A Bit of Solace/ Милосердие

Ботинки Драко, идущего по одному из коридоров Хогвартса, стучали по каменному полу; звук эхом отражался от стен и заполнял тишину. Малфой по памяти проложил нужный маршрут, что было весьма полезно в тех случаях, когда не было никакого настроения пользоваться картой. Была глубокая ночь. В общей гостиной Слизерина не хотелось оставаться: после очередной победы Гриффиндора ощущалось напряжение, не говоря уже об его друзьях, донимавших Драко о поражении. К слову, Пенси была лучшей в этом деле. Как только выдавалась возможность, она приклеивалась к нему, словно потерянный щенок. Это раздражало парня до глубины души, но осознание того, что он ещё долгое время не увидит её после окончание учебного года, позволяло девушке находиться рядом. Драко засунул руки в карманы, один из его пальцев коснулся яблока, который парень захватил с собой из общей гостиной. Это был его экспериментальный объект для работы, которую его поручил сам Тёмный Лорд. Его работа продвигалась медленно и кропотливо. Каждая минута казалась бомбой замедленного действия, каждая секунда приближала его к точке невозврата. Это наполняло парня страхом, которого он раньше никогда не испытывал, тень Тёмного Лорда нависала над ним каждую ночь. Добьётся успеха — будет вознаграждён. Проиграет — и он, и Нарцисса, и Люциус получат поцелуй Дементора. Драко не проиграет. Ни за что. Не может такое произойти. Он не может проиграть. Какой бы сложной не была задача. Как бы много боли и вины она не причинила бы ему позже. Драко не мог поступить по-другому: не было выбора. Тряхнул головой, выбрасывая ненужные мысли из головы, и повернул за угол, остановился, поглядывая на внезапно появившийся коридор. Вдалеке, Драко увидел кучку смеющихся и разговаривающих о своём студентов, парочка из которых весьма близко находилась, должно быть, со своими партнёрами. Нахмурившись, парень решил, что свернул где-то не туда, пока отвлёкся на весьма невесёлые мысли. Он развернулся на своих каблуках и уж было решил вернуться к своему изначальному пути и забыть гриффиндорцев, которые почти ели друг друга, как услышал из одного коридора тихое сопение, сопровождаемое резким вздохом. Драко остановился как вкопанный, и его голова повернулась в сторону звука. На мгновение он подумал, что уши его подводят. Однако, когда звук повторился, парень окончательно убедился, что с его слухом всё хорошо, это действительно был тот самый всхлип. Слизеринец мельком взглянул на группу гриффиндорцев, всё ещё стоявших и болтающих, но никто из них, казалось, не заметил, что кто-то плачущий только что прошёл мимо них. Тяжело вздохнув и уже ругая себя за то, что у него на самом-то деле доброе сердце, Драко сделал нерешительный шаг в сторону алькова. Не было никаких сомнений, что там кто-то был, но возникал вопрос, хочет ли Малфой остаться или нет. Тихо ступая по ступеням, чтобы не напугать человека, сидящего внизу, и не выдать своего присутствия, Драко прокрался за угол и услышал едва различимое щебетание птиц. Его лоб в замешательстве нахмурился, и он сделал ещё несколько шагов, прежде чем выйти из-за угла и увидеть, кто же находился внизу. Малфой резко вздохнул и удивился, что человек не обернулся на довольно-таки громкий звук. Сидя у подножия каменных ступней, девушка прижала колени к груди, а её пышную густую шевелюру развивал ветер. Во всей школе была только одна студентка, обладающая такими волосами. Грейнджер. Его взгляд переместился с маленькой фигурки на движение над её головой. Кольцо жёлтых щебечущих птиц размером не больше ладошки кружилось вокруг головы девушки, должно быть, она только что наколдовала их. Кроме того факта, что он только что обнаружил Гермиону Грейнджер, съёжившуюся в пустом алькове, в то время когда у гриффиндорцев была вечеринка в башне, Драко был восхищён, что заклинание девушки работало особенно в такое время. Грейнджер ещё раз шмыгнула и вытерла нос рукавом кофты. Ведьма совершенно не подозревала о блондине, стоявшим в нескольких шагах позади неё и ведущем внутреннею войну с самим собой. Светловолосый волшебник, о котором велась речь, метался взад и вперёд до такой степени, что была вероятность, что он расколется пополам прямо на ступеньках. С одной стороны, Гермиона Грейнджер, подружка Гарри Поттера и всезнайка, сидела одна в холодной комнате и из-за чего-то плакала, но Драко не знал причины. С другой стороны, Гермиона Грейнджер, девушка, которую он годами старался не замечать, сидела на полу холодной комнаты, одна, и пыталась сдержать слёзы. Малфой снова проклинал себя, что у него есть сердце. Вздохнув, Драко сжал руки в кулаки в карманах своих брюк, прежде чем выдал себя. — Грейнджер. Брюнетка подпрыгнула, её волосы развевались на ветру, когда голова повернулась в сторону парня. На краткий миг на её лице отразился чистый шок, сопровождаемый смесью смущения, которое окрасилось лёгким румянцем на щеках. Отойдя от шока, девушка разозлилась. — Чего тебе надо? — прорычала Гермиона, стараясь, чтобы это звучало так, как будто это была любая другая ситуация, в которой они когда-либо были вместе. Попытка потерпела крах, стоило Драко взглянуть на неё. Глаза ведьмы были близки к тому, чтобы налиться кровью, но внимание волшебника привлекли дорожки из слёз, бегущие по щекам. Они мерцали и блестели в тусклом свете, льющемся из окна, освещающий альков свело-серым. Сами щёки всё ещё были розовыми, но, разглядев Гермиону получше, Драко не был уверен, что служило причиной: гнев, смущение, желание выплеснуть накопившиеся эмоции. Осознание того, что парень пялится на неё дольше, чем в этом была необходимость, Драко моргнул, скрывая удивление, и надел маску безразличия. Прежде чем он успел заговорить, девушка выпалила. — Ради Мерлина, чего тебе надо, Малфой? — Грейнджер чуть ли не плюнула. Челюсть была стиснута, когда ведьма наконец-то встала. Драко не дрогнул и не сдвинулся, обдумывая ответ. — Мне показалось, я услышал щебетание птиц внизу и спустился проверить. А здесь только ты. Грейнджер усмехнулась и повернулась к нему спиной. — Убедился? — выпалила девушка, голос дрогнул на вопросе. Вторую реплику она произнесла шёпотом. — Теперь, пожалуйста, уходи. Гермиона снова шмыгнула и яростно вытерла глаза. Девушка снова села и притянула ноги к своей груди. Драко убедился, что между ними достаточное расстояние, и спустился вниз по лестнице. Дойдя до середины комнаты, он воспользовался моментом и осмотрелся: грязные серые стены и гниющие углы. Потом повернулся в сторону большого окна на краю лестницы. Воздух обдувал его костюм и кудряшки девушки. — Что ты делаешь? — спросила Грейнджер, смотря на него с лестницы. Одна из птиц, круживших над её головой, сбилась в курса и стала кружить над Драко, напевая какую-то песенку. Его глаза проследили за тем, как животное вернулось в строй, и волшебник, вместо того, чтобы ответить, полностью проигнорировал вопрос. — Ты их создала? — спросил он, указывая на стаю птиц. Драко не смотрел на девушку, когда та подняла лицо и посмотрела на птиц над своей головой. — Заклинание чар, — пробормотала, — я практиковалась. — Во время превращения в фонтан? — спросил Драко, прежде чем успел опомниться. Несмотря на то, что он тут же стал проклинать себя, его лицо не выражало ни капли сожаления и оставалось таким же равнодушным. Гермиона ничего не ответила, снова опустив голову и вытирая глаза. Драко остался на месте, глядя на неё сверху вниз. Он не хотел признаваться, что не мог понять свои мысли. Было странно видеть её такой; Гермиона Грейнджер, которую он знал, не могла держать свой рот на замке. Она знала ответ на каждый вопрос и гордилось своим званием всезнайки. Она была единственной, кто ответил ему, когда Драко сказал плохое про егеря. Она была одной из немногих, кто смог привлечь внимание волшебников, которые не хотели её замечать. А эта Грейнджер, которая сидела на ступеньках, свернувших в клубочек, пока он стоял рядом, как идиот, ему не нравилась. Она всегда была сильной и умной. Вид её такой разбитой и ревущей пронзил его сердце. Драко до последнего не хотел признавать, что этот вид побудил его сделать первый шаг в её сторону. — Грейнджер, — начал волшебник, его голос был мягок и строг, — что произошло? Она снова шмыгнула носом и положила голову на колени, закрывая свою голову кудряшками. — Тебе-то какое дело, Малфой? Слизеринец не ответил сразу. Это было просто потому, что он не мог ответить на этот вопрос и самому себе. — Назови это банальным любопытством. Лучший друг Поттера сидит в одиночестве, пока все веселятся, будто празднуют победу на Кубке Мира. Звучит интересно. Звук. Слабый и короткий. Драко пришлось осмотреться, чтобы найти источник. И он нашёл. Гермиона фыркнула, её губы приподнялись в лёгкой усмешке, прежде чем он увидел, как та медленно исчезает. Некоторое время девушка не отвечала ему, сидя в своей сгорбленной позе и рассматривая пол в алькове. Драко ничего не сказал, его взгляд метался между ней и окном, пока он обдумывал, должен ли прервать царившее напряжение, которое чувствовал он, но не факт, что чувствовала и Гермиона. Снова подул ветерок, тревожа птиц. Прошла минута, прежде чем животные успокоились, и, когда Драко посмотрел на девушку, птицы продолжали кружить, как ни в чём не бывало. Он увидел, что Гермиона поднялась, а её щёки были украшены двумя бриллиантовыми дорожками. Малфой наблюдал за ней и заметил, как по её лицу пробежали недоверие и любопытство. — Это, эм, это может показаться тебе довольно-таки странным вопросом, — начала Гермиона, глядя на стенку. — Было ли у тебя… испытывал ли ты когда-нибудь чувства к кому-то, когда видел, что этот кто-то с кем-то другим? — Ревность? — после секунды размышления, ответил парень. — Я не знаю, — пожала плечами ведьма. — Назови это чем-то похожим на одиночество, как будто сердце разбито. Гермиона оторвала взгляд со стены и посмотрела на Драко. Он снова почувствовал угол жалости, когда увидел её янтарные глаза, полные слёз. Девушка спросила, чувствовал ли он что-то такое, через что она сейчас проходила. Что-то такое, что могло заставить сильнейшую ученицу плакать в одиночестве в холодном алькове. Что-то такое, из-за чего она смогла обратиться к тому единственному человеку, к которому бы обратилась только в крайнем случае. Что-то такое, словно какой-то идиот умудрился заставить плакать Гермиону Грейнджер в полночь, говоря о своём разбитом сердце с Драко Малфоем. Драко глубоко вздохнул, почувствовав, как его руки разжались из кулаков, в которые они непроизвольно сжались. — Ты спрашиваешь, разбивали ли мне сердце? Гермиона изучала его лицо, ища что-то. Трещину в маске или хотя бы её ослабление, но она видела, что он остался таким же. Драко было некомфортно под её пристальным взглядом, и ему пришлось приложить много усилий, чтобы не выдать себя, когда что-то неприятно закололо в боку. — Я полагаю, что да, — пробормотала девушка, — или скорее наоборот? — О чём ты? — Драко нахмурился от её комментария. Грейнджер, несмотря на мокрые глаза и щёки, не смогла удержаться и фыркнула. — Ты же не хочешь сказать, что за все эти годы в Хогвартсе ты не разбил ни одного сердца у своих, смею предположить, многочисленных поклонниц? Теперь начала очередь Драко фыркнуть, доставая руку из кармана и проводя ей по волосам: его многолетняя привычка, от которой парень всё никак не мог избавиться. — Туше, Грейнджер, — протянул парень, а его истинное привычное «я» наконец стало возвращаться на место. — Может раз, а может два, а может три, не могу сказать точно. Понимаешь, в первые дни преследование поклонниц было забавным, но потом начинало жутко раздражать и бесить. — Не уверенна, что понимаю, — Драко услышал её бормотание. Посмотрев на девушку, волшебник увидел, что Грейнджер снова опустила взгляд в пол и теребила рукав кофты. Драко не понял, что произошло дальше. В одно короткое мгновение он оказался сидящим рядом с Гермионой на ступеньке. Ведьма, мягко говоря, была шокирована, но ничего не сказала, а Драко решил, что лучше ему тоже никак не комментировать свой поступок. Вместо этого он задал вопрос, который мучал с самого начала. — Кто разбил твоё сердце, Грейнджер? Слова вырвались из его рта, прежде, чем Драко успел остановить их. Несмотря на то, что вопрос шёл от чистого сердца и не нёс в себе никаких плохих намерений, волшебник мысленно бил себя по голове и ругал, поражаясь какой он идиот. Потрясение Грейнджер, как ему казалось, должно было усилиться, но оно полностью сошло на нет. При упоминании того, кто привёл девушку в это состояние, сердце Гермионы пропустило один удар. Сжав губы, ведьма зажмурила глаза и повернула лицо к центру комнаты. Восстановив дыхание, которое стало обрывистым, девушка немного успокоилась, а Драко корил себя за то, что ещё больше усугубил ситуацию. — Не важно, — прошептала ведьма, — уже не важно. Брови Драко нахмурились от её слов. Только он открыл рот, чтобы возразить, из-за угла донёсся пронзительный смех. Обе головы одновременно повернулись в сторону двери, о существовании которой Драко даже не подозревал, и увидели, как девочка хихикала и тащила парня в альков. Студентка повернула лицо как раз вовремя, чтобы увидеть парочку, сидящую внизу на ступеньках, и остановилась. Её улыбка не исчезла с лица, когда она увидела Гермиону. Пристальный взгляд. Даже слишком. Драко смотрел на нарушительницу их диалога и не сразу заметил рыжеволосую голову, стоявшую за ней. — Упс, — извинилась девушка, без всякого сожаления, — я не знала, что комната уже занята. Потянув за руку мальчика, который не пошёл след за своей спутницей, а продолжал смотреть на Гермиону. Драко наконец сосредоточился на парне, стоявшего на верху и игнорирующего студентку, и именно тогда осознание случившегося накрыло слизеринца. Рон Уизли находился в полном шоке, а его взгляд скользил то по Гермионе, то по Малфою. Понимание происходящего обрушилось на рыжеволосого, когда он увидел, как Грейнджер вытирает нос рукавом кофты. — Что за, — оборвал себя Рон, глядя поверх головы ведьмы на птиц, которые теперь щебетали и почти кричали в предвкушении. — Что за птицы? И какого чёрта, он рядом с тобой? — Oppungo. Драко повернулся и увидел, что Гермиона уже стояла на ногах с высоко поднятым подбородком и сжатыми в кулаки руками. Уизли смотрел на неё секунду, а на его веснушчатом лице отразились смущение, злость и шок. Только когда птицы громко защебетали, Рон поднял голову, и как раз вовремя: стая летела прямо на него. Со скоростью, приближающейся к первой космической, маленькие жёлтые птички ринулись на парня, взяв курс на голову. Рон попятился к двери, когда стая почти добралась до него. Его спина врезалась в дверной проём, а одна из птиц просвистела прямо над ним и врезалась в дверь. Уизли уставился на место столкновения, а затем на кучку жёлтых перьев на полу. Испуганный и шокированный взгляд устремился на Гермиону, которая продолжала стоять и смотреть на него со всей ненавистью, которую она когда-либо испытывала к кому-нибудь. Включая и Рона. Вместо того, чтобы рявкнуть на подругу или потребовать объяснений, Уизли отступил к двери и, придерживаемый своей всё ещё громко хихикающей подружкой, и вышел. Когда гриффиндорец покинул комнату, Гермиону прорвало. Драко повернулся на девушку, которая снова осела на ступеньки, её руки дрожали, когда она уткнулась в них. Уизли. Это всегда был Уизли. Драко на мгновение отвлёкся, когда его глаза опустились в пол в страхе, что девушка увидит всю его ненависть и примет её за свою, но это не так. Ненависть всегда была для Уизли. Дурак, идиот, придурок! Рыжеволосый Уизли, которого Малфой не взлюбил с самого первого дня школы, был причиной того состояния, в котором сейчас находилась Гермиона. Он был причиной того, что ведьма сидела на лестнице вся замёрзшая, слёзы текли по её лицу, а разговаривала ведьма со слизеринцем, который мучал её в течении последних пяти лет. И всё потому, что Рон не мог собраться с духом и увидеть то, что стояло, вернее, сидело рядом с Малфоем. Драко не хотел совершать такую же ошибку. — Грейнджер, — начал волшебник, — это Уизли, я же прав? Брюнетка зависла на секунду, прежде чем ответить лёгким кивком головы, её икота была в полную силу, мешая дышать. Серые глаза скользнули по фигуре: трясущимся рукам, заплаканным щекам, сгорбленной спине, растрёпанным волосам. Драко уже знал то, что нельзя отрицать. Уизли был абсолютным мерзавцем и откровенным идиотом. — Я знаю, что я последний человек, от которого ты когда-либо хотела услышать это, — начал Драко. — И я знаю, что ты, скорее всего, не хочешь меня слушать. Он смотрел, как ведьма пытается восстановить дыхание и её блестящие глаза смотрели на него из-под кудрей. По причине, которую Драко был не в состоянии объяснить, в его горле застрял ком, но парень подавил его и уверенно посмотрел в глаза девушки. — Как тебе известно, я терпеть не могу Уизли с первого учебного дня. Ты также знаешь, что между нашими семьями много разногласий. Но несмотря на это, я заявляю, что Уизли — мерзавец, которого я когда-либо встречал. И это о многом говорит: вспомни, от кого ты это слышишь. Грейнджер подняла голову, не веря, что сам Малфой сказал что-то плохое в свою сторону. Драко почувствовал долю облегчения, когда заметил слабую улыбку на её лице, и продолжил. — Если Уизли сейчас обжимается с какой-то девушкой, зная, что ты здесь разговариваешь со своим школьным врагом, Драко Малфоем, то с полной уверенностью могу сказать, что он этого не стоит. Это не стоит твоих страданий. Ты заботилась о нём, но он не замечал это, только попробуй сказать, что не согласна со мной. Он настоящий идиот. Но, если он не понимает и не ценит этого, тогда, можешь ударить меня, Уизли не стоит твоих переживаний и слёз в темноте. Может, он не стоит того, чтобы расстроенной разговаривать с Драко Малфоем. Грейнджер улыбнулась, как волшебник мог думать, лучшей из всех улыбок, доступной ей в это время. Она была напряжённой и выглядела так, словно была готова снова разрыдаться. И сейчас Драко воспользовался её состоянием в своих целях. — Мне казалось, ты говорил, что никогда не испытывал подобного, — заявила Гермиона, делая ещё один успокаивающий вздох и вытирая свои глаза. — Ты же всегда был тем, кто вызывал такие чувства. — Я никогда не говорил, что не испытывал подобного, — ответил Драко, не имея никакого желания вдаваться в подробности, особенно когда дело казалась Грейнджер. Очевидно, девушке было очень любопытно узнать детали, так как она повернулась и начала рассматривать его маску, пытаясь заглянуть в душу Драко Малфоя. Блондин на мгновение забеспокоился, когда глаза девушки заискрились, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — На удивление, исходящие от тебя слова мудры, — сказала Грейнджер, обнимая себя руками, когда в окно ворвался ещё один поток воздуха. — Приму это за комплимент, — протянул парень в ответ, позволяя своим руках болтаться на коленях более непринуждённо. В одной руке всё ещё находилось яблоко, которое слизеринец взял для работы. Его глаза скользнули по гладкой поверхности, прежде чем он повернулся в сторону Грейнджер, с любопытством разглядывающую его. — Ты всегда носишь в карманах яблоки? — При любом удобном случаем, — ответил он, вращая фрукт в руке. — Никогда не знаешь, когда оно может пригодиться. — Ну конечно, — Драко услышал бормотание. Ведьма покачала головой — кудри упали на плечо, а лёгкая улыбка приподняла уголки губ. Это наполнило волшебника той малой гордостью, которая была у него сейчас, и, несмотря на то, что знал, что будет корить себя за это, протянул Гермионе яблоко. Её глаза скользнули по лицу Драко, который слегла пожал плечами. — Клянусь, оно не отравлено, но может быть весьма полезно, если ты захочешь что-то запустить в голову Уизли. Облегчение, как никто другое, наполнило его, когда Гермиона одарила его одним из взглядов: тем, в котором она слегка наклоняла голову и ругала того, с кем разговаривала. Ему не хотелось признавать, что он замечал это почти каждый раз, когда она это делала, но, увидев, что дорожки слёз на её щеках начали высыхать, Драко подумал, что это того стоило. Медленно протянув руку, ведьма взяла гладких фрукт и внимательно его осмотрела. — Точно не отравлен? — На сколько мне известно, нет. Её улыбка вернулась, когда Гермиона оторвала ноги от груди и положила яблоко себе на колени. На мгновение девушка стала серьёзной, тщательно что-то обдумывая. Драко мог поклясться, что видел, как шестерёнки в её голове крутятся с бешенной скоростью, и задумался, хочет ли он на самом деле услышать то, что девушка хочет произнести. Тяжело вздохнув, Малфой оттолкнулся от ступенек и отряхнул штанины, хотя никакой пыли не было. Драко дал ей несколько секунд, чтобы сказать то, о чём Гермиона думала, но когда ничего не последовало, слизеринец коротко кивнул и сделал движение, чтобы подняться по лестнице, не имея ни малейшего представления, куда он пойдёт. — Драко. Его имя эхом отразилось от стен вокруг него, и парень замер. Осторожно и медленно обернувшись, чтобы посмотреть на ведьму у подножия лестницы, сердце Драко сжалось, когда её широко раскрытые и полные надеждой глаза уставились на него. Лёгкая улыбка коснулась её губ, и девушка произнесла фразу на одном дыхании. — Спасибо тебе. За всё. «Спасибо» было тем, что Малфой очень редко слышал, и это было то слово, которое он не думал, что когда-то услышит от Гермионы Грейнджер. Проигнорировав то тёплое чувство, которое разлилось в его груди, Драко кивнул ей и постарался выровнять дыхание. — Не за что меня благодарить, Грейнджер. Увидимся как-нибудь. Произнеся эти слова, Драко поднялся вверх по лестнице и, когда добрался до самого верха, выдохнул, даже не подозревая до этого, что задержал дыхание. Он совершил ошибку, связавшись с Грейнджер. Он совершил ошибку, спустившись вниз, чтобы утешить её разбитое Уизли сердце. Он совершил ошибку, разрушив её жизнь и связав с Пожирателем Смерти. Он совершил ошибку в том, чего, как он знал, у него не могло быть. Тем не менее, когда Драко возвращался в общую гостиную, он не мог не улыбнуться. Грейнджер нашла в нём немного утешения, и просто знание того, что, возможно, небольшая часть девушки не ненавидит его, и, возможно, небольшая часть его не отвергала это, было достаточной причиной улыбки Драко Малфоя.

Конец.