Гости из будущего

Трафальгар-старший и Золотце стояли у двери камбуза «другого» Санни. Хирург уже несколько минут крепко держал ручку двери, его собственные руки чуть подрагивали, выдавая его нервозность. — Готов? — едва слышно спросил Ло. — Да, — Винсмоук кивнул, медленно выдыхая. Капитан Пиратов Сердца открыл дверь. В нос ударил аромат цветов с грядки Робин. Друзья вошли внутрь. Повар издал какой-то нечленораздельный звук, закрыв рот рукой. Трафальгар тут же приобнял его за талию: ноги кока с трудом слушались своего хозяина. — Боже… — Золотце тихо всхлипнул. Он обещал Траффи не истерить, но подобная картина слишком сильно впечатлила его. — Они из другой временной ветки, — глухо пояснил хирург. — Ветки, в которой тебя нет. Ло кивнул в сторону алтаря. Винсмоук непроницаемым взглядом уставился на место собственной памяти. Затем он подошёл к голове Зоро. — Прости меня, — повар осторожно коснулся бледного лица мечника, — прости, что тебя оставил… Боевой кок опустился на стул. До ужаса хотелось курить. А ещё закрыть глаза, чтобы не видеть всей этой жути. — Почему мы здесь? — тихо спросил Золотце. — Нужно сжечь корабль, — голос хирурга чуть дрогнул. — Это их последнее желание. — Но здесь же Луффи! — воскликнул Винсмоук. — Как мы можем?.. — Он тоже этого хочет, — капитан Пиратов Сердца до белёсых костяшек сжал нодати. — Но… — в отчаянии начал повар. — Я знаю! — перебил его Трафальгар, в серых глазах было столько печали, что боевой кок невольно вздрогнул. — Но это единственное, что мы можем для них сделать… — Траффи… — выдохнул Золотце и подошёл к другу. Он крепко обнял его, чувствуя, как татуированные руки сжимают его рубашку. — Боже, это так ужасно… Они простояли так минут десять. Винсмоук осторожно гладил Ло по спине, ощущая чужую дрожь. Траффи — не бесчувственный кирпич, как казалось многим. Он мог грустить, веселиться, переживать… Просто не всегда это показывал. Он не любил, когда за него волновались, хотя сам только и делал, что пытался всех защитить. В этом они с Луффи всегда были похожи — оба лезли на рожон, только бы не дать дорогим им людям пострадать. Траффи никогда не говорил, что кого-то любит, но все его действия по отношению к своей команде и Мугиварам были пропитаны этой безмолвной любовью. Золотце знал это и видел собственными глазами: Траффи всегда пытался отдать больше, чем получал, чтобы компенсировать словесную скупость. И никто никогда не сомневался в том, что он дорожит своими союзниками. Мугивары были для него второй семьёй после Сердец, это знали и понимали все. — Горючее топливо должно быть у Фрэнки в мастерской, — негромко произнёс повар. — Давай сходим туда. Капитан Пиратов Сердца кивнул. Боевой кок взял его за руку и они вместе спустились на третий этаж корабля, который только чудом не пошёл ко дну от всех повреждений. Они не разговаривали, шли и действовали на автомате. Руки сами брали канистры с топливом, разливали его по всему Санни. От запаха горючего кружилась голова, но они оба делали то, что должны. Трафальгар полностью ушёл в свои мысли. Здравый смысл истошно орал, что нужно успокоиться, это ведь не Мугивары, которых он знал и любил. Но даже так на душе у хирурга было горько и отвратительно. В голову лезли болезненные воспоминания: как он впервые оказался на Санни Го, как он и команда союзника расстались в Вано, как потом снова встретились, как его команда сплавляла его к Мугиварам, когда понимала, что капитану пора отдохнуть, свадьба Фрэнки и Робин, рождение Ольвии, недельные безумные пьянки по поводу и без… Всё это должно было сгореть в безмолвном пламени печали. Ло и Золотце снова вернулись на камбуз, где их уже ждали. «Другой» Луффи сидел на диване рядом с телом Ольви и принесённым им телом «другого» Трафальгара. Винсмоук сдавленно охнул. Хирург только сильнее сжал его руку. «Другой» Монки Ди поднялся. Было видно, что какое-либо передвижение даётся ему с трудом. — Лу… — повар поджал губы и сделал шаг к капитану. — Ты, правда, этого хочешь? На лице «другого» Мугивары появилась мягкая, едва заметная улыбка. Он протянул руки к боевому коку и осторожно взял его лицо. Золотце всхлипнул и схватил его в охапку, крепко обнимая. — Мне так жаль, — сдавленно прошептал Винсмоук, пока резиновые руки мягко, будто успокаивающе, гладили его по спине. «Другой» Луффи отстранился от повара и полез в карман шорт, после чего протянул друзьям золотистую зажигалку в форме сидящей женщины. Ло взял её, чем снова вызвал лёгкую улыбку. — Мы уходим, — Трафальгар взял чуть не рыдающего кока под руку, и они вместе вышли на палубу. Золотце глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Всё это — так неправильно и жутко: уничтожать собственными рукам самые ценные и важные для тебя вещи. Но другого выхода у них нет. — Иди к нему, — надломившимся голосом произнёс Винсмоук, повернувшись к хирургу. — Я знаю, ты хочешь. — Это… — начал было капитан Пиратов Сердца. — Всё хорошо, — повар грустно улыбнулся. — Просто иди. Ло кивнул. На почти негнущихся ногах он вернулся на камбуз. «Другой» Монки Ди стоял на том же месте, будто ждал его. Трафальгар издал невнятный скулёж и чуть ли не бегом кинулся к «другому» Мугиваре, обнимая его и утыкаясь носом в резиновое плечо. Для него Луффи всегда был тем человеком, который даже при всём своём желании не смог бы исчезнуть из этого мира. Он же Король Пиратов, Солнце Нового мира, тот, кто стал для Трафальгара союзником, другом, накама и любовью всей жизни… — Обещаю, — выдохнул хирург, — я обещаю, что такого больше не повторится. Я обещаю… — он тихо всхлипнул. — Лу… «Другой» Луффи мягко отстранил его от себя. Холодные губы коснулись тёмного лба. Ло затрясло, он накрыл своими руками чужие руки. Коразон как-то рассказывал ему о значении поцелуев. Так, поцелуй в губы — это выражение любви, в щёку — дружеской симпатии, в нос — доверия, в шею — искренней нежности. А поцелуй в лоб означает всепрощение. Всепрощение, которое Трафальгар, как ему казалось, не заслужил. «Другой» Монки Ди что-то произнёс, Ло повторил движение губами: — Берегите себя…

***

Золотце стоял на ночной палубе. Прохладный ветер развевал распущенные золотистые локоны. Винсмоук бездумно глядел вдаль, где, как ему казалось, остался пылающий Санни Го. За его спиной послышались шаги. Повар обернулся. К нему шёл Трафальгар-старший, во рту у него была незажжённая сигарета, в руках он держал какую-то тетрадь. — Воруешь сигареты у младшенького? — тихо спросил боевой кок, протягивая хирургу свою зажигалку. — Ты же теперь не куришь, — Ло поджёг сигарету. — Приходится как-то выкручиваться. Между друзьями повисло молчание, прерывающееся лишь шумом волн и сигаретным дымом. — Хочешь почитать? — капитан Пиратов Сердца протянул Золотцу тетрадь. — Это их судовой журнал. — Нет, — Винсмоук покачал головой, — мне страшно даже думать о том, что там произошло. Трафальгар кивнул. Вспыхнул огонёк зажигалки, который тут же был поднесён к журналу. По палубе начал разноситься запах жжёной бумаги. Хирург задумчиво наблюдал за тем, как тлеет бумага, забирая с собой последние воспоминания о «другом» Санни и «другом» будущем. Когда журнал почти полностью догорел, Ло выпустил его из рук и он скрылся в темноте волн. Повар придвинулся к другу и положил ему голову на плечо. Трафальгар приобнял его за талию. В дружеских отношениях этих двоих прикосновения считались чуть ли не самой интимной частью, высшим проявлением заботы и поддержки, особенно тогда, когда слов казалось недостаточно. — Я хочу домой, — тихо произнёс боевой кок. — Хочу, чтобы этот кошмар, наконец, закончился. — Знаю, — так же тихо ответил хирург. — Я тоже этого хочу… Попутный ветер уносил Санни Го всё дальше и дальше от пепелища, бывшего когда-то кораблём самого Короля Пиратов и его команды. Странные тучи давно рассеялись, а время возобновило свой ход, что означало, что существование всех тех, кто находился между жизнью и смертью, подошло к концу, подчиняясь законам О-Тоси. И лишь пепел, поднятый ветром в воздух и чудом не попавший в волны, помнил о том, как печально закончилась эта история…