатель электрического чайника. Загремели блюдца старого сервиза, купленного лет 5 назад на блошином рынке в Ковент Гардене. Робко пискнула микроволновка, подогревая традиционный рождественский кекс по рецепту Эмили Дикинсон. - Ну, привет, родная! – Софи с наслаждением скинула промокшее от снега пальто и поцеловала сестру. – Как ты? О! Чувствую этот запах! Я диву даюсь, как тебе хватает терпения каждый год готовить его в ноябре и дожидаться целый месяц возможности попробовать! - Ты же знаешь, что я почти равнодушна к тесту! – тепло улыбнулась Миреле и поспешила в комнату закрыть окно. - Только не говори, что равиоли Марио не разожгли в твоей душе никакой искры?! – прокричала Софи из ванной. - Ну, только если равиоли с сырной начинкой и еще немного лазанья его супруги, - ухмыльнулась девушка. – Как они, кстати? Закрываются на Рождество или набрали столы на ночное обслуживание? - Нет, милая, - пробормотала Софи, усаживаясь за стол и обхватывая руками горячую чашку с дымящимся крепким чаем, - они с детьми укатили в Венецию. Хотят встретить праздник в кругу большой итальянской семьи, обмотавшись спагетти и похмеляясь утром лимончелло напополам с местным эспрессо. - Значит, завтра утром придется обойтись доставкой китайской еды, - грустно заметила Миреле. – Но я рада за этих ребят! Когда она планируют вернуться? - Мия обронила, что, вроде, после всех праздников. После Нового года. Так что у нас есть время слегка похудеть, - хохотнула сестра, отламывая кусочек мокрого черного бисквита. – Но только после того, как я полакомлюсь твоим шедевром. - Ну, ладно, - отмахнулась девушка, - не смущай меня. Моя выпечка довольно посредственна. - Да-да, - вставила шпильку Софи, - настолько посредственна, что даже Эжен Дюбуа пригласил тебя к себе разработать новые технологические карты для зимнего меню. Мы с Майклом и родителями ужинали у него перед их отлетом. В восторге от десертов были не только мы, но, кажется, и все гости. Эжен плавал по своему заведению с такой блаженной улыбкой и целовал нашей маме руки! - Надеюсь, только мамины? – сдержанно хихикнула Миреле. - Папу он обнимал с пылом неприсущим французским аристократам. Ну, а Майкл получил три порции фирменного лимонада с лавандой и медом от заведения! Почему ты не осядешь уже в каком-то одном месте? Люди шли бы к тебе! Пока ты продаешь свои идеи, а они известны под чужими именами… - Ты знаешь, что меня все устраивает. Не хочу привязываться ни к месту, ни к людям. Лучше давай наберем родителям на видео? Как они там? Я сегодня еще не звонила. - У них первый день же! Я созванивалась с ними утром. На вечер запланирован банкет. А днем ходили брать первые уроки катания на лыжах. Майкл, конечно, выбрал сноуборд. Он в восторге, что бабушка с дедушкой взяли его отметить Рождество в Альпах. Они все передавали тебе привет, а племянник отдельно пересылал воздушные поцелуи. - Что ж тогда предлагаю, открыть бутылочку бренди и включить «Гордость и предубеждение»! – Миреле поднялась из-за стола, подхватывая опустевшие чашки. - Погоди-ка, дорогая, - ловко перехватила Софи ее за руку и усадила назад, - сейчас только 16 часов, а твоя вечеринка намечена на 20-00, но это не означает, что нам стоит напиться до нее. Лучше скажи, в чем ты собираешься пойти? Ты уже записалась к мастеру на укладку? - Сестра, это же смешно! Конечно, нет! Я собираюсь пойти в своей обычной одежде, как и всегда. - Ну, уж нет! – с жаром бросила девушка. – Немедленно собирайся! - Куда? – лениво простонала Миреле, откидываясь на спинку стула. - Вперед! В новую жизнь! И даже не спорь со мной! Я хочу развлекаться сегодня ночью, зная, что ты не просидишь затворницей в углу, прокручивая в голове все отвратительные слова этого вальяжного Фазана! - Но я не успею вернуться домой, - сдаваясь, безнадежно протянула Миреле. - Тебе и не нужно! Оставим твой нехитрый скарб, прямо у Маргарет в парикмахерской и точка! Поедешь сразу на бал! Как настоящая Золушка! - Злолушка! – передразнила Миреле. – Может, я свои вещи лучше с собой тогда возьму, чтоб по морозу в тыквах домой не возвращаться? - Ничего с собой брать не надо! И ни в каких тыквах ты не пойдешь! Ты же не Гауди! Спустя полчаса препирательств и еще полчаса сборов, девушки стояли у входа в крохотный магазинчик. Его витрины были подсвечены огоньками, а название на вывеске гласило: «Наряд от Феи Крестной для Вашего торжества». - Соф, куда ты меня притащила? – буркнула девушка, скептично рассматривая название магазина. - Туда, где есть то, что нужно. Но ты не увидишь ничего, потому что это мой рождественский подарок. - Как ты себе это представляешь? – фыркнула Миреле, но с интересом оглядывалась внутри помещения: небольшие антикварные полки были наполнены различными вещами, на нескольких манекенах висела довольно старомодная одежда, больше напоминавшая костюмы для театральных постановок. - Я отлично все себе представляю! Главное, чтобы и ты, в конце концов, позволила себе быть собой. С этими словами Софи усадила ее в кресло и скрылась где-то внутри магазина, предварительно несколько раз позвонив в колокольчик. Через минут пять из угловой двери выглянула пожилая дама и, скупо кивнув гостье, вновь скрылась. - Что ж, дело в шляпе! – где-то над головой Миреле прозвучал полный энтузиазма голос сестры. – Теперь нас ждут в парикмахерской. - Но мы же ничего…, - начала было девушка, но осеклась, увидев сверток в руках Софи. - Все что необходимо – уже при нас! Миреле уже не хотела сопротивляться напору и послушно поплелась за сестрой. А Софи потирала руки от того как удачно все складывалось. Ее план пока шел, как было задумано! И она, надеялась, что никакие неожиданности его не испортят. По истечении полутора часов, в течение которых Миреле мысленно настраивала себя на то, что она едет веселиться, ей все же разрешили подойти к большому зеркалу в полный рост. Старое овальное стекло, обрамленное оправой из черненого серебра, стояло в дальней части парикмахерской рядом с невысокой елкой, украшенной гирляндой в форме маленьких свечей. - Кого ты видишь, Мир? – еле слышно спросила Софи, поглядывая на сестру со стороны. Миреле вглядывалась в отражение. На миг ей показалось, что вот она – та долгожданная встреча. Но она быстро взяла себя в руки. Из зеркала на нее смотрела молодая девушка с копной ярко-рыжих волос и мелкой россыпью веснушек, аккуратный макияж подчеркивал красоту лица. Молочно-белое платье в пол и того же цвета пальто подчеркивали высокую пышную грудь, но расходясь от талии А-силуэтом деликатно скрывали округлость некоторых форм. На пальто была закреплена небольшая серебряная брошь ввиде феникса. - Я не знаю, - тихо ответила она, - может быть героиню романов Джейн Остин. А может, и нет. - Здесь нет выдуманных героинь, - сказала Софи, легко обнимая сестру за плечи. – Только ты. Видишь, даже брошка – олицетворение значения твоего имени. Кстати, такси уже приехало за тобой, да и за мной скоро подъедут. Так что пора поторопиться, чтоб не застрять в какой-нибудь рождественской пробке. Уже усаживаясь в такси, Миреле порывисто обняла Софи и прошептала слова благодарности. Софи помахала отъезжающей машине. Улыбнулась двум прохожим в костюмах Санты. Легко набрав в мессенджере адрес: «Кеннингтон-роуд А23» и нажав кнопку «отправить», она юркнула в теплое нутро своего кэба и счастливо улыбнулась. Совсем скоро должно было наступить Рождество – время, когда сбываются все мечты. Время волшебства, которому всегда есть место среди серых будней, если только допустить мысль, что оно возможно. Когда Миреле вышла на морозную улицу из машины, было уже начало девятого. Угодив ногой прямо в сугроб, она стучала ногами, сбивая снег с ботинок. Окна паба переливались разноцветными огоньками гирлянд. Девушка замерла, рассматривая через стекло тех, кто был внутри. Вот мелькнула русая голова Алекса. Он держал в руках два бокала с шампанским. Через секунду около него оказалась Адель в великолепном темно-синем платье в пол и черной легкой накидке, похожей мантию. Пара с кем-то разговаривала, но не хватало обзора, чтобы разглядеть их собеседников. - «Маленькая, словно птичка-крапивник, с глазами, цвета вишен, которые гости оставляют на дне бокалов». Миреле обернулась. Сзади нее стоял высокий мужчина в черном смокинге. Его черты лица показались ей смутно знакомыми. - Простите, что Вы сказали? – переспросила она. - Я сказал, что вы - «маленькая, словно птичка-крапивник, с глазами, цвета вишен, которые гости оставляют на дне бокалов, женщина с легкой походкой и тихим детским голосом», - повторил мужчина, слегка улыбнувшись. - Сходство так очевидно? – не смогла сдержать она ответной улыбки. - По крайней мере, для меня, - пожал плечами незнакомец. – Всегда был поклонником Эмили Дикинсон. А в этом светлом наряде… Вы просто бесподобны! Пойдемте внутрь , мне кажется, вы совсем озябли. Галантно открыв перед ней дверь, мужчина поддержал ее под локоть на верхней скользкой ступени. - Благодарю…Простите, мы с вами нигде не встречались? – войдя в помещение, спросила Миреле, но оглянувшись, никого не увидела – мистер вежливость будто растворился в толпе. - О, детка! Я никогда бы не подумал, что тебе так идет белый цвет! Только успев отдать пальто хостес, девушка оказалась в объятиях молодого человека своей подруги. - Алекс! Рада тебя видеть! Где наша красотка? - О! Ты не поверишь! Моя дорогая Адель пытается затеряться в толпе! Наверное, впервые в ее жизни и на моей памяти. - Но что случилось? - Видишь ли, наше случайное знакомство.... - С Келли Мидл и …, - Миреле сделала вид, что не помнит имени. - Ну, вижу, что она с тобой поделилась. В общем, моя милая Адель решила, что еще одна пара необходима нам на Рождество и пригласила их. Но они, оказались, невероятно пафосными и одновременно ужасно занудными. Откровенно говоря, мы с Борисом уже несколько раз косо глянули на этого Дэниэля, больно уж он жеманный… - А что Борис тоже здесь? – еле слышно спросила девушка. - Ну, конечно же! Он специально прилетел из Праги! Ну, успеешь еще поздороваться со всеми, а сейчас мне нужен твой совет. Можем отойти покурить? - Пойдем, - Миреле с надеждой зацепилась за его локоть – войти в зал, где сегодня такое количество людей, с которыми она не хотела бы встречаться, можно было и позже. В курилке, сделав пару глубоких затяжек, Алекс собирался с мыслями. - Ну? Что ты хотел спросить? - Мир, - вздохнув, начал он, - я хочу… Мне кажется, что все эти люди, которыми нас окружает Адель…Они нужны, чтобы что-то мне показать… - В кои-веки раз пришла тебе здравая мысль в голову! - Но ты ведь знаешь, как ненавижу быть в компаниях! Прости, тебя и Кэтрин это не касается. Но она мне очень дорога, я, на самом деле действительно боюсь ее потерять. Я хочу, чтобы она просто успокоилась. Чтобы она была только со мной! - А ты, оказывается, жадина! - И еще какой! Поэтому, я решил, наконец, прямо заявить о своих чувствах и намерениях… - Я что-то пропустила?! – звонкий голос Адель раздался за спиной Миреле ровно в тот момент, когда в руках Алекса появилась бархатная коробочка. Девушки смотрели друг на друга, а мужчина так и замер с этой коробочкой в руках. Пока Миреле, в конце концов, не рассмеялась от души, почти до слез. - Ты пропустила! Пропустила! – с трудом сдерживая смех, бормотала Миреле, глядя на то, как суровый взгляд Адель сменяется непонимающим. – Ты пропустила репетицию! Кажется, ты в край достала Ала новыми знакомствами! Адель переводила взгляд с подруги на своего мужчину и часто моргала. За ту минуту, что она стояла в дверях, подумать можно было многое. И, честно говоря, она подумала. Потому что… потому что ее жизнь тоже не была устлана розами. Доверие – хрупкая вещица. - С Рождеством, глупышка, - шепнула ее на ухо Миреле, обнимая подругу, - все-таки вкусы на мужчин у нас с тобой очень разные. Подходя к выходу из курилки, она оглянулась на все еще не двигающихся друзей и сказала: - Алекс, я в тебя верю! А за то, что это дура-дурацкая сейчас подумала из-за твоих секретов, вы мне должны два похода в караоке! Алекс и Адель замерли. Миреле уже давно не ходила в караоке, да и вообще давно не была такой веселой. Мужчина пришел в себя первым и, улыбнувшись, подмигнул ей. - Мне кто-нибудь объяснит что все же здесь происходит? – теряя терпение буркнула Адель. - Конечно! – весело заявила Миреле и указала на мужчину. – Он! Кстати, не забудьте пригласить меня на свадьбу! Адель перевела взгляд на Алекса, а тот вздохнув, открыл коробочку и встал на колено. Миреле решила, что пора оставить сцену главным героям и двинулась в сторону зала. Она остановилась перед входом. Отсюда были хорошо видны столики и небольшой танцпол. Мягкое теплое освещение делало ее почти незаметной для тех, кто уже развлекался. Она посмотрела на Кэтрин и Александра, которые танцевали. Выхватила взглядом Бориса – брата Адель и свою первую безответную любовь, с которой они виделись раз в год обычно. Он всегда приезжал на день рождения сестры. Борис знал о ее чувствах, но не мог на них ответить – у него была своя безответная любовь там, в Праге. Как правило, они мило беседовали, слегка выпивая, а на утро всегда оставался легкий привкус горечи от этого общения. Где-то в углу она заметила и его – Дэниэля Фазанофф. Он был ее одноклассником. И главным зачинщиком всех издевательств над ней в школе. Как сейчас Миреле слышала его слова в ушах: «Рыжая-рыжая, рыжая бесстыжая!» «Толстая!» . Глянув на его поклеванный вид теперь, она испытала жалость к этому злому парню. Низкого роста. Не лишенный обаяния, но без мужественной красоты, а скорее слащавый. Миреле решила, что пора уходить. Ей страшно захотелось домой. Схватив пальто, она дернула ручку двери и выбежала на крыльцо. Поскользнувшись на ступени, она упала и засмеялась, а потом зарыдала. Она так сильно плакала, что даже не заметила, что сидит на снегу перед большим окном кафе. Но в кафе веселье шло полным ходом и никто не обращал внимания на сидящую на тротуаре девушку . Миреле смотрела в отражение стекла и видела, как оттуда к ней, раскинув руки, бежит маленькая смеющаяся рыжая девочка с веснушками. Болтающиеся на ходу косички задевали сутулые плечи, она бежала к ней через заснеженное поле, через покрытый проталинами луг, через летние поля и осенние скверы – она бежала к ней через все двадцать лет их разлуки. Маленькая Миреле неслась к взрослой. - Если вы посидите еще немного, то совершенно замерзнете. Миреле оторвала наконец взгляд от своего отражения в окне и видение рассеялось. Перед ней стоял галантный джентльмен, открывавший дверь. - Я вас вспомнила! – ткнула она в него указательным пальцем. – Вы предлагали помочь мне с пакетами в метро! - А вы мне солгали, что занимаетесь спортом, - протягивая ей руку, иронично ухмыльнулся он. - Так что вам нужно? Как-то странно встретить вас в большом Лондоне, третий раз за несколько дней. - Мы встречаемся не в третий раз. Миреле вопросительно подняла брови. - Меня зовут Алан Дарси. Мы учились с вами несколько лет назад на одном курсе во французской кулинарной школе. Сейчас я работаю… - У Эжена, - закончила удивленная девушка. - Верно, - улыбаясь, подтвердил он, слегка отряхивая Миреле от снега. - Так что вы хотели, мистер Дарси? - Видите ли, я хорошо вас помню. Вас сложно не заметить или забыть… Недавно, у Эжена обедала ваша семья и они хвалили мои блюда, но… когда я подал рождественский кекс по рецепту Эмили Дикинсон… ваша сестра сказала, что я, к ее большому огорчению, я полный профан в этом. - О! Я прошу прощения! Моя сестра бывает резковата! - Конечно, она совершенно… совершенно права, - вздохнул мистер Дарси, - я – полный профан и должен был еще тогда…несколько лет назад, подойти и … Ее глаза, как две огромные вишни, смотрели в совершенно черные глаза мужчины. Впервые за много лет Миреле почувствовала желание отдаться порыву и сказала: - Раз вы так долго ждали, Алан, пойдемте. У меня еще осталось немного рождественского кекса. - А как же ваша вечеринка? Вы же договорились о встрече… Девушка пожала плечами и глянула в окно кафе, а потом взяла мужчину за руку и потянула в сторону своего дома, тихо сказав: - Всех кого нужно – я уже встретила.